Будущее, которого не будет. Дары смерти

Глава 10. История Кричера — И что с ним может быть такого… — начал было говорить Сириус, но осёкся, заметив, как переменилось лицо младшего брата. — Полагаю, это как раз моя история, — тихо проговорил Р.А.Б. И по его виду стало ясно, что история не из весёлых… Он лежал на полу и думал о крестражах, об устрашающе трудном поручении, которое Дамблдор оставил ему. Дамблдор… Горе, которое овладело им, когда Дамблдор умер, теперь ощущалось как-то иначе. Обвинения, услышанные от Мюриэль на свадьбе, казалось, засели в уме как болячки, отравляя память о волшебнике, которого Гарри боготворил. Мог ли Дамблдор допустить, чтобы случилось подобное? Неужели он, как Дадли, был согласен наблюдать за пренебрежением и оскорблением, пока его это не касалось? Мог ли он отвернуться от сестры, заключённой и скрытой от людских глаз? Многие посмотрели на старого профессора и увидели, что он ссутулился ещё больше и пытается прикрывать лицо иссохшими морщинистыми ладонями. Когда на какое-то время Дамблдор поднял голову, то те, кто сидел рядом, заметили, что глаза старца покраснели, а губы шепчут только одно слово: «прости…» В темноте Гарри думал о Годриковой Лощине, могилах, о которых Дамблдор никогда не упоминал, он думал о мистических вещах, которые тот оставил без объяснений в своём завещании, и чувство обиды переполняло его. Почему Дамблдор не сказал ему? Почему не объяснил? Заботился ли вообще Дамблдор о Гарри? Или Гарри был не больше, чем инструмент, который затачивают и полируют, но в котором сомневаются и которому никогда не доверяют? — Скорее — второе, — было всеобщее мнение. Дамблдор хотел было возразить, но не осмелился… Гарри оглядел пол вокруг. Снаружи небо становилось всё ярче. Луч света осветил клочки бумаги, книги, разные мелочи, рассыпанные по ковру. Очевидно, комнату Сириуса тоже обыскивали, хотя её содержимое, судя по всему, посчитали в основном, если не полностью, не стоящим внимания. Несколько книг перетрясли настолько грубо, что они расстались с обложками, и отдельные листы были рассыпаны по полу. — БЕЗОБРАЗИЕ! — мадам Пинс чуть ли не впервые за всё время Чтений подала голос и было ясно: если будет озвучено имя вандала, таким образом обошедшимся с КНИГАМИ, пусть даже не из её библиотеки, этому типу придётся самым срочным образом искать убежища от разъярённой ведьмы, причём за пределами Англии. — Не думаю, что это был Флетчер, — сказал Сириус. — Этот тип прихватил бы книги с собой, чтобы загнать за хорошие деньги… А для этого они должны быть в целости и сохранности. Хотя… Погром, как таковой, учинить мог, даже пытался… — Да, пришлось его проучить, — кивнул Регулус и обратился к членам Ордена: — Северус, твоя работа может быть? — Не знаю, — отозвался тот. — В зависимости от того, что именно я мог разыскивать и сколько у меня было времени. Если это был я, то искал что-то архи-важное, по крайней мере, для меня, и в условиях катастрофического цайтнота, только этим и смогу объяснить состояние книг. Но… как ни неприятно это признавать, скорее всего, это «был» действительно я. Гарри наклонился, поднял несколько клочков бумаги и проглядел их. Он узнал в одном отрывок из старого издания «Истории Магии» Батильды Бэгшот, другой принадлежал руководству по пользованию мотоциклами. Третий оказался написан от руки и смят. Гарри разгладил его. «Дорогой Бродяга! Спасибо, спасибо за подарок ко дню рождения Гарри. Это явно его любимая вещь. Всего год, а уже летает на игрушечной метле и при этом выглядит очень довольным собой. Я вкладываю колдографию в письмо, чтобы ты смог увидеть сам. Ты знаешь, что метла поднимается не более чем на два фута над землёй, но Гарри уже умудрился чуть не убить кота и разбить ужасную вазу, которую Петунья прислала мне на Рождество (я не жалуюсь по этому поводу). Конечно, Джеймс решил, что это очень весело, говорит, что Гарри будет великим игроком в квиддич, но нам пришлось убрать все украшения в доме и не спускать глаз с мальчика во время его полётов. — Иногда мне хотелось сломать эту метлу прямо о голову этого урода, — заявила Лили, прерывая всеобщее веселье и кивая в сторону двоих Мародёров. — Причём я сейчас сама не знаю, о чью в первую очередь… Скорее всего, я бы сначала как следует отхлестала каждого этой метлой по самым чувствительным местам, а потом сначала сломала бы метлу сначала об одну башку, отрепарировала бы и расколотила окончательно о другую! — Лили, солнышко… — Однажды это чуть не закончилось трагедией! Помнишь, как Гарри вылетел на лестницу и там… — Хватит, солнышко, — Джеймс взял её руку в свою. — Тогда всё обошлось и я торжественно клянусь, что в дальнейшем наши дети будут садиться на мётлы не ранее своего второго дня рождения и только под моим — или Гарри — контролем. В день рождения тихо выпили чаю, только мы и старая Батильда. Она всегда так мила с нами и просто души не чает в Гарри. Очень жалко, что ты не смог приехать, но дела Ордена на первом месте, да и Гарри недостаточно большой ещё, чтобы понимать, что это его день рождения. Джеймс немного расстроен из-за вынужденного уединения здесь, хотя он старается не показывать этого, но я всё равно замечаю. Да и его плащ-невидимка всё ещё у Дамблдора, поэтому даже небольшие вылазки невозможны. — И какого Мордреда надо было её забирать, да ещё в такое время?! Ведь, скорее всего, это помешало Поттерам покинуть дом заранее и спастись! Если бы ты мог приехать, это бы его немного приободрило. Хвост был здесь на прошлых выходных. Он показался немного расстроенным, но это вероятно из-за случая с МакКиннонами. Я проплакала