Константа

      Йоруичи оказалась права: как только Киске сумел выбраться из постели и через десять минут не упасть в неё обратно, он моментально уполз в свою лабораторию. Ичиго попытался было вытащить его оттуда, но получил в ответ целых два важных поручения и вынужден был смириться.       Он слышал краем уха, что Киске в Уэко Мундо за глаза называли «Королевой» (наверняка с лёгкой лапы той же Йоруичи); кажется, в этом всё-таки было больше правды, чем шутки.       Поэтому Ичиго покорно отволок Айзена к Белой реке. Бывший враг вроде бы сам знал, что именно ему там нужно, и встал на гранитном берегу, задумчиво разглядывая молочные, тускло светящиеся воды. А потом шагнул вперёд.       Поскольку топиться было не в его характере, Ичиго спокойно ждал, пока тот накупается.       В Белую реку просто так не лазили; да, Исида водил сюда Иноуэ на свидание, как и собирался, но они просто посидели на берегу (может, и не просто, но Ичиго не вдавался в такие подробности). И арранкары, и вайзарды инстинктивно опасались этого места и воду не трогали, хотя сам Ичиго, хоть убей, не понимал, почему. Он сам никакого отторжения не чувствовал – вода и вода, только цвет чудной. И на ощупь – не холодная и не тёплая, а будто никакая: зачерпываешь её ладонью и почти не чувствуешь, словно это горсть тумана стекает с пальцев. Пить эту воду Ичиго, конечно, не собирался – только если Киске подтвердит её безопасность, а вот искупаться иногда тянуло. Хотя попробовать парень ещё не успел – Айзену досталась честь быть первым.       Бывший синигами неторопливо продвигался вглубь реки. Вода дошла ему уже до пояса – белая ткань намокала быстро, влажная граница ползла всё выше, отчего казалось, что река пытается Айзена поглотить.       А может, и не казалось.       Тот добрёл до середины – воды там было по грудь, – постоял немного, глубоко вдохнул и нырнул в реку с головой.       Ичиго уселся на красном граните – ждать. Эх, знал бы – книжку захватил…       …       Айзен всплыл, когда парень успел уже заскучать и набрать мелких плоских осколков гранита, чтобы пускать «блинчики»: река здесь поворачивала, образуя небольшую заводь с более-менее спокойной водой.       Ещё Ичиго одолевало лёгкое, мимолётное ощущение, будто с его плеч по песчинкам осыпается тяжесть, о наличии которой он до этого даже не подозревал.       Брошенный камешек бодро пропрыгал семь «плюхов» и с печальным бульком утонул, когда поверхность воды пошла рябью. Из реки так же медленно, как погружался, выходил Айзен: его одежда не поменялась, оставаясь белой арранкарской униформой, а вот облик претерпел разительные изменения. Река будто вымыла из него все краски; бывший синигами напоминал картину, нарисованную легчайшими оттенками акварели, такими воздушными, что стоит только посмотреть под другим углом, и увидишь лишь чистый лист. Только глаза остались яркими, чёрными и живыми, будто художник решил компенсировать недостаток цвета и добавил тушью два резких пятна.       – Вот это эффект, – заметил Ичиго, поднимаясь с нагретого гранита. – К воде отбеливатель подмешали, что ли?       Айзен недоверчиво посмотрел на собственные ладони; те были заметно побледневшими, а ногти вообще казались прозрачными.       – Да уж, – вздохнул он. – Придётся привыкать…       Бывший синигами взмахнул рукой, и вместе с этим движением волной взметнулась река, послушная, как змея – флейте факира. Вокруг рассыпались сверкающие брызги. Белая река взмыла над своим гранитным лежбищем и с ленивой грацией крутанулась вокруг себя; это чем-то напоминало то, как Тоширо управлялся с Хёринмару.       – Ну, круто, – признал Ичиго. – Хотя практическая польза остаётся неясной.       Айзен, поглощённый манипуляциями с водой, скосил на него взгляд и вдруг на удивление по-человечески фыркнул:       – Да какая тут польза…       Река неожиданно плюхнулась обратно в русло, окатив обоих водой с ног до головы. Судя по мокрому, удивлённо-обиженному лицу Айзена, бывший синигами такого не планировал.       – Блин, – Ичиго захлопал по кимоно, пытаясь стряхнуть капли до того, как они пропитают ткань, – кажется, Хогъёку не в духе.       – Или наоборот, это он так шутит…       Чёрно-фисташковое кимоно вдруг встопорщилось иголками, как свернувшийся клубком ёж, и резко втянуло их обратно; эффект был такой же, как если бы встряхнулся пушистый зверь – ткань моментально просохла, а вокруг Ичиго на граните образовался венок из мокрых пятен.       Парень с улыбкой погладил рукав; по кимоно прокатилась лёгкая довольная вибрация. Эта одежда всё больше напоминала домашнего питомца – Ичиго уже подумывал дать своему кимоно кличку.       Айзен, который так легко просохнуть не мог, поглядывал на парня с лёгкой завистью. Кажется, среди известных ему бесчисленных кидо не было ни одного, которое сушило бы одежду.       – Ну что, – спросил Ичиго, – вы там с Хогъёку уладили, что хотели?       Бывший синигами – кто он теперь вообще? – кивнул:       – Да.       – И?       – И теперь я страж границ Уэко Мундо, – сознался наконец Айзен. – Круговорот душ тоже идёт через меня. Твой Урахара идеально рассчитал, чтобы перекинуть всю неприятную работу и побочные эффекты мне – считаешь, что это честно?       – Мы вообще-то взяли тебя из тюрьмы на поруки? – напомнил Ичиго.       Айзен смерил его недоверчивым взглядом, но присмирел. Наверное, вспомнил, что если будет болтать в адрес Киске дурацкие инсинуации, то схлопочет в морду Гетцугу Теншо. Или Гран Рей Серо.       Ичиго и сам чувствовал, что в последнее время в его характере, пусть и непростом, но довольно добродушном, проклёвываются ростки вредности.       Возможно, он всегда таким был, просто раньше поводов было меньше. Или это был результат взросления: верить в чёткое, понятное добро легко, когда ты ребёнок, но со временем грани размываются, окрашиваясь в мутные серые тона.       Айзен, возможно, не был таким уж злодеем, но это не означало, что ему можно просто так простить все грехи. Совесть у бывшего синигами дремала глубоко и рассчитывать на неё не приходилось, так что общественные работы – полезный и хороший со всех сторон вариант.       – Ты здесь закончил? – спросил парень.       – Да, – Айзен задумчиво склонил голову. – Но пока побуду тут. Надо осваивать новые способности.       Ичиго кивнул и оставил его в покое. Его ждала гарганта и следующее поручение.       …       Магазинчик Урахары без хозяина выглядел грустным. Здесь по-прежнему жили Уруру и Джинта, но их двоих было маловато для такого хлопотного хозяйства; в той же гостиной было прибрано, в вазочке стояла свежая, благоухающая ветка цветущего персика, но отсутствовал тот весёлый хаос, который обычно царил в магазине и всюду сопровождал Урахару. Не было раскиданных бумаг, записанных где-нибудь на скорую руку формул, немытых чашек и оставленной в заварочной колбе распаренной заварки; не было бесконечных счетов и накладных Тессая, эспандеров Йоруичи с её когтеточками и его, Ичиго, бесконечных конспектов и клейких закладок.       Что-то, что ассоциировалось с домом, испарилось отсюда и конденсировалось в Уэко Мундо. Парню оставалось только тепло поздороваться с Уруру, отвесить Джинте профилактический щелбан и потопать к сёстрам в гости.       В воздухе витал запах цветущей сливы; весна в этом году была ранняя и тёплая, и слива к концу апреля раскрылась во всей красе. Сакуру, то есть вишню в Каракуре можно было встретить только в центральном парке, и там вечно толпилась куча народу, чтобы полюбоваться на цветущие деревья. Однако, слива, густо украшавшая улицы и берег Карасугавы, на вкус парня была ничем не хуже; хороша была и липа, цветущая в июне: пусть не так красиво, как плодовые деревья, но зато как они пахли!       – Ичиго!       Он обернулся: с другой стороны улицы ему бешено махал Кейго. Парень фыркнул и пошёл навстречу.       – Ты чего это в городе? – удивился друг. – Уже выгнали, что ли?       – Не каркай! Взял неделю по семейным обстоятельствам. В смысле, с семьёй всё хорошо, просто…       Кейго понятливо кивнул:       – А. Этим обстоятельствам.       – Ага, – Ичиго поднял взгляд к небу, показывая, как достали его всяческие обстоятельства. – А ты как?       Парень слышал, то Кейго вроде как никуда не поступил: на дизайнера он не прошёл, на экономиста – тем более, и устроился на какую-то временную работу.       – Я теперь помощник мангаки! – гордо ответил тот, закинув на плечо портфель с торчащими из кармашка линерами. – В основном пока фоны прорисовываю, правда, но дойдёт и до персонажей!       – Круто, – искренне порадовался Ичиго. – Может, даже сделаешь свою мангу?       Кейго подбоченился ещё больше:       – А то! Тем более что за сюжетами далеко ходить не надо: вон, твоя жизнь – готовая история…       – Да иди ты, – беззлобно фыркнул Ичиго.       Друг рассмеялся, и они вместе побрели по улице.       …       Выдержав шквал собачьей любви и поставив на место упавшую кассету с астрами, сбитую слишком энергичным хвостом, Ичиго сумел-таки войти в дом и даже не споткнуться о Зорро, который вился в ногах с твёрдым намерением опрокинуть, напрыгнуть и как-нибудь по-собачьи отомстить за долгое отсутствие. Ткнуться в ухо холодным мокрым носом, например.       За порогом на него налетели сёстры – с примерно теми же намерениями. Зорро встретил подкрепление радостным: «У-у-у!», – и с новыми силами запрыгал вокруг, размахивая хвостом.       – Эй! – засмеялся Ичиго, обнимая их. – Вы меня либо раздавите, либо затопчете.       – Терпи, – посоветовала Карин и практически повисла на его шее.       Юдзу ехидно стиснула брата в объятиях; всё-таки сёстры, несмотря на различия характеров, всегда были теми ещё чертовками.       – Ты надолго? – спросила она.       – На ужин, думаю, а потом обратно. Э-э, у нас сегодня ожидаются гости…       – Я уже предупредил, – донеслось из комнаты.       На пороге гостиной, облокотившись на дверной косяк, стоял Иссин; он улыбнулся и кивнул:       – Сын.       – Отец, – склонил голову Ичиго в ответ.       Это было непривычно. Иссин тепло улыбался, не дурачился и не пытался его побить; как-то само собой закрадывались подозрения, что кто-то основательно пропесочил отца на предмет нормальных родственных отношений.       Ну, или тот хотел перед гостем выглядеть нормальным человеком и готовился к этой роли заранее.       – Я, кстати, что-то не поняла, – Карин с сожалением выпустила затисканного брата из рук. – Откуда у нас ещё родственники? Лично я ни про какого дядю не слышала!       Ичиго привычно взъерошил ей отросшие волосы:       – У нас ещё среди синигами есть двоюродная сестра, Шиба Куукаку её зовут. Потом познакомитесь, она классная. А Исида нам кузен, и его отец получается дядя. Он, кстати, тоже ничего.       Отец тем временем бочком ретировался в свою комнату – видимо, чтобы не быть пойманным и допрошенным насчёт своих богатых семейных связей. Ну да ладно, не всё сразу. Ичиго был рад и крохотному прогрессу, потому что Киске пусть не напрямую, но исподволь донёс до парня мысль, что не всё, что он раньше считал нормальным и приемлемым, действительно является таковым.       Урахара был мастером сокрытия информации. Иссин не мог с ним даже сравниться. Но он также умел отвечать на вопросы: прямо, полно и бесхитростно. Киске относился к информации ответственно, никогда не оставлял недоумевающего парня без помощи и уж тем более не прятался за чужими спинами, скидывая последствия своих ошибок и просто неприятные вещи на других. Просто потому что люди, которые не чужие, помогают друг другу.       Потому что иначе нельзя.       Дома Ичиго с удовольствием отмок в ванной (он скучал по этим ощущениям; надо всё-таки выяснить, можно ли купаться в Белой реке или это только для Айзенов), переоделся и спустился вниз с книжкой, намереваясь провести время до визита Исиды Рюукена с пользой.       Юдзу возилась на кухне, мурлыкая себе под нос что-то легкомысленное. А Карин играла с Зорро: сестра сидела на полу, а на диване стояла вскрытая банка с кусочками сушёного лёгкого. Взяв лакомство, сестра демонстрировала его собаке, заводила руки за спину, а потом предъявляла псу два кулака – Зорро предлагалось угадать, в каком из них зажата вкусняшка. Прожорливая псина почти не ошибалась.       – Никого не было? – спросил Ичиго, устраиваясь в кресло рядом.       – Да так, – пожала плечами Карин и взяла ещё кусочек лакомства. – Какие-то пустые однажды забрели, но Зорро их сожрал.       Пёс гордо тявкнул и ткнул носом в маленький кулачок; Карин покорно развернула пальцы, и собака захрустела заслуженным куском. Ичиго удовлетворённо кивнул и раскрыл книгу.       …       Встретиться с Руюкеном попросил Киске: у квинси было что-то невероятно нужное для того самого, над чем там учёный работал. Вообще-то изначально забрать и принести это просили Иссина, но как-то так вышло, что теперь Куросаки в полном составе ждали Исиду-старшего в гости.       Тот явился чётко в назначенное время и был придирчиво обнюхан: Зорро явно находился в некотором недоумении и никак не мог понять, как именно относиться к этому человеку. Сам Рюукен стоически перенёс собачий интерес, сухо поздоровался с Иссином и без слов протянул Ичиго маленький свёрток:       – Держите.       – Боюсь спросить, что это, – сказал парень, принимая завёрнутое в крафтовую бумагу и перетянутое бечевой нечто; свёрток оказался удивительно тяжёлым, но будто не в физическом, а больше в метафорическом смысле. Честно говоря, держать это в руках было немного неприятно.       – Так не спрашивай, – безразлично пожал плечами Исида-старший, снял очки, вынул из кармана квадратик замши и принялся протирать линзы. Не скрытые глаза квинси оказались куда менее холодными и очень уставшими.       Юдзу высунулась из кухни, моментально оценила обстановку и весело позвала:       – Здравствуйте! Проходите, у меня как раз исикари-набэ готов!       Если Рюукен до этого оставаться на ужин не планировал, то моментально передумал. Ещё бы: классическое блюдо острова Хоккайдо, лосось с овощами и тофу в ароматном бульоне, подаваемый в глиняном горшке донабэ, как тут отказаться? Ичиго не знал человека, который бы не соблазнился. И не удивился, когда Исида-старший, надев очки, благосклонно кивнул.       Ну и, судя по глазам, хирургу не помешал бы хороший отдых.       Ичиго положил свёрток на журнальный стол, велел Зорро его охранять – обожравшаяся сушёным лакомством псина вильнула хвостом и без возражений улеглась рядом, – и прошёл вслед за остальными на кухню. Семейные блюда вроде исикари-набэ они всегда ели там – на кухне было уютнее.       Они расселись за столом. Иссин с гордой улыбкой выставил звякнувшую бутылку:       – Виски будешь?       – А то!       Хирург сопроводил свои слова выразительным взглядом, и отец полез в шкафчик за бокалами.       – А ты, Куросаки, так и не пьёшь? – спросил Рюукен, увидев, что бокалов на столе появилось только два.       – Он же ещё маленький! – возмутился отец.       Сёстры хихикнули, а Ичиго закатил глаза:       – Пока нет, – ответил он Исиде-старшему. – Хотя, если вскроется ещё какая-нибудь древняя проблема, не исключено, что начну.       – Здраво рассуждаешь. Хвалю, – кивнул тот и, обхватив бокал сверху ладонью, чокнулся с Иссином: вместо стеклянного звяка вышел глухой и приятный для слуха стук.       Исикари-набэ у Юдзу, как и всегда, получился просто потрясающим, и все они по очереди лазили палочками в плоский глиняный горшок, выуживая самые аппетитные кусочки. Исида-старший оказался хорошим гостем, Юдзу таких одобряла: он не стеснялся положить себе побольше. Хозяевам всегда приятно, когда гости уминают угощение за обе щеки, воздавая должное затраченным усилиям.       – Что вы хоть там придумали? – спросил Рюукен, взглядом показав в сторону бдительно охраняемого собакой свёртка.       – Без понятия, – пожал плечами Ичиго и фыркнул, когда гость в недоумении поднял брови: – Не обращайте внимания, это моё нормальное состояние. Привык уже. Просто Киске не любит делиться подробностями, пока он не уверен в результате.       – Да из него никогда слова не вытянешь, – обиженно заметил отец, положив себе большой кусок лосося.       – Ты просто не умеешь спрашивать, – парировал Ичиго.       – А ты, значит, умеешь?       – Ага.       Отец оставил лосося в покое и потянулся разлить ещё по порции виски. Рюукен посмотрел на него с плохо скрываемым весельем, но от выпивки не отказался.       – У тебя вот сын хоть девушку себе нормальную нашёл, – пожаловался ему Иссин.       – Да, – не стал отрицать тот. – Такую же авантюристку, как и он сам. Чуть что, оба сразу бросили учёбу и окунулись в приключения. Мне страшно представить, какой характер будет у моих внуков с таким воспитанием.       Карин и Юдзу, навострив уши, бессовестно внимали разговору и копили информацию.       – Тут больше Яхве виноват, – вступился за честь друзей Ичиго.       