Будущее, которого не будет. Дары смерти

Если Кричеру удалось спастись из озера, полного инфери, Гарри был уверен, что ему хватит всего нескольких часов на захват Мундунгуса, и всё утро скитался по дому в ожидании. Однако Кричер не вернулся ни утром, ни днём. К ночи Гарри почувствовал себя удручённо и тревожно, и ужин, состоящий преимущественно из чёрствого хлеба, на который Гермиона безуспешно пыталась наложить множество преобразующих чар, не помог. — Боюсь, выследить и захватить Флетчера не так-то просто, даже мракоборцам нужно время, чтобы обнаружить его очередное логово, — покачал головой Кингсли. — А еда и в принципе почти не поддаётся преобразованию, испорченная или засохшая — только у многоопытных трансфигураторов и чародеев. Кричер не вернулся ни на следующий день, ни через сутки. Однако на площади перед домом номер двенадцать появились два человека в мантиях и всю ночь пристально вглядывались в направлении дома, который они не могли видеть. — Наверняка пожиратели смерти, — сказал Рон, смотревший в окно гостиной вместе с Гарри и Гермионой. — Как думаете, они знают, что мы здесь? — Я так не думаю, — ответила Гермиона, хотя выглядела испуганной, — иначе они послали бы за нами Снейпа, не так ли? — А ты не думаешь, что он уже был здесь и его язык связан заклятием Моуди? — поинтересовался Рон. — Конечно, — парировала Гермиона, — иначе бы он рассказал многое о том, как сюда войти. Но, вероятнее всего, они наблюдают за домом в расчёте на то, что мы тут появимся. Они же знают, что этот дом принадлежит Гарри. — Но как они… — начал Гарри. — Завещания волшебников просматриваются Министерством. Разве ты забыл? Они должны знать, что Сириус оставил дом тебе. — Да и Северус мог упомянуть об этом, не говоря о том, что мне элементарно больше некому было завещать своё имущество, — сказал Сириус. — А раз ни Андромеда, ни Нарцисса не вступили в права наследования… Беллатрис не могла, поскольку числится вне закона. Андромеда могла проигнорировать, но — не Нарцисса. Даже если ей самой не было бы интересно имущество отщепенца, то Люциус бы наверняка настоял, а раз этого не случилось, значит… — Более, чем логично. И точно так же логично предположение мисс Грейнджер — Упивающиеся должны были хотя бы предпринять попытку… Присутствие пожирателей смерти усилило зловещие настроения в доме номер двенадцать. Они не получили ни весточки ни от кого за пределами Гриммо Плейс с тех пор как появился патронус мистера Уизли. Напряжение начало сказываться. Беспокойный и раздражительный, Рон развил надоедливую привычку играться с магическим делюминатором в кармане. Это чрезвычайно выводило из себя Гермиону, коротающую время в ожидании Кричера за изучением «Сказок барда Бидла». Ей не нравилось, что свет постоянно то вспыхивал, то гас. — Когда ты прекратишь это!!! — закричала она, когда свет снова погас уже на третий день отсутствия Кричера. — Извини, извини, — пробормотал Рон, щёлкая делюминатором и возвращая свет. — Я сам не замечаю, как делаю это. — Хорошо, но ты не мог бы найти себе более полезное занятие? — Какое? Читать детские сказки? — Дамблдор оставил мне эту книгу, Рон… — …а мне он оставил делюминатор. Может быть, я должен использовать его? — Но не так, — сказал завещатель. — У делюминатора есть и другие функции, которых я не стал бы здесь раскрывать, даже если бы и мог. Скажу только, что это тесно связано с теми чертами характера мистера Уизли, которые он неоднократно демонстрировал в этих Книгах. По понятной причине я никак не мог оставить ни инструкций, ни намёков. Впрочем… Книга мисс Грейнджер, по сути, являлась именно намёком… Не в силах присутствовать при ссоре, Гарри, незаметно от них обоих, выскользнул из комнаты и направился вниз на кухню. Он продолжал ходить туда, понимая, что Кричер, вероятнее всего, появится там. Однако на полпути к холлу, стоя на лестничном пролете, он услышал стук в дверь, затем металлический щелчок и скрежет цепочки. Каждый нерв в его теле напрягся: он выхватил палочку, передвинулся в тень, рядом с отрубленными головами