весь вечер, когда узнала. Хвост при этом забился в свою дементоклетку и затих, изображая из себя чучелко крысы. Но в его раскаяние никто из собравшихся не верил. Батильда приходила почти на весь день, старушка очаровательна с её самыми невероятными историями о Дамблдоре. Не уверена, что он обрадовался, если бы узнал. Я не знаю, чему верить, это кажется невероятным, что Дамблдор… » — Боюсь, у Батильды было достаточно оснований… не любить меня, — признался последний прежде, чем кто-то успел что-то сказать или спросить. Гарри остановился, обдумывая слова матери. Зачем Дамблдору понадобился плащ-невидимка Джеймса? Гарри отчётливо помнил, как директор говорил ему много лет назад: «Чтобы быть невидимым, мне не нужен плащ-невидимка». Возможно, кто-то из менее одарённых членов Ордена нуждался в её помощи, а Дамблдор выступал лишь как курьер? — Не думаю, в этом было что-то другое… — И это было после того, как… — Джеймс… — старик чуть не плакал. — Я и в самом деле не мог даже подумать… Собирался вернуть через несколько дней… — Которых у Поттеров не было! — Вы потом поймёте, почему я хотел хотя бы на короткий срок завладеть мантией и почему мне было так тяжело с ней расстаться… Если не будет озвучено в книге, я расскажу сам… Хвост был здесь… Петтигрю, предатель, казался «расстроенным», неужели? Знал ли он, что видит Джеймса и Лили живыми в последний раз? — Скорее всего, — крыса в клетке попыталась размазаться по её дну блинчиком, но толщина этому препятствовала и он походил на что-то… похуже. Рон ногой задвинул клетку подальше под свой стул. И, наконец, опять Батильда, рассказывавшая невероятные истории о Дамблдоре. Это кажется невероятным, что Дамблдор… Что Дамблдор, что? Могли ли существовать факты о Дамблдоре, которые казались бы невероятными. Какие, например? Что он однажды получил низкую оценку по трансфигурации или использовал козлиное заклятье, как Аберфорт… — Если бы… — вздохнул старик. — Да, между прочим, однажды я и в самом деле получил по трансфигурации «удовлетворительно», когда учился на втором курсе, поскольку мои представления об устройстве музыкальной шкатулки отличались от мнения об этом нашего тогдашнего преподавателя. — Вот-вот, — кивнула леди Лонгботтом. — К сожалению, такие казусы бывали и у меня, и у других… — А у лорда Френсиса? — спросил Ремус. — С чайником был полный провал, — признала старуха. — И с табакеркой… Но потом выправился и ЖАБА сдал на Отлично. Гарри вскочил на ноги и исследовал пол: может, остаток письма был где-то тут. Он хватал бумаги, в нетерпении обращаясь с ними с таким же уважением, как и при настоящем обыске. Он выдвигал ящики комода, перетряхивал книги, вставал на стул, чтобы провести рукой по верху шкафа, ползал под кроватью и креслом. Наконец, лёжа ничком на полу, он заметил под комодом что-то, выглядевшее как оторванный кусочек бумаги. Когда Гарри вытянул его, тот он оказался частью колдографии, которую Лили описывала в письме. Черноволосый малыш вылетал из картинки и влетал обратно на крохотной метле, громко хохоча, а пара ног, должно быть, принадлежащих Джеймсу, бегали за ним. Гарри спрятал колдографию в карман вместе с письмом Лили и продолжил искать второй лист. После четверти часа, однако, он был вынужден признать, что остаток письма его матери пропал. Был ли он просто потерян за те шестнадцать лет, что прошли с момента его написания, или он был взят теми, кто обыскивал комнату. Гарри ещё раз перечитал первый лист, в этот раз выискивая намёки на то, что могло сделать второй лист ценным. Его игрушечная метла вряд ли могла считаться интересной для пожирателей смерти… — Это был я, — признал Снейп. Все воззрились на него. — Судя по всему, я догадывался, что в доме может храниться такая колдография и хотел ею завладеть… А порвал, потому что мне была нужна только Лили, а не её семья. — Что с того, — ответил Гарри, желая обсудить свою теорию. — Как насчет информации о Дамблдоре? Второй лист письма к примеру. Ты знаешь, кто эта Батильда, которую упоминает в письме моя мама? — Кто? — Батильда Бэгшот, автор … — «Истории Магии», — перебила Гермиона, заинтересовавшись. — Так твои родители её знали? Она была удивительным историком. — И она до сих пор жива, — сказал Гарри. — Она живёт в Годриковой Лощине. Тетя Рона, Мюриэль, говорила о ней на свадьбе. Она также знала семью Дамблдора. Было бы очень интересно с ней побеседовать, правда? В ответной улыбке Гермионы было слишком много понимания, чтобы Гарри это понравилось. Он забрал письмо и фотографию обратно и положил в мешочек, висевший у него на шее, таким образом, избегая взгляда Гермионы. — Я понимаю, что ты бы с удовольствием поговорил с ней о маме и папе и Дамблдоре тоже, — произнесла Гермиона. — Но это никак не поможет нам в поисках крестражей, не так ли? Гарри не ответил, и она продолжила более воинственно: — Гарри, я знаю, как ты хочешь поехать в Годрикову Лощину, но я очень боюсь, боюсь того, как легко пожиратели смерти нашли нас вчера. Теперь я остро ощущаю, что нам надо избегать места, где похоронены твои родители. Я уверена, они ждут, что ты придёшь туда. — Более, чем логично, — сказал Реддл. — Если там не была бы устроена засада, лично я бы очень сильно удивился и усомнился в умственных способностях будущего себя. Милорд промолчал. — Всё не так, — ответил Гарри, всё ещё избегая взглянуть на неё. — Мюриэль рассказала разную чушь о Дамблдоре на свадьбе. Я хочу знать правду… Он передал Гермионе слова Мюриэль. Когда он закончил, Гермиона произнесла: — Конечно, теперь я понимаю, ты так расстроен, Гарри. — Я не расстроен, — солгал Гарри