Будущее, которого не будет. Дары смерти

Глава 8. Свадьба На следующий день, в три часа, Гарри, Рон, Фред и Джордж стояли в саду у входа в большой белый шатёр, ожидая прибытия гостей. Гарри выпил немаленькую порцию Многосущного зелья и сейчас был копией рыжеволосого парня из соседней деревни, Оттери-Сент-Кетчпоул, у которого Фред и Джордж Манящими чарами забрали несколько волосков. - А что, от размера порции зелья зависит время действия? – спросил Колин Криви. – Во второй книге было сказано… - У большинства зелий существует несколько модификаций, - сказал Снейп. – Многосущное в этом отношении почти рекордсмен. В книгах, доступных студентам Хогвартса и аналогичных учреждений начального или среднего магического образования пишут лишь об основном, начальном составе. Существуют зелья, созданные на основе самых обычных, продающихся в каждой аптеке и на первый взгляд никак от них не отличающиеся, но, тем не менее, доступные лишь строго определённому кругу лиц в силу своих дополнительных свойств. В частности, то зелье, о котором здесь говорится… Его мастер Поттер, скорее всего, получил от Кингсли или Тонкс. План заключался в следующем: представить Гарри кузеном Барни и положиться на то, что он затеряется среди многочисленных родственников Уизли. - А кузена Барни на праздник не позвали? – спросила Лаванда. - Он очень болезненный, подобные мероприятия ему не по силам, - вздохнула Молли. – К тому же, у них не самые лучшие взаимоотношения с Артуром, хотя, надеюсь, теперь они помирятся. — Когда я женюсь, — сказал Фред, ослабляя воротник собственной мантии, — я не буду заниматься такой ерундой. - ЕРУНДА?! – возмутилась мать. – Свадьба – не ерунда, это одно из главных событий в жизни каждого волшебника и должна быть проведена в соответствующей обстановке, то, что Люпин и Тонкс, как сказано в книге, обошлись без этого… - …объясняется отнюдь не тем, что им некого было пригласить или кто-то из них чего-то боялся, - сказал Регулус. – Безусловно, миссис Уизли, я прекрасно понимаю, что вы хотите сказать, но в данной ситуации то, что вы организовали, было крайне небезопасным. Если вы хотели праздновать свадьбу с таким размахом, вам следовало перенести её на то время, когда угроза в лице Милорда перестанет нависать над магическим миром или же во Францию. Да, это было бы нарушением некоторых обычаев, согласно которым бракосочетание происходит на территории жениха, но в данном случае это было бы более разумно. Как и более скромный праздник, в окружении лишь самых близких друзей. Вы сможете надеть всё, что захотите, и я наложу Парализующее заклятие на маму, пока церемония не закончится. - ФРЕД! - А что Фред?! Я согласен с этим, - сказал тот. – Все эти глупости лично меня только утомляют, даже если опустить то, что в книгах это ещё и очень затратно – далеко не всё можно наколдовать из ничего… Я сразу ставлю всех в известность, что позову только родителей, братьев, сестру, Гарри с мисс Гринграсс… И мы не станем устраивать таких застолий, по-скромному… Джордж не стал ничего говорить, поддерживая близнеца многозначительными кивками, шокируя этим родителей. — Между прочим, сегодня она очень даже ничего, — признал Джордж. — Немного поплакала, что здесь нет Перси, но кому он нужен? Близнецы на всякий случай предприняли попытку отсесть от матери, которая и в самом деле открыла было рот для гневной отповеди, но тот, кто никому не был нужен на свадебном торжестве, всем своим видом показывал, что полностью согласен с данным высказыванием. — Здорово, — произнёс знакомый голос, как только Гарри вышел из шатра, и он увидел Тонкс и Люпина, стоящих во главе очереди. По такому случаю Тонкс стала блондинкой. — Артур сказал нам, что ты тот, что с кудрявыми волосами. Прости за вчерашнее, — добавила она