Константа

      Дома парень растянулся на столе, подложив правую руку под голову – поза, идеально подходящая для раздумий. И ещё для того, чтобы пялиться в окно: сегодня погода, как истинно ветреная дама, переменилась и радовала весенним настроением. Даже солнышко вышло, и его лучи мягко подсвечивали цветы платикодона, по-прежнему жившего у Ичиго на подоконнике. С этого ракурса, снизу, цветочные колокольцы расцвечивались поистине неземной синевой.       Хм…       Ичиго завис, не сводя взгляда с цветка. В ханакотоба – языке цветов – он почти не разбирался, поэтому, видимо, и не сообразил сразу, что к чему.       Выходит, Урахара не уверен наверняка, что их зампакто правда выбрали друг друга и теперь они по законам синигами вроде как состоявшаяся пара. С другой стороны – ну и что? Пусть у Ичиго нет простого и надёжного варианта с подкатом к любви всей своей жизни, как у Бьякуи – а с чего он вообще на него рассчитывал? Оно и к лучшему: от этих странных закидонов синигами, подозрительно напоминавших девчачью мангу про родственные души, Ичиго становилось не по себе. Значит, будем действовать по старинке. По-человечески. Медленно, уверенно и наверняка.       Уруру тогда ведь сказала: пригодится. Ичиго встряхнулся, достал телефон и закопался в интернет, ища хороший справочник: так, самое распространённое значение колокольчика – «благодарность», ещё «возвращение друга», но ему ведь достался платикодон, он же кикё. А у кикё есть ещё одно значение, своё.       Бесконечная любовь и честность.       Спасибо тебе, Уруру-тян. Обязательно пригодится.       …       Завернув по дороге в комбини к Мори-сан, Ичиго разжился стаканчиком кофе: на сей раз крепким и густым, с шоколадом, жгучим перцем и солью. Придя в магазин и застав Урахару занятым какими-то расчётами, он молча положил принесённое на свободный участок стола.       Стаканчик благоухающего кофе на деревянном спиле и три звёздочки платикодона.       Учёный поднял на него потяжелевший взгляд.       Ичиго выставил ладони вперёд, словно собрался сдаваться:       – Ничего не требую, ничего не жду, просто проведать зашёл.       Спустя тяжкое мгновение направленный на него взгляд смягчился.       – Послушайте, Урахара-сан, а как работает химия в духовном мире? – спросил Ичиго, присаживаясь напротив; во-первых, и правда нужно и интересно, а во-вторых, он тоже нервничал, и молчать было трудно. – Если надо, например, преобразовать песок в стекло – получился ли? Как это контролировать? И как получить разные сорта стекла?       Урахара помолчал.       И внезапно Ичиго прилетел лёгкий щелчок пальцами по лбу.       – За креативность – сто баллов, за матчасть – двадцать, – фыркнул учёный; парень преувеличенно обиженно потёр пострадавший лоб, на что Урахара только ехидно улыбнулся. – Насчёт того, как работает химия – и да, и нет. Мир рейши живёт отчасти по другим законам, и для созидания там требуется не только исходный материал, но и рейяцу мастера, который создаёт вещь.       – То есть, вполне реально изготовить из песка Уэко Мундо стекло?       – Да. А зачем вам?       – Хочу город из стекла.       – О, – Урахара задумчиво постучал кончиком ручки о бумагу и признал: – Красиво.       – Ага, – расплылся в улыбке Ичиго.       Пусть его знания не простирались дальше того, что можно нагуглить, но идея однозначно годная. Стекло – штука хрупкая, но у него масса вариантов, как по прозрачности и цвету, так и по прочности. И на свете точно есть стекло, которое при ударе рассыпается не на опасные острые куски, а на мелкую безобидную крошку – идеальный вариант для строительства там, где живут скорые на расправу арранкары.       Урахара задумался. Он рассеянно отпил кофе, моргнул и озадаченно посмотрел на стаканчик.       