эльфов, и затаился. Дверь открылась: в свете лампы он увидел фигуру в мантии, вошедшую в коридор и закрывшую за собой дверь. — КТО ЭТО МОГ БЫТЬ?! Нервы напряглись не только в теле Гарри, почти все слушатели — в том числе и взрослые — подались вперёд, словно это могло ускорить ответ на этот вопрос. Злоумышленник шагнул вперед, но тут голос Моуди спросил: «Северус Снейп?» Затем в конце коридора из пыли поднялась фигура и набросилась на злоумышленника, замахнувшись мёртвой рукой. — Я не убивал тебя, Альбус, — произнёс тихий голос. Проклятье разрушилось: фигура из пыли снова взорвалась, и вновь прибывшего стало невозможно различить в плотном сером облаке, образовавшемся перед ним. Гарри направил палочку в середину облака. — Не двигаться! Гарри забыл о портрете госпожи Блэк: от его вопля занавесь, скрывающая портрет, слетела, и она начала кричать: «Грязнокровки и полукровки осквернили мой дом!..» Рон и Гермиона с треском скатились по лестнице и, оказавшись позади Гарри, направили палочки туда же, куда и он. Незнакомец стоял внизу в холле с поднятыми руками. — Не стреляйте, это я, Ремус! — Ох, слава Богу, — слабо пробормотала Гермиона, отводя палочку и направляя её на миссис Блэк. Занавески с шелестом сомкнулись, и наступила тишина. Рон также опустил палочку, но не Гарри. — Покажись, — приказал он глухо. Люпин шагнул в свет лампы, всё ещё держа руки вверх, в знак капитуляции. — Я Ремус Джон Люпин, оборотень, иногда называемый Лунатиком, один из четырёх создателей карты Мародёров, женат на Нимфадоре, обычно называемой Тонкс, и я учил тебя, Гарри, как вызвать патронуса, который выглядит как олень. — Хорошо, — ответил Гарри, опуская палочку, — но я должен был проверить, понимаешь? — Как твой бывший преподаватель Защиты от Тёмных Сил я полностью согласен, что ты должен был проверить. Рон, Гермиона, а вы не должны были так быстро снимать оборону. — Постоянная бдительность! — ко всеобщему удивлению, эта фраза была выдана не Моуди, хотя тот весьма одобрительно кивал головой, но Люпином. Пойдёмте вниз, я многое должен вам рассказать, и я хочу знать, что случилось после того, как вы покинули Нору. — Хорошо, что хоть кто-то пошёл на такой риск, — вздохнула Молли. — Подозреваю, что описание тревоги ребят было не полным. И то, что Рон игрался с делюминатором, на мой взгляд, указывало именно на это, а не на его обычную ребячливость… — Соглашусь. Но и вспышка мисс Грейнджер была более, чем понятна… Им всем троим была срочно необходима хоть какая-то разрядка, надеюсь, Ремус сможет им помочь, — сказал Джеймс. Они спустились на кухню. Гермиона направила палочку на очаг. Немедленно возник огонь: он создавал в суровых каменных стенах иллюзию уюта. Люпин вытащил из дорожной мантии несколько бутылок сливочного пива, и они сели за длинный деревянный стол. — Я был тут три дня назад, но я должен был ускользнуть от севшего мне на хвост пожирателя смерти, — сказал Люпин. — А вы прибыли сюда сразу после свадьбы? — Нет, — ответил Гарри, — только после того, как мы столкнулись с парой пожирателей смерти в закусочной на Тоттенхем-Корт-Роуд. Люпин пролил большую часть эля перед собой. — Что? Они рассказали о случившемся. Когда они закончили, Люпин был ошеломлён. — Но как они смогли найти вас так быстро? Это невозможно — отследить аппарирующего, если ты не схватил его в момент аппарации. — И вряд ли они просто прогуливались по Тоттенхем-Корт в это время, не так ли? — добавил Гарри. — Мы подумали, — осторожно произнесла Гермиона, — не мог ли на Гарри остаться След? — Невозможно, — сказал Люпин. Рон выглядел довольным, а Гарри почувствовал себя намного легче. — Кроме всего прочего, если бы на нём был След, они бы точно знали, что Гарри здесь, ведь так? Но я не могу понять, как они отследили вас на Тоттенхем-Корт. Это вызывает серьёзное беспокойство. — Это было Табу, — напомнил всем Люциус. — Безусловно, отследить аппарацию невозможно, даже для самого Милорда, хотя, насколько мне известно, и он сам, и некоторые из… пытались создать соответствующие чары, но