шёпотом, когда они уже шли между рядами. — Министерство сейчас очень враждебно к оборотням, и мы решили, что наше присутствие едва ли пойдет тебе на пользу. - Ничего не поделаешь, - развёл руками Кингсли. – И, полагаю, Ремус со мной согласится, что данная враждебность возникла отнюдь не на пустом месте, большинство оборотней… - Но, может, это тоже было спровоцировано… недопониманием, - заговорила Гермиона. – Нет, вы ничего не подумайте, я понимаю, что сама наделала ошибок с домовиками, но… - Мы понимаем, о чём вы говорите, мисс Грейнджер, - сказал Невыразимец. – Но – здесь уже говорилось о том, что в последнее время… то есть, не в наше время, это началось ещё до Диппета… люди, даже маги, стали ставить знак равенства между оборотнями и ликантропами, равно как и между порождёнными и поражающими, что привело к целому ряду столкновений… спровоцированных именно такими недоразумениями и недопониманием. Плюс островыраженная неприязнь магов к большинству нечеловеческих рас… Остаётся надеяться, что нынешние события послужат своеобразным толчком к тому, чтобы мы стали более… терпимыми, для начала. — Ничего, я понимаю, — проговорил Гарри, скорее обращаясь к Люпину, чем к Тонкс. Люпин ответил ему улыбкой, но, как только они отвернулись, Гарри увидел, что выражение его лица снова стало несчастным. Гарри не понимал почему, но у него и не было времени думать об этом: его отвлёк шум, причиной которого стал Хагрид. Неправильно поняв указания Фреда, он сел не на магически увеличенный и укрепленный стул, поставленный специально для него в заднем ряду, а на пять обычных стульев, которые теперь скорее напоминали груду золотистых щепок. -  Не удивительно, - рассмеялись многие. – Было бы удивительно, если бы подобных казусов не произошло. Сам Хагрид смеялся чуть ли не веселее остальных, так что мадам Максим, посматривавшая на него, успокоилась. Пока мистер Уизли устранял повреждения, а Хагрид извинялся перед каждым, кто был готов его слушать, Гарри поспешил ко входу, где и застал Рона лицом к лицу с волшебником самого экстравагантного вида. Слегка косоглазый, с белыми, похожими на сладкую вату, волосами до плеч, в колпаке, кисточка которого болталась у него перед носом, он был одет в мантию  слепяще-яркого  оттенка жёлтого, близкого к цвету яичного желтка. На шее у него на золотой цепочке сверкал странный символ, чем-то напоминающий треугольный глаз. — Ксенофилиус Лавгуд, — представился он, протягивая руку Гарри. — Мы с дочерью живём за холмом. Это было так мило со стороны любезных Уизли пригласить нас. - Ну конечно, кто ещё мог вырядиться так экстравагантно, - снова раздался общий смех, причём дочь Ксенофилиуса отнюдь не обиделась на это, но многим не понравилось выражение лица высокого бровастого болгарина. - Что такое, мистер Крам? – спросила Тонкс, глядя на него. Посмотрела на Каркарова, но тот тоже не понял такой реакции своего бывшего воспитанника. - Я очень надеюсь, что это не то, о чём я думаю, - буркнул тот. Гермиона наклонилась, пытаясь расспросить своего уже официального жениха, но тот мотнул головой, не желая продолжать эту тему. — Рон может смеяться, — невозмутимо отозвалась Луна, пока Гарри провожал её и Ксенофилиуса к их местам, — но мой папа очень тщательно исследовал магию Gernumbli. - Вот только совершенно напрасно приписал её домашним гномам, - сказал Невыразимец,  прерывая  всеобщее веселье. – Действительно, существа, упомянутые мисс Лавгуд, и в самом деле существовали и были очень похожи на садовых гномов, а контакт с ними мог даже магла сделать магом, разбудить магическое ядро сквиба или наделить мага новыми способностями  – временно или пожизненно. Но вот только встретить гернумбли было… чрезвычайно сложно, а, учитывая их внешний вид, довольно часто при такой встрече