Будущее, которого не будет. Дары смерти

Глава 12. Магия — это сила Август тянулся медленно. Пожухлая трава в центре Гриммо Плейс высохла от солнца и стала коричневой. Обитателей дома номер двенадцать никто из соседей близлежащих домов никогда не видел, как и самого дома. Магглы, которые давно жили на этой улице, уже смирились с удивительной ошибкой в нумерации и не удивлялись, что дом одиннадцать стоял рядом с тринадцатым. И, тем не менее, теперь этот «пятачок» привлекал поток визитёров, которые находили эту неправильность очень интригующей. Едва ли хоть один день проходил без появления одного или двух посетителей Гриммо Плейс, имеющих, казалось, единственную цель — прислониться к ограде фасадов номера одиннадцать и тринадцать и что-то высматривать в промежутке между этими домами. Одни и те же соглядатаи никогда не приходили два дня подряд, к тому же все они, очевидно, не любили нормальную одежду. Большинство лондонцев, которые проходили мимо них, привыкли к оригинальной одежде и придавали этому мало значения. И лишь иногда кто-нибудь мог оглянуться, удивляясь, как можно носить мантию в такую жару. Наблюдатели не были довольны своим дежурством. Время от времени один из них с повышенным вниманием подавался вперёд, словно заметил, наконец, что-то интересное, но всякий раз возвращался назад разочарованным. Первого сентября шпионило больше людей, чем когда-либо прежде. Шестеро мужчин в длинных мантиях стояли молча, неотрывно глядя на дома одиннадцать и тринадцать, но по-прежнему то, за чем они наблюдали, ускользало от них. Когда же вечер приблизился к концу, впервые за несколько недель принеся с собой нежданно хлынувший зябкий дождь, настал один из тех необъяснимых моментов, когда в действиях наблюдателей явственно проступила заинтересованность чем-то. Мужчина с искажённым лицом, указавший куда-то, и его ближайший компаньон, приземистый, мертвенно-бледный тип, подались вперёд, но моментом позже вернулись в свое прежнее состояние бездеятельности, выглядя ещё более расстроенными и разочарованными, чем ранее. — Ещё бы, — хмыкнул Северус, качая головой. — И вообще, в первую волну действовали не столь прямолинейно и глупо. Или полагали, что наши молодые люди слишком глупы, чтобы не понимать, что за ними идёт слежка? — Надеюсь, ты не особо расстраиваешься из-за столь очевидных ошибок, Северус? — спросил Джеймс. — Безусловно. Просто я удивляюсь тому, как эти наблюдатели утратили квалификацию… Или же кто-то ошибся, комплектуя данный отряд. Хотя с искажённым лицом… Мертвенно-бледный и в то же время приземистый… Хммм. — Лично я не уверен, что эта операция была предусмотрена и санкционирована Милордом, — сказал Люциус, покосившись на означенного Милорда. — То есть, Милорд мог высказаться в этом направлении, не отдавая непосредственного приказа, а те, кто услышал это высказывание, решил отличиться… Тем временем, в доме номер двенадцать Гарри только что вошёл в холл. Он чуть было не потерял равновесие, когда аппарировал на верхнюю ступеньку входной двери, и подумал, что пожиратели смерти могли засечь появление на мгновение промелькнувшего локтя. Аккуратно закрыв за собой дверь, он скинул плащ-невидимку, накинул его на руку и поторопился пройти по тёмному коридору по направлению к двери, ведущей в цокольный этаж. В руке он сжимал украденную копию «Ежедневного Пророка». — Украденную?! — начала было возмущаться Лили, но её тут же успокоил Джеймс, взяв за руку. — Дорогая, безусловно, в обычной жизни такое недопустимо, но ребята в розыске и никак не могут купить газету или что бы то ни было ещё. Уверен, в этой книге они совершат и другие проступки, вроде этого просто потому, что иначе нельзя. Привычное низкое шептание «Северус Снейп?» поприветствовало его, неприятно холодный ветер пронизал до костей, и язык на мгновение онемел. — Я не убивал тебя, — произнёс он, когда обрёл возможность говорить, затем задержал дыхание, так как призрак рассыпался пылью. — Мне это кажется какой-то детской шалостью, — сказал кто-то из старшекурсников. Многие закивали. — Подождите. Если чары накладывал Аластор или Кингсли — лично я ставил бы на Грозного Глаза — то он должен был придумать нечто… серьёзное, — сказал Артур Уизли и большинство взрослых его поддержали. — Чары наверняка были настроены таким образом, чтобы не срабатывать в полную силу на лиц, не входящих в список жертв — в частности, на Северуса это оказало бы совсем другое воздействие, если бы он сунулся туда до того, как чары были установлены. Гарри направился к кухне и на половине пути, в том месте, где уже не могла его услышать миссис Блэк и где не витало облако пыли, прокричал: — У меня есть новости, и вам они не понравятся! Кухня была почти неузнаваема. Теперь она вся сияла: медные горшки и кастрюли были отполированы до розового блеска; деревянная крышка кухонного стола светилась, бокалы и тарелки, накрытые к обеду, сверкали в свете весёлого, ярко горящего огня, на котором закипал котёл. Однако ничто в этой комнате не изменилось так кардинально, как домовой эльф, который спешил сейчас навстречу Гарри, закутанный в белоснежное полотенце, его волосы были чисты и пушисты, как хлопок. Медальон Регулуса подпрыгивал на его худощавой груди. — Извольте Вашу обувь, хозяин Гарри, и вымойте руки перед обедом, — прокаркал Кричер, хватая плащ-невидимку, и, сутулясь, направился, чтобы повесить его на крючок на стене рядом со множеством свежевыстиранных старомодных мантий. — Удивительная перемена, — запереглядывались между собой большинство полукровок, маглорожденных, да и очень многие чистокровные не понимали таких перемен в поведении старого домовика. — Гарри проявил акт почтения к Дому, Роду и самому домовику, — пояснил Амос Диггори. — Он показал, что ему небезразлично то, что