Призрак тебя || The Ghost Of You

      Воспоминания: Память

             23 декабря 1997 года              — Поттер, ещё в школе меня просто поражал тот факт, что ты умудряешься держаться на метле, — насмехался Драко. — У тебя координация новорождённого.              — Мы летаем уже два часа, — простонал Гарри. — Я устал. Давай просто сделаем перерыв?              — Нет, пока тебе не удастся меня подбить.              — Малфой, почему ты такой несговорчивый? И к твоему сведению, я знаю, что такое дуэль.              — Ты умеешь обезоруживать и иногда оглушать, — поправил его Драко. — Но это война. Здесь тебя не поставят против одноклассника, и преподаватель не сможет тебя выручить. Пожиратели Смерти безжалостны и без колебаний вырвут тебе руки и ноги. Так что, если хочешь выжить, прекрати ныть, отрасти яйца и повтори всё с самого сначала.              — Ты придурок, ты ведь это знаешь?              — Я в курсе, но спасибо за напоминание. А теперь давай ещё раз.              Раздраженно хмыкнув, Гарри поднял палочку. Гермиона внимательно следила за тем, как он произносит заклинание за заклинанием и как ни одно из них не попадает в противника. Драко плавными движениями блокировал каждое заклинание — он с невероятной точностью перемещался по полю, но при этом казался достаточно непринуждённым, чтобы даже Гермиона не могла предугадать его дальнейшие действия.              В том, как Драко лениво взмахивал палочкой, крылось нечто пленительное. Его высокомерие перетекало в стиль боя, и это очень помогало ему. Гарри был полной противоположностью — неуверенный в себе и позволяющий чувствам брать верх. По мере того как росло отчаяние, он становился всё более небрежным и предсказуемым.              Гермиона закатила глаза и тихонько захихикала, когда Драко удалось в очередной раз обезоружить Гарри и повалить его на землю. Они оба клялись, что ненавидят друг друга, и если в прошлом это оказывалось правдой, то сейчас подобного сказать было нельзя.              Весь последний месяц она наблюдала за тем, как они постепенно начинают открываться друг другу. Их встречи, во время которых Гарри говорил в основном с ней, превратились в обмен идеями между всеми тремя. А оскорбления, которыми они когда-то бросались, пытаясь уязвить самолюбие друг друга, перешли в дружеское подшучивание. Это не значит, что Гарри и Драко стали лучшими друзьями, но между ними появилась тёплая атмосфера.              Пока Гарри продолжал упрекать Драко в нечестной игре, а Малфой отвечал на эти обвинения ехидными замечаниями, Гермиона обратила внимание на вырезку из новостей, спрятанную между страницами её книги.              Во время небольшого путешествия по Косой аллее, по пути в Гринготтс, она наткнулась на номер «Ежедневного пророка», когда шла в Гринготтс. Гермиона никогда не интересовалась глупыми сплетнями, публикуемыми Ритой Скитер, но любопытство взяло верх. Она уже давно не видела ничего из той жизни, которую когда-то знала, и после разговора с Драко жаждала получить больше информации о текущем положении дел.              Грим: Новейшее смертоносное оружие режима Волдеморта              Упоминание имени Волдеморта в заголовке заставило её вырвать статью, сунуть ту в карман и только затем аппарировать обратно в лагерь. Гермиона ждала, пока уснёт Гарри, чтобы прочитать текст. Она хотела выяснить, что это за новое оружие, прежде чем подливать масла в огонь, разгоревшийся внутри друга.              Выбравшись из палатки и воспользовавшись тусклым светом костра, Гермиона развернула вырезку и начала читать. Только добравшись до половины текста, она почувствовала, как сводит желудок. Мысли в голове бешено метались, пока она снова и снова просматривала первые три абзаца, надеясь и молясь, что ошиблась, но надежды не оправдались.              Смертоносным оружием, о котором заявляла Скитер, оказался Драко.              Гермиона догадывалась, что это мог быть он, — в тексте говорилось, что Пожиратель Смерти, хотя и в маске, молод и, скорее всего, возраст его колеблется от семнадцати до двадцати лет. Но, только когда Скитер упомянула, что «Грим» использует легилименцию, её осенило. В тот день, всего несколькими часами ранее, Гермиона сидела у обгоревшей стены магазина Олливандера и наблюдала за тем, как Драко осуществлял именно то, что описывалось в статье. Тогда она поняла, что впервые за время их дружбы не сможет поделиться своим открытием с Гарри.              Она защищала Гарри. Рана, нанесённая уходом Рона, пока не зажила, и он только начал опускать стены личных границ с Драко. Гермиона поняла несколько вещей. Во-первых, стоило лишь сказать Гарри о том, кого люди боятся сильнее Волдеморта, он потребует подробности. Во-вторых, от новости, что это Драко, друг не сможет оправиться. Никогда не будет доверять Малфою и откажется от его помощи.              