Константа

      Ичимару вернулся с благой вестью: главнокомандующий Готея 13 согласился на встречу с главой квинси, и даже сегодня после полудня; на встречу предполагалось взять до двоих сопровождающих.       Весть принёс Шинджи – единственный, помимо Йоруичи, кто был достаточно толстокожим, чтобы ввалиться к ним в спальню в спальню рано утром, высказать всё это и ехидно глазеть по сторонам до тех пор, пока Ичиго не кинул в него одной из гэта Киске.       Парень потянулся – сладко, от души, – и опал обратно на кровать, снова не найдя сил подняться. Тут было тепло, уютно и Киске рядом – как покинуть этот рай?       У того, впрочем, силы воли было гораздо больше, чем у Ичиго. Киске всё-таки вылез из кровати и теперь сидел на краю, занятый расчёсыванием своей жёсткой гривы. Хорошо быть синигами: умываться, чистить зубы и выполнять прочие действия, связанные с утренней рутиной, им не требовались, только если очень хотелось. Нужно было лишь разобраться с тем, что в себе не нравилось.       Ичиго то ли повезло, то ли он был равнодушен к своей внешности от природы. Его духовная оболочка устраивала его полностью: если волосы и топорщились со сна больше, чем обычно, достаточно было пары попыток пригладить их пальцами, чтобы это колючее гнездо приняло свой повседневный вид.       С Урахарой всё обстояло немного не так. Его волосы после ночи сбивались в такое, что можно было разодрать только хорошей щёткой; а ещё у него росла щетина, тоже жёсткая и колючая, которую приходилось убирать. Бритвенный станок был не обязателен, достаточно филигранного контроля над рейяцу, чтобы аккуратно разгладить пальцами кожу и распылить ненужное.       В первый раз, увидев Киске за таким своеобразным бритьём, парень просто неприлично залип; казалось бы, восхищаться больше уже невозможно, но судьба благословила Ичиго партнёром, попирающим любую логику.       – Киске-е, – протянул Ичиго, обводя взглядом изящные линии обнажённой спины, – ты хочешь туда пойти?       – А ты?       – Ауч! – парень надулся; замотанной в одеяло гусеничкой подполз к Киске и боднул его головой: - А у меня есть выбор?       Урахара поглядел на него… и прыснул.       – Что? – притворно нахмурился Ичиго.       Наверное, вид у него при этом был исключительно дурацкий, потому что Киске расхохотался ещё громче. Тогда парень с воплем: «Ах так!» – ринулся на Урахару.       Всё ещё будучи замотанной в одеяло гусеничкой.       …       – А-ах, – выдохнул Киске и сладко зевнул. – Ну вот, теперь времени на сборы ещё меньше.       Ичиго поднял лохматую голову; слезать с придавленной его весом и заласканной добычи он не торопился. Сразу ведь убежит к своим пробиркам. И у них повестка дня недообсуждённая, вот!       – Не пойдёшь со мной, так ведь?       – Ичиго, – Урахара потянулся погладить его по голове, – ты справишься и сам. Это всего лишь встреча. Вот если она перейдёт в рукопашную, что маловероятно, тогда будь уверен, они сильно об этом пожалеют. Я в лаборатории всё-таки не от скуки время провожу.       Парень прищурился:       – Ты что-то на меня навесил?       В ответ он получил взгляд, в котором ясно читалось: «А ты что, сомневался?». Ичиго фыркнул и всё-таки сполз с Киске – лежать на нём было приятно, но в том-то и дело, что слишком.       – Ага, зачем тебе туда ходить… Ты же и так знаешь, до чего мы договоримся!       Урахара повернулся к нему, приподнявшись на локте, и сделал вид, что задумался:       – Ну, вариантов на самом деле немного. Отбрасываем самые экстремальные, анализируем остаток, так что, в общих чертах… да, знаю, – Киске помолчал и лёгким тоном спросил: – Тебе рассказать?       Ичиго отмахнулся:       – Не-а. А то совсем неинтересно будет, и я не смогу заставить себя туда пойти, – парень откинулся на спину и уставился в потолок: – А можно я опять отправлю вместо себя Ичимару?       – Нет.       – Тогда Айзена?       – Отправь уж сразу Гриммджо или Ннойтру, зачем мелочиться?       – Блин, – Ичиго в притворном расстройстве перелёг на живот и привстал, опираясь на локти: так было лучше видно ехидно смеющиеся серые глаза. – И какой смысл быть владыкой? Ничего нельзя.       