Желанная

      Эшара много слышала об Оберине Мартелле, но никогда не видела. Брат пророчил ей удачный брак, оттого велел держаться от Красного Змея подальше. А Эшара была послушной сестрой, несмотря на все свои недостатки. Да и честь семьи, несмотря на все россказни о дорнийках, ронять не хотелось. Дейны в прошлом даже породнились с Таргариенами, но теперь леди Дейн лишь входила в свиту супруги наследника, но сама носить корону не могла.       Принц Оберин оказался ещё самодовольнее и язвительнее, чем она полагала. Эшара представляла его необыкновенным красавцем, но необыкновенным красавцем был совсем другой принц, с кровью дракона, а не змеи. Оберин же был… обычным. Ровно до того момента, как ни бросал свой острый, жалящий взгляд и не открывал рот. Его речи приводили либо в ужас, либо в восторг всю свиту принцессы Элии. Эшара фыркала: «Несносный. Эгоистичный. Ни в чём не знает меры». Но почему-то именно ей Оберин благоволил более всего, именно с ней сталкивался в коридоре как назло.       — Слишком много женщин желают оказаться в вашей постели. Вам будет полезно иметь кого-то, кто откажется. Всего доброго, мой принц, — Эшара присела в поклоне и резко развернулась. Юбки взлетели, и кудри ударили по спине. Однако эффектно уйти дорнийке не дали: Оберин оказался рядом в мгновение ока и подхватил под локоть. Тёмные глаза мерцали от любопытства и смеха, а на губах змеилась усмешка:       — Вам стоит знать, что я не знаю поражения ни в битве, ни на ложе. Любое «нет» со временем обращается для меня в «да». Всегда.       — А вам стоит знать, что моё «нет» означает «нет». Я не делю постель с тем, за кого не собираюсь замуж, — Эшара дёрнула подбородком и отвела от принца взгляд. Всё же было в нём что-то хищное, жестокое, но манкое.       — И совершенно напрасно. Жизнь слишком коротка, чтобы отказывать себе в удовольствиях. Это ваш брат так блюдёт ваше целомудрие? Давно ли он стал таким щепетильным? Я могу рассказать много… занимательных историй про благородного сира Эртура, когда он ещё не носил белого плаща.       С губ Эшары едва не сорвалось: «Расскажите!», но она лишь прикусила изнутри щеку и с достоинством произнесла:       — Всё, что было до плаща, не считается.       Оберин рассмеялся. Красиво откинул голову назад, обнажая точёную линию горла и кадык.       — Тогда и всё, что было до брака — тоже!       Септа Эшары была бы с тем не согласна. От продолжения словесной пикировки спасла подошедшая принцесса.       — Брат, ты смущаешь мою фрейлину, — Элия говорила с укоризной, но во взгляде вспыхивали те же смешинки, что и у Оберина.       — Да. Я подумал, что смущаться ей понравиться так же, как и тебе, — он заглянул в глаза сестры, оставляя поцелуй на пальцах. В его ладонях они казались ещё тоньше, ещё хрупче. Эшара могла бы поклясться, что никогда не видела таких рук раньше.       Элия засмеялась:       — Ну, что за язык! Надо было в детстве его тебе всё же подровнять, как и собиралась.       — Ты бы умерла тогда от скуки. Я великодушно тебя спасаю и требую за то всего лишь поцелуй. Для вас, как для фрейлины моей сестры, эта цена так же актуальна, — Оберин, наконец, вспомнил про Эшару. Элия шлёпнула его по плечу:       — Несносен! Эшара, пойдём, поможешь мне выбрать шаль на вечер.       — Клянусь копьём, в шалях я разбираюсь лучше! Возьми лучше меня с собой, — не остался в долгу принц.       — Копьём? Которым из?.. — тряхнула кудрями Эшара, и Оберин вновь захохотал, а Элия покачала головой, но готовые вот-вот поползти вверх уголки губ портили укоризненный вид:       — Ну всё, ты испортил мою фрейлину.       — Боюсь, не в том смысле, в каком мне хотелось бы, — тёмный взгляд принца откровенно раздевал.       — Боюсь, ничего более вам и не светит, — парировала Эшара.       — Не зарекайтесь, миледи, — расплылся Оберин в улыбке, и Дейн ужасно хотелось его чем-нибудь ударить. Его стоило пнуть уже за одну привычку видеть во всех женщинах шлюх.

