Константа

      Благожелательный интерес со стороны синигами очень грел самолюбие. Особенно Бьякуе, который вложился в дизайн города больше всех; Ичиго даже показалось, что тот покраснел от похвал – или это сыграло воображение и свет нежно-розового фонарика, мимо которого они в тот момент шли.       Квинси восторгались менее явно – наверное, опасались узнать, чем расплачиваться потом за причастность к такому великолепию, – но тоже с интересом крутили головами. Вокруг Юграма витала аура буддийского спокойствия: тот будто уверился, что хуже, чем было, его жизнь стать не сможет, и теперь рассчитывал на лучшее, положенное ему свыше.       Вскоре им навстречу попался Улькиорра, чему Ичиго искренне обрадовался: появился шанс сбагрить свои приобретения в очень надёжные руки.       – Это наши новые жители, – представил он арранкару новичков. – Будут. После того, как решим, что именно с ними делать. Передашь их Трес Эспаде?       После Ичимару Гина и Айзена арранкары относились к подобным новостям с философским спокойствием, а Улькиорра не был склонен к эмоциональным вспышкам в принципе; так что Куатро Эспада сдержанно кивнул, взглядом пересчитал группу по головам и жестом пригласил идти за собой. Юграм дёрнулся было за ними, но его за рукав перехватил Исида:       – Куда собрался?       Магистр квинси в ответ непонимающе моргнул, и Исида, выразительно закатив глаза, потащил его следом, не выпуская злополучный рукав. Ичиго про себя усмехнулся: кажется, до Юграма ещё не дошло, что его причислили к своим и приняли в Уэко Мундо просто так, без гарантий. Исида вот сразу понял; сам Ичиго не всегда контролировал это и не всегда вовремя сознавал, что делает – это возведение в ранг «своего» происходило само собой, но парень хотя бы научился чувствовать результат.       Он даже собаку Юграму уже почти простил, хотя периодически всё равно накатывало желание стрясти с кого-нибудь четыреста тысяч йен, и обязательно с процентами.       Так бодрым шагом они дошли до лаборатории Киске – белого шатра, на две трети высоты обтянутого стеной из молочного стекла. Верхняя часть стены была оплавленной и подкопчённой, внушая арранкарам уважение к нелёгкому труду учёного; Ичиго всерьёз подозревал, что Урахара сам запретил убирать следы взрыва, потому что итоговый вид получился весьма эффектным.       Парень вошёл в арку и откинул белую ткань шатра:       – Киске! У нас тут гости и пополнение видового разнообразия.       В глубине лаборатории чертыхнулись; что-то звякнуло и бумкнуло – опытные Айзен и Исида машинально выставили щиты из рейши, но тревога оказалась напрасной: единственным последствием стал запах жжёного пластика, который быстро вытянуло через разрезы в куполе шатра.       – Что-то пошло не так? – спросил Ичиго, бесстрашно шагая вперёд без всяких щитов.       – Да нет, – Киске обернулся через плечо и улыбнулся, – всё-таки не выдержал старенький монитор такую нагрузку, надо новый подключить.       У входа присвистнули:       – О! – капитан Кьёраку оглядывался вокруг, подмечая кучу разнообразного оборудования. – Неплохо ты так устроился, Урахара-кун!       – Мы рады тебя видеть, – улыбнулся Укитаке.       Киске повернулся к новоприбывшим и приветственно махнул рукой.       Бьякуя привычно прошествовал на своё место: лаборатория всё время менялась, будто учёный считал её набором лего и регулярно пересобирал заново, но общая логика оставалась прежней, и новые стол и стулья для посетителей (старые почили во время взрыва) всего лишь перекочевали в другой конец шатра – подальше от текущих экспериментов. Остальные капитаны последовали примеру Бьякуи; Айзен тоже подошёл ближе, но остался стоять с невозмутимым видом, сложив руки на груди, а квинси подтянулись к капитанам.       Исида, решивший взять под опеку бывшее начальство, принялся что-то нашёптывать на ухо невозмутимому Юграму: видимо, рассказывал, кто такой Урахара и почему его стоит бояться.       