Урахара поднялся с постели. Парень снова залип, но любоваться долго ему не дали: учёный непреклонно накинул на себя косоде.       – Вот иди, – Киске подошёл и чмокнул его в макушку, – и поделись этой мыслью с Яхве, вдруг проникнется?       …       Оставшись один, Ичиго ещё немного повалялся в кровати. Но нет – без Киске это было совершенно не то, и парень с кряхтением выполз из разворошенной кучи простыней и одеял.       Надо наконец доделать этот модельный дом. Одной стены так и не было; изначально это было нужно для каких-то замыслов Бьякуи – то ли что-то посмотреть, то ли рассчитать, кто его разберёт, – но сейчас уже половину Лас Ночес застроили вполне нормальными, целыми домами. А их жилище так и осталось завешенным вместо фасадной стены белым полотнищем, таким же, из которого был сделан павильон лаборатории.       С одной стороны, удобно – откинул ткань и уже дома, а с другой стороны, образовывался натуральный проходной двор.       И вот, пожалуйста: в гостиной его уже поджидали две Трес Эспада.       – Ичиго! – Неллиэль спрыгнула с изогнутого белёсого монстра (кресло в представлении Ямми – хотя эта штука была на удивление удобна, пусть и внешне больше напоминала что-то из арсенала пыточных инструментов); Тиа осуждающе посмотрела на коллегу, и та исправилась: – Владыка! Мы принесли вам новое кимоно.       – А? – удивился Ичиго, но девушки, не обратив внимания, уже развернули обновку.       Это вновь было парадное кимоно хоэки но хоё: тот же тяжёлый материал, но пёстрый узор из дыма и огня был заменён на вышивку чёрным по чёрному. Все алые и белые акценты, перекликавшиеся с формой Эспады и вайзардов, были убраны, оставив только бархатную черноту и добавив к ней фисташково-зелёную изнанку. На спине, как и раньше, красовался стилизованный рогатый дракон, теперь тоже фисташковый.       Ичиго почувствовал, как в сердце сыто заурчал неведомый зверь.       Точно. Он же просил бестий переделать, потому что всё-таки вышла безвкусица, а про цвет он вроде как в шутку предложил. Хотя… нет, наверное, совсем не в шутку.       Девушки ловко накинули на него тяжёлое кимоно, расправили, разгладили, что-то там подтянули, а Ичиго молча стоял, раскинув руки в стороны, и занимался самокопанием.       Точно не в шутку.       И этот вариант он точно будет носить. Потому что это было больше, чем одежда.       Это напомнило ему о разговоре с отцом, произошедшим, по ощущениям, давным-давно, а на самом деле всего пару месяцев назад. Иссин тогда решил ещё раз спросить, уверен ли он в своём выборе; своё беспокойство он пояснил фразой, врезавшейся Ичиго в память:       – Но ты же достоин большего!       Тогда парень почувствовал, как от ледяной волны гнева у него сводит челюсти.       О любил отца и понимал, что тот имел в виду и почему волновался; наверное, его чувства для любого родителя были нормальны, но в то же время это были самые дерьмовые слова, которые можно сказать в такой ситуации.       Кто вообще решает, кто и чего достоин? У кого-то, может, есть весы, на которых всех взвешивают? Этому достаточно, этому досыпать, у этого убавить – так, что ли?       Хрень полная это мифическое достоинство!       Ичиго хотел лишь быть достойным Урахары. И ему совершенно не интересно было больше ничьё мнение на этот счёт. Но почему-то на свете не существовало мира, где они с Киске были бы равны – где никто не смотрел бы на них косо, рассуждая, кто кого достоин или нет. И именно этот пункт венчал его список: тот самый, кривой и странный список дел в приложении для заметок, составленный в попытке структурировать собственные мысли.       Неллиэль и Тиа отступили, чтобы оценить свою работу. Ичиго опустил руки и посмотрел вниз, на чёрное кимоно с фисташково-зелёным подбоем.       Униформа в цветах, которые не носил никто, кроме них двоих, в каком-то смысле ставила их на один уровень. Как равных друг другу.       …       Синигами предложили встретиться в безлюдном районе Руконгая. Отзвонившийся Исида передал согласие Яхве – квинси сам звучал удивлённо, будто не мог до конца поверить, что им удалось преподнести это как хорошую идею.       – С другой стороны, – рассуждал вслух Ичиго, – это же им надо!       – Да, – не стал спорить Хирако Шинджи. – Всем надо, кроме нас, но в итоге именно мы прёмся за тридевять земель… Квинси же где-то в Сейретее спрятались?       – Да вроде бы.       – Ушлые ребята, однако, есть за что уважать.       Койот Старк широко, со смаком зевнул, словно ещё немного, и он готов уснуть прямо так, на ходу. В Уэко Мундо было два полноценных «вида» жителей, арранкары и вайзарды, и Ичиго решил, что взять от каждого по старшему представителю будет логично. И с таким эскортом можно уверенно вступать в рукопашную, если до этого всё-таки дойдёт… и если Старк не проспит.       Добраться до Сейретея было легко – вышел из Сенкаймона и все дела, – а вот как ориентироваться в Руконгае? Ичиго не нашёл бы там даже тридцать гектаров, застроенных комплексом буддийского храма, что уж говорить о конкретной безлюдной поляне посреди нигде.       – Так, – Шинджи склонил голову набок и оценивающе прищурился: - Нам теперь… во-он туда.       Ичиго, не понаслышке знающий о распространённом среди синигами топографическом кретинизме, подозрительно осведомился:       – Уверен?       – Обижаешь! – отмахнулся Шинджи. – Ты меня с Ннойтрой не путай!       …       Главнокомандующий Готея смерил их недовольным взглядом.       Ичиго посторонился, чтобы взгляд достался Шинджи, и добавил свой собственный; вайзард только фыркнул, не чувствуя за собой никакой вины. Подумаешь, поблуждали полчаса вообще в другой стороне Руконгая! Дошли же в итоге, куда надо?       А парню пришлось благородно брать на себя ответственность за головотяпство подчинённых; веселить присутствующих публичным разносом не хотелось, тем более что капитаны Кьёраку и Укитаке, стоявшие позади Ямамото и составлявшие ему компанию, уже смотрели на их делегацию с жадным предвкушением зрелища.       – Извините, – буркнул Ичиго. – Могли бы и без нас начать, я бы не обиделся, правда.       Густые брови главнокомандующего Ямамото насупились ещё сильнее. Знакомые лица квинси – как нарочно, оказавшиеся Исидой и Юграмом, – закаменели то ли от стыда, что они знакомы, то ли от попыток не засмеяться.       Главный квинси медленно перевёл взгляд на Ичиго:       – Сын мой, рождённый во тьме…       И парень сразу понял, что конструктивного диалога не получится.       …       – Чё?       Нет, Ичиго умел выражаться красиво и грамотно, но, когда всякие странные люди начинают набиваться ему в родственники, оставалось просто выражаться. И скажите спасибо, что без обсценной лексики.       Яхве посмотрел на него в ответ примерно так же, как корова смотрит на суетящихся вокруг фермеров: меланхолично и с полным осознанием своего превосходства. Внешне король квинси очень походил на его духа меча – который второй, – но был старше, массивнее и усатее. Манера его старика говорить ребусами, видимо, тоже пошла от своего прародителя, но меч оставался довольно гибким в своих суждениях – спелись же они как-то с пустым Зангецу. А глядя на Яхве, Ичиго чувствовал, как его взгляд упирается в каменную стену самоуверенности.       – Ах, – пророкотал король квинси, – тебе так ничего и не рассказали… Моё дитя тьмы.       Ичиго нахмурился; к его удивлению, ответил на эту тираду Ямамото Генрюсай, который неожиданно экспрессивно возвёл глаза к небу:       – Ничуть не меняешься. Те же слова, те же намерения.       – Зато вы поменялись слишком сильно, – парировал Яхве. – Раньше синигами были сильны и безжалостны, вы использовали все доступные средства, чтобы победить. Но всё изменилось, когда вы заточили меня, своего естественного врага. Вы выиграли для себя мир покоя. Вы обрели вещи, которые хотели защитить, и в итоге превратились в группу слабаков, готовых колебаться во имя вашей бессмысленной справедливости или гордости.       Главнокомандующий Готея задумчиво повёл плечами, слишком крепкими и широкими для его возраста:       – Мы изменились, верно. Но эти перемены по вкусу всем, кроме тебя. Бессмысленно делать из людей безжалостных убийц, когда это уже не нужно.       – Рыба, – заявил Яхве, – гниёт с головы.       Ичиго хрюкнул, не сдержавшись.       — Вот именно, – пофыркивая от смеха, сказал он и смерил короля квинси многозначительным взглядом.       