в ответ. — Я только хочу знать, правда ли это или… — Гарри, неужели ты думаешь, что сможешь узнать правду у такой злобной старухи как Мюриэль или у Риты Скитер? Как ты можешь верить им? Ты же знал Дамблдора. — Я думал, что знал, — пробормотал он. — Но ты знаешь, как много правды было во всём, что Рита писала о тебе! Додж прав, как ты можешь позволять всем этим людям порочить память Дамблдора? Он посмотрел вдаль, стараясь не выдавать обиду, переполнявшую его. Снова: выбирай верить или нет. Он хочет знать правду. Почему все так уверены, что он не должен её знать? — Я полагаю, меня в данной ситуации беспокоило больше то, что это отдаляло бы нас от поисков крестражей, которые в первую очередь должны были нас интересовать, — сказала Гермиона. — Хотя, безусловно, понять Гарри можно было… — Может, пойдём на кухню? — предложила Гермиона после небольшой паузы. — Найдём что-нибудь для завтрака? Он неохотно согласился, вышел вслед за ней на лестничную площадку и прошёл мимо второй двери. Дверь была испещрена глубокими царапинами. Они находились под маленькой табличкой, которую Гарри не заметил в темноте. Он прошёл по верху лестницы, чтобы прочитать её. Это была помпезная маленькая табличка, исписанная аккуратным почерком. Подобную ей вещь Перси Уизли мог бы прицепить на двери в свою спальню. Не входить Без специального разрешения Регулуса Арктуруса Блэка — Да, это вполне в духе Персиваля, — засмеялись все, кто знал данного чиновника. — А у вас и в самом деле висит эта табличка, лорд Блэк? — спросил Невилл. — И что бы могло случиться… — Никто бы не сунулся, — ответил Регулус Арктурус Блэк. — В приличных семьях соблюдалась даже буква Приличия, а уж в нашем доме… Так что даже при отсутствии специально наложенных чар самый Дом мог бы воспрепятствовать такому непрошенному гостю или наказать на него, но таких казусов не происходило. — Пару раз было — врывался я, — признался Сириус. — И получал удар дверью чуть пониже спины. — Только потому, что был членом семьи, в противном случае травмы были бы более серьёзные, скоре всего. Насколько мне известно, в доме Эйвери при аналогичных событиях кому-то оторвало ногу, причём так, что восстановить её не удалось. Волнение наполнило Гарри, но он не сразу понял, почему. Гарри прочитал надпись ещё и ещё раз. Гермиона была уже одним пролетом ниже. — Гермиона! — позвал он, удивляясь как спокоен его голос. — Поднимись сюда. — Что такое? — Р.А.Б. Думаю, я нашёл его. Послышался вздох, и Гермиона побежала наверх. — В письме твоей мамы? Но я не видела… Гарри кивнул головой в сторону таблички, висящей на двери. Она прочитала и схватила Гарри за руку так крепко, что тот поморщился. — Брат Сириуса? — прошептала она. — Он был пожирателем смерти, — сказал Гарри. — Сириус говорил мне о нём. Он присоединился к ним, когда был очень юным, потом струсил и попытался уйти, тогда они его убили. — БЛЭКИ НИКОГДА НЕ БЫЛИ ТРУСАМИ! — в один голос заявили все, кто имел отношение к этому роду. — Подходит! — воскликнула Гермиона. — Если он был пожирателем смерти, у него был доступ к Волдеморту, и если он освободился от чар, то мог захотеть убить Волдеморта! Она отпустила Гарри, перегнулась через перила и крикнула: — Рон! РОН! Иди сюда, быстрее. Рон, запыхавшийся, с палочкой в руке, появился минуту спустя. — Что произошло? Если это снова огромные пауки, я сначала хочу позавтракать! Он хмуро взглянул на дверь, на которую молча указывала Гермиона. — Что? Это же был брат Сириуса, да? Регулус Арктурус… Регулус … Р.А.Б! Медальон — вам не кажется…? — Давай узнаем, — сказал Гарри. Он толкнул дверь, но она оказалась заперта. Гермиона направила палочку на дверную ручку и произнесла Alohomora. Щелчок — и дверь распахнулась… — А… - Нет, — Регулус покачал головой. — Дом признал Гарри своим владельцем и не мог причинить вреда ни ему, ни тем, кого он пропускал по своей воле. Они вместе пересекли порог, озираясь вокруг. Спальня Регулуса была немного меньше, чем у Сириуса, хотя так же хранила остатки прежнего великолепия. Если Сириус всячески демонстрировал свой разрыв с семьёй, Регулус стремился подчеркнуть обратное. Драпировки цветов Слизерина — изумруд и серебро — были повсюду: на кровати, стенах, окнах. Герб рода Блэков был искусно выполнен над кроватью рядом с его геральдическим девизом — TOUJOURS PUR («всегда чист» — фр.). Под ним — коллекция жёлтых газетных вырезок, наклеенных друг на друга и образующих небрежный коллаж. Гермиона пересекла комнату, чтобы получше их рассмотреть. — Они все о Волдеморте, — сказала она. — Регулус, похоже, был его фанатом несколько лет до того, как присоединился к пожирателям смерти… - Изначально у молодого Тома Реддла было немало фанатов, — сказал Люциус. — Правда, к тому моменту от него оставалось слишком мало, поэтому Регулус «ушёл» очень быстро… Лёгкое облачко пыли поднялось с покрывала, когда она присела, чтобы прочитать текст. Гарри тем временем заметил ещё одну фотографию: хогвартская команда по квиддичу улыбалась и махала руками из рамочки. Он подошёл ближе и увидел эмблемы со змеями на их мантиях: слизеринцы. В мальчике, сидевшем посередине первого ряда, легко можно было узнать Регулуса. У него были те же чёрные волосы и заносчивый вид, что и у Сириуса, только он был ниже, более худосочен и не так красив, как его брат. — Спасибо, конечно, — рассмеялся Регулус. — Безусловно, тут можно было бы говорить об определённой предубеждённости, хотя… возможно. Красавцем меня никогда не считали. — Он был ловцом, — пробормотал Гарри. — Что? — отрешённо переспросила Гермиона. Она всё ещё была погружена в газетные