Будущее, которого не будет. Дары смерти

Глава 5. Павший воин — Но это не Хагрид, не думаю, — покачал головой Ремус. — Он, безусловно, боец, но воином его бы не назвали. Скорее речь может идти о Кингсли или Аласторе, но не Хагриде, при всём уважении. — Не думаю, что Моуди позволил бы… — Однажды меня уже захватили врасплох, — возразил престарелый мракоборец, который, казалось, дремал, облокотившись на свою клюку. — А у меня был ещё не самый надёжный пассажир… Но если вы дадите мастеру Поттеру читать дальше, мы это узнаем. — Хагрид? Гарри изо всех сил старался выбраться из-под окружавших его обломков металла и обрывков кожи; его руки тонули в мутной воде, когда он пытался подняться. Он не мог понять, куда исчез Волдеморт, и ожидал, что тот в любой момент налетит из темноты. С его подбородка и лба тонкой струйкой текло что-то горячее и влажное. Он выполз из воды и наткнулся на что-то большое и тёмное, лежащее на земле, что оказалось Хагридом. — Хагрид? Хагрид, скажи мне… Но тёмное тело не шевелилось. — Не думаю, что насмерть, — сказал Флитвик. — Мог серьёзно покалечиться, это да, но не смертельно, он же был полувеликаном в этих книгах… — Хагрид? Он открыл глаза и увидел, что лежит на диване в незнакомой, освещённой лампой, гостиной. Рюкзак, мокрый и грязный, валялся на полу на небольшом расстоянии. Светловолосый полный мужчина смотрел на Гарри с тревогой. — Хагрид в порядке, сынок, — произнёс человек. — Моя жена присматривает за ним. Как ты себя чувствуешь? Что-то ещё сломано? Я восстановил твои рёбра, зуб и руку. Я Тед, кстати, Тед Тонкс — отец Доры. — Да, Тед довольно неплохой целитель для непрофессионала, — кивнул Регулус, успевший не только познакомиться с семейством Тонксов, но и ввести их в род Блэков отдельной ветвью, вызвав жуткий скандал в фамильной галерее. Целый ряд портретов разразился такими проклятиями, что оставалось благодарить судьбу и Магию за то, что они не срабатывали за пределами их рам, три полотна самовоспламенились, но на решении лорда Блэка это не отразилось, он продолжал поддерживать с маглорожденным чародеем отношения, весьма близкие к родственным и восстановил на родовых гобеленов отщепенку-Андромеду. …Тед Тонкс посмотрел на потолок, словно мог разглядеть сквозь него небо. — Что ж, мы знаем влияние наших защитных чар, не так ли? У них нет возможности приблизиться к этому месту менее чем на сотню ярдов в любом направлении. Гарри, наконец, понял, почему исчез Волдеморт: это произошло в момент, когда он пересёк границу чар Ордена. Он был уверен, что они продолжают действовать: он видел Волдеморта в сотне мили над ними, ищущего способ проникнуть сквозь чары, которые Гарри мысленно представлял в виде огромного прозрачного пузыря. По залу прокатился смех. — Действительно, схематически такие чары и в самом деле представляют собой своеобразный купол или пузырь, — сказал Флитвик. — И чары в данном случае должен был накладывать… не один маг. — А его можно уничтожить извне — хотя бы чисто теоретически? — спросил кто-то из студентов. Многие его поддержали. — Чисто теоретически… Для этого нужно знать, какие конкретно чары использовались. Если станешь подбирать… то только их укрепишь. Другой вариант — убить тех, кто накладывал эти чары, но это надо делать очень быстро, чтобы уцелевшие колдуны не успели призвать помощников и ещё больше укрепить защитный купол. Гарри резко замолчал. Он только что заметил женщину, вошедшую в комнату следом за Хагридом. — Ты! — закричал он, засовывая руку в карман, но он оказался пустым. — Вот твоя палочка, сынок, — Тед похлопал ею по руке Гарри. — Она упала справа от тебя, я её подобрал… А нападать ты собрался на мою жену. — А они и в самом деле похожи? — спросил кто-то. — Да нет, — Нарцисса покачала головой. — Вернее, в потёмках можно спутать, они схожи ростом, фигурой… — Я… Прошу прощенья. Когда миссис Тонкс переместилась вглубь комнаты, стало ясно, что она вовсе не так сильно похожа на свою сестру Беллатрикс, как показалось вначале: волосы миссис Тонкс были мягкого русого цвета, а глаза — больше и добрее, чем у сестры. Однако взгляд ее после восклицания Гарри стал немного надменным. — Сказывается кровь Блэков… — Что произошло с нашей дочерью? — спросила она. — Хагрид сказал, что на вас напали из засады. Где Нимфадора? — Я не знаю, — пробормотал Гарри. — Мы не знаем, что случилось с другими. Она и Тед обменялись взглядами. Смесь страха и вины охватила Гарри при виде их лиц: если кто-то из остальных погиб, то это его вина, полностью его вина. Это он одобрил план, он дал им свои волосы… — Словно в этой ситуации что-то от тебя зависело, — хмыкнул Рон. — Думаю, так или иначе мы бы тебя по всякому уговорили или заставили принять план Моуди. — И я не думаю, что с Тонкс могло случиться что-то… Даже учитывая необходимость поддерживать и защищать Рональда, она бы справилась с задачей, — буркнул Моуди. — Портал! — внезапно вспомнив, воскликнул он. — Мы должны вернуться в Нору и всё разузнать, тогда мы сможем сообщить вам или… или Тонкс сообщит, если только