Ичиго не отрицал вероятности, что со временем он сам превратиться в большого и страшного Владыку, одной левой решающего любые вопросы, но пока со всем, что посложнее, он неминуемо шёл к Киске и в ответ неизменно получал его: «Я подумаю». Которое обычно означало «всё ясно, сейчас сделаю». Так что самым страшным человеком в Уэко Мундо, без сомнения, был именно Урахара, а Ичиго так, месте на втором…       Мельком взглянув на Айзена, владыка скромно передвинул себя со второго места на третье. Бледный страж Уэко Мундо теперь пугал, пожалуй, побольше, чем некогда – отступник синигами.       – Ну-с, – капитан Кьёраку вытянул ноги и откинулся на спинку стула – в общем, принял рабочую позу. – Как у вас здесь насчёт идей? Мы, честно признаю, все головы сломали, но ничего придумать не смогли. Воля Короля была высказана ясно, а идти против Короля Душ – это…       – Это всё равно что идти против всего того, на чём стоит Сейретей, – договорил за него Укитаке.       Ичиго, устроившийся в дальнем конце, со своей наблюдательной позиции с интересом следил за разговором, подмечая чужие реакции. Вот Бьякуя безэмоционально кивнул, не отрицая правоту капитанов, но и не слишком печалясь по поводу возникшей дилеммы: вероятно, у него были свои взгляды на то, на чём должен стоять Сейретей. Что до обоих квинси, то их мало беспокоил король душ: куда больше их волновало, что делать с претендентом на его место, и на лице Юграма сквозь маску безразличия отчётливо проглядывало нетерпение. Айзен изображал равнодушную ко всему мраморную статую, но глаза его выдавали: взгляд стража любопытно скользил по чужим лицам, и смело можно было заключить, что Айхен занимался тем же самым, что и Ичиго.       – Да, – кивнул Урахара, подходя ближе к незваным гостям. – Но если рыба захочет, вода уступит. Лазейка всегда есть.       Синигами с интересом подались вперёд. Сейчас они напоминали зрителей, знающих сюжет спектакля только в общих чертах и жаждущих подробностей.       Киске театрально опустил глаза:       – Однако, нам нужен будет доброволец, готовый разделить судьбу Короля Душ.       С этого момента реакции стали интереснее.       Юграм побледнел. Ичиго его понимал: будучи хоть и дезертировавшей, но вполне реальной частью проблемы, логично предположить, что в добровольцы выпихнут тебя.       Сам же парень искренне, хотя и не очень-то добропорядочно наслаждался ситуацией, когда иди, превозмогать и спасать надо не ему. Ранее Киске ясно обозначил свою позицию: то, что Ичиго мог бы занять место короля, оглашаться не будет, ибо им обоим вполне достаточно Уэко Мундо. Проблему Сейретея же учёный, кажется, считал чем-то вроде кармического долга, который надо уплатить и забыть.       Укитаке и Кьёраку переглянулись.       Безмолвный диалог занял несколько секунд; после капитан тринадцатого отряда поднял на Урахару серьёзный взгляд:       – Мы понимаем. И согласны. А–?       В этот момент в лабораторию заглянул Ичимару Гин: хитрый лис смачно лопал хурму, такую нарядную и ярко-оранжевую, что почти все непроизвольно сглотнули.       Вот где он её добыл? Приносить вещи из реального мира никто, кроме Киске, не умел, а тот и не собирался никого учить: как же, потерять такой аргумент для своих манипуляций? Особенно хорошо манипулировались вайзарды, разбалованные едой реального мира и по ней скучавшие, хотя и арранкары тоже поддавались неплохо. А уж выбирать каждому плюшку по вкусу Урахара всегда умел безукоризненно.       – Всё удивительнее и удивительнее, – вздохнул Кьёраку. – Мне даже немного стыдно спрашивать, но я обязан: эта ваша идея - она точно сработает?       – Сработает, на мне проверяли, – заметил Ичимару и вновь укусил свою хурму.       – Всю схему, конечно, отработать невозможно, – добавил Урахара, – но ключевые моменты Ичимару-кун помог прояснить.       Бывший синигами растянул губы в улыбке.       