В то же время Гермиона защищала и Драко. Она не знала, что произойдёт с его сделкой с Римусом, если Гарри перестанет с ним работать. Откажется ли тогда и Римус от его помощи? Положит ли конец его сотрудничеству с Орденом? Будет ли Драко вынужден вернуться к Пожирателям Смерти на полный рабочий день? И что тогда станет с его послевоенными планами на будущее, если таковые появятся?              Нет. Она не станет причиной того, что у Драко отняли ещё большую часть его жизни. Не сможет. Оставит всё в тайне. Он сделал так много и заслужил право наслаждаться плодами своих усилий.              С тех пор Гермиона часто беспокоилась о Драко. Не спала ночами, размышляя, всё ли с ним в порядке, в безопасности ли он. Её преследовал образ его растерзанного тела. Драко этого не заслуживал. Не заслуживал шрамов, полученных от отца, и — хотя она понимала доводы Гарри — не заслуживал и линии, тянущейся по всему животу.              Драко грубил, смотрел свысока и, похоже, получал удовольствие от того, что действовал людям на нервы, но он был гораздо сложнее, чем тот придурок, за которого себя выставлял. Не раз он помогал Гермионе, хотя она его об этом не просила. Казалось, Драко всегда знал, что сказать или сделать, чтобы успокоить её, и ни разу не заставил её стыдиться чего-то или чувствовать себя неловко. К её удивлению, он оказался добрым и заботливым… по-своему.              — Что скажешь, Грейнджер? — Внезапное упоминание её имени вырвало Гермиону из раздумий.              — Ты о чём?              — Ты и я.              — Ты… ты и я? — едва выдохнула она и почувствовала, как по шее пополз жгучий жар.              — Да, мне бы не помешал партнёр по дуэли, который действительно знает, что делает, — ответил Драко, бросив Гарри ехидную ухмылку.              Конечно, он имел в виду дуэль, поняла Гермиона.              — Если только ты не боишься, — добавил он.              — Малфой, ты меня не пугаешь.              — Действия говорят громче слов.              Захлопнув книгу, Гермиона подошла к Гарри и вытащила палочку.              — Какие правила?              Драко покачал головой.              — Правил нет, но если ты планируешь отрезать мне конечность, то я бы предпочёл, чтобы это была моя левая рука.              — Почему левая?              — Без особых причин, — соврал он. — Поттер, не хочешь стать нашим секундантом?              — С удовольствием, — Гарри уверенно шагнул вперёд, — и надеюсь, она надерёт тебе задницу, Малфой.              — Значит, в этой надежде нас двое.              — На счёт три. Раз… два… три!              Как только Гарри отошёл в сторону, Гермиона бросила Остолобеней, но, как и в случае с Поттером, Драко без труда отразил его. Желая не только доказать свою правоту, но и уязвить его самолюбие, Гермиона послала ещё один Остолобеней, затем Левикорпус, а потом Эверте Статум.              — Мне становится скучно. — Драко наигранно зевнул и продолжил отмахиваться от всех её нападок.              Лучи света освещали пространство, пока Гермиона произносила все заклинания, которые приходили ей на ум. С каждым движением запястья она делала шаг вперёд. Драко, повторяя её шаги, растянул губы в лукавой ухмылке.              Теперь между ними оставалось не более фута, и Гермиона метнула последнее заклинание. Она не удивилась, когда не попала в своего наглого противника, но никак не смогла предугадать его следующий шаг. Одним быстрым движением Драко оказался позади Гермионы. Его рука легла ей на грудь, он притянул её к себе и слегка надавил палочкой на шею.              — Будь начеку, Грейнджер, — прошептал Драко, прикоснувшись губами к её уху. От теплоты его дыхания по позвоночнику пробежала дрожь, а кожа покрылась мурашками.              Гермиона вырвалась из его хватки, обернулась и, дождавшись, пока он отвернётся, подняла палочку.              — Инканцеро, — пробормотала она, и тут же толстые куски верёвки плотно обернулись вокруг его тела, связывая руки и ноги.              Когда Драко упал на землю, Гермиона оседлала его, упёрлась предплечьем в его грудь и подставила кончик палочки под подбородок.              — Будь начеку, Малфой, — самодовольно передразнила она.              — Не знал, что ты увлекаешься связыванием, — с ухмылкой ответил он. — Как всегда полна сюрпризов.              — Мне нравится держать тебя в тонусе. Разжигать интерес, понимаешь?              — Ах да, не хотел бы я застать тот день, когда ты станешь предсказуемой.              Их лица находились всего в нескольких дюймах друг от друга, и Гермиона поняла, что полностью опьянена его близостью. Она чувствовала его учащающееся сердцебиение и наблюдала за тем, как серебристые радужки, которые всегда сбивали её с толку, постепенно прятались в тени расширяющихся зрачков.              