она… — Вот это правильно, ради этого всё и затевалось — чтобы доставить Гарри к нам, — кивнула Молли. — Уверена, как минимум двое успели бы до нас добраться… …ступни Гарри ударились о твёрдую землю, и он упал на руки и колени в ярде от Норы. Послышались крики. Отбросив уже потухшую расчёску, Гарри встал, слегка покачиваясь, и увидел миссис Уизли и Джинни, бегущих по ступенькам чёрного хода, а также Хагрида, тоже упавшего при приземлении и теперь тяжело поднимающегося на ноги. — Гарри? Ты ведь настоящий Гарри? Что случилось? Где остальные? — кричала миссис Уизли. — Что Вы имеете в виду? Больше никто не вернулся? — тяжело дыша, спросил Гарри. Ответ читался на бледном лице миссис Уизли. — ОХ! — реальная тут же собрала вокруг себя весь свой выводок и мёртвой хваткой вцепилась в руку мужа, чтобы убедиться, что они все рядом с ней и ни с кем из них ничего плохого не случилось. — Нас поджидали пожиратели смерти, — начал рассказывать Гарри. — Они окружили нас, когда мы взлетали — они знали, что это будет этой ночью. Я не знаю, что случилось с остальными. Четверо из них преследовали нас. Чтобы выбраться, нам ничего не оставалось, кроме как убегать от них. А потом Волдеморт догнал нас… В его голосе слышались извиняющиеся нотки — просьба понять, почему он не знает, что случилось с её сыновьями, но… — Слава Богу, с тобой всё в порядке! — воскликнула она, захватывая его в объятия, которые он вовсе не считал заслуженными. — Не найдётся немного бренди, Молли? — слегка неуверенно попросил Хагрид. — В медицинских целях? Она могла призвать бутылку с помощью магии, но не стала этого делать, а поспешила обратно в покосившийся дом, и Гарри понял, что она хотела спрятать от всех своё лицо. Он повернулся к Джинни, и она тут же ответила на его безмолвную просьбу о разъяснении. — Рон и Тонкс должны были возвратиться первыми, но пропустили свой портал — он вернулся без них, — сказала она, указав на ржавую банку из-под масла, лежащую на земле неподалеку. — А это, — она указала на старинный тостер, — должно было вернуть папу и Фреда. Предполагалось, что они будут вторыми. Ты и Хагрид были третьими. И, — она глянула на часы, — если они смогут, Джордж и Люпин должны вернуться примерно через минуту. — Но это же вовсе не означает, что мы погибли, — сказала Тонкс. — Да, дорогая, — сказал мистер Уизли. — Отпусти мою руку, иначе мне её придётся отращивать заново, а это очень уж болезненная процедура. Вспышка голубого света возникла в темноте. Она становилась всё больше и ярче, и, наконец, вращаясь, появились Джордж и Люпин. Они упали, и Гарри мгновенно понял, что что-то не так: Люпин поддерживал Джорджа, который был без сознания, с покрытым кровью лицом. Гарри подбежал к ним и схватил Джорджа за ноги. Вместе с Люпином они внесли Джорджа в дом, пронесли через кухню в гостиную, где положили его на диван. Свет лампы упал на голову Джорджа. Джинни открыла рот, а желудок Гарри совершил сальто: одно ухо у Джорджа отсутствовало. Эта часть головы и шея были покрыты невысохшей, ярко-алой кровью. — АЙ! МАМА! БОЛЬНО! ТЫ МНЕ ЧТО, ОБА РЕШИЛА ОТОРВАТЬ?! — АЙ! МАМА! БОЛЬНО! ОТПУСТИ, Я ВООБЩЕ ФРЕД! — АЙ! МАМА! У НАС ТОЛЬКО ЦВЕТ ВОЛОС ОДИНАКОВЫЙ, ОТПУСТИ! Но миссис Уизли отпустила сыновей только после того, как опытным путём убедилась, что все органы у них в наличии и не собираются в ближайшее время покидать своих владельцев. Правда, конкретно те, которые были предназначены для слуха, приобрели цвет спелых помидоров. Как только миссис Уизли склонилась над своим сыном, Люпин схватил Гарри за руку и потащил его достаточно грубо обратно на кухню, где Хагрид всё ещё пытался протиснуться сквозь дверь чёрного хода. — Ремус?! — Полагаю, в данной ситуации имел смысл удостовериться, что это был и в самом деле Гарри, а не кто-то другой под его личиной, — ответил Люпин. Взрослые переглянулись между собой и кивками выразили своё согласие. — Ох! — возмутился Хагрид. — Отпусти его! Отпусти Гарри! Люпин проигнорировал эти слова. — Что за создание сидело в углу, когда Гарри Поттер впервые был в моём кабинете в Хогвартсе? — спросил он, слегка встряхнув Гарри. — Отвечай! — Да, это могли знать только мы двое, — кивнул Гарри. — Правда, потом туда заглянул профессор Снейп, принёс зелье, но он не мог знать, что это было моё первое посещение кабинета… — Эээ… гриндилоу в баке, кажется? Люпин отпустил Гарри и отступил к кухонному буфету. — Про что это вы? — проревел Хагрид. — Прости, Гарри, но я должен был проверить, — кратко констатировал Люпин. — Нас выдали. Волдеморт знал о твоём переезде сегодняшней ночью, но сказать ему об этом мог только кто-то из участников плана. Ты мог быть самозванцем. — Тогда почему ты не проверяешь меня? — пропыхтел Хагрид, всё ещё борющийся с дверью. — Ты полувеликан, — ответил Люпин, подняв глаза на Хагрида. — А оборотное зелье предназначается только для людей. — А нет никаких зелий или чар, которые могли бы… — Колин Криви не закончил, но его поняли. — Существуют зелья, которые могут придать человеку свойства вампира, оборотня, лешего