безуспешно. След слетает с совершеннолетнего волшебника автомагически по достижению им совершеннолетия. Правда, его можно наложить заново, но для этого необходимо иметь перед собой самого волшебника, чары эти очень сложные, даются далеко не каждому и жертва может довольно легко от них избавиться. Так что иного объяснения, кроме как последствия произнесения запретного имени, быть не может. До Артура дошли слухи, что они пытались выпытать о твоем местонахождении у Скримджера, прежде чем убить его. Если это правда, то тебя он не выдал. Гарри посмотрел на Рона и Гермиону: их лица выражали смесь шока и благодарности, которые испытывал и он сам. Он недолюбливал Скримджера, но если то, что сказал Люпин, правда, последнее, что он сделал, — это пытался защитить Гарри. — Да, несмотря на тот образ, который я получил в этих Книгах, я всё же надеюсь, что в предательстве меня бы никто не уличил, — сказал Руфус. — Плюс… Откуда мне было знать, где находится Гарри? Куда он мог деться за пределами Норы? — Пожиратели смерти обыскали Нору сверху донизу, — продолжал Люпин. — Они нашли упыря, но не решились приблизиться. Затем в течение нескольких часов они опрашивали тех из нас, кто остался. Они пытались вытянуть из нас информацию о тебе, Гарри, но, конечно, никто, кроме членов Ордена, не знал, что ты там был. В то же самое время, пока они громили свадьбу, другие пожиратели смерти рвались ко всем домам, связанным с Орденом. Никто не погиб, — быстро добавил он, предупреждая вопрос, — но было тяжело. Они сожгли дом Дедалуса Дингла, но, как вы знаете, его не было дома. И они применили проклятие Cruciatus на семью Тонкс. Опять же, чтобы узнать, куда ты направился после визита к ним. Они в порядке: потрясены, конечно, но в остальном всё хорошо. — Интересно, кто мог поднять палочку на маму?! — возмутилась Тонкс, её волосы, которые по мере чтения порой приобретали совершенно неописуемые цвета и форму, превратились в столб чёрного дыма. — Наверняка Беллатрис, — сказал Драко, но его родители замотали головами. — Едва ли Милорд отправил бы Беллу или нас на подобную боевую операцию, — сказал Люциус. — То есть, Белла наверняка рвалась бы, в ногах валялась бы, вымаливая разрешения, но все мольбы были бы напрасны и лишь укрепили бы решение Милорда отстранить её. — А они позаботились об объяснении, зачем ищут Гарри? — спросила Гермиона с надрывом в голосе. — Да, интересно, каким было официальное объяснение этого произвола? — послышалось со всех сторон. — Ну… — Люпин поколебался, но затем достал свёрнутую копию «Ежедневного Пророка». — Вот! — сказал он, бросив Гарри газету через стол. — Рано или поздно ты всё равно узнаешь. Это предлог для твоих поисков. Гарри разгладил газету. Его портрет огромного размера занимал первую полосу. Он прочитал заголовок над фотографией: РАЗЫСКИВАЕТСЯ ДЛЯ ДОПРОСА ОБ УБИЙСТВЕ АЛЬБУСА ДАМБЛДОРА. Рон и Гермиона издали вопль возмущения, но Гарри промолчал и отодвинул газету. Он не хотел читать дальше, он знал, что там написано. Никто, кроме тех, кто был наверху башни, когда убили Дамблдора, не знал, кто на самом деле убил его, а Рита Скиттер уже рассказала всему волшебному миру, что Гарри видели убегающим после того, как Дамблдор упал. — Я сожалею, Гарри, — произнёс Люпин. — Пожиратели смерти завладели и «Ежедневным Пророком»? — с яростью в голосе воскликнула Гермиона. Люпин кивнул. — Но не Ритой Скитер, — подала голос она сама, при этом многие были удивлены тем фактом, что журналистка всё ещё участвует в слушаниях. — Какой бы я ни была… Но под диктовку Милорда писать бы не стала даже под Круциатусом — полагаю, и Люциус, и Северус, да и Игорь Каркаров могли бы это подтвердить? — Каркарова не было, но Малфой и Снейп ответили кивками, а на лице Милорда опытный физиогномист мог бы уловить легчайшее облачко досады. — Но люди должны понимать, что происходит? — Переворот прошел гладко и практически бесшумно, — ответил Люпин. — Официальная версия убийства Скримджера — он ушёл в отставку. Его заменили на Пиуса Тикнесса, который находится под проклятием