Если не считать случайного столкновения плечом, когда они проходили мимо друг друга, или когда Драко в гневе схватил Гермиону за запястье после её не слишком удачного решения покинуть лагерь, или тех нескольких раз, когда она исцеляла его, любые другие прикосновения до этого момента перестали существовать. Прижавшись ногами к его торсу и грудью — к его груди, Гермиона наконец-то смогла ответить на вопрос, который мучил её последние несколько недель.              Её тянуло к нему.              Гермиона знала, что между ними существовали… некоторые моменты, но она всегда отказывалась придавать им значение. Но сейчас думала лишь о них. Каждый раз она смотрела в его сторону и видела, что он уже смотрит на неё, и каждый раз становилась рассеянной, едва взглянув на его губы. Его голос, особенно когда он произносил её фамилию, заставлял её желудок скручиваться в узел, как у юной школьницы. Каждый взгляд, каждое мгновение обоюдного подначивания и молчания под ночным небом занимали все её мысли.              Как это случилось? Как это произошло, если в ту ночь в Норе Гермиона грозилась бросить проклятие ему в голову, а теперь у неё потели ладони и розовели щёки, едва она оказывалась рядом с ним? Это не имело смысла, не могло иметь смысла и всё же имело.              Поначалу всё в Драко казалось загадкой. Он прекрасно скрывал свою сущность от мира, позволяя людям знать только то, что он хотел. Но когда он постепенно начал открываться и доверять Гермионе, она не смогла остаться незаинтересованной.              Драко Малфой был подобен огню — способен разрушать, но в то же время дарить тепло и свет в самую холодную ночь. И хотя она знала, что он обожжёт её, всё же задумывалась — что же случится, если она потянется к этому пламени.              — И что же ты будешь делать дальше, Грейнджер? — спросил Драко, переводя взгляд с её глаз на губы.              — Я пока взвешиваю все варианты. Если убью тебя прямо сейчас, то на одного бродящего по улицам Пожирателя Смерти станет меньше.              — Конечно, за такую почётную службу Ордену ты получила бы медаль.              — О, не сомневаюсь. Она была бы большой и из чистого золота, и я бы повесила её над камином.              — Как настоящая героиня войны, — ухмыльнулся он.              — И только представь мои регалии, — ответила она с игривой ухмылкой. — А сколько поступило бы мне предложений по работе!              — Пришлось бы выделить целый парламент сов только для того, чтобы доставлять тебе письма работодателей.              — Да, пришлось. — Гермиона гордо улыбнулась. — Но вот в чём дело, — прошептала она, наклоняясь ближе. — Если ты будешь мёртв, я не смогу постоянно напоминать тебе о том, как я победила тебя на дуэли.              — Ну, мы же не можем этого допустить?              — Нет, не можем.              — Конечно, твой гениальный мозг нашёл бы способ мучить меня этим фактом даже после моей смерти.              — Очень вероятно. Не хочу тебя огорчать, Малфой, но даже смерть не спасёт тебя от меня.              — Меня от вас двоих тошнит, — вмешался Гарри, сгорбившись и имитируя рвотные позывы.              По правде говоря, его это не раздражало. Гарри не любил быть третьим лишним, но если Гермиона счастлива, то счастлив и он. Однако казалось странным видеть, как его лучшая подруга смущается от взглядов мальчика, о котором в школе не могла сказать ничего хорошего. Ещё более странно было наблюдать, как они, сами того не осознавая, влюблялись друг в друга. Гарри постоянно чувствовал себя так, будто влезает в их жизнь. Тоскливые взгляды, игривые оскорбления, а теперь они перешли к тому, что начали откровенно тереться друг об друга у него на глазах.              Тем не менее, это приятно напоминало о том, что, несмотря на самый разгар войны, они все по-прежнему оставались подростками. Подростками, которые совершали ошибки, злились друг на друга, говорили то, чего не хотели, и влюблялись — пусть даже в Пожирателя Смерти.              Будь у Гарри право голоса, он бы не пожелал Гермионе такого парня. Но он видел, как в них бурлила энергия, когда они находились рядом друг с другом. Гермиона всегда была довольно напряжённой, её мысли постоянно крутились на миллион миль в минуту, но рядом с Драко она расслаблялась и погружалась в тот спокойный образ жизни, который им временно приходилось вести.              Что касается Драко, то он, казалось, всегда откровенно скучал, за исключением тех случаев, когда рядом находилась Гермиона. Гарри видел, как загорались глаза Драко, когда он разговаривал с ней, как его обычно сжатые губы превращались в мягкую улыбку. Эта улыбка тревожила Поттера — он никогда не думал, что его лицо способно на нечто подобное. Помимо того, что при виде их флирта ему хотелось броситься куда подальше, а сердце щемило от желания быть с Джинни, Гарри почти забыл об одном важном факторе.              