человек принимал это существо за вредителя, пытался его уничтожить и навлекал на себя суровое наказание. Потом появились охотники на гернумбли в связи с их даром, что привело к тому, что эти создания решили окончательно порвать все контакты с магами. Тем не менее, существует версия, что наши маглорожденные волшебники или часть их, самые сильные, подобно мисс Грейнджер, являются результатом взаимодействия их родителей с гернумбли. Я, безусловно, не сомневаюсь в том, что мисс Лавгуд пострадала при контакте с обычным гномом, но смеяться над её словами тоже не следует. — Серьёзно? — поинтересовался Гарри, который уже давно решил не оспаривать специфические взгляды Луны и её отца. — Ты всё-таки уверена, что ничего не хочешь сделать с укусом? — Да всё в порядке, — ответила Луна, мечтательно посасывая свой палец и оглядывая Гарри с ног до головы. — Ты очень элегантен. Я говорила папе, что большинство людей, наверное, наденут парадные мантии, но он убеждён, что на свадьбу нужно надевать солнечные цвета. На удачу, понимаешь? - Это и в самом деле раньше было в большой моде, - кивнула престарелая леди Лонгботтом. – Но в восемнадцатом веке эта традиция начала забываться… Как только она неторопливо направилась вслед за отцом, появился Рон с пожилой ведьмой, вцепившейся в его руку. Напоминающий клюв нос, подведённые красным глаза и шляпа с розовыми перьями делали её похожей на недовольного фламинго. — … а волосы у тебя слишком длинные, Рональд. Я даже подумала было, что это Джиневра. Борода Мерлина, что надел на себя Ксенофилиус Лавгуд? Он похож на омлет. А ты кто такой? — рявкнула она в сторону Гарри. — Ах, да, тётушка Мюриэль, это наш кузен Барни. — Ещё один Уизли? Вы размножаетесь, как гномы. Здесь нет Гарри Поттера? Я хотела его увидеть. Я думала, вы друзья, Рональд, или ты просто хвастался? — Нет… он не смог придти… — Хмм… Нашёл отговорку, так? Значит, не такой бестолковый, как на фотографиях в прессе. Я только что объясняла невесте, как лучше носить мою тиару, — крикнула она Гарри. — Гоблинская работа, знаешь ли, много веков принадлежит моей семье. Она красивая девочка, но всё равно… француженка. Что ж, что ж, найди мне место получше, Рональд, мне сто семь лет и мне не стоит так долго стоять на ногах. - Тётушка в своём репертуаре, - покачали головой все Уизли. - Но в реальности она значительно старше, - заметил Артур. – В сто лет для мага начинается самый расцвет сил, а Мюриэль – одна из сильнейших в нашем роду… И не только магически. Проходя мимо, Рон бросил Гарри красноречивый взгляд и какое-то время не возвращался: когда они снова встретились у входа, Гарри уже успел проводить дюжину человек к их местам. Шатёр был почти полон, и наконец-то снаружи не было никакой очереди. — Кошмар, эта Мюриэль, — признался Рон, вытирая лоб рукавом мантии. — Она раньше приезжала в гости каждое Рождество, а потом, слава Богу, обиделась, после того как Фред и Джордж за ужином взорвали навозную бомбу прямо у неё под стулом. Папа постоянно твердит, что она вычеркнет их из своего завещания… как будто их это волнует. - Совершенно, - согласились близнецы. - Да, мы это проделали нарочно, чтобы отвадить от Норы, - сказал Фред. – Возможно, это не слишком вежливо по отношению к родственнице, учитывая, что её наследство до последнего времени являлось единственной возможностью хоть сколько-то улучшить свои дела… Но ради этого терпеть все эти её маразматические бредни и брюзжания, быть постоянными жертвами издёвок… Это не для нас. Да они станут богаче всех в нашей семье, с их-то успехами… Ух ты! — воскликнул он, часто моргая, увидев спешащую к ним Гермиону. — Ты прекрасно выглядишь! — Вечно этот удивлённый тон, — буркнула Гермиона, однако улыбнувшись. На ней было лёгкое платье сиреневого цвета, которое