Исида наклонился в сторону Ичиго и шёпотом уточнил:       – Он что, реально согласился стать подопытным – и это ради хурмы?       – Наверное, – пожал плечами Ичиго. – Или просто прикалывается. Или правда ради хурмы, но её там обещана тонна, и он зашёл похвастаться.       Квинси смерил его выразительным взглядом; второй квинси за безэмоциональным фасадом искрился любопытством.       – Что? – фыркнул владыка. – Тут все с прибабахом, так что ваша братия особенно даже выделяться не будет. Но по крайней мере здесь весело.       Исида не нашёлся с ответом.       …       Упакованная в прозрачный шарик неведомая штука напоминала гасяпон, в который залили ртуть: серебристое, блестящее нечто, текучее и масляно-вязкое на вид. Шарик был заполнен наполовину, и это самое нечто вальяжно колыхалось внутри в ответ на любое шевеление.       Квинси и синигами зачарованно пялились на этот шарик, покоящийся на гелевой подложке в лабораторном штативе.       – И это нужно?.. – спросил Кьёраку, оборвав вопрос посередине.       – К сожалению, употребить внутрь, – скорбно кивнул Урахара. – А к счастью, не нам, а Королю Душ. Если он согласится, конечно.       Ичиго припомнил встречу с этим королём и немного засомневался в успехе.       Те же сомнения посетили Укитаке. Капитан слегка нахмурился и спросил:       – Думаешь, его можно уговорить?       – О, – губы Киске сложились в лукавую улыбку, – я думаю, ему понравится. Хотя это наша с Ичиго забота, вам нужно решить другое: кто готов взять себе Яхве Баха в вечные напарники?       Парень на этом во всеуслышанье объявленном «наша с Ичиго» немножко выпал из реальности, поэтому ответные слова Укитаке дошли до него не сразу.       А потом дошли.       – В смысле – вы? – воскликнул Ичиго.       Капитан тринадцатого отряда устремил на него мягкий взгляд и пожал плечами:       – Думаю, это можно посчитать судьбой. Много лет назад Король Душ дал мне взаймы эту жизнь, а такое долги следует возвращать.       – Обдумайте как следует, – серьёзным тоном попросил Урахара.       Укитаке только улыбнулся:       – О, нет, я уверен. Я изначально был готов к чему-то подобному, даже если без возможности выжить. Вариант Урахары-куна, надо сказать, гораздо лучше того, что я успел себе навообразить.       Кьёраку положил руку ему на плечо. Выражение лица у него при этом было совершенно нечитаемое, отчего Ичиго показалось, что тот перебирает все известные ему матерные выражения и употребляет их в адрес Яхве, короля душ и, возможно, всех присутствующих.       Не то чтобы Ичиго его обвинял. Задумай Киске пожертвовать собой в такой манере, он сам бы, наверное, попытался его банально оглушить и утащить так далеко отсюда, чтоб остальным было проще решить проблему самим, чем их отыскать.       Но Кьёраку не был Ичиго. Или уже проделывал нечто подобное, и последствия не пришлись ему по вкусу; в любом случае, тот только сжимал плечо капитана тринадцатого побелевшими пальцами.       – Что от меня требуется? – легко спросил Укитаке.       – Просто выйти навстречу Яхве завтра, когда он явится, – ответил Киске. – Поднимемся вместе в Измерение Короля, а дальше… Дальше на всё Его воля.       Оба капитана с мрачной синхронностью кивнули.       …       Укитаке и Кьёраку отбыли в Сейретей – Айзен с непреклонным видом отправился проводить их до гарганты, а Ичимару вместе с хурмой увязался следом. Синигами отчего-то нисколько не удивились, что Бьякуя с ними не пошёл, предпочтя остаться в Уэко Мундо. Капитан шестого вообще всё время визита занимался тем, что получалось у него на уровне несравненного мастера – то есть осуждающе молчал.       – Что не так? – спросил его Ичиго, подсев поближе, как только два других капитана и их сопровождение покинули лабораторию. Он никак не мог разобрать, на кого направлено осуждение, хотя не собирался переживать, если направление окажется его.       