вырезки о Волдеморте. — Он сидит в центре переднего ряда, это место ловца… Не бери в голову, — Гарри понял, что никто его не слушал. Рон стоял на четвереньках, заглядывая под платяной шкаф. Гарри осмотрел комнату в поисках возможных тайников и приблизился к столу. И снова кто-то побывал здесь раньше них. Содержание ящиков было недавно перевёрнуто, слой пыли потревожен. Ничего полезного не наблюдалось: негодные перья, устаревшие учебники со следами грубого обращения, недавно разбитый пузырек чернил, липкие остатки которых подсыхали на дне ящика. — Северус, в этой комнате я бы не стал держать ничего своего, — уточнил Сириус. — Возможно, там поработал не только я. — Можно сделать проще. Пока Гарри вытирал запачканные чернилами пальцы о свои джинсы, Гермиона подняла палочку и произнесла: «Accio медальон!» Ничего не произошло. — А как Регулус смог бы спрятать медальон дома, если он угодил в лапы инфери, не выбравшись из пещеры? — Медальон наверняка остался в озере, — стали говорить слушатели, те, которые успели забыть некоторые моменты Чтения, но Регулус покачал головой. — Я там был не один. Но находиться он должен был в доме, хотя, скорее всего, в другом месте. — Если только… Рон, ощупывавший складки выцветших драпировок, выглядел разочарованным. — И это всё? Его здесь нет? — Ну, он, может быть, здесь, но под защитным заклятием, — протянула Гермиона. — Чарами, препятствующими тому, чтобы он мог быть вызван волшебством. Ну, вы знаете. — Как те, что Волдеморт наложил на каменную чашу в пещере, — добавил Гарри, вспомнив, как не смог вызвать поддельный медальон. — И как нам быть? — спросил Рон. — Мы будем искать его вручную, — просто сказала Гермиона. — Великолепная идея, — простонал Рон, закатывая глаза и возвращаясь к занавескам. Они прочесали каждый дюйм комнаты, но, в конце концов, заключили, что медальона здесь нет. Солнце только поднялось; его свет слепил даже через грязные окна лестничной площадки. — Он, может быть, где-нибудь ещё в доме, — подбодрила друзей Гермиона, когда они спускались по лестнице. Гарри и Рон совсем упали духом, а вот она, напротив, становилась всё более решительной. — Сумел он разрушить его или нет, он бы хотел спрятать его от Волдеморта, разве не так? Помните все те жуткие штуки, от которых мы очищали дом, когда были здесь в последний раз? Те часы, которые стреляли болтами во всех подряд, и та старая мантия, которая пыталась задушить Рона; Регулус мог поместить их, чтобы защитить тайник с медальоном, хотя мы и не поняли это во… во… — Безусловно, это тоже удачная мысль, — сказал Регулус. — Но есть одна небольшая проблемка, — схватился за голову Сириус. — Флетчер! Он тогда уволок многие предметы, в том числе и с моего разрешения, я до сих пор ещё не всё разыскал! А уж такую безделушку он должен был прихватить в числе первых… Гарри и Рон взглянули на неё. Она замерла, не донеся одну ногу до ступеньки, с глуповато-благоговейным видом человека, испытавшего на себе заклятие Obliviate: её глаза даже не могли сфокусироваться. — … во время, — продолжила она шёпотом. — Что-то не так? — осторожно спросил Рон. — Медальон был там. — Что?! — одновременно воскликнули мальчики. — В витрине, в гостиной. Никто не мог открыть его. И мы… мы… Гарри показалось, что через грудь в живот ему упал кирпич. Он вспомнил, как держал эту вещь в руках, когда её передавали по кругу, пытаясь открыть каждый по очереди. И как её бросили в мусорный мешок, где уже лежали табакерка с бородавочным порошком и музыкальная шкатулка, навевающая сон… — Кричер тогда стибрил у нас кучу хлама, — вспомнил Гарри. Это был единственный шанс, единственная скудная надежда, оставшаяся у них, и он собирался цепляться за неё до последнего. — У него в логове на кухне был целый склад этой дряни. Пошли. — Да, это была последняя надежда… Он рванул вниз по лестнице, прыгая сразу через две ступеньки, отставшие вдвоем топали у него за спиной. Они наделали так много шума, что разбудили портрет матери Сириуса, когда мчались по коридору. — Мерзость! Грязнокровки! Нечисть! — кричала она им вслед, когда они скрылись в цокольном этаже и захлопнули за собою дверь. Гарри пробежал через всю кухню, остановился у входа в убежище Кричера и резко открыл дверь. Там было гнездо из старых одеял, в которых эльф-домовик когда-то спал, но среди них уже не сияли «спасённые» Кричером безделушки. Единственное, что там ещё оставалось, — старинная копия «Благородство от природы: Волшебная генеалогия». Отказываясь верить своим глазам, Гарри схватил одеяла и встряхнул их — оттуда выпала дохлая мышь. Рон застонал и плюхнулся на кухонный стул; Гермиона закрыла глаза. — Это ещё не всё, — упрямо произнес Гарри и крикнул: — Кричер!!! Раздался громкий хлопок, и эльф-домовик, которого Гарри так неохотно унаследовал от Сириуса, появился из ниоткуда перед холодным и пустым камином: крошечный, ростом с карлика, бледная кожа висит складками, белые волосы торчат из ушей, похожих на уши летучей мыши. Он был всё в той же грязной тряпке, в которой Гарри впервые встретил его. С презрительным видом он поклонился Гарри, показывая, что его отношение к смене хозяина изменилось не более чем его одеяние. — Мастер, — проскрипел Кричер своим жабьим голосом и низко поклонился, забормотав собственным коленям, — вернулся в старинный дом моей госпожи с изменником крови Уизли и грязнокровкой. — Я запрещаю тебе называть кого-либо «изменником крови» или «грязнокровкой», — прогремел Гарри. Он бы в любом случае относился к Кричеру, с его длинным, обвислым носом и налитыми кровью глазами, крайне неприязненно, даже если бы тот