дополняли высокие каблуки, её волосы были прямыми и блестящими. — Твоя распрекрасная тетя Мюриэль не согласна. Я только что встретила её наверху, когда она отдавала Флёр тиару. Она сказала: «Неужели это та магглорождённая?», а потом добавила: «ужасная осанка и тощие лодыжки». - Положим, вы вся не отличаетесь особой полнотой, - посмотрела на девушку МакГонагалл. – Но тут… хммм… мог сказаться третий курс, некоторые его события… Но осанка! Вы всё время сидите за книгами, что, безусловно, неплохо само по себе, но КАК вы сидите! Сгорбившись! Согнувшись! Именно после того, как я пронаблюдала за вашей манерой писать, низко наклонившись над пергаментом, я и послала вас к мадам Помфри проверить зрение! Так что, возможно, в данном случае Мюриэль выразилась несколько… грубовато и не вполне допустимо, учитывая многолюдность, но академически была абсолютно права. Они все так громко смеялись, что не заметили появления опоздавшего темноволосого юноши с большим носом с горбинкой и пышными чёрными бровями, пока тот не протянул руку Рону в знак приветствия и не сказал, не сводя глаз с Гермионы: — Ты выглядишь прекрашно! — Виктор! — взвизгнула она и уронила свою маленькую, вышитую бисером сумочку, которая неправдоподобно громко для своего размера ударилась при падении о землю. Наклоняясь за ней и заливаясь краской, она проговорила: — Я не знала, что ты… ничего себе… так приятно видеть… как ты? Уши Рона снова стали ярко-красными. Посмотрев на протянутую руку и будто не веря в происходящее, он заговорил чересчур громким голосом: — Как ты здесь оказался? — Меня приглашила Флёр, — ответил Крам, подняв брови. Гарри, не имеющий ничего против Крама, пожал ему руку, а затем, сообразив, что лучше всего было бы увести Крама подальше от Рона, предложил проводить гостя до его места. — Твой друг не рад меня видеть, — проговорил Крам, когда они вошли в многолюдный шатёр. — Или он родственник? — добавил он, глядя на рыжие кудрявые волосы Гарри. — Кузен, — пробормотал Гарри, но Крам его уже не слушал. Многие с улыбками посмотрели туда, где «маглорожденная с ужасной осанкой и тощими лодыжками» пыталась успокоиться после столь любезных «комплиментов» в объятьях своего жениха, который, выслушав своё описание, разгладил пальцем свои роскошные брови и опять стал что-то нашёптывать Гермионе. Рон на минуту подошёл к ним, что-то сказал, обменялся с обоими рукопожатиями и вернулся к Лаванде. — Пойдёмте, поздравим их! — предложила Гермиона, вставая на цыпочки, чтобы увидеть, где именно Билла и Флёр окружила толпа гостей, жаждущих высказать свои пожелания. — Успеем ещё, — пожал плечами Рон, схватив с ближайшего подноса три сливочных пива и передав один из них Гарри. — Гермиона, подожди, давайте займём столик… не здесь! Подальше от Мюриэль… Рон прокладывал дорогу по пока пустой танцевальной площадке, на ходу оглядываясь по сторонам, и Гарри был уверен, что взглядом он выискивал Крама. К тому времени, что они дошли до противоположенной стороны шатра, большинство столиков уже было занято. Исключение составлял тот, за которым в одиночестве сидела Луна. — Ничего, если мы присоединимся? — поинтересовался у неё Рон. — Да, конечно, — радостно ответила она. — Папа ушёл, чтобы вручить Биллу и Флёр наш подарок. — И что же это? Запасы гардирутов на всю жизнь? — задал очередной вопрос Рон. Многие с явным негодованием смотрели на нескладного высокого рыжего парня. В иное время тот бы начал возмущаться, выяснять, что в его фразе не понравилось, но здесь не понадобилось даже вмешательство  Лаванды,  которая поспешно взяла его за руку, чтобы Рон только молча кивнул головой, показывая, что и сам осознал, насколько был бестактен в этот момент. Гермиона решила пихнуть его под столом, но случайно ударила Гарри. От боли у него