Ичиго мнительным никогда не был и не считал, что должен из шкуры лезть, чтобы получить чьё-то там одобрение; теперь же, со становлением парня Владыкой пустых, это его качество развивалось в геометрической прогрессии.       Он обнаружил, что можно не париться о том, что думают про его демарш синигами. Захотят – придут и посмотрят, даже поучаствуют. Не захотят – да и фиг с ними. Можно не переживать, заметят ли что-то странное его однокурсники. Ну заметят – и что? Пусть развлекаются, правды им всё равно не угадать никогда. Пустые же, если им что-то не нравилось, могли бы и сказать прямо. А коли молчат, то они со всем согласны.       Ичиго ценил лишь мнение своих родных и друзей, но не собирался меняться ему в угоду; Бьякуя входил в круг последних и близко подбирался к кругу первых, так что стоило хотя бы спросить.       – Раздражает, – коротко ответил тот.       Поймав его недоумевающий взгляд, капитан Кучики соизволил пояснить:       – Любое нестандартное и эффективное решение в Сейретей приходит со стороны, и это воспринимается как должное. Тебя не раздражает?       Ичиго честно подумал, а потом пожал плечами:       – Немного. Просто я знаю, что вечно так продолжаться не будет.       Капитан шестого был совершенно прав: Урахара опять предлагал всем готовое решение, бери и делай. И так дальше не пойдёт, Ичиго давно это решил. Этот раз – последний, а дальше все будут разбираться со своими проблемами самостоятельно.       – Хорошо, – кивнул Бьякуя.       Капитан грациозно встал, оправил хаори и вышел из лаборатории – наверняка навстречу своим чертежам. Он проводил тут времени всё больше, и Ичиго казалось, что рано или поздно Бьякуя пошлёт свой аристократический род и работу к меносам, схватит Рукию под мышку и переедет к ним в Уэко Мундо.       Парень бы не возражал.       Квинси тем временем окопались у Урахары. Исида о чём-то спрашивал, Киске отвечал, Юграм заинтересованно внимал. Идиллия, казалось бы – но Ичиго достоверно знал, что учёный уже три дня вместо сна корпел в лаборатории, а это значит, что его нужно было спасать.       – О чём шушукаетесь? – вклинился он в разговор с грацией носорога.       – О техниках квинси, – ответил Исида. – Они же, выходит, реально вредят балансу душ…       Урахара кивнул:       – Вредят. Но это не значит, что это никак нельзя исправить или применить с пользой. Просто пока всем квинси стоит воздержаться от охоты на пустых. Да и не так много у нас тут занятий, для которых требуется убивать противника…       – Ага, тут больше на мирные специальности дефицит, – поддакнул Ичиго.       Охотой и защитой территории занимались отряды Ичимару и Ннойтры, периодически бодаясь друг с другом. Производимого ими в процессе шума, гама и брани было столько, что добавлять что-то в этот и без того бурлящий котёл было бы опрометчиво; так что хотят того квинси или нет, им следовало срочно полюбить мирные гражданские профессии.       Тем более что Ичиго, когда их пригласил, совсем забыл про эту их дурацкую особенность, и ему теперь было стыдно перед Киске.       – Мы постараемся не причинять хлопот, – мягко сказал Юграм. – Остальные привыкли меня слушать, так что сколько-то спокойного времени я могу гарантировать.       – Но, – добавил Исида, со вздохом сложив на груди руки, – как умные люди, мы все понимаем, что рано или поздно арранкары и квинси друг с другом пересобачатся – естественные враги и всё такое. Но этот момент мы постараемся оттянуть.       Ичиго кивнул:       – На тебя вся надежда. Познакомишь Юграма с территорией и Эспадой?       – И познакомлю, и сам помогу. Ты же не думаешь, что я просто свалю эти проблемы вам на голову и гордо уйду в закат?       – Не думаю, я же тебя знаю.       Исида пихнул его в бок и, подцепив магистра квинси за руку, потащил к выходу. Проследив за ними взглядом, Ичиго решил, что идея просто отличная, подхватил Киске под локоток и повёл в сторону их дома.       