не выдал Сириуса Волдеморту. — Смею вас заверить, что на настоящий момент Кричер уже перевоспитан и выглядит куда более приглядней, — сказал Регулус. Сириус и семейство Поттеров, побывавшее в доме на Гриммо, подтвердили данную информацию. — Даже матушку удалось несколько утихомирить, хотя и не без труда. — У меня вопрос к тебе, — проговорил Гарри. Сердце его отчаянно заколотилось, когда он опустил взгляд на эльфа. — И я приказываю тебе отвечать правду. Понятно? — Да, мастер, — сказал Кричер, снова низко кланяясь. Гарри видел, как его губы беззвучно задвигались, несомненно, бормоча оскорбления, которые ему отныне было запрещено произносить вслух. — Два года назад, — сердце Гарри гулко ударялось о рёбра, — в гостиной наверху был большой золотой медальон. Мы выбросили его. Ты приволок его обратно? Слушатели затаили дыхание, понимая, что наступает переломный момент и от того, что ответит старый домовик, будет зависеть если не всё, то очень многое. Наступила секундная тишина, во время которой Кричер смотрел прямо в лицо Гарри. Затем он изрек: — Да. — Где он сейчас? — ликующе спросил Гарри. Рон и Гермиона тоже сияли. Кричер закрыл глаза, как будто не мог спокойно видеть их реакцию на свои слова. — Пропал. — Пропал? — эхом повторил Гарри, весь восторг которого будто испарился. — В каком смысле пропал? Эльф дрожал. Он колебался. — Кричер, — ожесточенно начал Гарри, — я приказываю тебе… — Мундунгус Флетчер, — выплюнул эльф, глаза его по-прежнему были плотно закрыты. — Мундунгус Флетчер украл всё: портреты мисс Беллы и мисс Цисси, перчатки моей госпожи, Орден Мерлина Первой степени, кубки с родовыми гербами и… и… Кричер глотал воздух: его впалая грудь быстро поднималась и опускалась, потом глаза его распахнулись, и он сорвался в леденящий кровь вопль: — …И медальон, медальон мастера Регулуса. Кричер плохой! Кричер нарушил приказ! — Мастер Блэк, — леди Лонгботтом повернулась к Сириусу, но тот не стал дожидаться вопроса. — Почти всё. Кое-что передали Нарциссе, что-то, как выяснилось, попало к гоблинам, а уж эти паршивцы свою добычу из лап не выпустят, им все наши проблемы… — Сириус, напомни мне об этом, когда проснёмся, — сказал Билл. — Мне удалось добыть у гоблинов ваши реликвии, может, не все, но — по словам моих знакомых, они имеют к вашему роду непосредственное отношение. Там три кубка, одно стальное блюдо, два серебряных, массивная шкатулка, открыть которую никак не удаётся, цепь… — О, большое вам спасибо, — просияли оба брата Блэка. Гарри среагировал инстинктивно. Как только Кричер бросился к кочерге, стоящей в камине, он сбил эльфа с ног, придавив его к полу. Крик Гермионы смешался с воплем Кричера, но Гарри орал громче, чем они оба вместе взятые: — Кричер, я приказываю тебе остановиться! Почувствовав, что эльф перестал сопротивляться, он отпустил его. Кричер распластался на холодном каменном полу, слёзы неудержимо текли из-под обвислых век. — Гарри, пусти его! — прошептала Гермиона. — Чтобы он покалечил себя этой кочергой? — фыркнул Гарри, стоявший на коленях рядом с эльфом. — Вот уж нет! — Он бы не стал этого делать, раз ты это ему запретил, — сказал Регулус. — Возможно, потом вернулся бы к этому занятию, но до слов, которые могли быть восприняты как отмена данного приказа… Ладно. Кричер, я хочу правды: откуда тебе известно, что Мундунгус Флетчер украл медальон? — Кричер видел его! — задыхался эльф. Слёзы стекали по его хоботу в полный потемневших зубов рот. — Кричер видел его вылезающим из убежища Кричера, и его руки были полны сокровищ Кричера! Кричер велел подлому вору остановиться, но Мундунгус Флетчер засмеялся и уб-бежал… — Конечно, станет маг, пусть даже такого пошиба, слушаться какого-то домовика, — фыркнул Драко. — Интересно, это было до или после событий в министерстве — при Сириусе или уже без него? — Думаю, уже без, — сказал последний. — Не думаю, что даже такой тип посмел бы что бы то ни было выносить даже при таком хозяине, каким описан я. — Ты сказал, «медальон мастера Регулуса», — вспомнил Гарри. — Почему? Как он попал к нему? Что Регулус должен был с ним сделать? Сядь, Кричер, и расскажи мне всё, что ты знаешь об этом медальоне, всё, что Регулус должен был сделать с ним! Эльф сел, сжавшись в комок, и уткнул мокрое лицо в колени, раскачиваясь вперёд-назад. — А вот это интересный момент… Регулус, вы не запрещали Кричеру напрямую вести подобные разговоры? А то может возникнуть эксцесс… — мистер Диггори схватился за голову. Заметив непонимание в глазах многих, решил пояснить. — Раньше подобные… происходили довольно часто, когда домовик в силу тех или иных обстоятельств переходил из одного рода в другой. Каждый род хранит немало тайн, в том числе не самых… хороших, а домовики довольно часто становятся свидетелями тех событий, о которых никто знать не должен — вспомните историю с Краучами и Винки. И вот, домовик — хранитель тайны рода, которому изначальный владелец строжайше запретил обсуждать с кем бы то ни было эту тайну — переходит к другому владельцу, не являющемуся кровным родственником первому. Этот новый владелец хочет знать, что скрывал прежний и задаёт домовику вопрос. И вот здесь есть такой момент. Каждый домовик сохраняет… как бы своеобразную печать каждого своего владельца и их рода, как бы слепок магической ауры, которая разная у разных магов, кто-то сильнее, кто-то слабее. И при конфликте интересов двух родов… Многое будет зависеть именно от этого. С одной стороны, домовик обязан хранить тайну — а предыдущий владелец мог ещё приложить определённые усилия или заклинания, чтобы домовик не мог проговориться — с другой — не может нарушить прямой приказ нового владельца. Многое зависит от того, кто из владельцев обладал большей магической силой или потенциалом, если новый слабак, то эльф может даже… не обмануть, но скрыть, полностью или частично. Иногда при подобном конфликте несчастные даже погибали. Правда, это наблюдается только в случаях, когда эльф прослужил новому владельцу меньше трёх лет — после этого его связь с предыдущим родом начинает ослабевать. Он говорил, и его глухой голос отчётливым эхом отдавался в тишине кухни. — Мастер Сириус сбежал, скатертью дорога, он был плохим мальчиком и разбил сердце моей госпожи, встав на кривую дорожку. Но мастер Регулус был порядочным; он знал, что должен блюсти честь имени и достоинство рода. Годами он говорил о Тёмном Лорде, который хотел, чтобы волшебники перестали скрываться и правили магглами и магглорождёнными… — Речь шла именно о власти, а не о ликвидации маглов, — сказал Регулус. — Озвучивалось всё именно таким образом — тем, кто не был… слишком уж категоричен. Довольно многим не нравилось то, что маглорожденных волшебников с некоторых пор продвигают повсюду, в том числе и на те посты, с которыми могут справиться лишь чистокровные — и не в силу одного своего происхождения, но в силу магической ауры, магического потенциала, даже самые сильные полукровки не всегда могут выполнять некоторые функции. К примеру, в Тайном отделе работают одни только чистокровные маги и замечено, что, если на пост Министра Магии приходит кто-то… не чистокровный, то чаще всего он становится чьей-то марионеткой, будучи не в силах выполнять определённые функции… И срок жизни такого Министра очень недолог, пятеро после своей отставки оказывались практически сквибами и ушли из жизни очень рано… И вот, молодой Том Реддл, — взгляд в сторону означенного слушателя, подтвердившего слова лорда Блэка кивком, — считал, что это надо прекращать. Не притеснять маглорожденных исключительно ради притеснения или персонального развлечения — но ради спасения магического мира от не самых… положительных последствий данного их продвижения. Многие покупались на эти идеи, а когда выяснялось, что за годы… они изменились, то становилось уже слишком поздно отступать. Среди таких был и я, полагаю, Северус и Люциус тоже в своё время обманулись? — Снейп и Малфой не ответили. И когда ему было шестнадцать, мастер Регулус присоединился к Тёмному Лорду. Так горд был, так горд, так счастлив служить… И однажды, через год после того как он присоединился, мастер Регулус спустился на кухню повидать Кричера. И мастер Регулус сказал… он сказал… Старый эльф закачался быстрее. — …Он сказал, что Тёмному Лорду требуется эльф… — Волдеморту нужен был эльф? — повторил Гарри, оглядываясь на Рона и Гермиону, смотревших так же озадаченно, как и он сам. — О, да, — простонал Кричер. — И мастер Регулус предложил Кричера. Это честь, сказал мастер Регулус, честь для него и для Кричера. Он должен делать, что прикажет Тёмный Лорд… А потом и-идти домой. — И зачем при таком количестве Пожирателей мог понадобиться домовик? — многие недоумевали. — Есть такие вещи, которые ни один маг ни при каких обстоятельствах не может требовать от другого мага, — сказал Амос Диггори. — И для таких поручений используются домовики. Кричер стал качаться ещё быстрее, его дыхание превратилось во всхлипывания. — И Кричер пришел к Тёмному Лорду. Тёмный Лорд не сказал Кричеру, что они будут делать, но взял Кричера с собой в пещеру у моря. И в пещере был грот, а в гроте огромное чёрное озеро… Волосы на затылке Гарри зашевелились. Скрипучий голос Кричера, казалось, доносился до него сквозь тёмные воды. Он видел, что произошло тогда, как будто сам присутствовал там. — …Там была лодка… Конечно, там была лодка; Гарри помнил лодку, призрачно-зелёную, крошечную, заколдованную так, что она могла переправить одного волшебника и одну его жертву к острову в центре. Так Волдеморт проверял защиту крестража на чужих эльфах-домовиках, на одноразовом материале! — На острове была ч-чаша, полная яда. Т-тёмный Лорд заставил Кричера выпить его… Эльф дрожал с головы до пят. — Кричер пил, и, когда он пил, он видел ужасные вещи. Кричер горел изнутри… Кричер звал мастера Регулуса, чтобы спас его, он звал хозяйку Блэк, но Тёмный Лорд только смеялся… Он заставил Кричера выпить весь яд… Он бросил медальон в пустую чашу. Он заново наполнил её ядом. И Тёмный Лорд уплыл прочь, оставив Кричера на острове… — Ужасно… Ужасно… — слушатели, казалось, забыли все другие слова и за неимением оных повторяли лишь то единственное, что оставалось у них в лексиконе. Регулусу срочно понадобилось успокаивающее, самое сильное, какое только могло предоставить сновидение. Гарри мог видеть, как это происходило. Он видел бледное змееподобное лицо Волдеморта, исчезающее в темноте, его красные глаза, безжалостно устремлённые на эльфа, обречённого умереть через несколько минут, когда он уступит отчаянной жажде, зажжённой ядом. Но дальше воображение Гарри отказывалось работать, он не мог представить, как Кричер спасся из пещеры. — Кричеру была нужна вода, он подполз к краю острова и пил из чёрного озера… И руки, мёртвые руки показались из воды и потащили Кричера… — Как ты вернулся? — спросил Гарри и не удивился, поняв, что шепчет. Кричер поднял уродливую голову и посмотрел на Гарри своими огромными, налитыми кровью, глазами. — Мастер Регулус велел Кричеру вернуться, — ответил он. — Я знаю, но как ты обошел инферналов? Кричер явно не понимал. — Мастер Регулус велел Кричеру вернуться, — повторил он. — Я знаю, но… — Ну, это же