на глазах выступили слёзы, так что на пару мгновений он потерял нить разговора. - Ой! Интересно, что у меня было на ногах?! – испугалась Гермиона. - Всё в порядке, даже если бы это произошло, я бы тебя сразу же простил, - заверил её «пострадавший» — Ты, Барни… ты хорошо знаешь этого Лавгуда? — Нет, я только сегодня с ним познакомился. А что? Крам поверх своего напитка сердито смотрел на Ксенофилиуса, разговаривавшего с несколькими колдунами в другом конце танцплощадки. — Прошто, — начал Крам, — ешли он был не гошть Флёр, я бы вызвал его на дуэль, здесь и шейчас, за то, что он ношит этот гадкий знак у шебя на груди. - Да что такое? Почему все так возмущаются моим амулетом?! – возмутился присутствующий здесь Ксенофилиус, доставая пластинку из-за воротника. В этот момент у Крама, точно так же, как в книге, заходили желваки под кожей, Гермиона испуганно схватила его за руку, чтобы, если не успокоить, то хотя бы удержать от необдуманных поступков, которых по всякому не допустила бы и сама Магия. – Это же… - но Лавгуду не позволили закончить фразу. — Знак? — переспросил Гарри, теперь тоже глядя на Ксенофилиуса. Странный треугольный глаз всё так же блестел на его груди. — Почему? Что с ним не так? — Гринделвальд. Это знак Гринделвальда. — Гринделвальд… Тёмный волшебник, побеждённый Дамблдором? — Именно. - Это не так! Это не знак Гриндевальда! Это ложь, гнусная ложь! Это… - Ксено, подожди, - мягко ответил Тот-кто-в-своё-время-победил-тёмного-волшебника-Гриндевальда. – В данном конфликте правы вы оба. Я подозреваю, что Книга это тебе объяснит, если не сейчас, то потом, а если это не произойдёт, в конце Чтений вы получите объяснения персонально от меня. Пока попробую сказать: мистер Крам, к этому знаку имеет отношение не только Геллерт, но и многие другие маги, Гриндевальд не был даже первым носителем этого знака. Но, безусловно, ваша реакция более, чем понятна и естественна. На лице у Крама вздулись желваки, словно Виктор что-то сосредоточенно жевал, потом он продолжил: — Гринделвальд убил многих, моего дедушку, например. Конечно, его влияние никогда не было значимым в этой стране. Говорили, он боялся Дамблдора и не зря, учитывая, каким был его конец. Но это, — Виктор вытянул руку, показывая пальцем на Ксенофилиуса, — это его знак, я узнал его сразу. Гринделвальд вырезал его на стене Дурмстранга, когда был там учеником. Некоторые маги оказались достаточно глупы. Они копировали этот символ на обложки своих книг или одежду, полагая, что так они будут выглядеть внушительнее. Это продолжалось какое-то время, пока те из нас, кто потерял близких по вине Гринделвальда, не объяснили, насколько те были неправы. - Но не все эти люди носили этот знак именно как эмблему Гриндевальда, - сказал Дамблдор. – У него, как вы, думаю, уже догадываетесь, есть и другой, более мирный смысл. - Более мирный? – Крам явно насилу сдерживался от того, чтобы наговорить много лишнего и резкого. - Скажем так, этот знак принадлежал магам, которые занимались… чисто исследовательской, научной  деятельностью, - сказал бывший директор, старательно выбирая слова. – Они занимались изучением древних манускриптов и более современной нам литературы на определённую тему – вполне мирную! Занимались поисками связанных с этой темой материалов… Часть магов объединялись в специальные группы, другие действовали поодиночке, и все они, не сговариваясь, выбрали для себя данный знак, - оказалось, что амулет был и у самого Дамблдора. – Это было задолго до рождения Гриндевальда, он не был создателем эмблемы. Но… Среди Искателей нашлись и такие, которые стремились использовать объект своих исканий не в научных целях, а ради достижения личных низменных целей, так, как Геллерт. Крам угрожающе сжал кулаки, со злостью глядя на