Тот не сопротивлялся.       …       Стеклянная кушетка – это очень красиво. Особенно если она будто собрана из причудливых завитков зелёного и голубого стекла – настоящее произведение искусства, которым не надоест любоваться.       Но в этом доме жили люди в первую очередь практичные, и вся эта стеклянная красота была безжалостно накрыта толстым одеялом, пледом и двумя подушками; любоваться обычно было некогда, а вот полежать или посидеть на мягком хотелось регулярно.       Ичиго устроился на кушетке и рассеянно поглаживал закинутую ему на колени ногу. Если Киске хотел его этим подразнить, то он ошибся – ничего смешного или обидного парень не усмотрел, скорее наоборот: организм настоятельно рекомендовал сразу перейти к эротическому подтексту.       По Урахаре можно было изучать анатомию, настолько худым он был. Ноги не были исключением – тонкие щиколотки, изящные ступни с барельефом из косточек, мышц и вен. Белоснежная, молочного оттенка кожа, аккуратные ногти; большой палец заметно отступает от остальных – последствия долгого ношения гэта. Ичиго невесомо провёл кончиками пальцев по подошве, получил в ответ ехидный взгляд: что, мол, правда думал, что боюсь щекотки? Кожа на ощупь показалась холодной; парень коснулся ещё раз, увереннее – ну точно, ледяная. Тогда Ичиго обнял стопу ладонями, щедро делясь теплом. И спросил:       – Эта штука, которую ты изобрёл – это же не Хогъёку?       Развалившийся на кушетке Киске невесело усмехнулся:       – Нет. Создать новый Хогъёку можно, конечно – то есть в теории можно, но это весьма сложный и трудоёмкий процесс, плохо поддающийся контролю. Я тогда действовал во многом от отчаяния: Король Душ отпустил меня в Сейретей с условием, что я создам нечто действительно полезное. Если честно, я… я просто не хочу его повторять.       – И не надо. Обойдёмся.       Ичиго даже представить себе не мог, чего стоило Киске признать собственную слабость, и уж точно не собирался ничего от него требовать.       Тем временем Урахара прикрыл ладонью глаза.       – Устал, – пожаловался он. – Боялся не успеть, столько всего проверить нужно было…       – То есть нам теперь надо срочно бежать и нести эту штуку королю? – уточнил Ичиго; при мысли о том, что вот прямо сейчас надо встать и нестись по очередному квесту, в душе угрожающе взметнулась волна протеста.       – Не сейчас. Часов через пять. Тут важно точно время рассчитать.       – Это да, – согласился парень; перерыв сейчас был действительно важен и нужен.       Урахара чуть подвинул руку и приоткрыл один глаз, будто прочитал его мысли.       – Если ты хотел вместо этого предложить что-то… активное, то извини, я сейчас могу только полежать.       – Я тоже, – признался Ичиго. – Вроде бы я не устал, но самочувствие такое, странное.       – Эмоциональная усталость тоже имеет место быть, – заметил Киске и усилием воли поднял руки ему навстречу, призывая: – Иди ко мне, полежим вместе?       Парень радостно занырнул в тёплые объятия.       …       – Нам ещё далеко-о-у-а? – спросил Ичиго и чуть не подавился зевком.       – Челюсть свернёшь, – фыркнул Урахара и нарочно ускорился. – Скоро будем.       – Как вы все вообще узнаёте, куда переезжает Куукаку?       Вокруг расстилались пожухлые поля, жиденькие лески и бедные деревеньки Руконгая. Парень в который раз удивился, насколько тут было всё однообразно, и тоже прибавил шагу в сюмпо.       – Перемещения Куукаку-сама только кажутся хаотичными. На самом деле они подчинены строгой логике.       Киске, чуть повернувшись в его сторону, улыбнулся одними глазами; Ичиго улыбнулся в ответ.       Они жили в одном доме, но нечасто вместе занимались одним делом. И пойти на важную миссию вдвоём было редким удовольствием, за которое противника даже хотелось иногда поблагодарить…       Впрочем, тут сразу вспоминалась самодовольная рожа Яхве, и это желание быстро развеивалось.       