очевидно, правда, Гарри? — сказал Рон. — Он аппарировал! — Но… Ты не мог аппарировать в пещеру или из неё, — упёрся Гарри, — иначе бы Дамблдор… — Магия эльфов вроде не такая, как у волшебников? — спросил Рон. — Я имею в виду, они могут аппарировать и дезаппарировать из Хогвартса и обратно, в то время как мы не можем. Пока Гарри обдумывал эту мысль, стояла тишина. Как мог Волдеморт допустить такую ошибку? Но едва он подумал об этом, заговорила Гермиона, и в голосе её был лёд. — Конечно, Волдеморт считал, что способности эльфов-домовиков недостойны его внимания… Ему бы никогда не пришло в голову, что они могут колдовать так, как не может он. — Частое заблуждение магов, достигающих определённых высот, — сказала мадам Марчбэнкс. — Очень часто даже великие Тёмные Лорды летели со своих престолов лишь по той причине, что недооценили представителей иных магических диаспор… Двое погибли от укусов вампиров, Леди Грая погибла от рук русалидов, лорда Хьюго Тьюмбери застрелили кентавры… Они просто не считали целесообразным защищаться от подобных тварей! — Воля хозяина — эльфу Верховный Закон, — нараспев произнёс Кричер. — Кричеру было велено вернуться домой. Кричер вернулся домой. — Ну, тогда ты выполнил волю хозяина, разве не так? — ласково сказала Гермиона. — Ты не нарушил приказов! Кричер потряс головой и закачался быстро, как никогда. — Так что случилось, когда ты вернулся назад? — спросил Гарри. — Что сказал Регулус, когда узнал, что произошло? — Мастер Регулус был очень обеспокоен, очень-очень, — проскрипел Кричер. — Мастер Регулус сказал Кричеру спрятаться и не покидать дом. Потом… Это было позже… Мастер Регулус пришел к Кричеру однажды ночью, и мастер Регулус был странным, не таким, как всегда. Был не в себе, Кричер бы так сказал… И он попросил Кричера отвести его в ту пещеру, где Кричер был с Тёмным Лордом. Итак, они отправились. Гарри представлял их довольно ясно: испуганный старый эльф и худой темноволосый ловец, немного похожий на Сириуса… Кричер знал, как открыть тайный ход в подземную пещеру, знал, как поднять со дна маленькую лодку: в этот раз его любимый Регулус плыл с ним на остров с чашей, наполненной ядом. — До этого он очень долго пытался меня отговорить от этой затеи, — сказал один из непосредственных участников описываемых событий. — Чуть только в истерике не бился, но я понял — раз Милорд оказался способным создать такое количество Инфери… Да и перед этим был свидетелем нескольких ритуалов, которые расходились с проповедуемыми идеалами, видел, что творят некоторые из моих так называемых сотоварищей… Понял, что так дальше продолжаться не может и что артефакт не может быть из числа светлых, принадлежать тому, что принято называть «светлым» — иначе зачем понадобилось бы прятать его таким образом? Я понимал, что это безумие, что могу не вернуться, но — кроме меня об этом никто не знает и я единственный, кто может хоть что-то предпринять. — И он заставил тебя выпить яд? — возмущённо спросил Гарри. Но Кричер потряс головой и заплакал. Рука Гермионы прижалась ко рту: она, очевидно, поняла что-то. — М-мастер Регулус достал из кармана медальон, такой же, как был у Тёмного Лорда, — рассказывал Кричер, и слёзы лились по обеим сторонам его носа. — И он велел Кричеру взять его и, когда чаша опустеет, поменять медальоны… И он… приказал Кричеру уйти… без него. Он велел Кричеру уходить домой и никогда не говорить моей госпоже, что он сделал, но уничтожить первый медальон. И он выпил весь яд, и Кричер поменял медальоны и смотрел, как мастера Регулуса потащили под воду… и… — О, Кричер! — простонала плачущая Гермиона. Она бросилась на колени рядом с эльфом и попыталась обнять его. Тот вскочил на ноги и съёжился, словно пытаясь отбиться от неё. — Грязнокровка прикоснулась к Кричеру, он не допустит этого снова. Что бы сказала госпожа? — Я велел тебе не называть её грязнокровкой! — прорычал Гарри, но эльф уже наказывал себя — бился головой о каменный пол. — Останови его, останови, — рыдала Гермиона. — О, разве ты не видишь, что это уже болезнь — зависимость от воли хозяина? — Кричер, хватит, ХВАТИТ! — закричал Гарри. Эльф, дрожа и задыхаясь, лежал на полу в луже зелёной слизи; на его бледном лбу уже расцветал синяк; из опухших и покрасневших глаз катились слезы. Гарри никогда не видел столь жалкого зрелища. — Итак, ты принёс медальон домой, — сказал он безжалостно, ибо был полон решимости знать всю правду. — И ты попытался уничтожить его? — Ни одной царапины Кричер не сделал на нём, — простонал эльф. — Кричер пробовал всё, всё, что он знал, но ничего, ничего не работало… Так много мощных чар было на нём! Кричер был уверен: чтобы разрушить медальон, надо открыть его, но он не открывался, не открывался… Кричер наказал себя и пытался снова, потом опять наказал себя и пытался снова… Кричер не исполнил приказа, Кричер не смог разрушить медальон! И его госпожа повредилась в уме от печали, потому что мастер Регулус исчез, и Кричер не мог сказать ей, что случилось, нет, потому что мастер Регулус з-з-з-запретил ему говорить кому-либо из се-семьи, что случилось в пе-е-щере… — А это разве возможно? Ведь… — На тот момент я был официально наследником своего отца, — сказал Регулус. — Сириус был изгнан из рода и не воспринимался его членом, а мама — женщина. Да, она была хозяйкой, но не абсолютной владелицей родового имущества, тем более, что по крови не была Блэк, а пришла из другого рода. Поэтому Кричер мог даже проигнорировать прямой вопрос, раз я запретил ему эти разговоры. Остальное утонуло во всхлипах. Гермиона тихо плакала, глядя на Кричера, но она не