Ксенофилиуса. Гарри почувствовал себя сбитым с толку. Отец Луны — сторонник Тёмных Сил? Невероятно, неправдоподобно. Да и никто больше из присутствующих не узнавал треугольный, похожий на плавник, знак. - Безусловно, никто из Лавгудов никогда, ни при каких обстоятельствах не стал бы поддерживать ни Милорда, ни других Тёмных Магов, - вновь заговорил Дамблдор и большинство взрослых закивали. – Это исключено. Но и то, что никто не узнавал знака… Англичан среди Искателей  было  очень мало, а Гриндевальд отличился в основном на территории Восточной и Центральной Европы, сильно пострадала от него Скандинавия… Но и там в открытую этот знак открыто не демонстрировался. Крам, казалось, так и не понял, смеётся над ним Гарри или нет. Он вытащил палочку из кармана и грозно хлопнул ею по ноге. Из конца палочки полетели искры. — Грегорович! — выпалил Гарри. Крам уставился на него, но Гарри был слишком взволнован, чтобы обращать на него внимание. Когда он увидел палочку Крама, ему вспомнилось, как Олливандер исследовал её перед Турниром Трёх Волшебников. — Что Грегорович? — подозрительно спросил Крам. — Он делает палочки! — Я знаю, — сказал Крам. — Он делал твою палочку! Поэтому я подумал — квиддич… Крам смотрел всё подозрительней и подозрительней. — Откуда ты знаешь, что мою палошку делал Грегорович? — Я… читал об этом где-то, наверное, — ответил Гарри. — В журнале для поклонников, — он придумал это на ходу, но Крама выдумка, кажется, удовлетворила. — А я и не думал, что когда-то обсуждал с фанатами палошку. — Ну так… А где сейчас находится Грегорович? Крам выглядел озадаченным. — Он ушёл на пенсию несколько лет назад. Я одним из последних купил у него палошку. У него лушшие палошки, хотя я знаю, что вы, британцы, больше цените работы Олливандера. - Да, безусловно, каждый отдаёт предпочтение отечественному производителю, считает, что именно на его родине производятся лучшие артефакты, лучшее из лучшего… - кивнул Флитвик. – Но, к сожалению, вынужден в данном случае согласиться с мистером Крамом: Гаррик несколько ограничен в своей работе, может использовать лишь строго конкретные материалы и инструменты, европейские мастера более свободны и избавлены от большинства наших штампов. Я очень надеюсь, - он посмотрел на министерских, - что, раз уж нам уже приходится реформировать наше общество, то не ограничиваться лишь некоторыми аспектами и рассмотреть все возможные, в том числе и данный. Безусловно, я не призываю поголовно возвращаться к посохам, потому как они являются боее мощными проводниками, хотя и крайне неудобными при исполнении большей части современной части современных чар, но… - Мы поняли, что вы хотите сказать, Филиус, - кивнул Невыразимец. – Правда, ограничения, о которых вы говорите, тоже возникли не на пустом месте, но… Мы посмотрим, что можно предпринять в данном направлении. Гарри не ответил. Он сделал вид, что смотрит на танцующих, как и Крам, а на самом деле усиленно размышлял. Выходит, Волдеморт ищет знаменитого мастера волшебных палочек. И Гарри недолго искал этому причину: очевидно из-за того, что сделала палочка Гарри, когда Волдеморт гнался за ним в небе. Остролист и перо феникса победили позаимствованную у Малфоя палочку, и для Олливандера это оказалось непонятным и неожиданным. Знает ли Грегорович нечто большее? Действительно ли он лучше Олливандера и знает секреты палочек, которых не знает тот? - Олливандер знает значительно больше, чем может использовать или продемонстрировать,  - вздохнул мастер чар. – Но… И я уверен, что Милорд искал мастера Грегоровича не только из-за данной странности. Пробираясь сквозь толпу в попытке отвязаться от пьяного дядюшки Рона, который никак не мог решить, его Гарри сын или нет, - А сколько у вас этих дядюшек и кузенов? – полюбопытствовал