Часть 4: Лук и безрассудство
12 марта 2023 г., 16:08
***
Ло’ак с удовольствием наблюдал за тем, как Цирея плещется в воде, от более активных действий в сторону девушки его предостерегал гневный взор ее брата. Ао’нунг не был против отношений сестры, тем более симпатия со стороны лесного была явно честная, даже ощутимая, но хотя бы пока он рядом, меткайинец показывал норов, контролируя действия оматикайца. — А где твой брат? — Уточняет Ао’нунг, подплывая к краю берега, на котором расположился их надзиратель. Лесной чуть раздраженно поджимает уши, продолжая крутить в пальцах стрелу. Ло’ак медлит с ответом, что-то серьезно обдумывая. — Он придет позже, — чуть взволнованно говорит парень, убирая стрелу в колчан на спине. По бегающим медовым глазам меткайинец понял, что что-то произошло, из-за чего логично нахмурился. Заметив все эти невербальный посылы, Ло’ак чуть ощерился, замотав тонким хвостом из стороны в сторону. Длинные уши отклонились назад из-за чего косички с бусинами забавно звякнули. — Он спит, ясно? Нетейам тоже может уставать, — оматикаец тыкает Ао’нунга в плечо, недовольно сводя брови на переносице. — Тем более, что это из-за тебя он так нагружен, дополнительными уроками тебя снабжает! Ао’нунг брызгает в некрасиво исказившееся гневом лицо водой, Ло’ак даже теряет весь запал, стараясь осознать, что произошло. Он несколько заторможено стирает капли с лица, наблюдая как брат с сестрой тихо переговариваются поодаль. — Я пойду, уже давно обещал поговорить с… , — Ао’нунг запинается, выходя на берег. По нему видно, что он еще не придумал достойную отмазку, но хотевшего возмутиться Ло’ака успокаивает один взор Циреи, потому он позволяет рифовому принцу уйти.***
Нетейам возвращается в семейный шатер в хорошем настроении. Всегда внимательная мать, конечно же, это замечает, провожая сына заинтересованным взглядом. Нейтири откладывает свой лук, до этого бережно украшаемый, неуловимым текучим движением перемещаясь к отпрыску. Как и ожидалось острые ушки Нетейама тут же опускаются, что дает охотнице подтверждение своим мыслям. — Нетейамур, — ласково урчит Нейтири, прижимая старшенького к себе в объятия. Парень тут же отвечает ей, ласково укладывая ладони на спину матери, — что хорошего было в этом дне? На’ви колеблется, беспокоясь о реакции родительницы, но потом набирается мужества, поднимая искрящиеся глаза на мать. — Я смог подружится с рифовым принцем, sa’nu, мы хорошо поладили, — хвост Нетейама беспокойно крутится, выдавая его волнения и страхи. Ласково приметив эдакую робость, Нейтири изгибает губы, погладив старшего сына по волосам. Бусины мелодично звякнули, пропущенные сквозь цепкие пальцы. — Это замечательно, сынок, — она его все еще не отпускает, теперь невесомо оглаживая абрис лица. Женщине неловко, что они с мужем были вынуждены ущемлять старшего ребенка во внимании из-за своей вечной занятости. Также она прекрасно понимает, отчего младшие так привязаны к брату. Нетейам их буквально растил, пока родители боролись с небесными людьми. Они с Джейком чувствуют себя плохо, осознавая истинный масштаб образовавшейся проблемы, но уже не в силах ее исправить. Нейтири заметно, как сын жмется к ней, при этом часто отстраняясь, словно не веря. Он не привык получать такое количество внимания, а потому довольно обескуражен. — Матушка, я постою так еще некоторое время, — ласково шепчет Нетейам, снова укладывая голову на плечо к женщине. Он так безмерно любит свою семью. Охотница в ответ обхватывает парня сильнее. Ее сокровище, долгожданный и столь прекрасный. Щеки Нетейама темнеют, выдавая смущение. Он позволяет себе еще пару минут таких нежностей, а потом медленно отстраняется. Нейтири нежно щелкает его по носу, отпуская. — Я веду отряд завтра с утра на охоту, тебе стоит отдохнуть, — напутствует она в спину старшего сынишки, получая утвердительный кивок. Конечно, они с Джейком в курсе дополнительных занятий, а потому закономерно волнуются о загруженности Нетейама. Старший Салли скрывается в их с братом части шатра, тут же сворачиваясь на своей циновке. Сон накрывает моментально, стоит глазам закрыться. Он действительно сильно устал. Нетейам уже не видит, как к нему заглядывают сестры, ласково улыбнувшись и так же тихо скрывшись. Брат пробирается в комнату на цыпочках, боясь потревожить. С появлением в племени Оматикайя Циреи, Ло’ак полюбил прогулки в ночном лесу, рядом с древом-домом, потому крался тише вора посреди ночи. А сестры должно быть проснулись, заслышав беседу матери с братом. Отец заглядывает к детям совсем поздно, пуская на лицо улыбку. Нейтири тепло сжимает его плечо, прекрасно понимая чувства супруга. Что может быть прекраснее долгожданного затишья со стороны небесных демонов. Переглянувшись, пара удаляется, оставляя своих детей. Темноту шатра разбавляют лишь легкие блики от настенного мха.***