или… Правда, это относится к Высшим Зельям, которые могут варить лишь после специализированного обучения, даже не каждый Мастер может похвастаться таким умением, — сказал Мастер Зелий. — Я могу, потому как это было изобретение одного из Принцев, к чьей библиотеке я получил доступ. на вампиров, оборотней, леших тоже можно воздействовать… но это ещё сложнее. Но — на великанов и даже полувеликанов наша магия срабатывает… ещё так. Хорошо, что Хагрид такой здоровяк, а свои простуды лечит самостоятельно — иначе Поппи каждый раз пришлось бы собирать целый консилиум… Мадам Максим? — Я сама зельевар, — отозвалась мадам Хагрид. — Мне пришлось с юности изобретать всевозможные составы от всевозможных простуд и более серьёзных заболеваний, и наш школьный целитель… Я специально искала такого, кто мог бы в случае необходимости помочь и мне. — Чары на Хагрида переводить — то ещё удовольствие, — сказал Флитвик. — Большинство известных нам заклинаний для великанов и их родичей — щекотка. Это мог бы лишь великан — среди которых волшебников не очень-то много, за всю историю было зафиксировано только около десятка… — и полувеликан, вроде мадам Максим и самого Хагрида. Правда, полукровки уязвимы к ряду заклинаний, в частности, Непростительных, но… Нет. Ни одно зелье и никакие чары не могли бы никого превратить в полувеликана. — Никто из Ордена не стал бы говорить Волдеморту о нашем сегодняшнем перемещении, — произнёс Гарри. Эта мысль была отвратительна ему, он бы не смог поверить, что это сделал кто-либо из них. — Волдеморт догнал меня лишь под конец, он не знал сначала, кем из них был я. Если бы он был посвящён в план полностью, он бы с самого начала знал, что настоящий Гарри — тот, что с Хагридом. — Волдеморт догнал тебя? — резко спросил Люпин. — Что произошло? Как вы спаслись? Гарри рассказал, как пожирателям смерти, преследовавших их, показалось, что они узнали в нём настоящего Гарри, как они прекратили погоню и, должно быть, позвали Волдеморта, который появился точно перед ним, и как Хагрид достиг убежища родителей Тонкс. — Они узнали тебя? Но как? Что ты такого сделал? — Я… — Гарри попытался вспомнить; всё путешествие представлялось в виде смазанного пятна паники и неразберихи. — Я увидел Стэна Шанпайка… Ну, вы знаете, тот парень, что был кондуктором в «Ночном Рыцаре». Я попытался обезоружить его, вместо того, чтобы… Ну, он ведь не знал, что творит, верно? Он, должно быть, был под Империусом! Люпин выглядел ошеломлённым. — Гарри, время обезоруживания прошло! Эти люди пытаются захватить и убить тебя! Хотя бы оглушай, если ты не готов убивать! — Мы были на высоте сотен футов! Стэн был не в себе, и, если бы я оглушил его, он упал, то есть умер бы так же, как если бы я использовал Авада кедавра! Экспеллиармус спас меня от Волдеморта два года назад, — вызывающе добавил Гарри. Люпин напоминал ему ухмыляющегося хаффлпаффца Захарию Смита, который насмехался над Гарри за его желание обучить Отряд Дамблдора заклинанию разоружения. — Да, Гарри, — произнёс Люпин с неприятной строгостью, — и большое число пожирателей смерти были свидетелями случившегося! Извини меня, но тогда это был необыкновенный ход, сделанный при надвигающейся угрозе смерти. Повторять это сегодня ночью перед пожирателями смерти, каждый из которых был свидетелем того, первого, происшествия или слышал о нём, было смертельно опасным! — То есть Вы считаете, что мне следовало убить Стэна Шанпайка? — рассердился Гарри. — Нет, конечно, — успокоил его Люпин, — но пожиратели смерти — да и, если честно, большинство людей! — ожидали, что ты дашь сдачи! Экспеллиармус — полезное заклинание, Гарри, но пожиратели смерти думают, что это твой коронный ход, и я советую тебе не допустить, чтобы так и стало! — Да, — кивнул Кингсли. — Я полагаю, поскольку то Мастерство, к которому тебя готовят, весьма разносторонне, ты очень скоро сможешь выбирать коронку из целого ряда таких чар, по сравнению с которыми экспеллиармус — детская шалость. Гарри снова обратился к Люпину: — С Джорджем будет всё в порядке? Всё раздражение Люпина из-за поведения Гарри, казалось, сошло на нет после этого вопроса. — Думаю, да, хотя и нет шанса вернуть ему ухо, как это было бы при обычном проклятии… — А что, уши можно… — в принципе, да, мистер Криви, — сказал Гиппократ Сметвик. — Большинство шрамов, которые красуются у наших мракоборцев и авроров были причинены не обычными, а чёрными заклятьями, при которых вылечить пострадавшего или совершенно невозможно, или… это возможно с помощью чёрного, запретного ритуала. Но мы не знаем, при каких обстоятельствах пострадал мистер Уизли. Снаружи донеслось шарканье. Люпин выскочил в дверь чёрного хода, Гарри перепрыгнул через ноги Хагрида и выбежал во двор. Две фигуры появились в саду. Гарри подбежал к ним и понял, что это Гермиона, которая уже вернулась к своему нормальному внешнему виду, и Кингсли. Оба держались за изогнутую вешалку для пальто. Гермиона кинулась в руки Гарри, а вот Кингсли не показывал никакой радости от встречи. Через плечо