пытался сделать — хоть и безуспешно — лорд Регулус, выразил даже готовность довести его дело до победного конца — по крайней мере, Кричер воспринял это именно таким образом — и отдал Хранителю Дома артефакт, тесно связанный с последним ДОСТОЙНЫМ представителем Рода… Да ради такого хозяина домовик расстарается. — Что произошло? — встревожился Рон. Он и Гермиона корпели над неразборчивыми записками и от руки нарисованными картами, которые заполонили конец длинного кухонного стола, но теперь они уставились на Гарри, приближавшегося к ним большими шагами. Поверх разбросанных пергаментов упала газета. Знакомый черноволосый мужчина с орлиным носом смотрел на них с большой фотографии, заголовок ниже гласил: СЕВЕРУС СНЕЙП УТВЕРЖДЁН В ДОЛЖНОСТИ ДИРЕКТОРА ХОГВАРТСА. — Нет! — воскликнули Рон с Гермионой. Гермиона оказалась проворнее. Выхватив газету, она принялась громко читать вслух статью: «Северус Снейп, долгое время занимавший пост преподавателя Зельеварения в Школе чародейства и волшебства Хогвартс, был сегодня назначен директором, и это наиболее значительное изменение в кадровом составе этой древней школы. В связи с уходом в отставку предыдущего учителя Маггловедения, Алекто Кэрроу займёт этот пост, тогда как её брат Амикус станет профессором по Защите от Тёмных Сил. «Я рад этой удобной возможности поддержать наши славные традиции и ценности в магическом мире…» — Палка о двух концах, — сказал Кингсли, задумавшись на минуту. — Безусловно, Милорд таким образом берёт школу под свой контроль, Кэрроу — одни из самых страшных садистов на его службе, при них даже самая лютая порка, какой мог бы подвергнуть студентов Аргус, показалась бы всем материнской лаской… Единственная надежда — на Северуса, что он сумеет хоть в какой-то мере защитить несчастных ребят… — Другие учителя не останутся после такого. МакГонагалл, Флитвик, Спраут, они знают правду, знают, как умер Дамблдор. Они не признают Снейпа, как главу. — Я бы осталась в любом случае, тоже, чтобы защитить студентов, — сказала МакГонагалл, опередив маленького директора, чья фамилия тоже прозвучала. — Помона — едва ли. Полагаю, Кэрроу приложили бы все усилия для того, чтобы меня убрать… — …но я бы вас защитил, насколько это было бы в моих возможностях, — сказал несостоявшийся директор. — Не спорю, это было бы сложновато, учитывая вашу связь с Альбусом, но предпринял бы все усилия. — Спасибо, Северус… И кто такие Кэрроу? — Пожиратели смерти, — ответил Гарри. — Там фотографии есть внутри. Они были наверху, в башне, когда Снейп убил Дамблдора, так что это его друзья. И… — горько продолжил Гарри, придвигая кресло, — не думаю, что у остальных учителей есть выбор, кроме как остаться. Если Министерство и Волдеморт стоят за Снейпом, то им предстоит или остаться и преподавать, или же несколько прекрасных лет провести в Азкабане. И это ещё если повезёт. Я считаю, они останутся, чтобы попытаться защитить учеников. — Правильно. А Кэрроу… смею вас заверить, это самый худший вариант. Грязнокровки в полном значении данного выражения, садисты, превосходящие по жестокости даже Беллатрис, — сказал Люциус, Снейп подтвердил данную характеристику кивком головы. — Если бы мне предоставили возможность выбрать преподавателей из Круга, — сказал Снейп, — я бы взял Люциуса и Рабастана Лестрейнджа — последний, как это ни странно, относительно вменяем, его проблема в основном из-за чрезмерного влияния на него старшего брата, оторванный от Родольфуса, Рабастан практически не представляет из себя опасности. Но проблема в том, что об этом известно и Милорд в своё время официально создал их боевую тройку и строжайше запретил братьям разлучаться дольше, чем на три дня. Правда, Люциуса пришлось бы долго уговаривать, чуть ли не умолять согласиться, но, полагаю, я бы с этим справился… — И что доверил бы? Магловедение я бы не потянул, — хмыкнул Люциус. — То есть, я бы «старательно» прививал бы антипатию к маглам, но в этом моё преподавание бы и заключалось, помочь бы не смог… — Но и сильно вредить бы не стал. Но ситуация обратная, как это ни странно, но Рабастан вполне прилично ориентируется в магловском мире и вдали от брата мог бы говорить о них вполне нейтрально, а ты бы взял Защиту. Но, к сожалению, это было бы неосуществимо, в реальности я бы даже не стал и заикаться о ликвидации боевой тройки Лестрейнджей… — Пожиратели смерти всё ещё наблюдают за домом, — сказал он Рону за едой, — даже больше, чем обычно. Как будто надеются, что мы строем выйдем отсюда с учебниками подмышкой и направимся на Хогвартс-экспресс. Рон взглянул на свои часы. — Я думал про это весь день. Он отбыл примерно 6 часов назад. Не верится, что мы не там, не так ли? Перед глазами Гарри предстал красный паровоз, каким однажды они с Роном видели его с воздуха, проносясь над полями и холмами, — ползущая ярко-красная гусеница. Он был уверен, что в этот самый момент Джинни, Невилл и Луна сидели вместе, возможно, гадая, где он, Рон и Гермиона сейчас, или же обсуждая, как лучше всего подорвать новый режим Снейпа. — Представляю, как вам было бы тяжело в этот день, — вздохнула Молли. — Хотя, с другой стороны… Теперь я понимаю, насколько вы были правы и что в данной ситуации с моей стороны было бы разумнее настаивать на том, чтобы вы взяли с собой ещё и Джинни, наверное, с вами она была бы в большей безопасности… Не сунетесь же вы и в самом деле в самое осиное гнездо! — Они сколько раз туда совались, — хмыкнул несостоявшийся директор. — Вот и сейчас — как им добывать этот чёртов медальон?! Где искать Долорес? В Министерстве, кишащем прихвостнями Милорда, среди которых, скорее всего, будет и Яксли, и… — Но они же туда не попадут! — На твоём месте я бы на это не рассчитывал, Молли, — мягко сказал Артур. — Они чуть было