Ао’нунг вернулся к древу-дому, несколько опасаясь реакции на свою самовольность. Хотя, зная характер Нетейама, он скорее всего не скажет ничего плохого, даже, если ему будет неприятно, лишь бы не испортить отношения с гостями. Потому рифовый принц, решил уточнить правильность своего решения у тса’хик. Эти женщины всегда видят намного больше других на’ви, потому точно подскажут верный путь. Навстречу ему двигался отряд на пали во главе с женой олоэйктана. Вообще видеть эту женщину не на летучей рептилии было удивительно, так как даже Нетейам говорил, что его матушка всем сердцем любит небо. Нейтири приветливо кивнула, махнув отряду продолжать движение. — Вы довольно освоились? — вежливо поинтересовалась охотница, глядя своими медовыми глазами точно в душу. Ао’нунг не знал, чем заинтересовал ее в этот раз, хотя он и не старался понять жену Торука Макто, да и не доводилось часто видеться. — Благодарю, Нейтири те Цкаха Мо’ат’ите, — по всем правилам поприветствовал рифовый принц. Он не был уверен, как к ней обращаться, так как женщина не являлась тса’хик, а ошибиться было нельзя, — наша адаптация прошла успешно. Ао’нунг не знал нужно ли еще что-то сказать, а потому бегал глазами, не желая замечать этот сканирующий взор. — Тогда прекрасно, учитесь усердно, — свернула беседу Нейтири, продолжая прерванное движение. Ее пали бойко мотнул длинной мордой, выпуская большую порцию воздуха из дыхл. Рифовый на’ви дождался, когда отряд охотников скроется и только тогда вернулся к бывшей идее. Пришлось выловить одного шебутного ребенка. Малыш с радостью согласился проводить к тса’хик, вильнув тонюсеньким хвостиком. Следуя за ним по винтовой лестнице дома, Ао’нунг вспоминал ночную выходку друга, невольно посмеиваясь себе под нос. Он и не думал, что всегда удивительно идеальный Нетейам выкинет подобное. Малыш Оматикайя распахнул перед ним полог одного из шатров. Почти все пространство было завешано разнообразными травами, необычные сладковатые нотки проникли в нос, вынуждая довольно потянуться к ускользающему аромату. — Ао’нунг? — Голос Кири он узнал моментально, тут же вскидываясь и приветствуя тса’хик, неловко кивнув дочери вождя. — Наследнику рифов что-то понадобилось? — слегка заинтересованно интересуется Мо’ат, хитро поблескивая глазами. Кири безмолвно приподнимает брови в вопросительном жесте, таким образом пытаясь понять замысел товарища. За дни тренировок все они неплохо поладили. Конечно, Ло’ак все еще дулся на сына Тоновари за его ограничения на общение с Циреей, но это было больше напускное. — Да, благодарю, тса’хик, — вновь вежливо отозвался Ао’нунг, покорно наклоняя подбородок. — Я хотел бы узнать, уместно ли будет мне больше времени проводить с другом. Обходными путями уточняет парень, чуть неловко помахивая плавником. Мо’ат слишком понимающе хмыкает, а Кири закатывает свои золотые глаза, тут же отворачиваясь и принимаясь за растирание каких-то трав. — В дружбе нет ничего зазорного, так от чего же ты тревожишься? — Если бы глаза Ао’нунга не были опущены, он бы заметил дрожащие уголки губ женщины. Потерянно вдыхая, рифовый на’ви беспокойно прядет ушами, задумчиво делясь волнениями: — Тревожусь, что покажусь навязчивым. — Так ты и есть… — начинает Кири, но замолкает под строгим взором бабушки. Ао’нунг от волнения перед тса’хик пропустил ее восклицание мимо ушей. — Тебя должна волновать реакция именно твоего друга, а не его окружения, — озвучивает мысли Мо’ат, передавая внучке какие-то высушенные пучки трав, — не забывай, что не только ты можешь беспокоиться. Уже с легкой улыбкой сворачивает беседу тса’хик, кивая гостю на выход. Осознав, что его пребывание более не желательно, Ао’нунг скоро