Рюукен чокнулся с Иссином, опустошил свой бокал и кивнул:       – К сожалению. Это единственное, о чём я действительно жалею – что не могу открутить башку этому человеку сам. Поэтому помогаю, чем могу…       Он снова взглянул в сторону своего свёртка.       Ичиго даже не сомневался, что в случае реальной войны Исида-старший именно это бы и сделал. И на месте Яхве он бы не был так уверен в своём всемогуществе: от рассерженного родителя можно ожидать всякого. Вообще парень всё больше недоумевал: как Исида мог не ладить со своим отцом?       Сёстры же теперь посмотрели на новоприобретённого дядю новым, расчётливым взглядом. Семье Куросаки не везло с адекватными взрослыми: тот же Иссин, хоть и не был плохим человеком, зачастую вёл себя так, словно подростком был он, а не Ичиго. По этой причине любой ответственный человек вызывал у Карин и Юдзу хищный интерес.       Заметив это, Ичиго склонил голову, чтобы скрыть улыбку. Кажется, дяде Рюукену грозило стать в их семье частым гостем; хотя он же сам упомянул внуков, значит, не возражает, если его семья станет чуточку больше?       …       Тепло распрощавшись с сёстрами и крепко обняв каждую, почесав уши недовольно ворчащей собаке и подхватив доверенный свёрток, Ичиго засобирался обратно. Отец что-то там рассказывал маминому портрету, и парень привычно пропускал это мимо ушей; остановил его лишь раздавшийся вдогонку вопрос, заданный иным, серьёзным тоном:       – Ичиго. Он хоть тебя не обижает?       Парень поперхнулся и вытаращился на отца. И что прикажете на это ответить?       В голове, как нарочно, всплыли события вчерашнего вечера. Ичиго немного перегнул палку, пытаясь выманить Киске из лаборатории; видимо, тот был занят-таки чем-то действительно важным, потому что абсолютно не впечатлённый учёный с чувством пообещал, что отшлёпает балбеса, то есть Ичиго, если тот не отстанет. Дальнейшее показало, что ничему парня жизнь не учит, а Киске всегда держит обещания… Интересно, это можно расценить, как «обижать», если сам обиженный изнывает от желания повторить?       С трудом вынырнув из воспоминаний и удержавшись от того, чтобы потереть горящие от румянца щёки, Ичиго мотнул головой:       – Нет, конечно. Ты чего?       Иссин смущённо потёр ладони и отвёл взгляд; правда, что ли, переживал? Это было даже немного приятно, если бы не омрачалось осознанием того, насколько же плохо отец думал о Киске.       – Пап. Не накручивай себя, пожалуйста, – сказал ему Ичиго, великодушно проглотив рвавшееся замечание о том, что начинать переживать стоило давным-давно: например, когда отец почти самолично отдал его в руки Урахаре, чтобы тот превратил парня в оружие. – Никто никого не обижает и вообще, мы прекрасно ладим!       Уверенности, что Иссин поверил, не было, но Ичиго утешал себя тем, что впереди ещё много времени, чтобы заставить отца не просто смириться, но и действительно принять решение сына. Может, попросить Исиду-старшего на него повлиять?       Предаваясь таким размышлениям, Ичиго добрёл до магазина, оставил своё тело и шмыгнул в открытую гарганту. Свёрток переместился вместе с ним – правильно показалось, что эта штука больше принадлежит духовному миру, чем материальному. Уэко Мундо по-прежнему кипел деятельностью, но владыка на сегодня уже наработался, так что Ичиго с очень занятым видом поспешил прямиком в лабораторию.       В вотчине Киске восстановили ещё не всё: кое-какие столы пустовали, что-то валялось неразобранным, а под ногами время от времени нет-нет да и похрустывал шальной кусочек стекла. Но в целом тут было почти так же, как раньше.       Киске сидел перед огромным прозрачным монитором, где отображалась какая-то матрица, внимательно проглядывал её и пил чай; настой в его чашке был тёмно-золотым, из чего Ичиго заключил, что это был какой-то из полуферментированных сортов.       – Улун? – спросил он, подойдя и облокотившись на спинку стула, на котором тот сидел.       – Юэгуань Бай, – ответил Урахара и с лёгким ехидством добавил: – Это белый чай.       Возмущению Ичиго не было предела:       – Он же вон какой тёмный!       – Так это же не про цвет. Белый, зелёный, бирюзовый – это способ обработки и сорт чайного куста.       – Ох уж этот ваш чай, – проворчал парень; он уткнулся носом в светлый затылок и, вспомнив, положил принесённый свёрток Киске на колени: – Держи, дядя Рюукен передал. Я хочу знать, что это?       – М-м, думаю, нет.       – Ты отговариваешь или интригу заводишь?       Урахара погладил ладонь, обжимавшую его плечо:       – Исида Рюукен проделал огромную и неблагодарную работу, пытаясь выяснить, как работает Аусвелен и чем квинси отличаются от людей. А это её итог. Духовное серебро, или мёртвое серебро, как он сам его называет. В норме организм человека содержит примерно один миллиграмм серебра, а у квинси их целых пять-шесть граммов, и после того, как Яхве вытягивает из них дарованные способности, они погибают в любом случае. Если не от пустых, то от аргироза – передоза серебра.       Ичиго нахмурился. Он спустил руки пониже, сцепив их на тонкой талии, а подбородок пристроил на худом плече. И спросил:       – То есть, способности квинси держатся на этом серебре?       – Да, оно играет роль якоря.       – А я? – поинтересовался Ичиго, вспомнив, что тоже является носителем способностей квинси.       – А ты, – Урахара повернул голову и посмотрел на парня глубоким, тёплым взглядом, – ты исключение из всех правил, как всегда. У тебя в крови серебра меньше миллиграмма.       – Чудно, – удивился Ичиго, хотя давно стоило привыкнуть к своим странностям.       – Природная предрасположенность, бывает.       В глазах Киске мелькнуло что-то странное, которое обычно появлялось, когда тот что-либо недоговаривал. Ичиго поразмыслил и пришёл к выводу, что Урахара прекрасно знал, почему парень является исключением, но объяснять не хотел; с другой стороны, а зачем эта информация сдалась самому Ичиго? Главное, что его устраивал результат.       – Киске, – сказал парень, вспомнив ещё кое-что, – а есть возможность провести в Лас Ночес просто человека? Без большой рейяцу?       Урахара неопределённо повёл плечами:       – Всё можно устроить, если очень нужно. А тебе зачем?       – Да у меня одноклассник – отличный художник. И ему практика, и нам хорошо: можно большой зал расписать, например, а то надоедает пялиться на эту белизну. Кстати, Уруру тоже – почти готовый ландшафтный дизайнер. Не может же быть, чтобы тут совсем ничего не росло…       Учёный прервал замечтавшегося парня весёлым смешком.       – Хорошо-хорошо, я понял. Пока не перетащишь сюда всех своих знакомых, ты не успокоишься. Ладно, я подумаю.       Ичиго усмехнулся, с наслаждением поцеловал его и отправился в дом – догонять свой список литературы.       …       Судьба явно имела что-то против английской литературы.       Японскую обязательную программу Ичиго в основном либо недавно перечитывал, либо читал когда-то и кое-что помнил, отчего наибольшую проблему представляли семинары по зарубежной литературе. На следующий семинар был запланирован Диккенс, и парень выбрал «Крошку Доррит»; одолев первые сто страниц, Ичиго проникся и счёл текст довольно увлекательным, но помешал Старк.       Койот, зевая, вошёл в дом, нашёл владыку взглядом и сонно сказал:       – Там, у врат… Нет, это видеть надо!       На этой фразе арранкар благополучно уснул, прислонившись к стене. Ичиго чертыхнулся, отложил книгу и помчался к вратам – Старка дольше будить, чем самому сбегать.       У самой гарганты, можно сказать – на пороге Уэко Мундо толпилась хмурая делегация квинси. Из знакомых лиц там были Юграм и Исида, а кроме них присутствовало ещё человек пятнадцать, обозревавших окрестности с оценивающим видом. Оценка, если судить по этим самым лицам, оставляла желать лучшего.       Дальше их не пускал Айзен. Ичиго вздрогнул, вновь увидев его непривычно обесцвеченный вид; страж Уэко Мундо лениво покачивался с пятки на мысок и демонстративно рассматривал собственные ногти, а у ног квинси змеилась прочерченная на песке линия. Судя по тому, как неловко переминались гости, не рискуя зацепить песчаную границу, переступить её они уже пытались, и результат им не понравился.       – Привет! – Ичиго помахал рукой. – А вы чего здесь, и почему так много?       – Лично я к тебе по делу, – ответил Исида. – А эти увязались следом…       – Мы беженцы, – перебил его тип, похожий на более молодую и гламурную версию Айзена; тип всё время нервно оглядывался, будто опасался, что на него сейчас выпрыгнет что-то ужасное.       