Гермионы Гарри видел, как тот поднял свою палочку и направил её в грудь Люпину. — Последние слова, которые сказал Альбус Дамблдор нам с тобой вместе! — «Гарри — наша лучшая надежда. Доверяйте ему», — тихо промолвил Люпин. — Доверие — это очень важно, особенно в такое время, — сказал Кингсли. — И это вполне в духе Альбуса. И проверка была не лишней в данной ситуации. — очевидно, был массовый побег, о котором Министерство предпочло умолчать. Когда я атаковал одного из пожирателей, с него слетел капюшон — это был Трэвер. Предполагалось, что он тоже сидит в Азкабане. Взгляды большинства слушателей обратились к министерским сотрудникам. — В принципе, такое молчание объяснимо, — сказал Скримджер. — Первое: множество Упивающихся среди служащих. Плюс — каково открыто признавать, что совершенно не контролируешь сложившуюся ситуацию и допустил то, что должен был предвидеть и предотвратить любой ценой? — Но ведь побег Лестрейнджей, Долохова и прочих… — Да, согласен, но они представляли собой куда большую угрозу для общества, чем Тревер и Шанпайк. Но что случилось с вами, Ремус? Где Джордж? — Он потерял ухо, — пробормотал Люпин. — Потерял у…? — громко переспросила Гермиона. — Работа Снейпа, — добавил Люпин. — Снейпа? — воскликнул Гарри. — Не может… — С него слетел капюшон во время погони. Да и Sectumsempra всегда было фирменным заклинанием Снейпа. Всё, что я смог сделать, — это пообещать ему отплатить той же монетой: мне надо было удерживать раненого Джорджа на метле, он терял слишком много крови. Но в этот момент ни у кого не было такой необходимости и только Магия предотвратила немедленное убийство Снейпа. Тот и сам закрыл лицо рукой, явно соображая, что и как могло произойти. — Вы помните, как сработала сектумсемпра в исполнении Гарри в предыдущей книге? — спросил он. — Я думаю, вы отлично понимаете, что я, создатель данного заклинания, владею им куда лучше, чем другие и даже в состоянии погони причинил бы куда более серьёзные повреждения, если бы это и в самом деле входило в мои намерения. По описанию, мистер Уизли потерял только ухо — это возможно лишь в том случае, если моё заклинание задело его вскользь, уверен, я метил в кого-то другого, а парень случайно оказался в опасной близости. — А кто был жертвой? Ремус? — Не думаю. Скорее всего, кто-то из тех, кто за ними гнался вместе со мной. Они замолчали и посмотрели на небо. Там не было никакого признака движения, звёзды глухо, немигающе, безразлично и туманно светили добравшимся друзьям. Где же Рон? Где Фред и мистер Уизли? Где Билл, Флёр, Тонкс, Грозный Глаз, Мундунгус? — И… Это может быть только Аластор, — прошептала Тонкс. — Как? Флетчер… Наверняка это он каким-то образом… Зачем только его включили в эту компанию… на кухне раздался грохот. — Я докажу, кто я есть, Кингсли, после того, как увижу своего сына, а теперь отодвинься подобру-поздорову от греха подальше! Гарри никогда не слышал, чтобы мистер Уизли так кричал когда-либо. Он ворвался в гостиную, его лысина блестела от пота, очки съехали на бок, сзади него шёл Фред. Оба мертвенно-бледные, но невредимые. — Неужели даже Кингсли не смог в данной ситуации… И ты позволил на себя так накричать?! — удивлялись министерские, глядя на своего чернокожего коллегу, тот развёл руками. — Полагаю, какие-то чары я успел тогда применить, — сказал он. — Но если бы отец, обеспокоенный судьбой своего ребёнка, вёл себя более адекватно, я бы учинил допрос с пристрастием, такой, что… Гарри взглянул на Джинни и жестом пригласил её проводить его наружу. Пока они шли через кухню, она рассказывала тихим голосом: — Рон и Тонкс должны вернуться сейчас. У них было недолгое путешествие; тетушка Мюриэль не так далеко отсюда. — Да, полчаса не самого быстрого лёта на метле, — сказала миссис Уизли. — Да пешком можно дойти за два часа… Ох, только бы с ними всё было в порядке! Минуты казались годами. Малейшее дуновение ветра заставляло их подскакивать и разворачиваться к шелестящему дереву или кустарнику в надежде, что один из пропавших членов Ордена выпрыгнет невредимым из листвы. — ОХ! — многие слушатели взялись за руки, надеясь, что падёт только кто-то один… Если это и в самом деле произойдёт… Надеясь на чудо… Вдруг прямо над ними материализовалась и понеслась к земле метла. — Это они!!! — воскликнула Гермиона. Тонкс затормозила, взметнув землю и гальку. — Ремус! — всхлипнула она в руках Люпина, отбрасывая подальше метлу. Его лицо казалось бледной, застывшей маской. Говорить он не мог. Рон в волнении подскочил к Гарри и Гермионе. — С вами всё хорошо? — пробормотал он за секунду до того, как Гермиона кинулась к нему на шею, причитая: — Я думала … я думала… — Я в порядке, — Рон похлопал её по спине. — Всё отлично. — Рон был великолепен, — тепло сказала Тонкс, выпуская Люпина из объятий. — Просто умница. Оглушил пожирателя смерти прямо в голову, а ведь попасть по движущейся цели, да ещё и верхом на метле… — Ты правда попал? — спросила Гермиона, пристально вглядываясь в Рона; её руки всё ещё обвивали его шею. — Как