кто-то из младшекурсников. – Мне казалось, что даже в пьяном виде… - Это, судя по всему, был дядюшка Эрни, - сказал Чарли. – Когда он напивается, то не способен вспомнить даже как выглядит он сам и часто даже пытается здороваться с собственным отражением в зеркале. К слову, Барни, которого изображал Гарри, и в самом деле был его сыном… А дядюшек у нас много, у папы только родных братьев пятеро, плюс три сестры,  каждая замужем… Плюс два десятка двоюродных… Все – семейные и у каждого, как минимум, двое детей… По маминой линии у нас пятеро двоюродных родичей… В принципе, наша семья – одна из наиболее… численных, если собрать их всех в этом Зале… для остальных места почти не останется. - А… - В Хогвартсе сейчас только моя ветвь, - ответил на незаданный вопрос Артур. – Многие отдают предпочтение домашнему образованию, хотя в год поступления Перси  отсюда выпустилось шестеро наших родственников. Остальные расползлись по всевозможным учебным заведениям, пять моих племянниц являются выпускницами Шармбатона,  несколько  кузенов  закончили Дурмстранг… Гарри заметил одинокого старого волшебника за столом. Его голову венчала поеденная молью феска, а облако седых волос было похожим на одуванчик. Он казался смутно знакомым. Гарри поднапряг мозги и вспомнил, что это Эльфиас Додж, член Ордена Феникса и автор статьи о Дамблдоре. Гарри подошёл к нему. — Можно я присяду? — Конечно, конечно, — Додж говорил высоким сипящим голосом. Гарри устроился рядом. — Мистер Додж, я Гарри Поттер. Додж ахнул. — Мой мальчик! Артур сказал мне, что ты здесь под обличьем. Я так рад, так польщён! Нервно радующийся Додж налил Гарри кубок шампанского. — Я хотел тебе написать… — прошептал он, — после того, как Дамблдор… такой шок… и для тебя, я уверен… Крошечные глазки Доджа наполнились внезапными слезами. — Я читал статью, которую Вы написали для "Ежедневного Пророка", — сказал Гарри. — Я не знал, что Вы знали профессора Дамблдора настолько хорошо. — Не лучше кого-нибудь другого, — Додж промокнул глаза салфеткой. — Конечно, я знал его дольше всех, если не считать Аберфорта… Как-то так получается, что никто никогда не считает Аберфорта… — Кстати, о "Ежедневном Пророке"… Не знаю, видели ли Вы, мистер Додж? — Ах, мой милый, зови меня Эльфиас, пожалуйста. — Эльфиас, я не знаю, видели ли Вы интервью Риты Скитер о Дамблдоре? Лицо Доджа налилось краской гнева. — Да, Гарри, я его видел. Эта женщина, точнее сказать, эта стервятница, приставала ко мне с вопросами, и, к стыду своему, должен сказать, я был с ней весьма груб и обозвал докучливой жабой. Что привело, как ты мог видеть, к клевете о здравости моего рассудка. - О да, общаться с Ритой чрезвычайно опасно для рассудка, и не только для него, как показали некоторые события, - засмеялись многие. Сама Скитер не стала возмущаться и оправдываться, но низко опустила голову, что некоторые сочли одним из проявлений воли Судии. Скандал с участием тётушки Мюриэль и история несчастной Арианы повергли всех в состояние шока и побудили резко развернуться к брату означенной девушки. - Эта ваша тётушка Мюриэль – вторая Рита по своему складу характера, - сказал Альбус Дамблдор. – Представьте себе старую и впадающую в маразм мисс Скитер – и получите мисс Мюриэль Уолли, да простят мне такое сравнение… - Да за что вы здесь извиняетесь, - хором вздохнуло всё семейство Уизли и те из присутствовавших, кто был знаком с означенной мисс Уолли или просто имел удовольствие с ней общаться. - Да и Ланселот был ей под стать, - хмыкнул Артур. – Старый сплетник… К тому же, то, что Ариану никогда не видели в клинике, отнюдь не значит, что её там никогда не было! - Тем не менее, вынужден признать… Несмотря на резкую форму изложенного… Во многом Мюриэль была права. Но… Ариана была не сквибом. Матушка не стала бы препятствовать её обучению в магловской школе, будь она просто лишена магического дара, но всё было ещё хуже. Значительно хуже. Ариана… она была… обскури… - последнее слово он буквально простонал. – И её действительно приходилось прятать дома, но отнюдь не от стыда или подобного… Но ради безопасности моей сестры.  