благодарит, покидая женщин. Он не совсем понимает, что его дернуло прийти к Мо’ат, но почему- то, не услышав от нее осуждения, стало в разы легче. Он продолжает восхождение по лестнице древа, вспоминая, как Цирея провожала его к шатру вождя и его семьи. Сестренке путь показал по всем признакам Ло’ак. Ао’нунг лишь зубами поскрежетал, недовольно дергая хвостом. Цирею забавляла такая ревность брата, но также ей грела душу своеобразная забота. Старший действительно сильно ее любил. Вспомнив о сестре с улыбкой, рифовый на’ви пару раз в мыслях отчихвостил Ло’ака, надеясь, что его недовольство дойдет до лесного нахала, и тот будет скромнее в своих жестах. Ло’ак громко чихнул, пугая веерных ящериц. Цирея задорно хохотнула, с восхищением провожая светящиеся пятна. Средний сын Торука Макто передернул плечами. — Цирея, тебе не показалось, что воздух как-то остыл, — девушка удивленно обернулась, озадачено осматриваясь. Она даже покрутилась вокруг своей оси, вынуждая друга застыть от подобной красоты. — Ло’ак, ты уверен? — Цирея вглядывается в высокие кроны, надеясь разглядеть танец листвы от музыки воздушных потоков. — Мне кажется, что ветра нет, — заметив смущение парня, рифовая принцесса тут же поправляется. — То есть, возможно, я не обратила внимания, — она виновато опускает ушки, сцепляя пальцы в замок. Ло’ак тут же приходит в себя, аккуратно тронув подругу за плечо. Он улыбается ей открыто и тепло, показывая, что диалог о ветре забыт. Пара неловко смеется и продолжает свой путь. Лук в руках лесного на’ви чуть подрагивает. Ао’нунг мнется около полога шатра вождя, но все-таки решается, отодвигая ткань в сторону и быстро оглядывая пустое пространство. Он извиняется больше для собственного спокойствия, нежели перед кем-то и переступает порог. Невольно становится очень тепло, стоит заметить вырезанные из дерева фигурки, случайно забытые украшения, накидку Кири на полу, церемониальную одежду вождя. Яркие перья приятно блестят в световых бликах. Место выглядит обжитым и очень уютным. Ао’нунг улыбается, вспоминая родной маруи. Он уже так соскучился по строгому голосу матери и теплым рукам отца, по запаху воды и шуму прибоя, по песням соплеменников и своему илу. Пусть скимвинга он тоже оседлал, но к этому своенравному зверю сильно привязаться еще не успел, чего нельзя сказать об игривом друге детства. Парень натыкается на Нетейама совершенно случайно, полностью утонув в собственных мыслях и чуть не наступив на тонкий хвост. Сын Торука Макто спит, поджав колени к груди. Коса и хвост разметались по полу, словно отвоевывая побольше пространства. Ао’нунг давит приступ смеха, тихо приседая радом с пушистой кисточкой. Рифовому принцу доводится насладится подобной идиллией лишь пару минут, так как Нетейам, явно почувствовав чужое присутствие, просыпается, заспанно оглядываясь. — Доброе утро, соня, — усмехается Ао’нунг, вгоняя товарища в краску. — Я из-за тебя не высыпаюсь, — шипит Нетейам, яростно размахивая хвостом. От фразы с двойным подтекстом оба парня отворачиваются, стараясь не обращать внимание на потемневшие скулы друг друга. — Так я встаю, ты все равно не дашь мне… Нетейам прерывается, а потом срочно выскакивает, пугая друга такой поспешностью. Смысл обрубленного выражения осознается позже, вынуждая сына Тоновари прикрыть лицо руками, сдерживая рвущийся наружу хохот. Оба предпочитают утренний инцидент не обсуждать, мерно шагая. — Сегодня наконец дадут оружие в руки, — довольно тянет Ао’нунг, закладывая руки за голову. Нетейам же задумчиво перебирает пальцами спину лука. Лесной переживает, не зная, как получится у товарища. Он ведет гостя к небольшой заводи, где водится много рыбы, решая обучать его на примере, поданном отцом. Ао’нунг стоит рядом, довольно метеля своим крупным хвостом. Сын Джейка выдыхает, поднимая оружие. В этой стойке, с этим ледяным и цепким взором он как никогда похож на свою матушку. Рифовый на’ви это тоже замечает, невольно улыбаясь, вспоминая золотые глаза охотницы. — Смотри, — строго начинает Нетейам, становясь боком, — ты должен встать таким образом, чтобы мысленно мог провести прямую линию через собственные плечи до цели. Если ведущий глаз у тебя правый, ухвати лук в левую руку, направь левое плечо к цели, а правой рукой возьмись за тетиву. Если