Ичиго посмотрел на стража. Тот равнодушно пожал плечами:       – Теперь, когда интеграция Хогъёку закончена, Уэко Мундо – полноценный мир с завершённым круговоротом душ. Король квинси ничего не сможет сделать этим людям, если только не заявится сюда лично. И я почти уверен, что у меня хватит сил его не пустить.       Ну ладно. Тогда массовая миграция квинси вполне понятна, неясно одно: с чего они взяли, что их пропустят без вопросов?       Это неприятно напомнило историю с Подчинителями. Ичиго вообще искренне недоумевал, почему люди упорно продолжали верить, что на его шее можно безнаказанно ездить.       Вряд ли они ориентировались на внешний вид – парень никоим боком не походил на милый одуванчик. Подростком он был драчуном и фриком агрессивной наружности и не очень-то дружелюбной манерой общения; кроме того, он не был идиотом, так что распознать халявщиков мог без труда. Обострённое чувство справедливости – это да, имелось у Ичиго такое, но это самое чувство так же охотно ратовало за то, чтобы как следует наподдать идиотам в ответ на их необоснованные притязания.       Его чувство справедливости было сговорчивым лишь в том, что касалось Урахары, и в этом случае легко подыгрывало хозяину, а то и вовсе мудро отмалчивалось.       – Допустим, – сказал Ичиго. – Исида, проходи.       Друг перешагнул линию на песке и подошёл ближе, после чего повернулся к остальным квинси и сложил руки на груди, явно намереваясь наслаждаться представлением.       Всё-таки Исида хорошо его знал.       – А вы, значит, – обратился Ичиго к оставшейся компании, – предлагаете впустить вас, потенциальных врагов и очевидных нахлебников, в наш с таким трудом созданный мир просто так?       Позади Айзен одобрительно хмыкнул.       – Я готов принести любую клятву, которую сочтёте нужной, – спокойно произнёс Юграм. – И выполнять любую назначенную работу.       Подумав, Ичиго кивнул:       – Годится. Клятву потом составим. Проходи.       Магистр с достоинством перешагнул песчаную границу; прежде чем встать рядом с Исидой, он бросил любопытный и слегка удивлённый взгляд на город, из чего Ичиго сделал вывод, что видимый за линией на песке пейзаж отличается от реального. Интересно, как Айзен это сделал?       В последнее время Уэко Мундо менялся так быстро, что даже его владыка не всегда успевал за ним… Но сейчас важнее было другое, и Ичиго выжидательно уставился на оставшихся квинси.       – И что вы хотите, чтобы мы сделали? – спросила тоненькая девочка в белой фуражке и перчатках.       Владыка бросил выразительный взгляд на Юграма; тот уже очень доходчиво продемонстрировал, что именно тут хотят.       – Не-не, так не пойдёт! – заявил похожий на Айзена квинси.       Ичиго пожал плечами и отвернулся, чтобы пойти назад в Лас Ночес. За его спиной заволновались на разные голоса:       – Эй, так нельзя!       – Мы не можем вернуться!       – Да командир нас прибьёт, как увидит!       Парень обернулся:       – Не вижу, с каких пор это мои проблемы?       Явиться в чужой мир, не предлагая ничего взамен – само по себе вершина наглости, но ещё и выставить хозяев виноватыми в том, что эти ребята, видите ли, припёрлись и сожгли за собой мосты – нет, Ичиго такой беспредельной самоуверенности не понимал.       Гарганта позади квинси шевельнулась и раззявила пасть, после чего к компании за чертой присоединилось ещё несколько лиц: Бьякуя и следующие за ним капитаны Укитаке и Кьёраку.       Лица синигами приняли удивлённое выражение – каждое в меру своей природной выразительности.       Капитан Укитаке вежливо кашлянул в рукав:       – Здравствуйте, – сказал он. – Сегодня в Уэко Мундо приёмный день?       – Если это очередь на вход, – заметил Кьёраку, – то можно занять место и пока зайти в ту чайную… Кто последний? За кем мы будем?       Ичиго поднял взгляд к ночному небу; вот только ещё любящих постебаться капитанов сегодня не хватало!       – Это квинси, сбежавшие от Яхве, – озвучил он очевидное.       Синигами переглянулись.       – О, крысы бегут с корабля! – весело прокомментировал Кьёраку.       – Да, – с глубоким удовлетворением подтвердил Юграм, успевший поменять статус с крысы на почти признанного жителя Уэко Мундо; видимо, соратники и в самом деле умудрились доконать своего великого магистра.       