не увидели меня, возвращающегося сегодня, — сказал Гарри. — Я плохо приземлился на верхнюю ступеньку, и мантия сползла. — У меня это постоянно. — Мальчики, мальчики… — покачали головами некоторые взрослые. — Но, полагаю, к концу данной книги они научатся не просто отлично трансгрессировать, но и выполнять многие сложнейшие чары, — сказал Флитвик. — Вспомните, что тот же мастер Поттер показал превосходные результаты, в частности, по чарам, не на моих уроках, а в процессе подготовки к Турниру. Надо просто показать, что им это и в самом деле может быть жизненно необходимо… — Да, во многих аспектах сама жизнь — лучший преподаватель, — согласились многие. И Флитвик, и многие преподаватели — как прежние, так и новые — явно призадумались, а ученики дружно напугались — что-то их ждёт после всего этого?! Пока такой уж… практический экзамен студентам устраивал только Ремус Люпин, это всем понравилось, большинство у него сдало на наивысшие баллы, но… — Я вспомнила про него, — выдохнула Гермиона. Она принесла большую картину в раме и опустила её на пол, затем достала из кухонного шкафа свою маленькую, украшенную бисером, сумочку, открыла её и принялась запихивать картину внутрь. Причём, несмотря на тот факт, что картина была явно больше размеров маленькой сумочки и поместиться внутрь не могла, однако через несколько секунд неожиданно легко исчезла во вместительных глубинах сумки. — Финеас Найджелус, — пояснила Гермиона, бросая сумку на кухонный стол с привычным звучно бряцающим грохотом. — Извини, что? — спросил Рон, но Гарри понял. Изображение Финеаса Найджелуса могло путешествовать между картинами на Гриммо Плейс и одной из картин, вывешенных в комнате директора Хогвартса — в круглой комнате на вершине башни. Без сомнения, прямо сейчас там сидел Снейп, празднуя обладание коллекцией Дамблдора — собранием хрупких серебряных магических инструментов, думосбора, Распределяющей шляпы и, если только его куда-нибудь не перенесли, меча Гриффиндора. — Снейп может отправить Финеаса Найджелуса пошпионить за этим домом в своих целях, — объяснила Гермиона Рону, вновь занимая своё место. — Но если ему сейчас и вздумается так сделать, всё, что Финеас Найджелус способен будет увидеть, это внутренность моей сумки. — Хорошая мысль! — воскликнул впечатлённый Рон. — Замечательная, — согласился Снейп. — Меня удивляет лишь то, что мисс Грейнджер догадалась об этом лишь тогда. Неужели нельзя было предвидеть то, что Милорд после захвата Министерства пожелает прибрать к рукам и школу, и что у него при этом будет лишь один вариант — по меньшей мере на ближайшее время — назначения директора? — Спасибо, — улыбнулась Гермиона, потянувшись за своим супом. — Ну, Гарри, что ещё сегодня произошло? — Ничего, — ответил Гарри. — Следил за входом в Министерство семь часов кряду. Никаких её следов. Зато видел твоего отца, Рон. Выглядит хорошо. — Просто удивительно… — Артур — чистокровный волшебник и не имеет официальных нареканий, — сказал Кингсли. — Безусловно, в связи с… некоторыми знакомствами его родных его положение будет далеко не самым лучшим и Пий сотоварищи будут только искать возможности уничтожить и Артура, и Персиваля, но… Нужен будет хоть какой-то повод, какое-то основание… А что Долорес не видно… В Министерство можно попасть не только через будку, но и другими путями, а некоторые… и не нуждаются в официальном кабинете. Это не случай Долорес, но… Рон с признательностью кивнул, понимая, что пытаться связаться с мистером Уизли в момент входа или выхода из Министерства слишком опасно, так как он всё время окружён коллегами. Тем не менее, было что-то обнадёживающее в сообщении о его мельканиях, даже если он при этом выглядел очень напряжённым и встревоженным. — Отец всегда говорил, что большинство людей Министерства используют каминную сеть, добираясь до работы, — вспомнил Рон. — Вот почему мы никогда не видим Амбридж. Она никогда не ходит пешком, считает себя слишком важной. — Это точно, — засмеялись министерские. Обсуждаемая амфибия (она присутствовала здесь, помещённая в огромный террариум, поскольку даже во Сне ей не вернули человеческий облик, и всем своим видом демонстрировала крайнюю степень возмущения и отсутствия даже минимального раскаяния) надулась ещё сильнее, хотя это и казалось несколько… затруднительным, и этим вызвала ещё больший всплеск весёлости. — А что насчёт той смешной старой ведьмы и того маленького волшебника в ультрамариновой мантии? — спросила Гермиона. — Типа из отдела Магического Обслуживания? — небрежно уточнил Рон. — С чего ты взял, что он работает в Магическом Обслуживании? — удивилась Гермиона, не донеся ложку до рта. — Папа говорил: всякий, кто работает в Магическом Обслуживании, носит мантию цвета морской волны. — Но нам ты никогда не говорил ничего подобного. Гермиона опустила ложку и потянулась за стопкой записок и карт, которые они с Роном изучали до прихода Гарри. — Тут ничего об ультрамариновых мантиях, ничего! — воскликнула она, лихорадочно перелистывая страницы. — Ну, так ли это важно? — РОНАЛЬД УИЗЛИ! В таких вещах любая мелочь может быть чрезвычайно важной, а незнание… может стоить вам жизни! — всплеснул руками Кингсли. — Слишком часто преступники срезаются именно на мелочах! — В магловской истории был случай, когда шпион спалился только потому, что надел неправильное бельё, — сказала Гермиона. Многие засмеялись, а девушка покачала головой. — Я не помню всех подробностей, но, вроде, там история была такая: когда шпион разделся — то ли в баню пошёл, то ли… окружающие обратили внимание на то, что его трусы сшиты из другого материала. — Вот-вот. Поэтому очень непросто работать в Италии, если при этом необходимо выдавать себя за итальянца, даже если ты блестяще владеешь языком, даже без