А потом, как и было обещано, над очередным чахлым лесочком показались огромные руки с красноречивым плакатом. У входа, прямо под растяжкой, стояла Куукаку и махала им рукой. Рядом на ступеньке кверху пузом дрых Гандзю, даже не пошевелившийся в ответ на приветствие.       – Чё, хотите навестить верхних муд… нулевой отряд? – Куукаку оскалилась в насмешливой улыбке; уважения, как понял Ичиго, к отряду короля здесь не питали.       – Не хочу, но надо, – вздохнул Урахара и кивнул в его сторону: – А это моя моральная поддержка.       Сестрица смерила парня весёлым взглядом:       – Поддержка – это хорошо. Ладно, проходите. Как пользоваться-то помнишь, а, Киске?       – Хотел бы забыть, да толку…       Повинуясь приглашающему жесту Куукаку, они прошли внутрь уютного маленького домика и потом – прямо в башню. Ичиго невольно поёжился: впечатления трёхлетней давности почему-то не тускнели, и их полёт напролом в Сейретей помнился во всех подробностях. Особенно чётко помнилось, как позорно дрожал и терялся его контроль над рейяцу.       Сейчас контроля стало больше, но и рейяцу – тоже, так что общий итог совершенно не изменился, и Ичиго осознанно старался не пользоваться никаким кидо. Приходилось признать, что это просто не его.       – А шарик не нужен, как в прошлый раз? – подозрительно осведомился парень.       – Пфе! – Куукаку взъерошила ему волосы и щёлкнула по лбу. – Этот «шарик» нужен был вам, балбесам мелким, чтобы не убиться об барьер. А то чудовище, которым ты стал, может лететь и так, чего вам сделается.       – Гр-р, – оскалился Ичиго, получил вдобавок подзатыльник и шагнул внутрь башни.       Там было всё так же пусто. Киске достал знакомый уже бело-зелёный мячик и взвесил его в руке.       – Давайте, ни пуха, – пожелала Куукаку.       – К чёрту!       Дверь в башню закрылась, оставив их в темноте, и на пол мягко упал зачарованный мячик.       …       – Обожаю с тобой путешествовать, – заявил Ичиго, выходя из узких дверей башни.       – М-м?       – Во-первых, ты знаешь, куда идти. Во-вторых, знаешь, как именно добраться туда, куда просто так не дойти. А в-третьих, компания просто обалденная. Что?       – Ничего, – фыркнул Киске и прищурился: – Морально поддерживаешь?       – Ага, – отозвался довольный парень.       На зависшей посреди нигде площадке их встречали, как и в прошлый раз, синигами из нулевого отряда; всё это навевало ощущения дежавю, разве что бородатый монах теперь из сопровождающих перекочевал во встречающие. Всё то же голубое небо, как в Сейретее, всё так же светло…       Ичиго озадаченно моргнул, пытаясь понять, что именно кажется ему неправильным. В прошлый раз он шёл здесь в сосредоточенно-нервном состоянии (а обратный путь вообще не отложился в памяти); теперь же, будучи моральной поддержкой, у него был шанс оглядеться более внимательно.       Не то чтобы тут было на что глядеть.       Синигами покивали в ответ на приветствие Киске. Похожий на Элвиса тип фыркнул:       – Что, пришёл сдаваться?       – Да уж, давненько, давненько… – монах заухмылялся в усы. – Мы уж было подумали, ты никогда не будешь готов предъявить Королю Душ результаты твоей работы.       – Такая работа занимает время, – благодушно отозвался Киске.       Он не дрогнул; не напряглись плечи, как это обычно бывало, когда его кто-нибудь обидно задевал, не мелькнула тень в глазах, не поднялись ехидно светлые брови. Киске не проявил ни единой искренней эмоции – никакой эмоции вообще.       Ичиго думал, что глаза его выдают? Ха! Это просто ему позволяли увидеть.       Приятно, конечно, но и ужасно тоже. Кем воображали себя эти люди, что от них нужно было так закрываться?       – Иди, иди, – покивала толстая тётка. – Мальчик с тобой?       – С ним, – отрезал «мальчик».       Урахара вежливо поклонился и прошёл к лестнице в небо; Ичиго не нашёл в себе сил на вежливость и просто следовал тенью, чувствуя, что ещё немного, и он начнёт пыхтеть от возмущения.       