Бьякуя фыркнул и без зазрения совести переступил песчаную границу. Айзен кинул в сторону Ичиго вопросительный взгляд, получил в ответ кивок и картинно вздохнул; стражу очень хотелось опробовать свои новые способности на практике, и он был не прочь начать с синигами.       Остальные капитаны тем временем продолжали разведку обстановки.       – И чего же эти господа хотят? – спросил Укитаке.       – Хотят жить тут на полном пансионе, ни за что не отвечать и ни в чём себе не отказывать, – просветил его Ичиго.       У некоторых квинси хватило остатков совести, чтобы пристыженно потупиться.       – Нехорошо, – укоризненно вздохнул Укитаке.       Этот человек обладал редким и несомненным талантом: прозвучавшее в его голосе разочарование облаком повисло в воздухе, исподволь заставляя окружающих из шкуры лезть, лишь бы он больше не расстраивался. Ичиго несколько раз испытывал это на собственной шкуре, прежде чем догадался, что добрый, приветливый капитан Укитаке прекрасно знает о производимом им эффекте и внаглую им пользуется.       Квинси преимуществом такого знакомства не обладали и засуетились.       – Вы же вроде нам помогаете, – смущённо протянул худенький мальчик в капюшоне.       – Мы себе помогаем. Потому что воевать не хотим, – отрезал Ичиго.       – Слабаки, что ли? – вякнул ещё какой-то квинси.       С этой стороны песчаной границы послышались смешки; владыка Уэко Мундо фыркнул:       – Просто достало уже драться. Внедряем современные новшества, например, «дипломатическое решение конфликта». Кстати, если вдруг какие-то слова вам непонятны, не стесняйтесь спрашивать.       Судя по скисшей физиономии того квинси, ответный кусь вышел обидным. Но глупо подозревать в слабости тех, кто не даёт тебе перешагнуть через дурацкую линию на песке; так что Ичиго считал, что имеет полное право усомниться в наличии у этих квинси мозгов.       – Уел. Уважаю, – одобрительно хмыкнул Кьёраку.       Укитаке же мягко улыбнулся:       – Вы действительно выросли, Куросаки-кун.       Ичиго пожал плечами.       Добрым быть легко, когда тебе нечего терять. А когда у тебя за спиной целая толпа, которая пострадает из-за неверного решения, всё становится не так однозначно. Парень в целом не возражал, чтобы побыть добрым, но хотел гарантий, что в случае чего это добро не встанет на дыбы и не покусает своих благодетелей.       Юграм же просто внимал происходящему, как буддийской мантре. Сколько-то километров его нервов, видимо, были отмщены.       – Ну и сколько мы ещё будем так стоять? – спросил Исида, устало поправив очки.       Этот камень оказался последним, и лёд наконец-то тронулся. Квинси пошушукались между собой (два капитана Готея подслушивали с благосклонными улыбками и без малейших угрызений совести), после чего примерно треть ушла обратно в гарганту, а оставшиеся с кислыми лицами повернулись к Ичиго и Айзену.       – Я готов принести любую клятву, которую сочтёте нужной, – печально сказал первый, гламурный. – И я, Аскин Накк ле Вар, готов выполнять любую назначенную работу…       Его слова были пропитаны болью: видимо, этот Аскин никак не ассоциировал с собой никакую работу и к таким жертвам готов не был.       Остальные тоже зашевелились, повторяя те же самые слова. Ичиго взглянул на Айзена: тот наблюдал за квинси с таким довольным видом, будто это присягали на верность лично ему. Заметив вопросительный взгляд, страж кивнул и вскинул руку: белый песок взмылся вверх, сложился в змейку, разделился на сегменты и кольцами обвил руки и ноги квинси. Эти кольца не касались ни ткани, ни кожи и свободно вращались вокруг своей оси, как какие-то футуристические наручники.       – А мы? – напомнил капитан Укитаке.       – Проходите, – кивнул им Ичиго. – Извините, что заставили торчать на пороге, просто надо было сначала разобраться с этой группой… товарищей.       Айзен неохотно убрал свои песчаные художества. И капитаны, и квинси с интересом уставились на Лас Ночес, сверкавший в ночной пустыне, как сокровищница дракона. Цветных фонариков прибавлялось с каждым днём – арранкары не знали умеренности, и владыка просто ждал, пока они наиграются. Но смотрелось и правда хорошо, особенно со стороны.       – Пойдёмте, – кивнул опять Ичиго, и вся эта разношёрстная толпа потянулась за ним.