Imperius. — Почему Волдеморт не объявил себя Министром магии? — спросил Рон. Люпин рассмеялся. — Ему это не нужно, Рон. На самом деле, он и есть Министр, только зачем ему сидеть за столом в Министерстве? Его марионетка Тикнесс беспокоится, занимается повседневной рутиной, а Волдеморт свободен и расширяет свою власть за пределами Министерства. — Да, чиновничий кабинет меня никогда не привлекал, — хмыкнул Реддл, и было ясно, что он озвучивает не только своё мнение. — Министр — единица выборная, которая далеко не всегда всесильна и вынуждена часто опираться на мнение окружающих — судьба Фаджа и нескольких его предшественников служит «хорошим» примером. И — выбирают министра лишь на срок, сделать эту должность пожизненной едва ли возможно даже для Тёмного лорда. Куда разумнее держать на этой должности своего человека и иметь развязанные руки. — И в эти серьёзные изменения в политике Министерства, — спросил Гарри, — входит настраивание магического мира на то, чтобы преследовать меня вместо Волдеморта? — Конечно, среди прочего, — ответил Люпин, — это гениальный ход. Теперь, когда Дамблдор мёртв, ты — мальчик-который-выжил — должен был стать символом для всех, кто сопротивляется Волдеморту, должен был сплотить их. Но, бросив предположение, что ты приложил руку к смерти старика, Волдеморт не только установил цену за твою голову, но и посеял сомнения и опасения во многих, кто мог бы встать на твою защиту. — Более, чем логично, подобное предпринималось почти всегда… и не только в магической, но и магловской истории… Между тем, Министерство начало борьбу против магглорождённых. Люпин указал на «Ежедневный Пророк». — Посмотрите на вторую страницу. Гермиона перевернула страницу с тем же выражением отвращения, с каким обращалась с «Секретами Тёмных Искусств». Регистрация магглорождённых! — прочитала она вслух. — Министерство Магии проводит опрос так называемых «магглорождённых» для лучшего понимания, как они стали обладателями магических секретов. Недавние исследования, проведённые Отделом тайн, показали, что магия может передаваться только из поколения в поколение в семьях волшебников. Так называемые «магглорождённые», не имеющие подтверждённой волшебной родословной, скорее всего, приобрели свои магические способности путём воровства или насилия. Министерство намерено выкорчевать таких узурпаторов магической силы, и для этого всем, так называемым «магглорождённым», были разосланы приглашения с предложением явиться для разговора в недавно созданную Комиссию по магглорождённым. — Люди не позволят, чтобы это случилось, — заявил Рон. — Это уже случилось, — сказал Люпин. — Пока мы говорим, они хватают магглорождённых. — Но как, они предполагают, можно украсть магию? — спросил Рон. — Это же бред! Если бы можно было украсть магию, не было бы сквибов, разве не так? — Я знаю, — ответил Люпин. — Однако, если вы не сможете доказать наличие по крайней мере одного волшебника в родне, теперь будет считаться, что вы получили магическую силу незаконно и должны понести наказание. Слушатели сидели, как громом поражённые, было видно, что они возмущены таким заявлением, но не знают, в какие слова облечь данное возмущение. Некоторые задумались: как много маглорожденных смогли бы привести требуемые доказательства? Ладно, у Грейнджер родство с великим зельеваром, правда, отдалённое и едва ли его можно было учесть, но — братья Криви? Джастин Финч-Флетчли? Дин Томас? — По словам мамы, — заговорил последний, — мой родной отец был волшебником, но она это узнала только после того, как он ушёл из семьи через год после моего рождения, а у меня начались стихийные всплески. Сама она и мой отчим — маглы. Но… Как бы я доказал «волшебность» отца, о котором знаю лишь со слов матери? Рон посмотрел на Гермиону, а затем произнёс: — А что если чистокровным и полукровным объединиться с магглорождёнными семьями? Я мог бы сказать, что Гермиона моя кузина… Гермиона сжала руку Рона в знак признательности. — Спасибо, Рон, но я не могу позволить тебе… — У тебя нет выбора! — отчаянно