всегда, удивлена, — проворчал он, отстраняясь. — Мы последние из тех, кто должен был вернуться? Крам ревниво прижал Гермиону к себе. Лаванда с самым решительным видом направилась к Рональду и, прежде, чем кто бы то ни было успел отреагировать, захватила его руку. Парень не стал возражать и свободную ладонь положил на руку девушки. — Ты молодец, — кивнул Флитвик. — Я знаю, что в колледже учеников стараются помещать в те условия, при которых их магический потенциал открывается по максимуму, так что… Я тут ставлю на рассмотрение Совета создание… клуба не клуба, но возможности для наших учеников проходить такие испытания. В преддверии Турнира Гарри овладел множеством чар, которые ему до этого не давались, уверен, и другие в боевых условиях покажут себя лучше, чем в обычных. — Но, надеюсь, условия испытаний будут отличаться от… — Нет, нет, безусловно, без реальной опасности для жизни участников… — Нет, — откликнулась Джинни, — мы всё ещё ждём Билла с Флёр и Грозного Глаза с Мундунгусом. Я пойду скажу маме и папе, что с тобой всё хорошо, Рон. Она убежала обратно в дом. — Так что же задержало вас? Что случилось? — голос Люпина был почти сердитым. — Беллатрикс, — ответила Тонкс. — Она жаждет добраться до меня так же сильно, как и до Гарри. Ремус, она очень старалась убить меня. Жаль только, что я не смогла достать её. Я осталась ей должна. Но мы определённо ранили Рудольфуса… Потом мы добрались до дома тётушки Рона, Мюриэль, но опоздали к нашему портключу, и она всё это время квохтала над нами. — Всё это более, чем логично, — вздохнул мистер Уизли. — И стремление Беллатрикс уничтожить ту, что, по её мнению, является позором рода, и хлопоты Мюриэль… Она, безусловно, дама ещё с тем характером, но её дом могли выбрать не только из-за того, что мы с ней в родстве. только что появившийся в поле зрения фестрал приземлился в нескольких футах от них. Билл и Флёр соскользнули с его спины, продрогшие от ветра, но невредимые. — Билл! Слава Богу! Слава Богу… — миссис Уизли выбежала вперёд, но объятие, которым Билл наградил её, было кратким. Глядя прямо на отца, он выдавил: — Грозный Глаз мёртв. Никто не произнёс ни слова, никто не двинулся с места. Гарри чувствовал, как что-то внутри него рушилось, проваливалось сквозь землю, покидало его навеки. — Мы видели сами, — продолжал Билл; Флёр кивнула, дорожки от слёз на её щеках блестели в свете, падавшем из окна кухни. — Это случилось сразу после того, как мы вырвались из круга: Грозный Глаз и Дунг были рядом с нами, они тоже двигались на север. Волдеморт — он может летать! — двинулся прямо за ними. Дунг запаниковал, я услышал, как он завопил. Грозный Глаз пробовал остановить его, но тот аппарировал. Проклятие Волдеморта ударило Моуди прямо в лицо, он упал с метлы… Мы ничего не могли сделать, ничего… У нас самих было с полдюжины пожирателей на хвосте… — голос Билла сорвался. — Конечно, вы не могли ничего сделать, — повторил его слова Люпин. Они просто стояли и смотрели друг на друга. Гарри никак не мог осознать происшедшего. Грозный Глаз мёртв… Этого не могло случиться… Грозный Глаз, такой твёрдый, такой храбрый, такой живучий… Наконец, все поняли, что не было больше смысла ждать во дворе, и в безмолвии проследовали за мистером и миссис Уизли назад в Нору, в гостиную, где смеялись вместе Фред и Джордж. — Что-то не так? — встрепенулся Фред, взглянув на их лица. — Что случилось? Кто? — Грозный Глаз, — проговорил мистер Уизли, — мёртв. Ухмылки близнецов сменились гримасой шока. Казалось, никто не знал, что делать. Тонкс тихо всхлипывала в носовой платок. Они дружили с Грозным Глазом; Гарри знал, что она была его любимицей и протеже в Министерстве Магии. Хагрид, усевшийся на пол в углу, где ему было больше места, тёр глаза носовым платком размером со скатерть. Билл подошёл к буфету и достал бутылку огневиски и посуду. — Вот, — сказал он и волнообразным движением палочки разослал двенадцать полных стаканов. Затем поднял тринадцатый вверх и произнёс: — За Грозного Глаза. — За Грозного Глаза, — повторили все и выпили. — За Грозного Глаза! — чуть с опозданием откликнулся Хагрид, икнув. Все взгляды в этот момент с каким-то нечитаемым выражением обратились к старому воину, который сгорбился в своём кресле, его родной глаз затуманился, и даже волшебный не двигался. Тонкс, Гарри, половина Уизли и многие другие бросились к старику, словно для того, чтобы удостовериться в том, что он всё ещё жив, что это именно он сидит в кресле, во плоти, а не в виде призрака. Повёрнутый на «постоянной бдительности», Моуди подпустил к себе всех, позволил брать себя за руки, трогать, щупать… Потом сам привлёк в объятия Тонкс и Гарри, усадив их рядом с собой — просто они оказались ближе остальных, которым оставалось только завидовать счастливчикам. — Спасибо конечно Роулинг… — проскрипел Грозный Глаз. — И… И лучших поминок для себя я не мог бы желать… Видно, что… остались те, для кого я всё же не совсем… сошёл с ума… Было видно, что старик хотел сказать что-то ещё, но… не смог. Но слова были не нужны. Тонкс