Рон.              Несмотря на то, что Гермиона неоднократно давала понять, что они исключительно друзья, Рон продолжал мечтать о том, что однажды они будут вместе. Гарри понимал, что этого не произойдёт и что если Гермиона приняла решение, то его уже не изменить. Но он также знал, что Рон был не менее решительным. Гарри никак не мог убедить его в обратном и боялся того дня, когда друг вернётся, — рано или поздно это произойдёт, — но пока он надеялся, что это случится настолько позже, насколько было возможно.              Ему не хотелось отскребать от пола внутренности Рона, когда друг попытается подраться с Драко из-за того, что тот «украл» его девушку.              А ещё Гарри хотелось разнообразия в пище. Хотя бы на день. Он ценил то, что Драко приносил им еду, но от потребления хлеба, картофеля и крекеров его уже начинало тошнить.              Несколько дней назад он обсуждал с Гермионой вопрос об особом ужине. С приближением Рождества Гарри решил, что это самое подходящее время, чтобы попросить об изменениях. Возможно, в праздник даже Драко Малфой станет более милосердным. Он не был идиотом — чтобы Драко согласился, спрашивать должна Гермиона.              — Ты уже поговорила с Малфоем? — спросил Гарри, когда она срезала с Малфоя верёвки.              — Поговорила? О чём поговорила? — спросил он.              — Гарри… — предупреждающе начала Гермиона.              — О Рождестве, — ответил он, не обращая внимания на смертельный взгляд в свою сторону.              — О Рождестве? — Драко бросил на неё взгляд. — Что именно тебе нужно сказать мне по поводу Рождества?              — Ничего важного. — Она покачала головой. Встретившись с ним взглядом, Гермиона поняла, что Драко не собирается уходить от темы, пока она не ответит на вопрос. Выдохнув, она продолжила: — Мы просто хотели спросить, не мог бы ты принести нам что-то вроде рождественского ужина. Понимаю, у тебя много дел и ты уже так много для нас сделал. Как я уже сказала, это не особо важно, поэтому я пойму, если ты откаж…              — Хорошо, — небрежно бросил Драко.              — Хорошо?              — Да, Грейнджер, хорошо, — повторил он. — Попрошу Биппи что-нибудь приготовить. С утра у меня будут дела, но я смогу прийти около шести. Подойдёт?              — Д… да, было бы замечательно. Спасибо, Малфой. — Улыбнулась она.              Драко почувствовал давление в груди, словно кто-то схватился за сердце и сжал его.              — Не за что, — ответил он, вытирая пот с ладоней о заднюю часть брюк.       

      Настоящее время

             Выйдя на улицу и приблизившись к Гермионе, которая по-прежнему сидела под семейным дубом, Драко почувствовал, как участилось сердцебиение и вспотели ладони. Даже спустя столько времени рядом с ней он всё ещё нервничал. Она была так прекрасна. На мгновение Драко захотелось развернуться и оставить её одну, но он не успел — Грейнджер заметила его.              — Привет. — Она улыбнулась.              — Привет. — Он улыбнулся в ответ.              — Хочешь присоединиться? — Гермиона указала на свободное место подле неё.              Конечно, он хотел присоединиться к ней. Даже разрушая кабинет отца, Драко не мог отвлечься от мыслей о Гермионе. Хотя она по-прежнему отказывалась от его прикосновений, ему казалось достаточным просто быть рядом. Присев на траву, Драко проследил за её взглядом и посмотрел на павлинов.              — Ты знал, что…              — Я хотел поговорить с тобой о…              Они заговорили одновременно, что заставило обоих захихикать.              — Сначала ты, — произнёс Драко.              — Ты знал, что в буддизме белый павлин символизирует нирвану?              — Нет, не знал. — Ложь. Едва отец приобрёл этих птиц, он прочитал Драко целую лекцию об их истории. Любой факт, который могла назвать Гермиона, он, скорее всего, уже знал. Но единственное, что он получит, если признается в этом, — это почувствует себя настоящим болваном. Поэтому Драко просто сидел и слушал, как она делится с ним своими знаниями.              —… и они становятся белыми по мере взросления, — закончила Гермиона, глядя на него. — Извини, я немного отклонилась от темы.              — Не делай этого.              — Не делать чего?              — Не извиняйся. Тебе не за что извиняться.              — Хорошо. — Она кивнула. — Извини.              — Грейнджер…              — Извини, я не хотела… извини… чёрт… изви… ладно, лучше я просто замолчу, — засмеялась она. — А ты? Что ты собирался сказать?              — Точно, — выдохнул он. — Я просто хотел поговорить с тобой о том, что случилось. О том, почему мне нужно было уйти.              — О, хорошо. — Гермиона неловко заёрзала и нервно провела ладонями по штанам.              — Ничего страшного, — заверил её Драко. — Я просто хотел быть с тобой честен.              — Хорошо, я слушаю.              — Я прохожу через многие трудности, в особенности, с тем, что происходит, — начал Драко. — Мне тяжело переносить расстояние между нами, и не только физическое, но и эмоциональное. Раньше ты со мной разговаривала, а теперь мы практически не общаемся. Я знаю, что не виноват в этом, но в большинстве случаев мне кажется, будто и правда виноват, будто что-то делаю не так. Я ни в коем случае не пытаюсь переложить ответственность на тебя. Просто хотел рассказать тебе о своих чувствах.              — И давно ты это почувствовал?              — Давно. Я думал, что, держа всё это в себе, помогаю, спасаю тебя от ещё большей боли, но понял, что это не так. Мне кажется, что, притворяясь, что всё хорошо, что всё в порядке, ты только больше отгораживаешься от своих чувств. Конечно, я могу ошибаться, и, если хочешь, можешь послать меня в задницу.              — Драко, я никогда не скажу тебе пойти в задницу. — Её губы растянулись в улыбке.              — Слава Мерлину, а то мне совсем не хотелось выяснять, как это сделать, — пошутил он, чем вызвал у Гермионы смех.              Ему нравился её смех. Драко был готов на всё, лишь бы слышать его чаще.              — Спасибо, что честно рассказал обо всём. Я знаю, что ты просил меня не делать этого, но извини, если я заставила тебя чувствовать себя виноватым. Мы оба знаем, что это не так.              Она хотела сказать что-то ещё, но сдержалась.              — Грейнджер, что ещё у тебя на уме?              — Я просто боюсь остаться такой навсегда, — призналась она. — Знаю, что должна быть благодарна за то, что я здесь, с тобой, но боюсь, однажды ты проснёшься и устанешь от того, что я уже никогда не буду снова той девушкой, в которую ты влюбился. Знаю, что предлагала тебе переехать, но на самом деле думаю, что никогда этого не захочу.              — Могу я тебя кое-куда отвести? — спросил он. — Обещаю, это не пустое поле.              Гермиона кивнула, встала и последовала за Драко внутрь. Когда они проходили по различным коридорам, Гермиона поняла, что никогда раньше не видела эту часть поместья. В основном она оставалась в левом крыле, где находилась комната Драко.              — Я давно хотел привести тебя сюда, но нужно было время, чтобы всё собрать, — произнёс Драко, когда они подошли к чёрным деревянным французским дверям.              — Что там?              — Почему бы тебе самой не посмотреть. — Он ухмыльнулся и, повернув ручку, открыл перед ней дверь.              Войдя внутрь, Гермиона увидела сотни окружавших их книг, и её глаза увеличились вдвое. Каждый стеллаж был рассортирован по жанрам, а на полках книги располагались в алфавитном порядке по фамилии автора — именно так, как ей нравилось.              — Здесь собраны все книги — от Джейн Остин до Батильды Бэгшот, — объяснил ей Драко. — Большинство из них — первые издания, хотя есть несколько, которые я не смог найти, но я продолжу поиски.              Эмоции переполняли Гермиону. В английском языке не хватало слов, чтобы правильно описать, как сильно она любит подарок и как сильно любит Драко. Ей хотелось плакать, но она сглотнула, решив, что для одного дня слёз достаточно.              — Я хотел показать тебе одну особенную книгу. — Драко подошёл к стене слева и достал небольшую зелёную книжку.              — Она всё ещё у тебя?              — Конечно, у меня, это самая ценная книга во всей этой комнате, — ответил он. — Я хочу, чтобы ты внимательно меня выслушала, Грейнджер. Я никогда не устану от тебя. Сколько бы времени ни прошло. И даже если ты так и не сможешь вернуться к той, кого ты считаешь девушкой, в которую я влюбился, я никуда не уйду. Хотя я бы сказал, что девушка, в которую я влюбился, тоже никуда не делась. Гермиона, ты по-прежнему она.              Гермиона уставилась на книгу, которую он держал в руках, и почувствовала, как в ней щёлкнул выключатель. В этот момент перед ней стояли два варианта: либо продолжать погрязать в жалости к себе и лишать себя всякого счастья, либо быть благодарной за второй шанс, за время, которое она могла провести с Драко — даже если их совместное будущее она себе представляла не так.              Если бы отец был рядом, он бы усадил её, достал ту самую книгу, которую держал Драко, и сказал бы ей, что тяжёлые дни не смогут длиться вечно, если она этого не хочет.              Гермиона устала от страданий, злости и разочарования. Поэтому она всё это отпустила. Она сама приняла все те решения, которые привели её к этому моменту, и теперь напомнила себе, ради кого изначально их приняла. Ради него, ради Драко. Ради мальчика, который помог ей облегчить приступы паники, который приготовил домашний ужин на Рождество и который, даже не спросив, принёс ей кусочек дома, просто чтобы поднять настроение.       