воскликнул Рон, также сжимая её руку. — Я расскажу тебе о нашем фамильном древе, и ты сможешь ответить на все вопросы. Гермиона усмехнулась. — Рон, мы находимся в бегах с Гарри Поттером, самой разыскиваемой персоной в стране, и я не думаю, что это важно. Если бы я собиралась вернуться в школу, это имело бы значение. — Вот именно. И при таком положении вам и в самом деле следовало держаться на расстоянии от Хогвартса, чесно говоря, я затрудняюсь представить что ждало мисс Уизли, мастера Лонгботтома и прочих ваших друзей, — подтвердил Ремус. А что Волдеморт придумал для Хогвартса? — спросила она у Люпина. — Теперь посещения обязательны для всех молодых волшебниц и волшебников, — ответил он. — Это было объявлено вчера. Это что-то новое: никогда раньше учеба в Хогвартсе не была обязательной. Конечно, почти все волшебницы и волшебники Британии обучались в Хогвартсе, но их родители при желании имели право обучать детей дома или отправить за границу. Таким образом, у Волдеморта будет под присмотром целое поколение молодых волшебников. И это, конечно, позволит отсеивать магглорождённых, потому что студенты должны иметь статус крови — удостоверение, что они доказали в Министерстве свое волшебное происхождение — прежде чем им разрешат посещение школы. — Ни один Тёмный Лорд прошлого не опускался до такой низости… Регистрировать детей, в том числе чистокровных… Уверен, после такого только мощный Империус удержал бы при Милорде некоторых из его приспешников… — заговорили вокруг. — Не думаю, что было бы много дезертиров, — возразил Люциус. — Но я знаю два десятка таких, которые исполняли бы подобные функции спустя рукава, причём не из второстепенного круга… Активистами были бы такие садисты, как Лестрейнджи, Кэрроу, МакНейр, Яксли, некоторые Розье, но… Младшие Розье и Нотты, скорее всего, создали бы свою фракцию по спасению маглорожденных, полагаю, Октавиус Нотт даже создал бы нечто, вроде подпольной школы для маглорожденных ребят с наибольшим потенциалом… — А вы сами? — Я слишком на виду, но по мере возможности помогал бы Октавиусу. Многие возрадовались, что всё это происходит во Сне… и надеялись, что Наяву означенные находятся вне досягаемости Милорда и преданных ему садистов. Гарри чувствовал злость и тошноту. В этот самый момент восторженные одиннадцатилетки рассматривают новенькие волшебные учебники, не представляя, что некоторые уже никогда не увидят Хогвартс, а, возможно, и свои семьи. — Это… Это… — невнятно пробормотал он, пытаясь подобрать слова, способные передать весь ужас того, о чем он думал, С подобной проблемой явно столкнулись все слушатели… за единичным исключением. Все — независимо от статуса крови — вспоминали, как получали письма из Хогвартса, маглорожденные — о появлении в их доме волшебника, пришедшего всё объяснить родителям, о путешествии в Косой переулок, о счастливой беготне от лавки к лавке, о хлопотной, тревожной, но весёлой церемонии подбора волшебной палочки… О беспокойстве и счастливом предвкушении в Хогвартс-экспрессе, перед Распределяющей Шляпой… Первых уроках… — Я знал, что ты так ответишь, — Люпин выглядел разочарованным. — Но я всё равно могу быть полезным тебе. Ты знаешь, кто я такой и на что способен. Возможно мне стоит остаться с тобой, чтобы обеспечить безопасность. Необязательно рассказывать мне, что именно вы собираетесь делать. Гарри помедлил. Предложение выглядело очень заманчивым, хотя он и не представлял, как сохранить в тайне цель в случае присоединения Люпина. Гермиона, однако, выглядела озадаченной. — А как же Тонкс? — спросила она. — А что с ней? — откликнулся Люпин. — Ну, — нахмурилась Гермиона, — ты женат на ней! Что она подумает, если ты уйдёшь с нами? — Тонкс в полной безопасности, — ответил Люпин. — Она в доме своих родителей. Голос Люпина был несколько странным, почти холодным. — И зачем тогда ты на мне женился, если не любил? — возмутилась Тонкс. Правда, женаты они не были и не собирались, она была склонна к тому, чтобы принять предложение одного из своих коллег, а Ремус, которого