сползла на пол, прижавшись щекой к его морщинистой руке, покрытой шрамами, а Гарри словно увидел перед собой совсем другого Аластора Моуди — не старого калеку, а молодого, полного сил… И, хотя Моуди был жив, сидел рядом… Парень чуть не плакал при одной мысли о том, что могло произойти, что им пришлось предотвратить… Да, все понимали, что такие люди, как Моуди, никогда не умирают своей смертью, в постели… Но… Огневиски обожгло Гарри горло. Оно как будто заново выжгло в нём место для чувств, растворив отупение и ощущение нереальности происходящего, наполнив его чем-то, похожим на отвагу. — Так Мундунгус сбежал? — спросил Люпин, опустошив свой стакан в один миг. Атмосфера сразу изменилась. Все напряжённо смотрели на Люпина, с одной стороны, желая, чтобы он продолжал, а, с другой, боясь того, что они могли услышать. — Я знаю, о чём вы думаете, — вымолвил Билл, — и я задавался тем же вопросом на пути сюда, потому что они, казалось, ожидали нас, не так ли? Но Мундунгус не мог предать нас. Они не знали, что будет семь Гарри, они не знали, что делать в тот момент, когда мы появились, и, если вы забыли, именно Мундунгус предложил это маленькое надувательство. — А это была его идея? Ну, тогда понятно, почему он был в деле… — протянул Билл. — Но как он мог додуматься до такого? Ведь сама идея была довольно неплохой, если бы не… Могло и проскочить. Почему бы ему ни открыть и этот важный факт? Я думаю, что Дунг просто-напросто запаниковал… Он не хотел лететь первым, но Грозный Глаз заставил его, и когда Вы-Знаете-Кто полетел прямо на них, этого было достаточно, чтобы заставить растеряться любого. — Согласен, — несколько голосов слились в один и многие переглянулись. — Безусловно, это было… Но почему-то другие не пытались аппарировать в такой момент, — сказал Гарри. — Я думаю, Флер умеет аппарировать, Фред с Джорджем тоже, даже с метлы вполне смогли бы. Гермиона… Но они ведь не стали это делать. — Я бы не смогла аппарировать с фестрала, — ответила девушка. — Вообще, аппарировать в контакте с магическим животным чревато… Но, несмотря на последствия… Я понимаю Мундунгуса и не могу так уж сильно на него сердиться… Простите, — она покосилась на «павшего воина», но тот изобразил усмешку. — Полагаю, я знал, что всё так получится, когда брал этого мошенника на себя… Иначе это не могло завершиться… — Вы-Знаете-Кто действовал точно так, как и ожидал Грозный Глаз, — фыркнула Тонкс. — Моуди сказал, что он подумает, что настоящий Гарри полетит с самыми сильными, самыми квалифицированными аврорами. Сначала он преследовал Грозного Глаза, а когда Мундунгус слинял, он переключился на Кингсли…. — Да, и это всё очень хо’ошо, — вставила Флёр, — но это всё ещё не объясняет, откуда они знают, что мы пе’емещали 'Арри сегодня вече’ом, не так ли? Кто-то, должно быть, был неб’ежен. Кто-то п’оболтался о дате посто’оннему. Это единственное объяснение, откуда они знают дату, но не знают весь план. Она огляделась вокруг, всё ещё со следами слёз на прекрасном лице, безмолвно вызывая любого из них возразить ей. Никто не стал. Единственным звуком, нарушающим тишину, было икание Хагрида из-под носового платка. Гарри глядел на Хагрида, который только что рисковал собственной жизнью, чтобы спасти жизнь ему, Хагрида, которого он любил, которому он доверял, у которого однажды обманным путём Волдеморт выведал жизненно важную информацию в обмен на яйцо дракона… — Нет, — сказал Гарри громко, и все посмотрели на него удивлённо; огневиски придало силы его голосу. — Я имею в виду… если кто-то допустил ошибку, — продолжал Гарри, — и позволил какой-то информации ускользнуть, то я знаю, что они неспециально. Это не их вина, — повторил он, и голос его звучал чуть громче, чем обычно. — Мы должны доверять друг другу. Я верю всем вам, я не думаю, что кто-либо из сидящих в этой комнате продал бы меня Волдеморту. — Безусловно, нет, — кивнула Тонкс. — Ты всё правильно сказал — никто из тех, кто… не пошёл бы на явное предательство. Хагрид подвёл Альбуса… но чисто по неразумности, наивности, не более того. Полагаю, он мог бы проговориться о многом… Но не о таких вещах, от которых слишком очевидно зависят наши жизни. Уверена, даже трус Мундунгус… Да, дисциплина у него ещё та, он уже дезертировал в тот день… Но он никогда бы прямо никому не сдал информацию. У Люпина на лице, когда он посмотрел на Гарри, появилось странное выражение — нечто, близкое к жалости. — Ты думаешь, что я дурак? — потребовал ответа Гарри. — Нет, я думаю, что ты похож на Джеймса, — сказал Люпин. — Он посчитал бы недоверие друзьям высшей степенью бесчестия. — Это верно, — кивнул Джеймс. — Я… в своё время я знал, что Хвост трус и слабак, но… до последнего верил, что он не сможет нас предать. Не мог не верить… Гарри знал, о чём говорил Люпин: Джеймс был предан собственным другом — Питером Петтигрю. Он почувствовал себя беспричинно сердитым, хотел возразить, но Люпин повернулся в сторону, поставил свой стакан на край стола и обратился к Биллу: — У нас есть ещё одно дело. Я мог бы