акцента, но необходимо иметь ввиду, что итальянцы необычайно эмоциональны и подвижны, они постоянно жестикулируют и не так, как это делаем мы, англичане, как это делает француз или испанец. И манера одеваться тоже может говорить о многом… — Но нас же не стали бы раздевать… — начал было Рон, но его перебил брат. — Но всё равно надо знать, какие службы как одеты, а свои цвета есть не только у обслуживания, и в зависимости от этого к тем или другим надо уметь обратиться, по мере необходимости. Надо знать, к кому конкретно можно обратиться с той или иной просьбой, чтобы не вызвать подозрений, как это надо сделать… — Рон, всё важно! Если мы собираемся проникнуть в Министерство незамеченными, хотя оно тщательно охраняется от вторжений, каждая деталь имеет значение! Мы всё ходим вокруг да около… Я имею в виду — какова цель всех этих разведывательных вылазок, если мы не можем собрать информацию воедино?.. — Слушай, Гермиона, я забыл одну маленькую вещь… — Великие дела складываются из множества мелочей, — сказал Кингсли. Рон опустил голову. — Я думаю, мы сделаем это завтра, — перебил Гарри. Гермиона застыла с отвисшей челюстью; Рон поперхнулся супом. — Завтра? — повторила Гермиона. — Ты это серьёзно, Гарри? — Да, — ответил он. — Не думаю, что мы подготовимся лучше, чем сейчас, даже если ещё месяц будем следить за входом в Министерство. Чем дольше мы откладываем поход, тем дальше от нас медальон. Возможно, Амбридж его уже выкинула, он же не открывается. — Если только, — отозвался Рон, — она не нашла способ открыть его, и теперь он овладел ею. — Разве это её изменит? Она и прежде была такой же злобной, — Гарри пожал плечами. — Да уж… Остаётся надеяться, что не была «забыта» ещё какая-нибудь «мелочь» и что Артур достаточно много успел рассказать Рональду о работе Министерства, — запереглядывались между собой сотрудники последнего ведомства. Гермиона покусывала губу, погружённая в мысли. — Мы знаем, каждая мелочь важна, — начал Гарри, обращаясь к Гермионе. — Мы знаем, что они заблокировали аппарирование в Министерство и из него. Мы знаем, что только самым важным членам Министерства сейчас позволяют пользоваться каминной сетью из своих домов — Рон слышал, как те двое неназываемых жаловались на подобное. И мы знаем примерно, где находится кабинет Амбридж, потому что слышали, как тот бородатый тип говорил своему товарищу… — «Я буду этажом выше, Долорес хочет меня видеть», — немедленно процитировала Гермиона. — Точно, — подтвердил Гарри. — И мы знаем, что попадём внутрь, используя эти смешные монетки, значки или что бы то ни было, потому что я видел, как ведьма брала взаймы такой у своего друга… — Но у нас нет их! — Если план сработает, они будут у нас, — тихо продолжил Гарри. — Не знаю, Гарри, не знаю… Существует так много вещей, которые могут пойти не так, как надо, слишком многое возложено на удачу… — Надо будет взять на заметку, — хмыкнул Скримджер. — Чтобы НЕ обсуждать подобное вне здания Министерства… И не давать никому взаймы подобных предметов — не думаю, что нашим юным друзьям это пригодится… Но — чей это план, интересно? Те, которые составлял в Книгах мастер Поттер не всегда срабатывали в полную силу. — Это будет точно так же, даже если мы проведём ещё три месяца в подготовке, — возразил Гарри. — Пора действовать. По лицам друзей он явно видел, что они напуганы его словами. Да и он не испытывал абсолютного спокойствия, однако был уверен, что пришло время привести задуманный план в действие. Предыдущие четыре недели они провели в плаще-невидимке, шпионя за официальным входом в Министерство, с детства известным Рону благодаря отцу. Они ходили по пятам за снующими туда и сюда министерскими служащими, подслушивали их разговоры и, благодаря этой осторожной слежке, изучили, кто из них каждый день появляется в одно и то же время. Изредка появлялась возможность выкрасть «Ежедневный Пророк» из чьего-нибудь портфеля. Так постепенно они набросали эскизы карт и заметки, лежащие сейчас перед Гермионой. — Ну, втроём, возможно, им удалось бы что-то придумать, — сказал Кингсли. — Остаётся надеяться, что им удастся получить подходящие образцы… Молли! Ты же не думаешь, что ребята сунутся туда в собственном облике — это возможно исключительно под Оборотным зельем, для которого нужен материал от трёх министерских служащих. Правда, это крайне рискованно, но я не представляю, где, кроме как в Министерстве, они смогли бы отловить Долорес… Как и то, как они намерены это сделать, и им ещё повезёт, если они останутся втроём… — Хорошо, — медленно проговорил Рон, — давайте предположим, что мы идём завтра. Мне думается, это должны быть мы с Гарри. — О, не начинай снова! — вздохнула Гермиона. — Я думала, мы это уже обсудили. — Одно дело торчать перед входом в Министерство под прикрытием плаща-невидимки, но здесь совсем другое, Гермиона, — Рон ткнул пальцем в экземпляр «Ежедневного Пророка», выпущенного десять дней назад. — Ты в списке магглорождённых, которые не явились для допроса! — А ты, предполагается, умираешь от фурункулёза в Норе! Если кто и не должен идти, то это Гарри: за его голову назначена цена в 10 тысяч галлеонов… — Отлично, я останусь, — сказал Гарри. — Дайте знать, если вдруг разгромите Волдеморта, ладно? — ОЙ! Теперь наблюдатели поняли, что вы находитесь в доме! — схватился за голову Люциус. Рон и Гермиона засмеялись, и вдруг Гарри пронзила боль от шрама. — Табу, — одними губами произнёс всё тот же лорд Малфой. Он скользил вдоль сумеречной улицы. Строения с высокими деревянными крышами по обеим её сторонам казались пряничными домиками. К одному из них он приблизился и увидел свою белоснежную руку с длинными пальцами, протянутую к двери. Он постучался, чувствуя возрастающее возбуждение. Дверь открылась — и на