припахали к отлову и лечению других оборотней, начал ухаживать за одной из них, обращённой незадолго до начала Суда… Но всё равно такое поведение несостоявшегося супруга возмущало не только Нимфадору, но и большинство окружающих. — Не знаю, как могло дойти до свадьбы, учитывая мою былую пушистую проблему, — развёл руками бывший оборотень. К тому же у Гарри не укладывалось в голове, что Тонкс отсиживается в доме своих родителей: она всё-таки член Ордена Феникса и, насколько Гарри её знал, наверняка захотела бы участвовать в активных действиях. — Вот именно! Такое могло случиться лишь в том случае, если бы я лежала при смерти, не иначе! — все, кто знал Тонкс, дружно закивали, подтверждая эти слова. — Ремус, — осторожно поинтересовалась Гермиона, — а всё в порядке?.. ты знаешь, между вами… — Всё в порядке, спасибо, — твёрдо сказал Люпин. Гермиона покраснела. Последовала ещё одна неловкая пауза, и Люпин всё же заставил себя произнести с видом человека, признающегося в чём-то неприятном: — У Тонкс будет ребёнок. — О, как прекрасно! — воскликнула Гермиона. — Блестяще! — с энтузиазмом поддержал Рон. — Поздравляю, — сказал Гарри. Люпин улыбнулся фальшивой улыбкой, больше похожей на гримасу, — То есть, — медленно протянул Джеймс в звенящей тишине, Ремус заранее сжался в комок, не решаясь поднять глаза на собравшихся, — то есть, ты женился… Между вами всё было настолько хорошо, что у вас должен был родиться малыш… И ТЫ КУДА-ТО НАМЫЛИЛСЯ, БРОСИВ СЕМЬЮ?! Зная — или догадываясь — что Тонкс наверняка бросится тебя разыскивать?! Это возмутительно! Насколько мне известно, хотя у оборотней редко рождаются дети, но они — любящие и заботливые родители… Ты сам в своё время обожал возиться с Гарри и жалел лишь о том, что лишён возможности… И, когда у тебя должен родиться малыш… Как это можно назвать?! Не ожидал от тебя такого! — Так что… Вы принимаете мое предложение? Станет ли тройка четвёркой? Не думаю, что Дамблдор был бы против, ведь он сам назначил меня вашим преподавателем Защиты от тёмных сил. А я должен вас предупредить, что мы встретимся с магией, с которой многие из нас никогда не сталкивались ранее и какую даже не могли себе вообразить. Рон с Гермионой посмотрели на Гарри. — Просто… Просто, чтобы прояснить до конца, — сказал он. — Ты собираешься оставить Тонкс в доме родителей и уйти с нами? — Она там будет в абсолютной безопасности, они присмотрят за ней, — уверил его Люпин. Он говорил как о решённом деле, почти беззаботно. — Гарри, я уверен, Джеймс хотел бы, чтобы я остался с тобой. — Ну, — медлил Гарри, — а я не уверен. Я думаю, что мой отец на самом деле захотел бы, чтобы ты остался со своим ребёнком. — Молодец, — кивнул означенный отец. — Безусловно, Ремуса тоже можно понять, но — не оправдать. — Я… я совершил роковую ошибку, женившись на Тонкс. Я не обдумал предварительно этот поступок и с тех пор постоянно жалею об этом. — Ясно, — ответил Гарри. — Теперь ты собираешься бросить её и ребёнка и убежать с нами? Люпин вскочил на ноги, опрокинув стул. Глядя на его разъярённое лицо, Гарри впервые за все эти годы увидел тень волка на лице человека. — Ты не понимаешь, что я сделал со своей женой и нерождённым ребёнком. Я не должен был на ней жениться, я превратил её в изгоя… Люпин пнул ногой только что перевёрнутый им стул. — Ты видел меня только в Ордене или в Хогвартсе под защитой Дамблдора! Ты понятия не имеешь, как остальной волшебный мир относится к таким, как я! Когда люди узнают о моей беде, они даже говорить со мной не хотят. Ты понимаешь, что я сделал? Даже её собственная семья в ужасе от нашей свадьбы. Какие родители захотят, чтобы дочь вышла за оборотня? И ребёнок… ребёнок… Люпин вцепился в волосы обеими руками, он был совершенно выведен из равновесия. — Такие, как я, обычно не размножаются. Ребёнок станет таким же, я уверен в этом… Как мне простить себя за то, что сознательно рискнул передать свое состояние невинному ребёнку? Если же каким-то чудом ребёнок будет нормальным, то ему в сотни раз лучше обойтись без отца, которого он