осмелилась прикоснуться к нему снова. Даже Рон, который всегда недолюбливал Кричера, выглядел удручённым. Гарри присел на пятки и встряхнул головой, пытаясь привести мысли в порядок. — Я не понимаю тебя, Кричер, — произнёс он, наконец. — Волдеморт пытался убить тебя; Регулус умер, чтобы ослабить могущество Волдеморта, и после всего этого ты был рад предать ему Сириуса? Счастлив пойти к Нарциссе и Беллатрикс и передать Волдеморту сведения через них… — Гарри, Кричер думает не так, он мыслит другими категориями, — сказала Гермиона, вытирая глаза тыльной стороной ладони. — Он — раб; домовые эльфы привыкли к плохому, даже жестокому обращению. То, что Волдеморт делал с Кричером, не особенно отличается от их обычного существования. Что войны волшебников могут значить для такого эльфа, как Кричер? Он верен людям, которые добры к нему, а миссис Блэк, наверное, была добра, и Регулус, конечно, тоже, поэтому он охотно служил им и повторял за ними их идеи. Я знаю, что ты хочешь сказать, — перебила она Гарри, открывшего рот, чтобы возразить, — что Регулус поменял свои убеждения… Но он, похоже, не объяснил этого Кричеру, разве не так? И, мне кажется, я знаю почему. Кричер и семья Регулуса были в безопасности, пока они исповедовали идею чистоты крови. Регулус просто пытался защитить их всех. — Сириус… — Сириус ужасно относился к Кричеру, Гарри, и он был не прав, ты знаешь, что это так. К тому времени, как Сириус вернулся сюда, Кричер уже долго был один. Должно быть, он нуждался хоть в капельке тепла, ему нужно было о ком-то заботиться. Я уверена, «мисс Цисси» и «мисс Белла» были очень милы с Кричером, когда он внезапно появился у них, поэтому он ответил им тем же и рассказал им то, что они хотели знать. Я всегда говорила, что волшебники заплатят за то, как они обращаются с домашними эльфами. Волдеморт заплатил… и Сириус тоже. Гарри нечем было возразить. Он посмотрел на Кричера, всхлипывающего на полу, и вспомнил, что Дамблдор сказал ему через несколько часов после смерти Сириуса: «Я не думаю, что Сириус когда-либо считал Кричера существом, чьи переживания могут быть столь же глубокими, как человеческие…» — Всё это правильно, — сказал Диггори. — Безусловно, излишнее якшание с домовиками недопустимо, но и отношение к ним, как к бездушным тварям точно так же чревато… не самыми лучшими последствиями. То, что «произошло» с Сириусом… Это не исключение из правила, а его подтверждение. Даже если бы ситуация не изменилась… То даже если бы удалось избежать данных событий и Сириус остался бы в живых, то судьба всё равно наказала бы его — и при участии Кричера, прямом или косвенным, так или иначе. Если кому-то это интересно — к примеру, мисс Грейнджер — могу рекомендовать кое-какую литературу. — Кричер, — сказал Гарри через некоторое время. — Когда ты … э-э, пожалуйста, сядь. Прошло несколько минут, прежде чем Кричер перестал икать и наступила тишина. Теперь он сидел и тёр глаза кулачками, как маленький ребёнок. — Кричер, я хочу попросить тебя сделать кое-что, — продолжил Гарри. Он взглянул на Гермиону, ожидая поддержки. Ему не хотелось жёсткого тона, но в то же время надо было дать понять эльфу, что его последующие слова — приказ и его нужно выполнить. Изменение в его тоне, по-видимому, получило одобрение девушки: она коротко улыбнулась ему. — Кричер, пожалуйста, я хочу, чтобы ты нашёл Мундунгуса Флетчера. Нам нужно узнать, где медальон, медальон мастера Регулуса. Это очень важно. Мы хотим закончить дело, начатое Регулусом, мы хотим, э-э, быть уверены, что он умер не напрасно. Кричер уронил кулаки и поднял взгляд на Гарри. — Найти Мундунгуса Флетчера? — просипел он. — И привести его сюда, на Гриммо Плейс, — уточнил Гарри. — Ты смог бы сделать это для нас? Когда Кричер кивнул и поднялся на ноги, Гарри внезапно осенило. Он вытащил кошелёк Хагрида и достал оттуда поддельный крестраж — замененный медальон, в который Регулус поместил записку Волдеморту. — Кричер, я, э-э, мне бы хотелось отдать тебе это, — сказал он, вкладывая медальон в руку эльфа и сжимая её. — Это принадлежало Регулусу, и я уверен, он бы хотел, чтобы ты взял его в знак благодарности за то, что ты… — Перегнул палочку, дружок, — прокомментировал Рон, когда эльф, бросив один взгляд на медальон, испустил стон потрясения и страдания и упал на землю. — Отнюдь, — последовал ответ от специалиста. — Более того, таким жестом мастер Поттер окончательно сломал сопротивление старого домовика. Получив ТАКОЙ подарок домовик станет воспринимать даже… как полноценного хозяина, по крови и духу близкого тому роду, которому служил домовик и его предки. После такого Кричер выполнил бы любой приказ Гарри… и не просто потому, что тот был наследником его прежнего, «недостойного» хозяина, но потому, что он сам повысил свой авторитет в глазах слуги до… почти до уровня непосредственно лорда Регулуса. Около получаса ушло на то, чтобы успокоить Кричера, который до дрожи в коленях растрогался, получив семейную реликвию Блэков. Когда, наконец, он был в состоянии проковылять несколько шагов, эльфа сопроводили к его каморке, понаблюдали за тем, как он закапывает медальон в складки грязных одеял, и уверили в том, что защита медальона будет для них главным делом, пока он отсутствует. После этого Кричер отвесил два низких поклона Гарри и Рону и даже изобразил нечто вроде небольшой судороги в сторону Гермионы, что можно назвать попыткой отсалютовать, перед тем как аппарировать с обычным громким хлопком. — Более, чем уверен, что через некоторое время старик начал бы кланяться даже мисс Грейнджер, — комментарий Амоса Диггори.