пороге предстала смеющаяся женщина. Едва взглянув на Гарри, она переменилась в лице: веселье с лица исчезло, его место занял ужас… — Грегорович? — спросил высокий, холодный голос. Она покачала головой, попыталась закрыть дверь. Белая рука преградила путь, не дав этого сделать… — Мне нужен Грегорович. — Er wohnt hier nicht mer! — закричала она, тряся своей головой. — Он не жить здесь! Он не жить здесь! Я не знать его! Оставив попытки закрыть дверь, она попятилась назад, в тёмный холл, и Гарри последовал за ней, постепенно надвигаясь на неё. Его рука с длинными пальцами вытаскивала палочку. — Где он? — Das weiß ich nicht! Он уходить! Я не знать, я не знать! Он поднял руку. Она закричала. Двое маленьких детей вбежали в холл. Она попыталась заслонить их руками. Вспыхнул зелёный луч света… — Ужасно… — Но зачем Милорду мог понадобиться Грегорович? — не понимали многие. — Или было решено убрать всех Мастеров, способных создавать волшебные палочки? — Не думаю, — возразил Гарри. — Милорд пришёл по конкретному адресу и назвал конкретную фамилию. И — если бы дело было исключительно в создании волшебных палочек, то почему этим занимался персонально Милорд, при наличии стольких слуг? Наверняка Милорду был нужен не столько сам Мастер, сколько информация, которой Грегорович располагал либо же мог располагать. — Гарри, ты не должен позволять такому случаться снова и снова! — закричала Гермиона, и её голос прозвучал эхом в ванной комнате. — Дамблдор хотел, чтобы ты практиковал окклюменцию! Он считал, что связь опасна, — Волдеморт может использовать её, Гарри! Что хорошего в том, чтобы смотреть его убийства и пытки? Как это может помочь? — Таким образом я знаю, что он делает, — ответил Гарри. — Поэтому ты даже не пытаешься прервать связь с ним? — Гермиона, я не могу. Ты знаешь, что я безнадёжен в окклюменции! Я не смог приобрести этот навык. — Ты по-настоящему никогда и не пробовал! — горячо заявила она. — Учитывая, что у мастера Поттера тогда не было ни малейших шансов овладеть данной премудростью, — заметил Снейп. — Смею вас заверить, что в настоящее время ситуация выглядит совершенно иначе, Гарри вполне может пройти тестирование на звание официального Ученика в данном направлении, ещё немного и его даже можно будет допустить к обучению легиллименции. — Я не понимаю, Гарри, тебе что, нравится поддерживать эту особую связь или отношения, или что… что ещё… Она поперхнулась под его взглядом, которым он, поднимаясь, её одарил. — Нравится? — переспросил он тихо. — Тебе бы понравилось? — Мне… Нет… Прости, Гарри. Я не имела в виду… — Я надеюсь, что впредь не только мисс Грейнджер, которая в данном случае проявила столько же тактичности, как мистер Уизли, будет думать, прежде чем что-то сказать… в данном направлении, — сказал Регулус. Девушка кивнула. — Я ненавижу это, я ненавижу тот факт, что он может пробираться внутрь меня, что я обязан наблюдать за ним, когда он наиболее опасен. Но я собираюсь использовать это. — Дамблдор… — Забудь Дамблдора. Это мой выбор и ничей другой. Я хочу знать, зачем ему Грегорович. — Кто? — Изготовитель палочек, причем иностранец, — сказал Гарри. — Он делал палочку Краму, и Крам отзывался о нём блестяще. — Но, как ты говоришь, — произнёс Рон, — Волдеморт добрался до Олливандера и запер его где-то. Если у него уже есть производитель палочек, зачем понадобился ещё один? — Может быть, он согласен с Крамом, может, он считает, Грегорович лучше… или он думает, будто Грегорович сможет объяснить, что сделала моя палочка, когда он преследовал меня. Олливандер этого не знал. Гарри мельком взглянул в разбитое грязное зеркало и увидел, как Рон и Гермиона за его спиной обмениваются скептическими взглядами. — Гарри, ты снова и снова говоришь о том, что твоя палочка сделала, — сказала Гермиона. — Но это сделал ты! Почему ты так настойчиво не признаёшь своё могущество? — Потому что я знаю! Это был не я! И это же знает Волдеморт, Гермиона! Мы оба знаем, что, в действительности, произошло! — В данном случае правы оба, — сказал Мастер Олливандер. — Это были могущественные чары, очень могущественные. Палочка с пером феникса никогда не выбирает слабого чародея, это единорог лоялен ко всем, независимо от силы, но феникс и дракон… А уж в связке с остролистом… Это очень непростой случай, вспомните, что я сказал тогда Гарри относительно его будущего… Мастер Поттер — сильный волшебник, уверен, при должном обучении он может стать таким, каким мнил себя Альбус… Но в то же самое время прав и сам Гарри — когда между волшебником и палочкой возникает тесная связь или, как говорят некоторые маглы, симбиоз, палочка может прийти на помощь магу и выдать чары, неведомые ему, чтобы помочь или спасти. Уверен, что палочка Милорда тоже могла бы оказать ему аналогичные услуги, если бы он не держал её под постоянным контролем. Они взглянули друг на друга. Гарри видел, что не убедил Гермиону и что она выстраивает контрдоводы против его теории насчёт палочки, а также против факта соединения с сознанием Волдеморта. Тут, к его счастью, вмешался Рон. — Брось это, — посоветовал он девушке. — Это его дело. И если мы собираемся завтра в Министерство, тебе не кажется, что мы должны обсудить наш план? Неохотно Гермиона всё же оставила тему, хотя Гарри был абсолютно уверен, что при первой возможности она снова накинется на него. Они вернулись на кухню в цокольном этаже, где Кричер подал им стью, мясо с овощами и пирог с патокой. В свои постели этим вечером они отправились поздно, проведя долгие часы за бесконечным повторением своего плана, до тех пор, пока каждый из них не мог процитировать его слово в слово. Гарри, спавший теперь в комнате Сириуса, лёг в постель, направив свет своей палочки на старую фотографию своего отца, Сириуса, Люпина