всегда будет стыдиться! — Ремус! — прошептала Гермиона со слезами на глазах. — Не говори так. Как ребёнок может тебя стыдиться? — Ох, не знаю, Гермиона, — произнёс вдруг Гарри. — Я бы точно стыдился. Гарри не знал, откуда пришла ярость, заставившая его тоже вскочить на ноги. Люпин выглядел так, словно Гарри ударил его. — Если при новой власти магглорождённые считаются второсортными, что же будет с полуоборотнем, отец которого — из Ордена Феникса? Мой отец погиб, защищая меня и маму. И ты полагаешь, он предложил бы тебе бросить своего ребёнка и отправиться с нами на поиски приключений? — Как… Как ты смеешь? — возмутился Люпин. — Я ведь не жажду опасностей или личной славы! Как ты мог даже подумать… — Мне кажется, ты чувствуешь себя сорвиголовой, — продолжал Гарри. — Мечтаешь быть таким же, как Сириус… — Гарри, не надо! — взмолилась Гермиона, но он продолжал смотреть прямо в взбешённое лицо Люпина. — Никогда бы не поверил, если бы мне сказали, что человек, научивший меня сражаться с дементорами, — трус. Люпин вытащил палочку так быстро, что Гарри едва успел потянуться за своей. Раздался громкий щелчок, и Гарри понял, что летит в сторону, как от удара. Он врезался в кухонную стену и сполз на пол. Кончик плаща Люпина мелькнул за дверью. — Ремус, Ремус, вернись! — кричала Гермиона, но Люпин не ответил. Мгновеньем позже хлопнула входная дверь. — Гарри! — всхлипнула Гермиона. — Как ты мог? — Легко, — ответил Гарри. Он поднялся, чувствуя, как на голове в ушибленном месте вырастает шишка. Его всё ещё трясло от злости. — Не смотри на меня так! — резко бросил он Гермионе. — Не ори на неё! — огрызнулся Рон. — Не ссорьтесь! — Гермиона бросилась между ними. — Тебе не следовало говорить так с Люпином, — сказал Рон Гарри. — Он сам нарвался. — Да, это было грубо, — Джеймс покачал головой. — Учитывая, что Ремус — твой учитель, пусть даже и бывший, по возрасту годится тебе в отцы, но в данном конкретном случае… Я согласен с содержанием, хотя и не с формой сказанного. В голове наперегонки проносились обрывки воспоминаний: Сириус, падающий через арку, Дамблдор в воздухе, вспышка зелёного света и голос его матери, умоляющей о милосердии… — Родители, — продолжал Гарри, — не должны оставлять своих детей, если… если им не приходится этого сделать насильно. — Гарри, — Гермиона успокаивающе протянула руку, но он оттолкнул её и отодвинулся в сторону, глядя в огонь, который наколдовала Гермиона. Однажды он говорил с Люпином через этот камин в поисках поддержки после того, что узнал про Джеймса, и Люпин помог ему. Теперь измученное, белое лицо Люпина плыло перед ним в воздухе. Он почувствовал внезапный приступ раскаяния. И Рон, и Гермиона молчали, но Гарри был уверен, что они переглядываются за его спиной и ведут молчаливый разговор. Он оглянулся, и они поспешно отвернулись друг от друга. — Я знаю, что не надо было называть его трусом. — Нет, не надо было, — сразу же согласился Рон. — Но он ведёт себя как трус. — И всё равно, — начала Гермиона. — Я знаю, — сказал Гарри. — Но если это заставит его вернуться к Тонкс, оно того стоило, верно? Он не смог сдержать умоляющие нотки в голосе. Гермиона смотрела с сочувствием, Рон — с неуверенностью. А Гарри перевёл взгляд на свои ботинки и подумал об отце. Поддержал бы Джеймс его в высказанном Люпину или разозлился бы за то, как сын обошёлся с его старым другом? — Я бы сгрёб его в охапку и силком отволок к жене и будущему ребёнку, — твёрдо сказал Джеймс, Лили и Сириус его явно поддерживали, Ремус вздохнул и посмотрел на них… с благодарностью. в кухне раздался оглушительный хлопок. Первый раз за три дня Гарри совершенно забыл о Кричере. Он подумал было, что это Люпин внезапно вернулся, и долю секунды Гарри не мог понять, что за сплетение дерущихся конечностей материализовалось из воздуха прямо за его креслом. Он вскочил на ноги, когда Кричер выпутался и, низко поклонившись, проворчал: — Кричер вернулся вместе с грабителем Мундунгусом Флетчером, хозяин. Мундунгус поднялся на ноги и выхватил палочку, однако Гермиона