попросить Кингсли… — Нет, — сказал Билл сразу. — Это сделаю я. Я иду. — Куда вы идёте? — встрепенулись Тонкс и Флёр одновременно. — Тело Грозного Глаза, — обронил Люпин. — Мы должны вернуть его. — Но может это…? — начала миссис Уизли, переводя умоляющий взгляд на Билла. — Подождать? — продолжил за неё Билл. — Пока его не найдут пожиратели смерти? Никто не сказал ни слова. Люпин и Билл, попрощавшись, вышли. — Да, не хотелось бы мне и мёртвым оказаться у них, — проскрипел Моуди. Оставшиеся расселись по своим местам, лишь Гарри остался стоять. Внезапность и бесповоротность смерти ощущалась совсем близко. — Мне тоже нужно уйти, — проговорил Гарри. Десять пар глаз поражённо уставились на него. — Не глупи, Гарри, — сказала миссис Уизли. — О чём ты говоришь? — Я не могу оставаться здесь. Он потёр лоб, который снова покалывало, причём так сильно не болело уже больше года. — Вы все в опасности, пока я здесь. Я не хочу… — Ну-ка хватит нести чушь! — прикрикнула миссис Уизли. — Весь смысл сделанного сегодняшним вечером был в том, чтобы доставить тебя сюда, в безопасное место, и, слава Богу, всё прошло удачно. Семья Флёр согласилась провести свадьбу здесь, а не во Франции, и мы устроили всё так, чтобы всем можно было собраться в одном месте и заботиться о тебе… — А почему нельзя было провести свадьбу во Франции, вывезя туда и Гарри? — спросила вдруг Лили. — Там он бы точно был в безопасности, даже Тёмный Лорд не смог бы провести никаких акций на территории другой страны. — Не думаю, что Гарри удалось бы вывезти из Англии, — покачал головой Кингсли. — Я понимаю, что ты имеешь ввиду, но… И я надеюсь, что свадьба будет очень тихой, лишь в кругу самых близких родственников — Но это же СВАДЬБА! — возмутилась Флер. — Это праздник на всю жизнь, её надо играть с размахом… — Только не накануне магической войны, когда любое скопление людей может привлечь внимание Упивающихся Смертью и повлечь за собой гибель всех ваших гостей, — жёстко сказал Скримджер. — А если для вас так нужна пышность, следовало отложить мероприятие до тех пор, пока опасность не минует. Вот Ремус и Тонкс в книге поступили мудро, не приглашая никого. Было видно, что Флер не согласна с этим, но она промолчала. Она не понимала, что заставляет его чувствовать себя хуже, а не лучше. — Если Волдеморт узнает, что я здесь… — Но откуда он это узнает? — парировала миссис Уизли. — Есть дюжина мест, где ты мог бы сейчас быть, Гарри, — сказал мистер Уизли. — У него нет способа узнать, в каком из убежищ ты сейчас находишься. — Да, всего-навсего проверить дом на площади Гриммо и Нору, — усмехнулся Гарри. — Больше за пределами Хогвартса и дома Дурслей я нигде и не бывал. — Я волнуюсь не за себя! — возразил Гарри. — Мы знаем это, — ответил мистер Уизли спокойно, — но если ты уйдёшь, это сделает все наши сегодняшние старания абсолютно бесполезными. — Ты никуда не пойдёшь, — прорычал Хагрид. — Гарри, да что такое? После всего, через что мы прошли, чтобы ты оказался здесь? — Да, как насчёт моего истекающего кровью уха? Это было зря? — возмутился Джордж, поднимаясь на подушках. — Я знаю это… — Грозный Глаз не хотел бы… — Я ЗНАЮ! — прокричал Гарри. Он чувствовал, что на него давят, его шантажируют: неужели они думают, он не знает, что они сделали для него, неужели они не понимают, что именно по этой причине ему надо уйти, пока им не пришлось ещё больше страдать по его вине? — Гарри, — Джеймс пересел поближе к сыну. — Полагаю, что со мной согласятся… если не все, то многие. Поэтому я скажу так: мы понимаем, что ты чувствовал, что ты мог почувствовать в такой ситуации. Тебе пришлось пережить столько, сколько не пережили многие из присутствующих. На твоих глазах погиб Седрик — и, хотя ты не виновен в его смерти, у тебя были основания обвинять себя. — Если бы я не уговорил его… — Да. В этом — и только в этом! — ты виноват. Можно сказать, что ты отчасти — опять отчасти — виноват в гибели Сириуса, и это опять произошло у тебя на глазах. На твоих глазах чуть не погиб лучший друг. Ты чудом не убил Драко. У тебя на глазах погиб Альбус, которого ты перед этим сам поил невесть чем… Да, по его приказу, но… Это не могло не пройти… так быстро. И вот, эта рана не успела зажить — ты видишь ещё одного друга, истекающего кровью, ты узнаёшь, что во время операции, направленной на твоё спасение, погиб ещё один человек… В этот момент ты бы отдал всё на свете, лишь бы оказаться подальше от уцелевших, от тех, кого ты любишь и кто любит тебя, лишь для того, чтобы больше не подвергать их опасности ещё большей, чем та, которой они подвергаются ежедневно. Это делает тебе честь. Это то, о чём говорил Альбус — сила любви. Но она толкает нас порой на форменное безумие. Ты бы всё равно не смог оставаться один в данной ситуации — иначе ты бы погиб и тогда получилось бы, что и Моуди зря отдал свою жизнь, и Джордж — ухо… Ты бы свёл на нет все их старания, отплатил бы чёрной неблагодарностью за то, что они — взрослые люди, отдающие отчёт в своих действиях и в том, к чему это может привести! — для тебя