В их компании была не одна рыба.       К сожалению, шпильку в свой адрес Яхве не углядел, вместо этого переключившись на другого участника переговоров. Вообще по титулам выходило очень колоритное собрание: главнокомандующий Готея, король квинси и владыка пустых. Жаль, что на деле оно мало отличалось от привычного уже Ичиго дурдома.       – Моё дитя… Я пришёл сюда из-за тебя. Ты наверняка уже слышал об истинном источнике твоих сил? Твоё тело, твоя сила – всё это изначально тебе не принадлежит. Как долго я этого ждал и как много всего должно было совпасть, чтобы на свет появился ты…       – Ничего не знаю, – открестился от такого родства Ичиго; Яхве говорил красиво и малопонятно, а взгляд его не предвещал ничего хорошего. Голодный он был какой-то, жадный.       Не отпускало впечатление, что вся «родня» Яхве обычно скоропостижно и плохо кончала.       – Синигами подобрали тебя, – король квинси бросил осуждающий взгляд на хмурого Ямамото. – Они выковали из тебя оружие для своих мелочных нужд.       – Не совсем они и не для этого, но вроде того, – не стал отрицать очевидное Ичиго и против воли улыбнулся: – Хотя миф о Пигмалионе и Галатее мне всегда нравился.       Со стороны синигами послышались смешки. Яхве ответ не оценил: он выпрямился во весь свой устрашающий рост – да он даже выше Кенпачи! – и со значением проговорил:       – Ты отдаёшь лавры совершенно не тому человеку. Тебя создал я, Ичиго. Я! Сколько нитей, сколько вероятностей сошлось в одном месте, чтобы ты мог появиться на свет!       Парень пожал плечами:       – Можете считать что угодно. Но я вас, дяденька, не знаю.       У Ичиго уже был обычный отец, насколько этот эпитет можно было применить к Куросаки Иссину, и его Пигмалион, то есть Урахара. И тёплые воспоминания о маме. Больше ничего добавлять в эту и без того непростую конструкцию не стоило.       …       Яхве, не найдя в Ичиго понимающего собеседника, вновь переключился на главнокомандующего Готея, и они принялись забрасывать друг друга оскорблениями, замаскированными под обмен мнениями. Ни о каком обмене речи не было: оба собеседника ценили мнение исключительно собственное, и его же полагали единственно правильным.       Ичиго хорошо вписывался в эту компанию. Он тоже считал, что знает, как правильно: обсудить наконец проблему, найти решение и разойтись по домам.       – Я был у короля душ, – перебил он Яхве, как раз припоминавшего Ямамото что-то очень древнее и обидное.       Синигами и квинси дружно обратили своё внимание на владыку пустых.       – Короче, он хочет умереть, – продолжил Ичиго, – и его полностью устраивает, если вот он, – взмах рукой в сторону Яхве, – займёт его место.       Ямамото задумчиво опустил взгляд на свой посох-зампакто, на который он привычно опирался обеими руками. И вздохнул:       – Скверно, что до этого дошло. Но противиться воле Короля…       Главнокомандующий покачал головой.       – Не могу сказать, что не рад, – усмехнулся Яхве. – Лишнее кровопролитие мне не в радость. Итак, вы пропустите меня к моему предназначению?       – А вы точно уверены, что оно вам надо? – спросил Ичиго. – Я там был. Это пытка, а не жизнь.       Король квинси усмехнулся шире – нехорошо так, будто окончательно уверился, что Ичиго идиот; Ямамото же пояснил:       – Король Душ – хороший человек. Лучшее тому доказательство – то, что синигами, заточившие его там, до сих пор живы и в общем-то здоровы. Но, видимо, он устал. Нельзя оставлять душу мучиться, давно пора отпустить её на перерождение. Беда лишь в том, что его преемник может предпочесть собственное благополучие.       Ичиго понятливо кивнул: ну да, это разворачивало проблему именно той стороной, на которую изначально указала Иноуэ. С преемника станется придумать мир, где у него всё будет зашибись – за счёт всех остальных.       – А так можно? – уточнил парень.       Главнокомандующий Готея неопределённо повёл плечами. Мол, это не точно, да только проверять не хочется.       