ведущий левый, сделай все наоборот. Подражая своим словам, Нетейам повторяет все движения, вскидывая левую руку вверх, прочно зажимая в кулак древко. Он выдыхает через сжатые зубы, пальцами ухватывая хвостовик стрелы. — Дальше необходимо выпрямить спину, чтобы с поднятыми руками формировался прямой угол, — продолжал напутствовать парень, все отражая в собственных движениях. — При этом убедись, что стойка комфортная, ты должен без напряжения длительно в ней прибывать. Нетейам натягивает тетиву, отодвигая оперение стрелы за собственную скулу, все мышцы верхнего пояса напряглись, высвечиваясь под синей кожей. Ао’нунг в восхищении наблюдал за такой красотой, теперь он понял отчего лесные опасны, один раз нужно стать свидетелем их стойки лучника, и все вопросы отпадут. — Отпускай стрелу, расслабляя пальцы, — заканчивает оматикайя, ослабляя захват. Перья чиркнули его по щеке, со звонким свистом стрела рассекла воздух, в мгновение настигая цель, точно попадая под жабры плавающей рыбы. Рука с древком оставалась твердой словно камень, даже не дрожала после подобного усилия. Ао’нунг восторженно таращился, открывая друга для себя с другой стороны. Теперь он понял почему Нетейам считался лучшим воином среди молодого поколения. Его стойка, его движения, его взгляд. В своей стихии Нетейам был прекрасен. Оматикайя пару раз моргнул, скидывая морок серьезности и сосредоточенности, поворачиваясь к другу, расслабляя каменные плечи. Он неловко улыбнулся, снимая с плеча до этого не задействованный лук. — В нашем клане принято, что новичкам луки делают их учителя, — лесной на’ви отвернулся в сторону, скрывая легкое смущение. — как только ученик овладевает навыком, он имеет право вырезать собственный лук. Также оружие — хороший подарок близким или возлюбленным. Универсальный. Неловко смеется парень, передавая лук Ао’нунгу, а свой вешая на освободившееся плечо. — Давай попробуем, — тепло продолжает на’ви, — встань в стойку. Потом будешь регулировать оружие. Ао’нунг послушно принимает нужную позу, активно покачивая хвостом, но резко замирает, стоит чужим пальцам щелкнуть по его плавнику. — Не создавай перевеса, выдохни, — напутствует Нетейам, обходя друга по кругу, изучая его форму. Он легко толкает пальцами его в грудь, вынуждая чуть отклонится, потом скользит по плечам, сильнее те разворачивая. Стойка очень необычна, вынуждает напрягать спину больше обычного, из-за чего Ао’нунг морщится. — Не напрягай поясницу, — тихо советует учитель, снова оглядывая его, — напрягай плечи. Вы покоряете воду, у вас хорошо развит верхней мышечный пояс, так что скоро привыкнешь. Как только он оказывается доволен положением тела рифового собрата, Нетейам командует поднять лук, становясь сбоку, чтобы точно видеть все недочеты. Отлично помня слова и действия лесного, Ао’нунг вскидывает руки, одной сжимая плечо оружия, а другой накладывая стрелу. — Хорошо, теперь оттяни, — довольно шепчет Нетейам, боясь сбить чужую концентрацию. Рифовый принц кивает, расправляя недавно сведенные плечи. Оперение уходит за ухо, тетива опасно трещит и прежде, чем оматикайя успевает прервать опасное действо, тетива рвется, ударяя Ао’нунга по руке и уху, а рядом стоящего лесного по щеке. Оба парня замирают, шокировано взирая друг на друга. В чувства их приводит упавшая наземь стрела, более не удерживаемая. Рифовый на’ви касается чужой щеки, застывая от вида крови, поздно вспоминая о собственном ухе. Нетейам так же испуганно глядит на порванный кончик раковины. — О, Эйва, ты цел? — Восклицают они одновременно. Ао’нунг поднимает к глазам испорченное оружие, сконфуженно хмурясь. — Прости, Тейам, — ласковая сокращенная форма получается как-то произвольно, вынуждая парней застыть вновь. Рифовый на’ви боится реакции на свои слова, но замечая теплоту в чужих глазах, расслабляется. — Я испортил твое творение. Ао’нунг опускает уши, тут же болезненно жмурясь. Пораненная раковина обожгла иголочками боли. Он вскидывает руку, но натыкается на другую. Нетейам внимательно осматривает повреждение, еле прикасаясь к теплой мочке. — Давай, — дергает он друга за предплечье, — нужно к тса’хик! Вдруг все серьезней, чем выглядит. — Ты лучше о своей щеке побеспокойся, — шипит сын Тоновари, крепко хватаясь за пальцы лесного собрата.