оказалась быстрее. — Expelliarmus! — ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ! — запели некоторые старшекурсники, вызвав смешок автора данной фразы. — Кричер просит прощения за то, что так долго ловил вора, мастер, — пробурчал эльф. — Флетчер умеет прятаться, у него много потайных местечек и сообщников. И всё равно Кричер загнал вора в угол, в конце концов. — Ты молодец, Кричер, — похвалил его Гарри, и эльф низко поклонился. — Молодец, — Диггори улыбнулся. — Это ещё раз доказывает важность правильного обращения даже с такими существами, как домовики, даже если они малость свихнулись после продолжительного одиночества и пренебрежения… Гарри кивнул. Ему довелось побывать в гостях у братьев Блэков и Кричер выглядел совершенно иначе, не так, каким запомнился по тем неделям, которые он провёл в том доме до своего слушания… Домовик выглядел и моложе, в глазах появился блеск, морщины разгладились, он, правда, продолжал ворчать, но не столь агрессивно. — Я запаниковал, понимаешь? Я никогда не хотел в это ввязываться. Не обижайся, приятель, но я вовсе не мечтал за тебя умирать, а этот мерзкий Сами-Знаете-Кто летал передо мной. Кто угодно предпочёл бы оттуда смыться. Я с самого начала говорил, что не хочу в этом участвовать… — Просто, чтобы ты знал: никто из нас не аппарировал, — заметила Гермиона. — Ну, тогда вы — кучка чёртовых героев, так? А я никогда не делал вид, что готов дать себя угрохать… — Именно поэтому я и взял его, зная, чем это закончится для меня самого, — буркнул Грозный Глаз. — Когда ты обчистил этот дом от всего ценного, — начал Гарри, но Мундунгус снова его перебил: — Сириусу никогда не нужен был весь этот мусор… Раздался топот, пронеслась вспышка сияющей меди, по кухне разнеслось эхо от удара по металлу и пронзительный вопль. Кричер наскочил на Мундунгуса и треснул того по голове сковородкой. — Уберите его, уберите, его нужно запереть! — возопил Мундунгус, прикрываясь от Кричера, который снова замахивался тяжеленной сковородой. — Кричер, нет! — выкрикнул Гарри. — Может, ещё разочек, мастер Гарри, на удачу? Рон засмеялся. — Нам нужно, чтобы он был в сознании, но если он начнёт упираться, мы воспользуемся твоими услугами… — Ты продолжаешь завоёвывать сердце старика, — одобрительная реплика Диггори, подкреплённая весёлыми кивками владельцев домовика. — Когда ты стащил из этого дома всё ценное, что смог найти, — снова начал Гарри, — ты взял кое-что из чулана на кухне. Там был медальон. У Гарри внезапно стало сухо во рту, и он почувствовал такое же напряжение и возбуждение Рона и Гермионы. — Что ты сделал с ним? — А что, — спросил Мундунгус, — он ценный? — Он всё ещё у тебя?! — выкрикнула Гермиона. — Нет, не у него, — Рон проявил проницательность. — Он просто хочет знать, не мог ли выручить за него побольше. — Больше? Да это было бы зверски трудно сделать, учитывая, что я его отдал, чёрт возьми, задаром. Выбора особо и не было. — О чём ты? — Я торговал на Диагон Аллее, когда она наскочила на меня и потребовала лицензию на продажу магических артефактов. Вынюхала, стерва. Чуть было не пришлось платить штраф, но она присмотрела медальон. Сказала, что возьмёт его и отпустит меня в этот раз, и я, мол, могу считать себя счастливчиком. — Кто была та женщина? — спросил Гарри. — Без понятия, какая-то министерская карга. — Мундунгус на секунду задумался, наморщив брови. — Маленькая такая. С бантиком на голове. — Он нахмурился и затем добавил: — Похожа на жабу. — Да, у вас теперь серьёзная проблема… — взрослые схватились за головы, посмотрев на означенную амфибию. — Как вам теперь добывать артефакт?! — И как он воздействует на саму Долорес, — подхватил Кингсли. — По тому, что я читал об этой пакости, с хоркруксами нельзя долго взаимодействовать, держать в руках, носить на себе, поскольку энергия, за счёт которой он был создан, часть души, отколотая от оригинала, воздействуют на безумца, который по умыслу или неосторожности тесно с ним контактирует. Мадам, правда, крайне… неприятна и сама по себе, а уж с таким украшением…