Парень переглянулся со своими сопровождающими. Те тоже пожали плечами: очевидно же, что ситуация находилась всё в том же тупике, и выхода пока не предвиделось. Наконец-то состоявшееся знакомство с проснувшимся королём квинси ничем не помогло – Ичиго лишь уверился, что видеть этого типа на троне не хочется никому, но других вариантов не было.       Парень уже спрашивал Киске, почему годится только Яхве; тот ответил: «Ну, и ещё ты», – чем надёжно отбил желание когда-либо поднимать эту тему. Ичиго устраивал Уэко Мундо, и вешать себе на шею ещё одну обузу – извините, он не двужильный. Парень не был лишён чувства ответственности – наоборот, он был гиперответственным для своего возраста, – но тяжесть метафорической короны Уэко Мундо неожиданно оказалась велика как раз настолько, чтобы надолго отбить тягу к приключениям.       – Такие слабаки заслуживают того, чтобы их проредили, – Яхве усмехнулся в усы. – Признаться, я рассчитывал на большее сопротивление.       Главнокомандующий возразил:       – Ты здесь вообще не при чём; я действую, исходя из уважения к Королю Душ.       – Видимо, из того же уважения вы столько здесь понаворотили… Что скажешь, сын мой? Отчего бы тебе не присоединиться к нам – неужели тебе не за что им мстить?       – Боюсь, наше с вашим понимание мести разнится в масштабах, – честно ответил Ичиго.       …       В принципе, больше разговаривать было не о чем: прав был Киске, что дома остался. Ичиго догадывался, что по большей части тот не хотел лишний раз напоминать о себе Сейретею и светиться перед квинси. Во-первых, Урахара был их главным козырем, а во-вторых, в последнее время учёный стал чаще снимать свои маски, и Ичиго самому не хотелось, чтобы он лишний раз к ним прибегал.       Урахара любил разыгрывать из себя дурачка, простачка, эксцентричного учёного и просто того, кто ни черта не разбирается в нормальных человеческих отношениях. Ичиго не верил в это ни на йену.       Тот слишком хорошо читал людей.       Учёный ловко играл на стереотипах, прячась за маской простоватого манипулятора, который регулярно прокалывается и даёт разгадать часть своих планов. А что всё равно получается так, как он и хотел, так это просто совпадение! Уникальная, абсолютно непробиваемая маска, созданная подлинным гением. Но зачем?       Со временем Ичиго начал подозревать, что для самозащиты. Урахара был нечеловечески умён, но вынужден был научиться это скрывать, потому что умных слишком любят использовать. Киске и сам это умел, но не любил – совесть мешала, а вот у тех, кто хотел воспользоваться им, совести явно было поменьше, и им не мешало ничего.       Король квинси тем временем тоже понял, что обсуждать нечего.       – Через шесть дней, – торжественно заявил Яхве, – я войду в Измерение Короля. И никто из вас мне не помешает.       Ямамото Генрюсай не удостоил его ответом, только поморщился; насколько Ичиго знал синигами, после такого пинка своей гордости те просто обязаны были зафонтанировать идеями, как и волю короля душ исполнить, и Яхве желаемого не дать.       – Что же касается тебя, моё дитя тьмы…       Ичиго понятия не имел, чем в него кинули – задумался, расслабился, Киске голову ему дома оторвёт, и прав будет! Его эскорт среагировал куда оперативнее, но и они опоздали буквально на мгновение – квинси оказался нечеловечески проворным и, как оказалось, очень по-человечески подлым.       Нечто, похожее на шар из чёрного дыма, мелькнуло перед глазами, и–       Кимоно Ичиго вдруг ощетинилось иглами прозрачно-аметистового оттенка: тонкими, острыми и опасными даже на вид – что бы там Яхве ни кинул, оно моментально распылилось без следа, пронзённое этими иглами. После кимоно во мгновение ока приняло свой первоначальный безобидный вид.       – Гениально, – восхитился Шинджи, выступая вперёд и загораживая своего владыку мечом. – Навесить защиту от кидо и бакудо на единственного, кто не умеет их использовать!       Старк, симметрично выступивший с другого бока, согласно угукнул. Синигами закаменели лицами и сделали шаг вперёд; Исида и Юграм тоже выглядели нерадостными и одолеваемыми желанием скрутить босса и рассказать ему о манерах.       – Интересно, – Яхве не казался расстроенным неудачей, хотя иглы едва не достали его самого. – Ничего страшного, я умею ждать. И второй раз это не сработает – то, о чём я знаю, не может причинить мне вреда.       