и Петтигрю, и ещё десять минут бормотал план себе под нос. Однако, когда он погасил свою палочку, то думал не про Оборотное зелье, не о рвотных пастилках или синих мантиях отдела Магического Обслуживания — он думал о Грегоровиче, производителе палочек, и его шансах остаться ненайденным, когда Волдеморт с таким упорством его ищет. — Шансов никаких, — вздохнули все, кто имел представление о том, кто такой и что такое Милорд. Рассвет наступил неожиданно быстро. — Ужасно выглядишь, — поприветствовал Рон Гарри, войдя в комнату, чтобы его разбудить. — Это ненадолго, — зевнул Гарри. Гермиону они обнаружили внизу, на кухне. Кричер уже подал ей кофе и горячий рулет, на лице у неё было то самое слегка маниакальное выражение, которое у Гарри ассоциировалось с экзаменами. — Кричер. Подал. Гермионе. Маглорожденной. Завтрак. Да ещё и в отсутствие его непосредственного хозяина! — Да, Гарри, ты добился такого авторитета в глазах старика, какого мало кто добивался, — кивнул специалист по волшебным созданиям. — Мантии, — сказала она, отметив их присутствие нервным кивком и продолжив рыться в своей сумке, — Оборотное зелье, плащ-невидимка, отвлекающие детонаторы… вам обоим стоит взять парочку на всякий случай… рвотные пастилки, конфетки «Кровь-из-носу», удлинители ушей… Они проглотили свои завтраки и направились вверх по лестнице. Кричер на прощание поклонился им и пообещал приготовить к их возвращению пирог с говядиной и печенью. — Да здравствует он, — с симпатией произнёс Рон, — и только подумать, я ведь привык фантазировать, как отрезаю ему голову и прибиваю её к стене… — И почему у меня такое подозрение, что нам не суждено было пообедать дома в тот день? — вздохнул Гарри. — Потому что большинство планов с твоим участием, описанные в книгах, редко осуществлялись в точности, как они были составлены, — просветил сына Джеймс. — Так, — произнесла Гермиона, взглянув на свои часы, — она должна быть здесь примерно через пять минут. Когда я оглушу её… — Гермиона, мы знаем, — серьёзно сказал Рон. — Я полагал, что мы должны открыть дверь до того, как она появится. Гермиона взвизгнула: — Чуть не забыла! Назад… Она направила свою палочку на запертую висячим замком и обильно украшенную граффити пожарную дверь позади них, которая с грохотом распахнулась. Тёмный коридор за ней вёл, как они знали по своим осторожным разведывательным вылазкам, в пустой театр. Гермиона потянула дверь на себя — и та вновь стала выглядеть закрытой. — А теперь, — сказала она, снова поворачиваясь лицом к остальным, — мы снова прячемся под плащ… — … и ждём! — закончил Рон, накидывая плащ-невидимку на голову Гермионы, как одеяло на птичью клетку, и перевёл взгляд на Гарри. — Совершенно необязательно ежеминутно проговаривать все детали плана, — сказала Тонкс. — Это отнюдь не облегчает его осуществление, а довольно часто бывало такое, что в подобных случаях кто-то начинал действовать наперекор — не потому, что хотел сорвать операцию, но просто… — Я поняла, — кивнула Гермиона. — Но Рональд довольно часто забывал важные «мелочи» и… — Но про дверь забыла ты! Примерно минуту спустя раздался лёгкий хлопок, и невысокая министерская ведьма с развевающимися седыми волосами возникла прямо перед ними, слегка моргая от неожиданно яркого света — солнце только что выглянуло из-за облаков. Впрочем, возможности насладиться неожиданным теплом у неё почти не оказалось, так как безмолвное оглушающее заклинание Гермионы ударило её в грудь, и она упала. — Отлично сработано, Гермиона! — похвалил Рон, появляясь из-за контейнера за дверью театра в момент, когда Гарри снял плащ-невидимку. Вместе они утащили невысокую ведьму в тёмный проход, который вёл за кулисы. Гермиона вырвала несколько волосков с головы ведьмы и добавила их во флакон с мутным Оборотным зельем, который она достала из своей расшитой бисером сумки. Рон тщательно изучил содержимое сумочки ведьмы. — Это Муфалда Хопкирк, — сказал он, читая карточку, которая указывала, что их жертва была помощником в отделе Неправильного Использования Магии. — Тебе лучше взять это, Гермиона. И вот жетоны. — Та самая, от которой приходят письма несовершеннолетним, колдующим на каникулах? — спросил Гарри. Министерские подтвердили его догадку. Он передал ей несколько маленьких золотых монеток, помеченных буквами М.О.М., которые достал из принадлежавшего ведьме кошелька. Гермиона выпила Оборотное зелье, которое на этот раз приобрело приятный лиловый оттенок, и через несколько секунд перед ними стояла копия Муфалды Хопкирк. Когда Гермиона сняла с Муфалды очки и надела на себя, Гарри взглянул на часы. — Мы опаздываем! Служащий департамента Магического Обслуживания будет здесь в любую секунду! Они поспешили закрыть дверь за настоящей Муфалдой. Гарри и Рон накинули на себя плащ-невидимку, а Гермиона осталась на виду, выжидая. Несколько секунд спустя раздался ещё один хлопок — и перед ними появился невысокий, похожий на хорька, волшебник. — О, привет, Муфалда. — Привет! — произнесла Гермиона дрожащим голосом. — Как дела? — Не слишком хорошо, если честно, — признался волшебник, выглядевший совершенно удручённым. Они с Гермионой направились к главной дороге, а Гарри и Рон крались вслед за ними. — Мне жаль, что у тебя проблемы, — мягко откликнулась Гермиона, и он попытался о них рассказать. Важнее всего было не дать ему добраться до улицы. — Вот, съешь конфету. — А? Нет, спасибо… — Я настаиваю! — напористо произнесла Гермиона, помахивая мешочком пастилок у него перед носом. Несколько обеспокоенный волшебник взял одну. — Боюсь, у него и в самом деле очень серьёзные проблемы, — сказал Артур, качая головой. — Такое поведение совершенно не свойственно Муфальде, она никогда ни с кем ни чем не делится. И у неё никогда нет конфет в