      Воспоминание — Падший

             25 декабря 1997 года              Драко с лёгкостью доставил им жареную индейку, картофель, овощи на пару и рождественский пудинг. От просьбы приготовить еду Биппи почти пела от счастья и с радостью упаковала всё это в небольшую плетёную корзинку. Но вот что оказалось не так просто достать, так это адрес дома Гермионы.              На прошлой неделе, когда Драко сообщил Гарри и Гермионе о недавнем пленении Полумны, он увидел, как тяжесть войны начинает давить на девушку. Известие о том, что её однокурсницу, которую она даже считала подругой, использовали как приманку, чтобы выманить их, окончательно вывело её из равновесия.              Через час, вопреки предупреждениям Гарри, Драко вышел из палатки, чтобы найти её. Гермиона сидела на берегу озера и смотрела на тихую воду. Он ничего не сказал, просто сел рядом с ней и ждал, когда она заговорит первой. Она не стала рассуждать ни о Полумне, ни о Волдеморте, ни о войне. Вместо этого она поведала ему о книге, которую родители читали ей в детстве.              — «Питер Пэн в Кенсингтонском саду» — это была моя самая любимая книга, — сказала она. — Я помню, как цеплялась за каждое слово, когда папа читал о феях, танцующих под музыку волынки, и о том, как они научили Питера летать. В детстве я мечтала только об одном — тоже уметь летать. Ирония судьбы заключается в том, что сейчас я летать умею, но совершенно не люблю это делать.              Драко молчал, понимая, что Гермионе не нужен собеседник — ей просто хотелось, чтобы кто-то её выслушал.              — Родители всегда читали её, когда мне снился кошмар или день был тяжёлый, — продолжала она. — Даже став старше я не хотела с ней расставаться. Она так и осталась лежать на моей тумбочке рядом с нашей с родителями фотографией. В такие моменты я жалею, что не взяла её с собой, чтобы иметь частичку дома, частичку их.              Драко понял, что должен достать для неё эту книгу. После нескольких угроз и двух Империо он, наконец, получил адрес. Теперь, стоя перед кирпичным домом, Драко осторожно поднялся на крыльцо и постучал в белую дверь. Он не знал, что скажет, если её родители окажутся дома и откроют дверь, но решил, что перейдёт и этот мост, как только дойдёт до него.              К его облегчению, никто не ответил. Он постучал ещё два раза, после чего достал свою палочку, отпер дверь и вошёл. Всё выглядело именно так, как он себе и представлял. Тепло, гостеприимно, словно здесь жила настоящая семья. Драко чувствовал любовь, наполнявшую дом, когда рассматривал фотографии на каминной полке.              Поднимаясь по лестнице, он заглядывал в каждую комнату, пока не нашёл ту, которая, по его предположению, принадлежала Гермионе. Книжные шкафы, покрывавшие стены, подтвердили его предположение. Как она и говорила ему в ту ночь у воды, на её прикроватной тумбочке лежала зелёная потёртая книга с надписью «Питер Пэн в Кенсингтонском саду» на обложке золотым шрифтом.              Схватив находку, Драко в последний раз окинул взглядом её комнату и аппарировал обратно в поместье.       

      ~~~

             — Конечно, ты можешь взять выходной, ведь сегодня Рождество, Драко, — заявила Нарцисса, следуя за ним по кухне.              — Я уже сказал тебе, мама, что не могу. — Он схватил бутылку огневиски и уложил её в корзину с едой.              — Это твоё важное дело требует алкоголя? — спросила она.              — Я предполагаю, что в какой-то момент Поттер произнесёт какую-нибудь речь, так что да, требует.              — Ты идёшь к ним? Вот для кого всё это?              — Мне казалось, это очевидно. А ты думала, я собираю еду для бездомных? — издевался Драко.              — О, дорогой, — вздохнула Нарцисса. — Это наконец случилось? Тебе она нравится, эта Грейнджер.              — Ты сошла с ума? — спросил Драко, поворачиваясь к матери. — Никто мне нравится, тем более Грейнджер, — ответил он так, словно только что услышал самую безумную вещь в жизни. — Ну, как ты себе это представляешь? Мне. Нравится она. Это самое нелепое, что ты когда-либо говорила, мама. Она одна из самых упрямых, самодовольных, сумасшедших ведьм, которых я когда-либо встречал, и, несмотря на свой мозг, принимает самые глупые решения.              — Ты прав, Драко, я сглупила. Она тебе не нравится.              — Спасибо тебе за…              — Ты влюблён в неё.              — Что?! Что, во имя Мерлина, заставило тебя так подумать? Ты не услышала ни слова из того, что я только что сказал?              — Нет, я чётко и ясно тебя услышала, — ответила она. — И знаю, как распознать, когда мужчина влюблён. Скажи мне, пожалуйста, что у тебя в корзине есть для неё подарок.              — Подарок?              — Да, подарок. Мужчина не может появиться на Рождество без какого-нибудь подарка для женщины, за которой он ухаживает.              — Я не ухаживаю за ней, — защищаясь, сказал Драко, наблюдая за тем, как его мать перебирает содержимое корзины.              — Что это? — Нарцисса вытащила предмет, который он достал из дома Гермионы.              — Книга.              — Да, я вижу, что это книга. Она для неё?              — Да.              — Хорошо, значит, у тебя есть подарок, отлично. — Вернув книгу в корзину, Нарцисса подняла глаза на Драко. — Я счастлива, что ты наконец-то нашёл кого-то, Драко. Я уверена, она прекрасная девушка, и надеюсь, ты позволишь мне когда-нибудь с ней познакомиться.              — Я не ухаживаю за ней, мама, — повторил он.              — Твой отец поначалу тоже так обо мне говорил. — Она улыбнулась и нежно коснулась его щеки.       