Ичиго с нежностью вспомнил про неугомонный гений Урахары, огладил окончательно ставшее родным кимоно и решительно заявил:       – Вообще не проблема!       Кроме того, сам парень тоже обучался быстро, и больше одного раза застать его врасплох было нельзя; он еле заметно качнул головой в ответ на вопросительные взгляды Старка и Шинджи – мало ли, что там ещё в рукаве у короля квинси, да и свои карты раскрывать не хотелось.       К тому же Ичиго реально не понял: нафига тот вообще напал?       …       На поляне повисла тишина. Сопровождающие настороженно переглядывались, словно просчитывая дальнейшие действия: равновесие сторон пошатнулось, и все чутко отслеживали малейшие изменения в настроении. Главные переговорщики молчали.       …С другой стороны, Ичиго был всего лишь филологом-первокурсником, и до всяких дипломатических штучек доучиться ещё просто не успел.       – Охренел? – прямо спросил он Яхве. – Чего тебе надо от меня?       Тот спокойно объяснил:       – Я поглощу тебя, пусть не сейчас, но потом. Твоя смерть неизбежна: всё должно вернуться к своему полноправному владельцу.       Теперь охренел Ичиго.       Что ж, хотя бы стало кристально ясно, почему квинси начали искать другой выход. Лучше разделить свою душу с пустым, с ним хоть договориться можно, или даже превратиться в собаку, чем покорно ждать, когда тебя слопают, как протеиновый батончик.       – Ага, держи карман шире, – фыркнул парень.       – Самообман не поможет тебе, дитя моё.       – Тебе тоже. Блин, не надо меня так называть! Реально раздражает.       Главнокомандующий Готея хмыкнул: то ли его тоже раздражало, то ли он таким образом поддерживал тему самообмана.       Яхве же спокойно продолжил, будто реакцию людей вокруг ничего не значила:       – Сопротивление бессмысленно. Аусвелен – моя прерогатива. Все жизни квинси до этого момента были отняты потому, что иного выбора не было. Целью их существования было поддержание жизни во мне, чтобы я мог породить тебя. И не было для них большей чести и радости.       Похоже, что из протеинового батончика Ичиго только что повысили до тортика. Не то чтобы его это радовало.       А вот если бы Исида умел убивать взглядом, то от короля квинси давно осталась бы только дымящаяся лужица. Точно, Ичиго же был не единственным, кто потерял мать по прихоти этого фантастического эгоиста; Юграм тоже смотрел на босса без восторга, и парень невольно задумался, не было ли у великого магистра тоже какого-нибудь счёта к королю.       Жаль, тот не догадался обернуться. Узнал бы о себе много интересного.       Но пока у него был этот Аусвелен, Яхве крепко держал своих подчинённых за горло; понять бы ещё, как эта штука работает…       – Неужели, – продолжал распинаться Яхве, – абсолютно новый, чистый и неизведанный мир не стоит нескольких жертв?       Все присутствующие, которых явно планировали записать в жертвы, дружно скривились.       – Сломать и построить набело любой дурак сможет, – со знанием дела проворчал Ичиго. – Нет бы кто попробовал исправить то, что есть!       …       Поняв, что больше ничего дельного выжать из собеседников не удастся, синигами ловко свернули встречу.       – Тогда до встречи через шесть дней, – безапелляционно заявил главнокомандующий Готея, вклинившись в монолог Яхве.       При этом он смотрел на Ичиго; сопровождающие капитаны тоже смотрели на него же, и парень расценил это как желание пообщаться до назначенного срока в менее официальной обстановке. Ичиго кивнул; кивнул он и квинси, прощаясь с Исидой и Юграмом и демонстративно игнорируя Яхве, после чего они с эскортом шагнули в любезно открытую Старком гарганту.       – Надеюсь, они там не подерутся, – запоздало подумал вслух Ичиго, уже выходя из стационарных врат на краю Лас Ночес.       Арранкар зевнул; ему было всё равно, а Шинджи фыркнул:       – Раз уж до сих пор не подрались… А у старика Ямы знатная выдержка! У меня до сих пор кулаки чешутся рыло этому козлу начистить. Не понимаю я, как таких земля нос–       Грянул взрыв.       