кармане — она терпеть не может сладкого. Интересно, кто это был и что с ним могло случиться? Чем может обернуться для него эта авантюра? Эффект наступил незамедлительно. Как только пастилка коснулась его языка, мага начало тошнить настолько сильно, что он даже не заметил, как Гермиона вырвала прядь волос с его макушки. — О Боже! — воскликнула она, глядя, как он забрызгивает аллею. — Может, тебе лучше взять выходной? — Нет… нет! — он задыхался, его не переставало тошнить, но он пытался продолжить свой путь, несмотря на то, что не мог даже идти прямо. — Я должен… сегодня… Я должен. — Вопрос жизни и смерти?! Через две минуты Рон предстал перед ними таким же маленьким и похожим на хорька, как и заболевший волшебник. Он был облачён в тёмно-синюю мантию, найденную свёрнутой в пакете. — Странно, что он не надел её сегодня, правда? Судя по тому, как он хотел попасть туда… В любом случае, я — Рег Каттермол, согласно надписи на спине. — Кошмар… — Артур, Кингсли и ещё несколько министерских сотрудников схватились за головы. — Рег — прекрасный человек, у него множество друзей. Очень обязательный, работает в Министерстве много лет и не имеет никаких серьёзных нареканий. Но… Женат на маглорожденной волшебнице, у них несколько детей, которых он обожает… А поскольку при данном правительстве… Он стремился не просто на работу, но надеялся хоть как-то помочь жене. Бедняга… — Мы не знаем, кто это, — Гермиона передала Гарри несколько завитых чёрных волос, — но он отправился домой с ужасным кровотечением из носа. Довольно высокий тип, тебе понадобится мантия побольше. Она вытащила несколько старых мантий, которые Кричер постирал для них, и Гарри удалился, чтобы выпить зелье и переодеться. После того как болезненная трансформация была завершена, в нём оказалось свыше шести футов роста и сложен он, насколько можно было судить по мускулистым рукам, весьма атлетически. Кроме того, у него была борода. Спрятав плащ-невидимку и очки внутри новой мантии, он присоединился к остальным. — Вот это да, жуткий тип! — протянул Рон, глядя снизу вверх на Гарри, который теперь возвышался над ним. — Возьми один из жетонов Муфалды, — поторопила его Гермиона, — и пойдём, уже почти девять. — Остаётся надеяться, что на жетоны не наложены особые чары, распознающие того, кто держит их в руках, — сказал Билл. — Но, вроде, кто-то одалживал такой жетон, — напомнил брату Чарли. Остальные думали, что будет лучше: если ребята попадут в Министерство или нет? Они покинули аллею вместе. В пятидесяти ярдах перед ними тротуар, заполненный людьми, был перекрыт чёрным заграждением с двумя лестницами по сторонам, на одной из которых было написано «мужчины», а на другой — «женщины». — Скоро увидимся, — нервно произнесла Гермиона и шагнула к лестнице для женщин. Гарри и Рон присоединились к группе странно одетых мужчин, которые спускались в какое-то помещение, выглядевшее как обычный подземный публичный туалет, покрытый белой и чёрной плиткой. — Доброе утро, Рег! — поздоровался волшебник, одетый тоже в тёмно-синюю мантию, и вошёл в кабинку, опустив в дверную щель жетон. — Тот ещё геморрой, да? Заставлять всех нас ходить этим путём! Кого они ждут? Гарри Поттера? Волшебник рассмеялся над своей собственной шуткой. Рон выдавил из себя улыбку. — Глупо, ага? И они с Гарри вошли в соседние кабинки. Слева и справа до Гарри доносились звуки работающего слива. Он присел и заглянул через просвет между полом и стеной кабинки в соседнюю, как раз вовремя, чтобы увидеть пару обутых ног, забирающихся на унитаз. Он посмотрел налево и увидел подмигивающего ему Рона. — Мы должны смыться в унитаз? — прошептал тот. — Похоже на то, — шепнул Гарри в ответ. Его голос прозвучал глухо и обречённо. — Возмутительно! — министерские были в шоке, было видно, что им такой путь в Министерство был неизвестен. — Это просто оскорбление, а ведь в Министерстве служат в основном чистокровные и сильные полукровки… Муфалда — чистокровная, из хорошей семьи! Подобное оскорбление… Они оба поднялись. Чувствуя себя исключительно глупо, Гарри встал ногами в унитаз. Он тут же понял, что всё делает правильно: хотя он стоял в воде, его ноги, ботинки и мантия оставались вполне сухими. Он поднял руку вверх и потянул цепочку — в следующий момент его уже несло по какой-то не слишком длинной трубе и выбросило из камина в Министерстве Магии. Он неуклюже поднялся, его тело было намного больше, чем он привык. Атриум выглядел темнее, чем помнил Гарри. Раньше в центре зала находился золотой фонтан, бросавший пляшущие отблески света на деревянные стены и полы. Сейчас здесь доминировал гигантский монумент из чёрного камня. Монумент был устрашающим. Огромная скульптура, изображающая ведьму и колдуна, которые сидят на витиеватых резных тронах и смотрят вниз на служащих Министерства, выскакивающих из каминов прямо перед ними. У основания статуи буквами высотой в фут была выгравирована надпись: «МАГИЯ ВСЕСИЛЬНА». — Ещё один плевок, — сказал Невыразимец. — подобные изменения недопустимы, оскорбление всего магического мира. Нынешний фонтан — это отнюдь не простое украшение и любое его повреждение чревато… А тут его убрали вовсе…. Согласно давнему пророчеству, это чревато гибелью всех тех магических рас, которые были там изображены… В том числе и волшебников! — рявкнул он чуть ли не в самый террариум Амбридж, которую данная перспектива даже радовала. — А что там за троны? Что это за скульптура?! Кто только додумался до такого?! Гарри ощутил сильный удар сзади, пришедшийся ему по ногам. Ещё один волшебник только что вылетел из камина позади него. — Прочь с дороги, ты что… о, извини, Ранкорн. Явно напуганный, лысеющий волшебник поспешил прочь. Определённо, Ранкорн, которого представлял Гарри, был пугающим человеком. — Это