Парень смутился. Чёрт. Наверное, острый солёный кофе – это слишком оригинально…       – А вкусно, – вынес вердикт Урахара, и Ичиго резко полегчало. – Отлично подобраны пропорции, надо запомнить. Так вот, стеклянный город – это интересно, но нужно проверять на практике. Духовный мир достаточно отличается от материального, чтобы обойти проблемы с нагрузкой несущих конструкций, которые я бы всё-таки не рискнул делать из чистого стекла. Слишком хрупкое на излом. И вам в любом случае понадобится консультация хорошего архитектора.       – Это да… И какого-нибудь технолога стекольного производства тоже.       – Эту часть могу взять на себя.       Ичиго замялся:       – Ну, только если вам не трудно… и не влом, то пожалуйста, я буду ужасно благодарен!       Отставив наполовину пустой стаканчик, Урахара рассмеялся – удивительно искренне, Ичиго уже наловчился отличать.       – Самому интересно. Лет тридцать уже не работал со стеклом, – учёный мечтательно вздохнул, а потом посерьёзнел. – Правда, сделать столько, чтобы хватило на целый город, будет сложновато…       – Э-э, нет, – фыркнул Ичиго. – Надо будет обучить стекольному делу команду арранкаров, а дальше они сами. С нас – исключительно организация и творческий процесс, а вкалывать положено уже им. В конце концов, ради них стараемся, пусть поучаствуют.       – О, – удивился Урахара; в глазах заплясала улыбка. – Учитесь делегировать полномочия? Растёте, Куросаки-кун.       – Это вы ещё не знаете, что я им вчера наговорил…       Учёный выслушал отчёт с большим интересом. И смеялся, когда Ичиго описывал реакцию арранкаров – парень преувеличивал, конечно, чтобы было повеселее, но немного. Много и не понадобилось.       На веселье даже заглянула Йоруичи и внаглую пристроилась за столом; правда, попытавшись сцапать урахаров кофе, тут же получила веером по загребущим лапкам.       – И как тебе ощущения? – поинтересовалась кошка, обиженно отодвинувшись от учёного и переключившись на Ичиго; её глаза горели жадным любопытством.       – Довольно поганые.       Йоруичи захохотала.       – Сочувствия от вас не дождёшься, да? – кисло заметил Ичиго.       – Да, – подтвердил Урахара.       – Вот ещё! – фыркнула кошка. – Бедняжечка, целым миром теперь владеешь – вот ляпнешь же, Куросаки... О, а нам туда можно? На правах почётных гостей?       – Посмотрим на ваше поведение, – важно ответил Ичиго и, не дожидаясь тычка, переместился ближе к Урахаре – и подальше от Йоруичи.       – Ах так! – всплеснула руками кошка. – Киске, а ну тресни его!       Учёный с невинным видом покачал головой:       – Не-не, это без меня. Тем более что меня в Уэко Мундо уже пригласили…       Возмущённая Йоруичи перемахнула через стол лёгким кошачьим прыжком, сразу перейдя к физическим аргументам. Ичиго в последний момент успел перекатом уйти по другую сторону от Урахары, используя того как щит.       Кошка нехорошо ухмыльнулась от уха до уха.       – Э! – Ичиго едва успел поймать в ладонь удар, направленный явно не в его сторону; в плече болезненно стрельнуло. – Нечестно!       Йоруичи хмыкнула, не торопясь убирать свой кулак.       – Детский сад, – поднял взгляд к потолку Урахара и запил огорчение остатками кофе. – Брысь отсюда, оба. А то я никогда закончу эти расчёты…       Переглянувшись с Йоруичи, парень и кошка дружно решили оставить учёного в покое. Работа – святое.       …       Домой пока было рано, к Уэко Мундо он сегодня был не готов, поэтому парень направился в кухню. И не прогадал – там маячила спина Тессая, явно занятого чем-то вкусным.       – Здрасте, Тессай-сан! Чем помочь?       – М-м, – мастер кидо повернулся в его сторону, не переставая помешивать что-то жидкое в кастрюльке. – Муку отмерьте.       Ичиго привычно полез в полку, где стояла огромная жестяная банка с облупившимся до полной неузнаваемости узором.       – Да тут муки на донышке, – сказал он, открыв банку и обнаружив сей прискорбный факт. – Есть ещё?       – М-м. В кладовой был мешок, – Тессай локтем показал в нужную сторону.       