Они машинально пригнулись; Ичиго почувствовал, как его кимоно задеревенело, будто его заключило в скорлупу, а уши чуть не лопнули от прокатившейся звуковой волны. Взметнувшийся песок моментально попал в глаза, забился в нос, заскрипел на зубах – парень чихнул и завозился, пытаясь выбраться из-под собственных подчинённых, кинувшихся его закрывать. Медленно «оттаивающее» кимоно не очень в этом помогало.       – Да пустите вы уже, – проворчал Ичиго, отплёвываясь от песка и едва слыша свой голос – в ушах звенело. – Что там?       – Э-э…       Шинджи отодвинулся, Старк тоже неохотно посторонился; они всё равно поддерживали парня, будто он был фарфоровым, но кое-как ему удалось встать.       Как раз, чтобы увидеть, как в Лас Ночес медленно оседает что-то больше, белое и лёгкое, словно там сдували гигантский воздушный шар.       Странно. Это же вроде похоже на шатёр…       – КИСКЕ!!       …       Ничего вокруг не пострадало; разве что у модельного домика волной сдуло полотнище, игравшее роль стены, и немного раскидало вещи. Даже стена, которой была обнесена лаборатория, по большей части уцелела, лишь немного оплавившись сверху. А вот внутри был полный погром.       Всё это мозг регистрировал машинально.       Так быстро Ичиго не перемещался никогда, и всё равно казалось, что ужасно медленно. Он влетел в развалины лаборатории раньше, чем туда добрались находящиеся ближе арранкары, и лихорадочно обшаривал взглядом каждый угол, поднимая опавшую ткань шатра и отбрасывая в стороны – ткань от одного прикосновения распускалась на пыль и рейши. Парня захлёстывала паника, и он отказывался думать, чего именно он боится.       Краем глаза он заметил пыльное зелёное пятно.       Ичиго, стряхнув пытавшихся вцепиться в него арранкаров – чёрт их знает, чего они хотели, не до них, – и рванулся туда. Отшвырнул перевёрнутый стол, чуть не поскользнулся на битом стекле и упал на корточки:       – Киске!       Фигура в фисташковом хаори пошевелилась, кашлянула и села: стеклянная пыль и осколки с мелодичным звоном посыпались вниз. Крови вроде бы нигде не было…       Ичиго подхватил учёного на руки и потащил, нервно высматривая Иноуэ или Тессая. Тяжести он почти не чувствовал – какой же Киске всё-таки худой! Какой там вес, одна кожа да кости.       – М-м, – учёный медленно моргнул и прильнул ближе. – А это уютно…       – Молчи! Вот найду кого-нибудь, чтобы тебя подлатали, и потом мне всё расскажешь!       – Да я вроде бы не умираю…       Урахара явно не видел себя со стороны.       – Куросаки-кун!       Иноуэ. Она махала ему с порога какого-то здания, и Ичиго понёсся туда.       …       Сотен Киссюн мягко горел золотистым светом; Иноуэ была полностью сосредоточена на исцеляющем щите, даже глаза закрыла, чтобы не отвлекаться. Ичиго очень старался не отвлекать, поэтому нервно ходил из угла в угол подальше от неё. Заэль, в лаборатории которого они находились, деловито звенькал какими-то колбами и приборами, снаружи шумели и перекрикивались арранкары, разбиравшие последствия взрыва.       От Ичиго больше пользы было бы там, за пределами этой комнаты, но парень сейчас не был пригоден ни к какому делу.       Он нервно шагал туда-сюда, не сводя взгляд с бледного лица за золотистым щитом, и безуспешно напрягал то чувство, которое отвечает за ощущение рейяцу.       Ичиго – полный болван в том, как читать рейяцу, но он прекрасно её чувствовал, трудности были именно с расшифровкой. С тех пор, как старик Квинси показал ему его собственную красную ленту силы, он неплохо научился определять, кто синигами, а кто пустой или квинси, и худо-бедно определял толщину и интенсивность окраски чужой рейяцу. За исключением Урахары: его духовная энергия ощущалась еле-еле, словно ленту сжали в тонкую струну. Учёный не отпускал контроль никогда, добавляя рейяцу лишь в случае необходимости и всегда ни на гран больше, чем требовалось. Ичиго понятия не имел, насколько тот в самом деле силён - лишь подозревал, что очень. Но несмотря на сложности, он всегда его чувствовал.       Эта рейяцу была как воздух. Для Ичиго эта тонкая, прозрачная, незаметная, тоньше струны ниточка была жизненно необходима, чтобы просто продолжать существовать.       Сейчас же вокруг было пусто.