точно, — сказал Люциус. — Гарри можно только посочувствовать в данной ситуации. Его не любит никто за чрезмерный снобизм, полагаю, даже Артур со мной согласится, что менее любимы могли бы быть лишь откровенные поклонники Милорда. — Да уж, — пробурчал мистер Уизли. — Я признаю, что было несколько моментов, когда мы с вами находили определённые компромиссы, но с Ранкорном это было бы совершенно немыслимо. — Очень смешно… Ужасно, не так ли? — обратилась она Гарри, который смотрел вверх, на статую. — Ты видел, на чём они сидят? Гарри присмотрелся и понял, что троны, показавшиеся ему узорно вырезанными, на самом деле были нагромождением человеческих тел. Сотни и сотни обнажённых людей, мужчин, женщин, детей, все с одинаково глупыми и уродливыми лицами, скрученные и спрессованные вместе, чтобы поддержать вес красиво одетых волшебников. — Магглы, — прошептала Гермиона. — На своём месте. Пойдём, надо двигаться. Никто не смог выдавить из себя ни слова, но выражения лиц большинства взрослых были совершенно… непередаваемы. Гнев… Возмущение… Оскорблённость… Ужас… и всё — в самой сильной своей стадии. Никто элементарно не знал слов, которые были применимы в данной ситуации, лексика оказалась слишком убогой… Английская, по крайней мере, присутствующие здесь болгары позволили себе несколько крепких словечек. Гермиона шёпотом спросила у Виктора, что они означают, но тот сказал, что это «русский мат, чьё применение оскверняет и тех, кто его произносит, и кто слышит, но ничего цензурного данное творчество не заслуживает». Они влились в поток ведьм и колдунов, текущий в сторону золотых ворот в конце зала, оглядываясь как можно незаметнее, но нигде не было и намёка на приметную фигуру Долорес Амбридж. Они прошли через ворота и попали в малый зал, где поток разделялся на двадцать ручейков, которые вели к двадцати золотым решёткам, скрывавшим столько же лифтов. Едва они успели присоединиться к ближайшей из очередей, чей-то голос произнёс: «Каттермол!» Они оглянулись. У Гарри скрутило живот. Один из пожирателей смерти, присутствовавших при убийстве Дамблдора, шёл к ним. Работники Министерства при его приближении замолкали и опускали глаза вниз. Гарри чувствовал, как среди них распространяется волна страха. Хмурое, жестокое лицо этого человека странно контрастировало с его превосходной, развевающейся мантией, расшитой многочисленными золотыми нитями. Чей-то голос из толпы льстиво поприветствовал его: «Доброе утро, Яксли!», но был проигнорирован. — Я посылал требование, чтобы кто-нибудь из Магического Обслуживания пришёл и навёл порядок в моём кабинете, Каттермол. В нём всё ещё идёт дождь. Рон огляделся по сторонам, будто надеясь, что кто-то может вмешаться, но все молчали. — Дождь?.. В Вашем кабинете? Это… это плохо, верно? Рон нервно засмеялся. Глаза Яксли расширились. — Ты думаешь, это смешно, Каттермол? — Вы мертвец, Уизли, — констатировал Снейп. — Яксли подобного не спускает… Он уничтожит сначала вас, а потом всю семью несчастного Каттермола… — Что мне делать? — тут же спросил охваченный ужасом Рон. — Если я не справлюсь, моя жена… Я имею в виду, жена Каттермола… — Мы пойдём с тобой, мы должны быть вместе… — начал Гарри, но Рон лихорадочно затряс головой. — Это безумие, у нас нет времени. Вы двое ищите Амбридж. Я пойду и разберусь с кабинетом Яксли… Но как мне остановить дождь? — Попробуй Finite incantatem, — тут же посоветовала Гермиона. — Это должно прекратить дождь, если он вызван сглазом или проклятием. Если не поможет, значит, что-то не так с атмосферным заклятьем, и его поправить значительно сложнее, но в качестве временной меры попробуй Impervious, чтобы защитить его вещи… — Не думаю, что это сглаз, — в один голос заявили все, кто был знаком с Яксли. — На такое способны исключительно форменные самоубийцы, последнего такого шутника этот держал под самым страшным из допустимых Болевых заклятий два часа, пока несчастный не умер от шока… — Доброе утро, Альберт, — сказал мужчина с кустистыми усами, улыбнувшись Гарри. Он взглянул на Рона и Гермиону, и лифт снова заскрипел вверх. Гермиона неистово нашёптывала Рону инструкции. Волшебник наклонился в сторону Гарри, покосился и пробормотал: — Дирк Криссвел, а? Из Связей с гоблинами? Отлично, Альберт. Я уверен, что теперь получу его работу! — Только не это!!! — заорал Билл Уизли. — Это один из весьма и весьма малочисленных магов, который стал в мире гоблинов «своим», если… Это будет очередное восстание и одно из самых кровопролитных, смею вас заверить, не говоря о том, что гоблины заморозят все счета в Гринготтсе, заберут всё, вызвав такой экономический кризис, из которого магическая Англия будет выбираться не одно столетие! Он подмигнул. Гарри улыбнулся в ответ, надеясь, что этого будет достаточно. Лифт остановился. Решётка открылась вновь. «Уровень два, Департамент Силового Применения Магических Законов, включающий офисы Недопустимого Использования Магии, штаб-квартиру авроров и отдел обслуживания Администрации Визенгамота», — произнёс бестелесный голос. Гарри увидел, как Гермиона подтолкнула Рона, и тот поспешил выйти из лифта. За ним последовали другие волшебники, и Гарри с Гермионой остались в лифте одни. Как только золотая дверь закрылась за ними, Гермиона быстро проговорила: — Вообще-то, Гарри, я считаю, мне лучше идти за ним. Я не думаю, что он знает, что делать, и, если его поймают, вся наша затея… «Уровень один, Министр Магии и Административно-технический Персонал». Золотая решётка вновь открылась, и Гермиона ахнула. Перед ними стояло четыре человека, двое из которых были увлечены беседой: длинноволосый волшебник в великолепной чёрно-золотой мантии и приземистая, жабоподобная ведьма с фиолетовым бантом в коротких волосах, прижимающая папку к груди.