Больше я ничего не скажу. Полагаю, раз здесь подняли эту тему, она будет раскрыта позднее в этой книге. И… беседа мисс Скитер с Батильдой… опасна для меня не только этой историей и не столько этим… Есть и другие моменты, которые я бы не хотел обнародовать, но, похоже, этого уже не избежать… Это стоит поездки в Годрикову Лощину, я так думаю. Гарри, который как раз пытался отхлебнуть сливочного пива, поперхнулся. Додж похлопал закашлявшегося Гарри по спине, глядя на тётушку Мюриэль мокрыми глазами. Вернув контроль над своим голосом, Гарри спросил: — Батильда Бэгшот живёт в Годриковой Лощине? — О да, она там живёт уже вечность! Дамблдоры переехали туда после ареста Персиваля, и она была их соседкой. — Дамблдоры жили в Годриковой Лощине? — Да, Барри, я только что как раз это и сказала, — поморщилась тётушка Мюриэль. - Да что там случилось? – удивился Деннис Криви. – Почему… - но на него тут же зашикали со всех сторон. Гарри чувствовал себя опустошённым. Ни разу за прошедшие шесть лет Дамблдор не говорил Гарри, что они оба жили и потеряли близких в Годриковой Лощине. Почему? Похоронены ли Лили и Джеймс рядом с матерью и сестрой Дамблдора? Навещал ли Дамблдор их могилы, проходил ли мимо могил Лили и Джеймса? И он никогда, ни разу не упоминал при Гарри… Не потрудился сказать… В зале на какое-то время воцарилось молчание. Многие смотрели попеременно то на бледное семейство Поттеров, то на Альбуса Дамблдора. - Я не обсуждал судьбу своей семьи ни с кем, - сказал последний после этого затянувшегося молчания. – И не потому, что это излишне… личное. Но мне в принципе было неимоверно тяжело думать об этом… И… Я не навещаю родных. Не потому, что я их никогда не любил… Просто не считаю себя морально в праве… после всего произошедшего мне очень тяжело возвращаться в родные края… Это малодушно, я и сам понимаю, но… Есть вещи, которые выше меня. Гарри даже сам себе не мог объяснить, почему это было так важно. Но для него равноценным лжи казалось то, что Дамблдор не сказал ему про это общее между ними — про место, которое они делили в горьких воспоминаниях… Он смотрел перед собой, смутно представляя, что происходит вокруг, и заметил появившуюся из толпы Гермиону только тогда, когда она поставила стул рядом с ним. — Не могу больше танцевать, — выдохнула она, стягивая с себя одну из туфелек и растирая ступню. — Рон отправился раздобыть ещё сливочного пива. Немного странно. Я только что видела, как Виктор рванулся в сторону от отца Луны. Выглядело так, будто они поспорили. Она понизила голос, глядя на него. — Гарри, ты в порядке? Гарри не знал, с чего начать, но оказалось, что это не имеет значения: нечто большое и серебристое просочилось через навес в танцевальный зал. Грациозная сверкающая рысь легко приземлилась среди ошеломлённых танцоров. Когда ближайшие из танцующих удивлённо замерли, головы повернулись в её сторону. Патронус открыл рот и медленно произнёс громким и глубоким голосом Кингсли Шеклболта: — Министерство захвачено. Скримджер мёртв. Они идут. - И почему это меня нисколько не удивляет? – задал очередной вопрос магическому потолку Руфус. – И почему мне себя в данной ситуации совершенно не жаль? Я считаю, что получил по заслугам. Наверняка мог бы при желании что-то предпринять, чтобы воспрепятствовать этому, но вместо этого занимался черти чем! Это было последнее, что услышали собравшиеся перед тем, как проснуться в своих кроватях.