делали. Они все — твои друзья. Они выполняют свой дружеский долг. Да, рискуют, но — уверен, в аналогичной ситуации ты бы поступил так же. Или — ты выгнал бы из дома Невилла — простите, Августа, это только пример! — только потому, что он может привести хвост в твой защищённый дом? — Но насколько было безопасно в Норе? — Нора по всякому была под ударом, поскольку всем известно отношение Артура к маглам с одной стороны и к Тёмному Лорду — другой. Полагаю, чар на ней было не меньше, чем на доме Тонксов… — Но если предполагается большое торжество… Не смогут ли Упивающиеся проникнуть туда под видом гостей? — Чары не пропустили бы носителей метки… Но… Да, это был большой риск… — Выпусти это из себя, ты ведь снова сделал это, — посоветовал Хагрид. — Спасся от него, побил его, хотя он был сильнее тебя! — Не я это был! — воскликнул Гарри. — Это была моя палочка. Моя палочка действовала по собственному разумению. После недолгой паузы Гермиона мягко сказала: — Но это невозможно, Гарри. Ты, наверное, подразумеваешь, что сам среагировал инстинктивно, начал колдовать до того, как успел подумать об этом? — Нет, — отрезал Гарри. — Мотоцикл падал, я понятия не имел, где находился Волдеморт, но палочка повернулась у меня в руке и нашла его, выстрелила в него, причём таким заклинанием, о котором я и не слышал. Я никогда прежде не стрелял золотым огнём. — Такое случается, — изрёк мистер Уизли. — Когда ты находишься в стрессовой ситуации, ты можешь наколдовать такое, о чём даже представления не имел. Это часто проявляется у маленьких детей до того, как они чему-то научатся… — Это не было похоже на то, о чём вы говорите, — процедил Гарри сквозь сжатые зубы. Его шрам горел. Он был сердит и расстроен и ненавидел саму мысль о том, что они все воображали, будто у него были силы, сравнимые с мощью Волдеморта. Никто не сказал ни слова. Он знал, что они не поверили ему. Теперь, когда Гарри задумался об этом, он понял, что никогда не слышал о палочке, которая колдует самостоятельно. — В принципе… Такое возможно, — сказал вдруг профессор Тофти. Все воззрились на него. — Одно из самых редких явлений в истории магических артефактов. Полагаю, здесь сыграло свою роль то, как Гарри был привязан к Альбусу, как к Альбусу был привязан Фоукс, который отдал перо для палочки Гарри… — И Тёмного Лорда. — Непонятно, как Тёмный Лорд стал таким… Почему его выбрала палочка с пером феникса…. Но — в палочке Гарри — частица волшебного существа, которое известно, помимо всего прочего, тем, что является лучшим другом. И — вспомните: не волшебник выбирает палочку, а палочка — волшебника, между ними возникает симбиоз, палочка может слушаться своего владельца, а может и нет… Палочка Гарри привязана к нему, воспринимает не как владельца, а как друга и потому защищает его, даже независимо от его собственной воли. Если хотите, я потом раздобуду литературу, в которой описываются похожие случаи. И тут внезапно боль в его шраме достигла пика. Когда он сжал свой лоб и зажмурил глаза, какой-то голос завопил в его голове: — Ты сказал мне, что проблема будет решена, если использовать чужую палочку! Разум Гарри взорвало видение: истощённый старик, лежащий в тряпье на каменном полу, и его крик, ужасный, рвущийся изнутри крик невыносимой муки… — Нет! Нет! Я умоляю, умоляю… — Ты солгал Лорду Волдеморту, Олливандер! — Я не лгал… клянусь, я не лгал! — Ты стремился помочь Поттеру, ты помог ему сбежать от меня! — Я клянусь, нет, нет… Я думал, что другая палочка будет работать… — Тогда объясни, что случилось. Палочка Люциуса уничтожена! — Я не могу понять… Связь… существует только … между вашими двумя палочками… — Ложь! — Пожалуйста… Умоляю Вас… — Даже самые искусные создатели волшебных палочек не всё знают об их природе, — сказал Невыразимец. И Гарри увидел, как белая рука подняла палочку, почувствовал волну ярости, захлёстывающую Волдеморта, увидел, как беспомощное старое тело на полу корчилось в муках. — Гарри? Видение схлынуло так же быстро, как и началось. Гарри стоял в темноте, его трясло, он сжимал садовую калитку, сердце бешено колотилось, шрам всё ещё покалывало. Прошло несколько мгновений, прежде чем он понял, что рядом с ним стоят Рон и Гермиона. — Гарри, давай вернёмся в дом, — прошептала Гермиона. — Ты ведь уже не думаешь об отъезде? — Да, ты должен остаться, дружище, — сказал Рон, хлопнув Гарри по спине. — Ты в порядке? — Гермиона стояла достаточно близко, чтобы рассмотреть лицо Гарри. — Ты выглядишь ужасно! — Ну, — ответил Гарри, содрогаясь, — я, вероятно, выгляжу лучше, чем Олливандер… Когда он закончил рассказывать о том, что видел, Рон выглядел потрясённым, а Гермиона была просто в ужасе. — Но это должно было прекратиться! Твой шрам — это не должно было снова произойти! Нельзя дать этой связи возобновиться. Дамблдор хотел, чтобы ты закрыл свой разум! Не дождавшись ответа, она схватила его за руку. — Гарри, он контролирует Министерство, газеты и половину Волшебного мира! Не дай ему забраться ещё и в твою голову! — Не дай ему свести себя с ума!