~~~

             — Я хотел бы воспользоваться моментом и произнести речь, — объявил Гарри, поднимая бокал.              Драко прикусил внутреннюю сторону щеки, чтобы подавить смех.              — Что-то смешное, Малфой?              — Нет, нет. — Он покачал головой. — Продолжай свою речь, Поттер.              — С удовольствием. Я бы хотел начать с благодарности тем, кого сегодня нет с нами. Римус, Тонкс, Добби, Рон, даже этот злобный маленький засранец Кикимер. Я надеюсь, все они наслаждаются едой, которая хотя бы вполовину так же вкусна, как наша, — заявил Гарри, покачиваясь на месте. — А теперь перейдём к тем, кто присутствует на празднике. За Гермиону, без которой я, скорее всего, уже лишился бы головы.              Гермиона тихонько хихикнула, затем взяла свой бокал и сделала глоток.              — И за Малфоя! Ты, конечно, тот ещё засранец, но если бы не ты, мы бы уже давно голодали.              — И никогда не раздобыли бы информацию о Дарах Смерти, — добавила Гермиона.              — И никогда не раздобыли бы информацию о Дарах Смерти, — повторил Гарри, коверкая каждое слово. — Так что за тебя, придурок!              Драко поднял бокал в воздух и слегка кивнул:              — За тебя, урод.              По мере того как ночь продолжалась, а Гарри всё больше и больше пьянел, Драко не переставал думать о том, что сказала ему мать. Что она имела в виду, говоря, что видит, когда человек влюблён? Он не был влюблён. Да и вообще сомневался, что способен любить. А если и способен, то уж точно не любил Гермиону Грейнджер.              Случались моменты, когда Драко не мог отрицать, что, возможно, слишком долго смотрел на неё или что ведьма приходила ему в голову, когда ему требовалось сосредоточиться на чём-то другом. Но чувства? Настоящие чувства? Раньше Драко никогда ни к кому не испытывал чувств. На пятом курсе он несколько месяцев встречался с Асторией Гринграсс, но только потому, что это устроили их родители. Никаких чувств не возникало, по крайней мере, с его стороны.              Отношения и любовь в целом не имели для него никакого смысла. Его родители якобы любили друг друга, но их нельзя было назвать ярким примером здоровых отношений. Они лишь показали ему, до какого идиотизма можно дойти, будучи «влюблённым», и он не хотел принимать в этом никакого участия.              Нет, Драко был уверен, что ни в коем случае не влюблён в Гермиону Грейнджер.              Хотя она отличалась красотой, с этим Драко мог согласиться. И не в смысле «потратила три часа, чтобы выглядеть красивой», а естественной красотой. И от неё приятно пахло, что его удивляло, учитывая, что она уже несколько месяцев не могла принять душ. Ему нравилось разговаривать с ней. Будь то о древних рунах или о такой простой вещи, как погода. Рядом с ней Драко никогда не скучал. Гермиона могла зачитывать по памяти энциклопедию, а он внимал каждому её слову. Ещё Драко нравилось быть с ней настоящим. Она стала одним из немногих людей, рядом с которыми он чувствовал себя достаточно уверенно, чтобы быть самим собой.              Но если Драко мог признать, что девушка привлекательна, и Гермиона была способна поддержать разговор, это ещё не означало, что он испытывает к ней какие-то чувства. Верно?              — Ещё, Малфой? — спросила Гермиона, протягивая полупустую бутылку огневиски.              И ему нравилось, как она произносила его имя.              — Не откажусь. — Драко протянул ей свой бокал.              Когда она села рядом с ним, наблюдая за тем, как Гарри танцует по комнате с пудингом, Драко отметил ещё одну вещь, которая ему нравилась. Её улыбка, а ещё больше ему нравилось, когда причиной улыбки становился он сам.              — Кстати, у меня есть кое-что для тебя. — Потянувшись к корзине, Драко достал маленькую зелёную книжку.              Когда Гермиона приняла подарок, её глаза округлились, а бутылка выскользнула из другой руки. Драко успел поймать огневиски, прежде чем оно разбилось об пол, но, едва он поднял голову, Гермиона уже исчезла.              Выбежав из палатки, Драко стал осматривать окрестности, пока не заметил её маленькую фигурку вдали за деревьями.              — Ты не собираешься рассказать мне, что только что случилось? — Он подошёл к ней.              Гермиона нахмурила брови и прищурилась.              — Где ты её взял?! — спросила она.              — В твоём доме. — Её враждебность сбивала его с толку.              — Почему? И как? Откуда ты вообще знаешь, где он?              — Грейнджер, благодаря записям. В Министерстве их тысячи, и, если ты не забыла, теперь их контролируют Пожиратели Смерти. Так что найти твой адрес оказалось не так уж сложно. Теперь скажешь мне, что тебя так огорчило, или мне нужно попытаться угадать?              — Ты не ответил на вопрос «почему», — заявила она, сердито скрестив руки.              Драко откинул голову и раздражённо вздохнул, следом закатил глаза и только потом ответил.              — После всей этой ситуации с Лавгуд ты сказала мне, что хотела бы, чтобы книга была с тобой. Честно говоря, я думал, ты будешь менее сердита и гораздо более благодарна, — признался он.              — Значит, тебе пришлось потрудиться и поискать в архивах Министерства, где находится дом моих родителей, а потом отправиться туда за книгой, потому что я всего раз её упомянула?              — Да. — Драко кивнул. — Примерно так и есть.              Гермиона смотрела на него, переводя взгляд с его левого глаза на правый, а затем на губы. Единственным звуком, наполнявшим густой воздух между ними, было её тяжёлое дыхание и громкий стук сердца, бьющий по ушам. Она задалась вопросом, слышит ли его и Драко. Казалось, что она вот-вот взорвётся, что сердце в любой момент вырвется из груди. Всё в ней говорило о том, что то, что она собиралась сделать дальше, было ошибкой. Что нужно просто уйти и не обращать внимания на порывы, но она не смогла.              Вдруг Драко оказался прижатым спиной к дереву, а Гермиона прильнула к нему всем телом. Его сознание помутилось, а тело наполнилось эйфорическим чувством, когда его губы задвигались синхронно с её губами. Его правая рука обвилась вокруг её шеи, а левая прижалась к её пояснице, притягивая её ближе к себе. Он хотел большего. Жаждал большего. Когда его губы пробежали по её шее, Гермиона тихо застонала.              — Малфой, — задыхаясь, прошептала она и потянула за подол его рубашки.              В этот момент Драко понял, как облажался. К чёрту все старания — он больше не мог отрицать того факта, что полностью и безраздельно предан этой кудрявой ведьме.              Когда она пальцами коснулась его живота и расстегнула ремень, Драко пришлось вернуться к реальности. Гермиона не была какой-то случайной девушкой, которую он хотел использовать для ночного развлечения. Она сумела сломать стальную стену, которую он воздвиг вокруг своего сердца, и будь он проклят, если их первый раз случится в каком-то лесу. Он должен, как говорила его мать, ухаживать за ней.              — Остановись. — Драко отстранился. — Не так.              Лицо Гермионы наполнилось ужасом, и она ушла в себя.              — Прости, я не должна была, я не хотела… Мы можем притвориться, что этого никогда не было…              — Дыши, Грейнджер, — наставлял он, поглаживая её по щеке. — Всё хорошо, с тобой всё в порядке.              — Но ты сказал…              Драко покачал головой, убирая локон с её лица и заправляя его за ухо.              — Я знаю, что сказал, — ответил он. — И мне жаль, если я заставил тебя думать, что я не хочу этого, что я не хочу тебя. Потому что, Мерлин, если бы ты только знала, что я прямо сейчас хочу сделать с тобой.              — Тогда почему ты сказал мне остановиться? Почему отстранился?              — Потому что ты заслуживаешь большего, чем просто перепихон в лесу, и я бы предпочёл, чтобы ты была не пьяна.              — Я не пьяна, — возразила Гермиона.              — Но и не трезвая. И я тоже.              — Значит, у тебя вдруг появляются моральные принципы, когда дело доходит до того, чтобы раздвинуть девушке ноги?              — Если эта девушка — ты, то да. Кроме того, может быть, утром ты передумаешь и решишь, что я тебе даже не нравлюсь.              — Так вот что почувствуешь утром ты?              Драко пришлось потратить все силы, чтобы не рассмеяться над этим нелепым вопросом.              — Грейнджер, ты не представляешь, как трудно мне сейчас сдерживаться. Думаю, можно с уверенностью сказать, что к рассвету я всё ещё буду целиком и полностью околдован тобой.              — Никакого заднего хода. — Гермиона ухмыльнулась.              — Это очень по-детски, но да. — В ответ Драко улыбнулся. — Никакого заднего хода.