Плечи Киске дрогнули.       Обеспокоенный парень ускорился, пытаясь заглянуть тому в лицо, и потянулся коснуться плеча…       – Э, хорош ржать, – Ичиго постарался изобразить обиду, но не получалось: губы расползались в ответной улыбке.       – Ой, не могу, – рассмеялся Киске в голос. – Ты бы себя слышал… Ичиго, поверь моему опыту: не растрачивай на этих людей нервы. Они так долго варились в обществе друг друга, что никого больше уже не воспринимают, поэтому игнорирование – лучшая тактика в общении с ними.       – Я твоя моральная поддержка, – напомнил парень. – Стараюсь, как могу… А что, они реально не могут отсюда уйти?       Лестница поднималась всё выше и выше, но идти по ней было легко.       – Не могут. Их забрали сюда как гениев своего поколения – это должна был быть награда, признание их знаний и умений, но в итоге Король Душ просто посадил каждого в свой уголок и запер двери.       Ичиго почесал затылок:       – Да уж, на награду не очень похоже…       – Вот именно. А когда тебе сначала говорят, что из всех синигами ты самый умный, смелый и красивый, а потом обходятся с тобой вот так – сам догадайся, что это творит с самооценкой.       Парень честно представил. Его передёрнуло.       – Неприятно, – признал он. – Но мне они всё равно не нравятся.       – Мне тоже.        Весело фыркнув, Ичиго переглянулся с Киске. Лестница тут же отомстила за потерю внимания, чуть было не заставив споткнуться; удержав равновесие, парень стал более внимательно смотреть под ноги, потому что некоторые особо коварные ступеньки отличались по высоте. Потом он заметил ещё кое-то.       Озадачился.       Присмотревшись, Ичиго убедился в своих наблюдениях и закрутил головой, пытаясь понять, как такое может быть.       – Киске, да тут нет солнца!       Небо было голубым, светлым и чистым. Оно было везде, но никакого дневного светила не было и в помине. Как и не было теней.       – Ты только сейчас заметил?       – Ну, блин, такого я реально не ожидал…       Ичиго настолько привык к лунным ночам Уэко Мундо, что даже Сейретей выглядел для него как-то блёкло. Это только поначалу кажется, что в мире пустых темно и уныло; а потом понимаешь, насколько глубокими там становятся все оттенки цветов. Благодаря стеклу и фонарикам Лас Ночес вообще превратился в драконью сокровищницу из детских сказок, таким ярким и разноцветным он стал.       Этот же недоделанный кусок мира вызывал лишь отторжение.       Зал короля душ встретил их всё той же тишиной, пустотой и тяжким ощущением присутствия. На сей раз Ичиго почти не удостоили вниманием; ощущение холодных липких улиток прошло вскользь, потому что короля больше интересовал Киске. О чём они говорили, парень ни слышать, ни как-либо ещё воспринимать не мог, и ему оставались лишь догадки.       Спустя десять минут оглушительной тишины Киске достал из бездонных складок своего фисташкового хаори «гасяпон» с ртутным нечто. Он пересёк пустой, безжизненный зал и встал напротив застывшей фигуры; Ичиго, которому было любопытно, тоже подошёл поближе. Его никто не остановил, и парень смог увидеть, как ртуть из шарика медленно перетекает на «янтарь», который удерживал короля душ, и впитывается в него без следа.       – Вот и всё, – сказал Киске, пряча пустую обёртку, которая сдулась и обвисла тряпочкой; он низко, с уважением поклонился королю, потом отвернулся и протянул руку Ичиго: – Пойдём отсюда?       …       Как оказалось, спускаться из измерения короля пришлось на той же то ли башне, то ли пушке, на которой они прибыли. И приземлились они совсем не туда, откуда стартовали.       Но, стоило им только выйти, как рядом появилась Куукаку; сестра прикрикнула на своих помощников, и эта парочка начала споро возводить вокруг подозрительно знакомую постройку. Гандзю, пыхтя, приволок сложенный во много раз отрез ткани; ветер вздыбил край красного полотнища, показывая иероглиф «空».       – Так вот как это происходит, – заметил Ичиго; он обалдело смотрел, как близнецы собирают дом, будто детский конструктор из фанерки.       – Проще самому увидеть, чем объяснить, – усмехнулся учёный. Его равнодушно-холодная личина осталась позади, и на парня снова смотрел тёплый, ласковый, ехидный Урахара Киске.       – Ну, как всё прошло? – поинтересовалась Куукаку; она уселась вразвалку на собранном уже пороге и пыхнула трубкой.       – Прошло, и слава богу, – глубокомысленно кивнул Киске.       Его глаза смеялись. Кузина подняла взгляд к небу, явно сосчитала до десяти и фыркнула:       – Не хочешь – не говори, но хоть скажи об этом прямо!       – Зачем? Люди с этого так забавно бесятся…       Куукаку засмеялась и обвиняюще ткнула кончиком трубки в сторону Ичиго:       – Признавай, твоё влияние! Чёрта с два этот хитрый жук бы сознался, что ему нравится бесить окружающих.       – А что, кто-то об этом не знал? – удивился парень, невзначай приобнимая своего «хитрого жука» за плечи.       Двоюродная сестра снова залилась смехом:       – Ой, вы такие милые, я не могу. Гандзю! Ровнее, левая сторона заваливается!       Тот прошипел в ответ что-то явно непечатное; одной рукой цепляясь за гигантский палец фирменного столба Шиба, второй пытаясь закрепить растяжку и удерживая край полотнища зубами, вряд ли он имел в виду: «Спасибо, что заметила, сестра, сейчас поправлю».       Ичиго переглянулся с Киске и решил, что им пора домой. Взяв его за руку, он помахал кузине на прощание – та с энтузиазмом помахала в ответ, – и сорвался в сюмпо.       Надо скорее учиться открывать гарганты и ходить между мирами, где и как вздумается. А то пока что этот фокус получался у него только в состоянии аффекта.       …       Утром следующего дня ухмыляющаяся луна Уэко Мундо высветила врата-тории с клубящейся гаргантой и собравшихся рядом людей.       Ну как людей?       Ичиго сомневался, что даже его друзей всё ещё можно было причислить к этой категории. Исида, как оказалось, с рождения был больше квинси, чем человеком, и теперь это было сложно не заметить; рейяцу Чада ощущалась почти арранкарской, а Иноуэ теперь можно было запросто перепутать с вайзардом. Парень затруднялся объяснить, как и почему это ощущается, но своих в выводах был уверен.       Ещё к ним присоединились Шинджи, которого звали, и Ичимару Гин, который нахально припёрся по собственной инициативе; вместе с самим Ичиго и Урахарой их группа представляла собой просто фантастическую солянку из непонятно кого. Любой, желающий их как-то классифицировать или хотя бы понять, что заставило их объединиться, наверняка вместо ответов получил бы лишь стойкую головную боль.       Ичиго не собирался давать врагам ни шанса. Даже если сражений в планах не было.       – Поход за Короля, – мечтательно сказала Иноуэ и улыбнулась: – Как интересно!       Чад пробухтел что-то согласное; Исида вздохнул в сторонку и повернулся к девушке, смотря на неё с нежностью:       – Судя по рассказам Куросаки, в измерении Короля интересного будет мало…       Иноуэ улыбнулась шире:       – Я же совсем не это имею в виду! У нас свой Король – Куросаки-кун!       Ичиго поперхнулся. Шинджи сочувственно похлопал его по спине.       – За короля, на короля – в этот раз лозунг можно выбрать на любой вкус, всё подходит, – подлил масла Ичимару.       – Ты ещё, – Ичиго беспомощно махнул рукой; рядом беззвучно давился смехом Урахара. – Пойдёмте уже! Раньше начнём – раньше закончим.       Парень старался игнорировать тему новых жителей Уэко Мундо, малодушно надеясь на разумность Юграма и своих Трес Эспада, и теперь немного переживал за сохранность Лас Ночес. Оставлять город без присмотра надолго не хотелось.       Вайзард и свежеиспечённый арранкар переглянулись, заухмылялись и, поддерживаемые голосами его друзей, грянули:       – За Короля!       И дружно шагнули в гарганту.