***

      Оберина мало смущало присутствие королевской семьи. Гордый и самонадеянный. И не желал понимать, что своим поведением подставлял прежде всего любимую сестру. В этот раз он дождался того, чтобы король Эйрис удалился, и лишь тогда велел позвать музыкантов, что с собой привёз из Солнечного Копья.       Веер затрепетал в руке Эшары: знакомая музыка волновала и звала. Элия улыбалась, глядя, как пляшут танцовщицы, одетые легче, чем некоторые шлюхи в борделях столицы. Восторг разделяли немногие.       — Это!.. Это совершенно возмутительно! — побагровев, прошипел лорд Мейс.       — То, что вы не умеете так танцевать, не делает танец возмутительным, — лениво заметил Оберин. В ссорах он всегда был как рыба в воде.       — На это невозможно смотреть!       Принц дёрнул уголком губ:       — Верно. Дорнийские танцы, как занятия любовью: нужно участвовать, а не смотреть.       Он показательно обвёл взглядом присутствующих и наклонился к Эшаре:       — Вы потанцуете со мной?       — Нет.       — Почему?       — Не хочу. В Дорне ведь уважает право женщины мужчине отказать.       Принца это, казалось, позабавило лишь больше.       — Обещаю вести себя прилично.       Взгляд обещал иное, и Эшара щёлкнула веером:       — Нет.       — Вы упрямая злючка. Но всё равно ужасно мне нравитесь.       — А вы мне — нет.       Оберин улыбнулся иначе: с мягким скептицизмом.       — Неправда. Нравлюсь. Иначе вы не боялись бы со мной потанцевать.       Эшара оскорблённо вздёрнула подбородок:       — Что ж, я согласна потанцевать. Лишь для того, чтобы показать вам, как вы неправы.       Улыбка принца отразилась в его глазах, и рука, в которую девушка вложила свою, была тверда. Оберин двигался легко и грациозно, казалось, угадывая каждое движение Эшары ещё в зачатке. «Как же искусен он тогда, должно быть, с копьём», — мелькнула мысль. Он вёл ненавязчиво, но уверенно. Жёг своим взглядом, точно Эшара была единственной во всём мире. Некрасивый? Она раньше решила, что он некрасивый? Почему же теперь каждая черта его лица казалась точно выверенной, ровно на своём месте?       На лице Эртура стыло неодобрение. Или так только казалось. Это ведь всего лишь танец, какое дело брату! Эртуру не впервой закрывать на происходящее глаза. Дружба с принцем быстро научала слепоте (и глухоте, как цинично замечал Оберин).       — Не печальтесь о возмущённых снобах — вы порадовали мою сестру. Сама она теперь в танцах ограниченна. Вот уж не думал, что всё родное дорнийское будет здесь клеймиться позорным и недостойным, — Оберин впервые на её памяти был таким серьёзным.

***

      Встреча наедине с дорнийским принцем так походила на запретное свидание, что Эшара нервно скомкала бумагу. Нет, в ней не было ничего романтического — всего лишь просьба о встрече. И даже не ночью. И даже не где-нибудь в тайном месте, например, в саду под липой. Но это же Оберин!       Принц раздавал указания, но, увидев девушку, отвлёкся и прошёл ей навстречу.       — Леди Эшара! Я польщён, что вы выполнили мою просьбу. Я уезжаю и хотел просить вас присмотреть за моей сестрицей.       — Так скоро?..       — Разногласия с принцем, — Оберин чуть скривился, но быстро справился с собой. — Я хотел подарить вам на прощание что-нибудь, но потом решил, что вы меня свяжете нитками, ударите вазой или, не дай Семеро, задушите шалью.       Поразительно, какие глупости он иногда говорил. Кто вообще мог бы его полюбить!       — То есть, гнева моего брата вы не боитесь?       Оберин наклонился к ней, разглядывая лицо смущающе внимательно, пока не остановился на глазах:       — Нет. Вы ведь тоже его не боитесь.       — Меня Эртур вряд ли вызовет на дуэль.       Оберин усмехнулся:       — Справедливо.       Он хотел уже было уйти, но Эшара порывисто схватила его за рукав:       — Когда вы вернётесь?       Отчего-то отпускать не хотелось отчаянно.       — Если вы будете меня ждать, я вернусь в этом году.       — С чего бы мне вас ждать? — Эшара отступила на шаг назад, и Мартелл подался за ней следом, поймал запястье, прижав на пару мгновений к своим губам.       — Может, и не с чего. Но сердце у вас сейчас сейчас бьётся очень часто.