Кивнув, парень потащил банку в кладовую. Промахнувшись с дверью всего раз – там оказалась комната с какими-то валиками и рулонами, – Ичиго отыскал нужную; злопамятно пнув мешок с сычуаньским перцем, он снял с гвоздика большой белый совок, растянул горлышко огромного, килограммов на двадцать, бумажного пакета с мукой и бухнул в банку полный совок.       Мука взметнулась из банки вверх белым ядерным грибом.       Прочихавшись и кое-как отряхнув футболку, Ичиго приступил к делу аккуратнее. Насыпав-таки полную банку и прибрав следы мучной растраты, он вышел из полутёмной кладовой и нос к носу столкнулся с Рукией.       Вернее, та вписалась носом ему в грудь.       – Э? А ты чего здесь? – удивился Ичиго, покрепче перехватив злосчастную банку.       – Тебя ищу!       Девушка сообщила это с таким возмущением, будто он нарочно от неё прятался. И останавливаться она не собиралась: ткнув парня пальцем точнехонько между ключиц, Рукия надвинулась на него, как ледокол на айсберг. Ичиго попятился обратно в кладовую.       – Потому что ты с ума сошёл! – закричала Рукия. – Ты хоть представляешь, что сейчас творится в Сейретее? Всех капитанов подняли по тревоге, Совет заседает уже второй день!       – Да блин! – возмутился парень. – Как подключиться к этому вашему радио, где обо всём объявляют?       – Чего? – удивилась Рукия, но сбить себя с толку не дала и продолжила заготовленный монолог: – Ты чем вообще думал? Предупредить не мог? Это же Совет 46! А если они решат–       – Пойти на Уэко Мундо войной? – закончил за неё Ичиго. – Знаю, думал об этом.       Рукия презрительно фыркнула, низко оценив его умение думать, и наконец отодвинулась, убрав свой обвиняющий палец. Ичиго примиряюще сказал:       – Кто-то всё равно должен был. Такая позиция, как сказали арранкары, просто не может пустовать.       – И обязательно должен ты?       – А что, бывают иные сюжетные повороты?       Девушка вновь фыркнула, но теперь от смеха. Ичиго было не очень смешно – он со своим положением «избранного» так до конца и не смирился.       – Как ты? – спросила Рукия, уже тише и серьёзнее.       – Нормально. Знаешь, на самом деле я сделал этот выбор сам, меня никто не подталкивал. Пусть и со стороны это выглядит не так.       – Ну да, ну да, – девушка задумчиво посмотрела на него и изрекла: – А знаешь, ты изменился. Стал серьёзнее. Увереннее. Арранкарам повезло – надеюсь, они в курсе и ценят это.       Ичиго усмехнулся и склонил голову, принимая комплимент. Одобрение Рукии было ему дорого – тем дороже, что девушка об этом знала.       Вместе они потопали на кухню. Тессай уже закончил с кастрюлькой; он смешивал молоко, яйца и растопленное масло в огромной миске, в которую следом отправилась пористая пенка разбуженных хлебопекарных дрожжей.       Ичиго гордо водрузил добытую муку на рабочую столешницу и достал плоские весы.       – О! – обрадовалась Рукия. – А что вы готовите?       – Хлеб Хоккайдо, – ответил Тессай.       Под любопытным взглядом синигами он принял отмерянную парнем муку, добавил липкий ком заварки и принялся замешивать тесто; хлеба явно планировалось много, так что Тессай, вывалив всё на стол, поделил заготовку на две части и подвинул одну в сторону Ичиго. Себе он честно оставил больший кусок.       Вымешивать тесто парню до этого приходилось всего пару раз, когда Юдзу заработала растяжение правого плеча и ей требовалась помощь. Он полагал, что ничего сложного в этом нет, но доставшийся ему экземпляр отличался поганым характером: немилосердно лип к рукам и расплывался в жижу вместо того, чтобы собраться в ком.       – Отбейте его, – посоветовал Тессай тоном эксперта. – Вот так.       Собрав тесто в свою большую ладонь, мастер кидо шваркнул его об стол – оно разбилось в разлапистую кляксу.       Ичиго попробовал. Действо оказалось на удивление терапевтическим – управляться с тестом стало не легче (оно всё равно жутко прилипало ко всему), но намного приятнее.       – Дай я! – попросила Рукия и тут же сунула пальцы в тесто.       Парень послушно посторонился; он понаблюдал, как девушка с энтузиазмом колотит тесто об стол, сам тем временем пытаясь отчистить руки. И гадая, кого Рукия представляет на месте будущего хлеба.       Хорошо бы, чтоб не Ренджи. И не его.       Тесто тем временем замешивалось. У Тессая оно уже собралось в нормальный комок, лишь слегка липнущий к рукам, и тот вовсю его мял и скручивал. У Рукии с Ичиго пока получалось помедленнее, но не хуже: они сменяли друг друга, и их кусок уже начал понемногу собирать в себя то, что вначале размазалось по пальцам и ладоням.       Под конец мастер кидо отобрал у них тесто, слепил куски воедино, как следует размял и положил получившийся ком в большое деревянное корытце, которое потом заботливо прикрыл отрезом хлопка.       – Хлеб – это сложно, – резюмировала Рукия. – И как только люди до этого дошли?       – И не говори, – согласился Ичиго. – Ничего же общего с изначальным набором продуктов.       Тессай согласно угукнул.       – Мне надо назад, – с сожалением сказала синигами; сожаление по большей части было направлено в сторону будущего хлеба. – Я и так с патрулирования удрала. Ичиго, ты можешь больше не преподносить таких сюрпризов?       Хотел бы парень сказать, что рассчитывал от мира на ответную любезность, да без толку. И проблема с квинси точно грозила сдетонировать в грандиозный сюрприз, но почему-то рассказ про Исиду, собаку и нового знакомого магистра застревал в горле. Поэтому он просто кивнул и проводил девушку до дворика, где она раскрыла створки Сенкаймона.       – Слушай, – парень смущённо повёл плечами; убедившись, что Рукия обернулась и смотрит на него со всем вниманием, он продолжил: – Мне неудобно просить, но… вообще-то мне помощь нужна. Мне надо как-то встретиться с Укитаке-сан. Как-нибудь… неподозрительно.       – Зачем?       А вот эту часть Ичиго продумал плохо.       – Э-э… Блин, я не могу сказать! Это касается не меня, вернее, не только меня…       – Хорошо, – перебила его Рукия; при виде благодарной улыбки Ичиго она понимающе усмехнулась: – Постараюсь что-нибудь придумать. А ты будь осторожен, ладно?       Парень со всей серьёзностью кивнул.       …       Урахара успел закончить свои расчёты; к моменту, как Рукия ушла обратно, учёный переместился в другую часть гостиной, которая считалась «читальной», и обложился книгами. Там были какие-то суровые химические справочники, малопонятный ветхий трактат на бумаге васи и толстый китайский талмуд про виды фарфора.       Три звёздочки платикодона стояли теперь на полке в маленькой вазочке – одной из тех, которые Уруру использовала под сухоцветы. При виде них Ичиго вспыхнул от странного, сложного чувства, и с трудом взял себя в руки – хотелось… хотелось… Да чёрт его знает, чего именно, лучше пока об этом не думать.       – Хм… А фарфор и стекло – это похожие штуки или нет? – спросил парень, подсев сбоку от Урахары и с заглянув в китайский том: иллюстрации там были обалденно красивы.       – Весьма относительно. Технология значительно отличается. К тому же стекло наполовину состоит из кварцевого песка, плюс вторая половина – оксиды металлов. А фарфор из кварцевого песка лишь на треть, плюс белая глина и полевой шпат.       – Но всё равно везде используется песок. Это многообещающе, нет?       Урахара посмотрел на него примерно так же, как сам Ичиго смотрел на Зорро, уверенного, что никто не видит, как он пытается затащить свою мохнатую задницу на диван: с умилением, но без восхищения умом и сообразительностью.       – Что? Ну да, я не технолог! И не претендую…       – Вам и не нужно, Куросаки-кун. Сперва станьте филологом, а потом уже можно задуматься о второй специализации. Хотя она у вас уже есть – тиран и деспот, верно?       – Эй! – обиделся парень, но над ним продолжали беззлобно подтрунивать:       – Вот за что вы так с бедными арранкарами?       – Ничего они не бедные! И вообще, не собираюсь я над ними издеваться! Наоборот, как лучше хочу. Но пусть готовятся к худшему. Просто… мою идею, если она выполнима вообще, воплотить можно только с о-очень высокого пьедестала, и лучше взобраться на него сразу. Наверное. Что, правда так плохо?       Учёный перестал делать вид, что справочники интересуют его больше разговора, и повернулся к парню:       – Зависит от того, в чём заключается ваша идея.       – Ну… Я много думал, – признался Ичиго. – Про то, что говорил мастер Шень и вы, про эту самую ба-хионь. Как считаете, возможно её использовать для Уэко Мундо?       – Хотите знать, можете ли вы стать фокусом энергии ба-хионь, чтобы, манипулируя ей, изменить мир пустых? – уточнил Урахара. – Думаю, да.       – Офигеть, – нет, Ичиго именно на это и надеялся, но всё равно был удивлён. – То есть мир можно переделать? Реально можно?       Урахара задумчиво провёл пальцами по древнему трактату, разглаживая: бумага норовила свернуться в рулончик, причём сразу с трёх сторон, оставляя ничтожно малое окошко для чтения.       – Можно. Как правило, либо ценой многих жертв, либо огромного количества времени, сил и нервов. Вы же поняли принцип?       – Вера, – кивнул Ичиго. – Но как вообще заставить всех поверить во что-то другое? Даже имея… нервы, силы и время?       – Заставить? Никак. Надо подвести всё так, чтобы они сами этого захотели. Так что, возвращаясь к вашему вопросу – нет, всё очень даже неплохо. Вы правы насчёт пьедестала. Я бы даже сказал, что ваша интуиция просто потрясает воображение: такого быть не может, и тем не менее вы раз за разом ухитряетесь сделать именно то, что нужно, даже не понимая до конца собственных мотивов. Удивительный вы человек, Куросаки-кун.       – Ха… Человек ли?       Ответом ему была тонкая улыбка.       Они уютно помолчали. Урахара вернулся к своим книгам: он читал и делал выписки, на сей раз даже в нормальном блокноте, а не на обратной стороне очередного документа. Ичиго примерился к книжной полке и потянул на себя корешок сочинения Пянь Сянли с завлекательным названием «Чай, выраженный словами»: давно собирался приобщиться к царившему тут чайному энтузиазму, а название звучало интересно и для филолога тоже. И тут он вспомнил.       – Блин! – учёный поднял на парня недоумевающий взгляд, и он повинился: – Забыл ещё про квинси рассказать. Исида тут приволок одного познакомиться, и он объяснил, что они натворили с Зорро.       Этот рассказ Урахара выслушал с не меньшим интересом и вынес вердикт:       – Идея была бы хороша, но нет. Соединить квинси и пустого – утопия. Если синигами и пустые – это плюс и минус, то пустые и квинси это, – учёный помолчал и сделал заковыристый жест рукой: – Это как минус – и кружка. Совершенно разные сущности, бесполезно даже сравнивать.       Ичиго представил себе отряд белых кружек и хрюкнул от смеха. Урахара понимающе спросил:       – Хотите и тут помочь?       – Да жалко же их…       – Вас бы кто пожалел, – проворчал учёный. – Я подумаю, но ничего не обещаю.       Парень нахмурился. В голове предупреждающе звенькнуло, будто сработал датчик: у него возникло стойкое ощущение, что он нагрузил Урахару проблемами по самые уши, а сам радостно потопал дальше налегке в светлое будущее.       – Я не прошу вас всё решать за меня, – сказал он, захлопнув раскрытую было книгу. – Вы же это понимаете, Урахара-сан? Я прошу лишь совет. И ваше мнение по вопросам, в которых не разбираюсь. Вы ничего не обязаны для меня делать. Совсем. Можете даже послать, я не обижусь – даже наоборот, а то мне уже кажется, что я задолбал вас своими проблемами.       – Я знаю, – мягко, со значением сказал тот.       Ичиго вздохнул. Хотелось бы более определённый ответ – хотелось, чтобы Урахара чётко сказал, что никому не позволит ездить на своей шее, а уж тем более ему, Ичиго. Но парень действительно многого не знал, и больше за советом пойти было некуда. И вообще!       – Вы ничего даже не сказали насчёт… ну, нашего разговора!       И да, это прозвучало обиженно и по-детски.       – А должен был? – Урахара весело фыркнул. – Ну что ж, давайте. Мы, как вы точно заметили, поговорили. Об отношениях. Дальше что?       – Не знаю. Я рассчитывал, что у вас опыта больше, вы и, собственно…       Урахара скептически на него посмотрел. Ичиго поспешил оправдаться:       – Ну вы же старше!       Кажется, этот аргумент тоже был воспринят как-то не так: учёный погрустнел и насупился. Кажется, даже искренне, а не наигранно. Парень вздохнул:       – Блин. Все остальные люди же как-то разбираются, чем мы хуже?       Мгновение они просто смотрели друг на друга. Первым не выдержал Ичиго – он фыркнул, и оба залились весёлым смехом, пусть и приправленным толикой истерики.       – Правда, что это я, – признал, отсмеявшись, Урахара. – Перемудрил. Но нам с вами, Куросаки-кун, действительно надо подробно обсудить, что мы ожидаем от этих, гм, отношений, чтобы потом не было недопониманий и обид на пустом месте.       Ичиго согласно кивнул.       …       Принять решение, как обычно, оказалось гораздо легче, чем воплотить его в жизнь.       Ичиго понятия не имел, что именно они должны обсудить. От Урахары он получил лист бумаги с просьбой указать свои «ожидания» и теперь вертел его в руках, думая, что же туда записать. По комнате поплыл вкусный запах выпечки – Тессай поставил расстоявшийся хлеб в духовку, и Ичиго машинально тянулся за этим ароматом, как подсолнухи поворачиваются к солнцу.       Это немного сбивало с мысли.       Парень расположился в «своём» углу гостиной, тогда как Урахара остался там же, где был: он деловито шуршал бумагами, что-то писал, и Ичиго не был уверен, работал ли тот над своим листом ожиданий или продолжал штудировать всё те же справочники. И вообще, всё вроде было логично, технично и очень в стиле Урахары. Поэтому и настораживало.       Ичиго был рад, что они могли общаться по-прежнему, без неловкости и звона натянутых нервов. Был бы рад больше, если бы не чувствовал подвох: Урахара, насколько он успел разобраться в его характере, был не из тех людей, которые легко адаптируются к переменам в личном окружении. А значит…       – Вы ведь надеялись, что я передумаю. До сих пор надеетесь, – сказал Ичиго. И это был отнюдь не вопрос.       – Да, – легко сознался тот, отвлёкшись от работы.       Парень этого не понимал. Почему? Не то чтобы он считал себя таким большим подарком, конечно, но…       Урахара запросто считал все эти вопросы с его лица. И посерьёзнел:       – Ичиго. Это не просто прихоть или трусость. Я хожу по краю, и на нём трудно удержаться вдвоём.       – А я живу как на вулкане, – проворчал парень, – и там всё время пытается начаться извержение, а я не успеваю затыкать все дыры. Мы шикарная пара, разве нет?       В ответ он получил насмешливый фырк и очень тёплый взгляд.       – Не заставляйте меня пытаться вас переупрямить, – попросил Ичиго. – Пожалуйста.       Он мало смыслил в отношениях, но однозначно не хотел превращать их в войну. И Урахара, видимо, это понял.       – Хорошо, – спустя долгий, задумчивый, тяжёлый взгляд ответил он. – Уговорили, больше никаких увёрток. Давайте попробуем. Что? С красивыми признаниями у меня не очень. Не смотрите так, просто я не самый романтичный человек на свете. Может, всё-таки передумаете?       – Не дождётесь, – с чувством пообещал Ичиго и смял в руке абсолютно чистый лист.       …       К чаю и подоспевшему хлебу Уруру принесла банку персикового конфитюра. Ичиго сразу ощутил, как у него начали краснеть уши – память услужливо подсунула запах масла от ожогов, картинку сочной ажурной листвы и солнечных зайчиков, а ещё воспоминание о легких прикосновениях чужих пальцев к своему лицу.       Получив свой кусок хлеба – белого, пушистого, сдобного и ещё тёплого, – парень намазал конфитюра погуще.       – М-м, – Йоруичи отпила из кружки и потянулась за булочкой, – сегодня у нас простой чаёк с чабрецом?       Урахара деланно возмутился:       – Ничего себе простой! Качественный красный чай.       Тессай хмыкнул: возможно, обиделся за чайную коллекцию, где не держали ничего с названием короче шести слогов и без документа о высоте сбора и способе ферментации. Мастер кидо отломил от буханки ещё один сегмент, с круглой загорелой корочкой и лёгким рисунком завитушки на боку – характерная особенность формовки хлеба Хоккайдо, – разрезал его пополам и раздал по кусочку Джинте и Уруру.       Младшие впились в булку, будто весь день не ели.       Хотя Ичиго их понимал: находиться в доме, где печётся хлеб, и не проголодаться – невозможно.       – Что ж, – Урахара неторопливо попробовал чай, – основные моменты по стеклу я выяснил, остальное нужно проверять на практике. Вам, кстати, тоже будет интересно, Тессай-сан.       Мастер кидо благосклонно кивнул.       – Класс! – ухмыльнулась Йоруичи. – Что, пакуемся и временно переезжаем в Уэко Мундо?       – А мы? – с надеждой спросил Джинта.       – А вы – наша последняя надежда в этом мире, так что на вас – магазин.       Мелкий сник, но спорить с Урахарой не решился. Уруру же спокойно кивнула – Ичиго заподозрил, что у этого тихого омута свои планы на пустой магазин. Он весело посмотрел на девчонку поверх своей кружки, и та едва заметно улыбнулась в ответ.       Урахара тем временем обратился к нему:       – Куросаки-кун?       – Что? Я-то только за, если вы все мне поможете. И чем больше народу, тем веселее.       – А что арранкары, не против? – полюбопытствовала Йоруичи.       Ичиго скорчил недовольную мину: мол, пусть только попробуют!       Вообще этот вопрос тоже надо будет как-то продумать. Поручить Улькиорре, например – он самый ответственный. И Куатро Эспада, как успел заметить Ичиго, панически боялись все, кроме Тиа и Гриммджо (по противоположным причинам), да ещё Старка, которому было на всех всё равно.       Джинта и Уруру тихонько улизнули, утащив с собой половину хлеба – Ичиго видел, как девчонка, склонившись к чужому уху, терпеливо растолковывала что-то пацану, наверняка про радости нахождения в магазине без взрослых. Тессай хозяйственно прибрал конфитюр до того, как его тоже попытались стянуть, и унёс остатки хлеба на кухню, где теперь деловито шуршал. Йоруичи испарилась, как только со стола пропала еда.       Они с Урахарой остались вдвоём.       – Нервничаете? – проницательно заметил учёный.       – Немного, – признал парень, не поясняя, впрочем, по какому поводу. У него их было предостаточно.       Учёный поднёс к губам кружку, где чай почти не убыл и, наверное, уже остыл. Что ест, что пьёт как птичка, с неудовольствием подумал Ичиго; Урахара же отпил крошечный глоток, отставил кружку и весёлым тоном заметил:       – Я только что пригласил сам себя и своих друзей в ваш собственный мир. Не обижаетесь?       Ичиго фыркнул:       – Нет.       – Удивительный вы человек, Куросаки-кун, – повторил Урахара.       – А я говорил, что мы отменно дополняем друг друга. И вообще, почему мы до сих пор на вы? У меня вообще-то имя есть!       – Ичиго, – сказал Урахара тоном настолько проникновенным, что у парня табуном побежали мурашки по спине; учёный, само собой, заметил, легкомысленно фыркнул и уточнил: – Кстати, ты хоть знаешь, как меня зовут?       Нет, ну тут нельзя было не отомстить.       Ичиго придвинулся ближе, нахальной рукой почти облапив Урахару за талию, выдохнул: «Представь себе, знаю», – и мурлыкнул ему в ухо:       – Киске.       Ага! Тот вздрогнул – почти незаметно, но когда находишься так близко, скрыть дрожь очень трудно.       – Поймал, – признал Урахара и улыбнулся, тепло и искренне: – Ну что, готов к новому приключению?       Парень ухмыльнулся от уха до уха – не хуже, чем Йоруичи.

--------- Конец четвёртой части ---------