Будущее, которого не будет. Дары смерти

Глава 13. Комитет по регистрации магглорождённых — А, Мафалда! — сказала Амбридж, глядя на Гермиону. — Вас Треверс прислал, да? — Д-да, — пропищала Гермиона. — Очень хорошо, — сказала Амбридж, обращаясь к волшебнику, одетому в чёрное с золотом. — Так, эта проблема решена. Министр, если Мафалду можно взять, чтобы вести протокол, мы могли бы начать прямо сейчас, — она сверилась со своими записями. — На сегодня назначено десять человек и одна из них — жена работника Министерства. Ага… так-так… даже здесь, в самом сердце Министерства! — она шагнула в лифт следом за Гермионой. Два волшебника, слушавшие разговор Амбридж с Министром, сделали то же самое. — Мы поедем сразу вниз, Мафалда, ты найдёшь всё, что нужно, в зале суда. Доброе утро, Альберт, разве ты не выходишь? — Да, конечно, — ответил Гарри низким голосом Ранкорна. Он шагнул из лифта. Золотые решётки позади него лязгнули, закрываясь. Оглянувшись через плечо, Гарри увидел встревоженное лицо Гермионы, опускающееся ниже и постепенно исчезающее из вида, высокого волшебника напротив неё и бархатный бант на волосах Амбридж на уровне её плеча. — Что привело тебя сюда, Ранкорн? — спросил новый Министр магии. Его длинные чёрные волосы и борода были испещрены серебром, а широкий выступающий лоб бросал тень на его блестящие глаза, вызывая у Гарри ассоциацию с крабом, выглядывающим из-под камня. По залу прокатился хохот. Пиуса здесь не было, но, судя по выражению лиц почти всех присутствующих министерских сотрудников, ассоциации у Гарри в книге возникли правильные. — Интересно, а он… — спросил Колин Криви, вспомнив, что Руфус Скримджер не просто так был похож на царя зверей. — Нет, — тем не менее, министерские дружно замотали головами. — Он пытался учиться, — сказал анимаг-лев. — Должен был стать кальмаром… Но потом заболел, причём недуг, который он подхватил, в принципе, абсолютно безвредный для волшебников, многие даже не замечают эту болезнь или воспринимают её, как обычную простуду, не заслуживающую даже простеньких зелий, сводит на нет способности к самотрансформации. Метаморфы, вроде нашей мисс Тонкс, утрачивают — целиком или частично — свои способности, анимаги утрачивают свою форму, более того, известны два случая, когда их замкнуло в животной ипостаси… — Открыть вам секрет, Руфус? — хихикнула бывшая анимаг-кошка. Многие посмотрели на неё. — Мне из самых достоверных источников известно, что Пиус никогда не болел антитрансфом, он придумал это лишь для того, чтобы отмазаться от обучения. — А почему он просто не отказался? — удивился Ремус. — Подобные трансформы чрезвычайно редки и очень востребованы, — сказала МакГонагалл. — К сожалению, волшебникам доступны лишь определённые водные глубины… И дело даже не в проблемах с дыханием, но там целый комплекс проблем… Большинство магов подвержены тому, что маглы называют кессонной болезнью. Да, это лечится, и излечивается достаточно быстро, но после такой болезни маг не способен опускаться на глубину, превышающую десять метров. Приходится прибегать к сложнейшей трансфигурации, которая доступна не всем, то, что продемонстрировал мистер Крам на Турнире, служит показателем того, что он очень сильный, могущественный и талантливый молодой волшебник. Маги, способные на такое, привлекаются на работу в соответствующие Отделы Магических Академий… А Тикнесс панически боится воды. Не знаю, с чем это связано, но он не может допустить даже мысли о том, что его могут отправить на исследование… даже нашего Озера. — А остальные анимаги… — Нет. Вернее… Особым вниманием пользуются те, кто преображается в кого-то глубоководного или в птицу, но это очень редкие формы, такие, что им даже предоставляются определённые привилегии, в частности, они не обязаны проходить обязательную для прочих регистрацию при соответствующем отделе Министерства. Обычные анимаги, которым в силу тех или иных причин не нравится их возможная форма, могут просто отказаться от обучения, но глубоководных и «птиц высокого полёта» не отпускают… Пиус не мог этого не знать и потому выбрал единственную возможность избежать направления на службу в Морской Отдел Магической Академии. — А там много таких отделов? — Более, чем прилично, но, к сожалению, они малолюдны, в Морском на настоящий момент числится всего пять человек… Остаётся надеяться, что после нынешних реформ ситуация изменится… — Совершенно не обязательно соваться на такие глубины, — пробурчал Дамблдор, но его уже никто не слушал. — Хочу перекинуться парой слов с… — Гарри запнулся на долю секунды, — Артуром Уизли. Сказали, что он был на первом уровне. — А-а, — протянул Пиус Тикнесс. — Он был уличён в контактах с неугодными? — Нет, — ответил Гарри, его горло пересохло, — нет, ничего подобного. — Ну, хорошо. Но это только вопрос времени, — заметил Тикнесс. — Мое мнение — изменники крови так же ужасны, как и грязнокровки. — Возмутительно… — большинство слушателей качали головами. — Безусловно, в том смысле, который некоторые придают понятию «грязнокровок», это так, но Истинное значение, напомню, совершенно иное, — сказал Люциус. — Правда, я полагаю, что Артур не станет возражать, что в истории их семьи был… один период… — судя по свирепому взгляду означенного Артура в сторону лорда Малфоя, данный период был. — Но, к счастью, им удалось выбраться из этой пропасти, а теперь, возможно, молодым людям удастся выйти из-под Печати… От паники у него сосало под ложечкой. Он проходил мимо отполированных деревянных дверей, на каждой из которых висела небольшая табличка с именем хозяина и родом его занятий, мощь Министерства, его запутанность, его непостижимость, казалось, сами давили на него, и план, который он так тщательно продумывал вместе с Роном и Гермионой на протяжении последних четырёх недель, казался смехотворно детским. Они сосредоточились на проникновении внутрь и не учли самой малости: они ни на мгновение не задумались о том, что будут делать, если им придётся разделиться. — А это вы должны были предусмотреть в самую первую очередь, — сказал Моуди, на удивление спокойно. — Шансов на то, что вас так или иначе не разделят, было чрезвычайно мало… — Если они в принципе существовали, — поддержал коллегу Кингсли, остальные выражали согласие кивками головы. Несостоявшиеся авантюристы так же дружно вхдохнули и развели руками. — А что мы могли сделать? Медальон с крестражем у Амбридж надо было изымать, — пробурчал Гарри. С этим никто не спорил, хотя все предпочли бы, чтобы эта миссия легла на плечи кого-то другого… постарше. И само Золотое Трио теперь радовалось, что им больше не предстоит такая головная боль. «Её кабинет должен быть где-то здесь», — подумал Гарри. Казалось невероятным, что Амбридж будет хранить свою драгоценность в кабинете, — Да, зная Долорес, можно предположить, что она не станет расставаться с таким украшением ни на минуту, — хмыкнул Фадж, глянув на террариум. — Даже не догадываясь о его истинном происхождении и значении… но, с другой стороны, было бы глупо даже не поискать его для полной уверенности. — Тоже верно, — согласилось большинство Пройдя половину следующего коридора, он вышел на широкое открытое пространство, где дюжина волшебниц и волшебников сидели за рядами маленьких столов, похожих на школьные парты, но сильнее отполированных и неразрисованных. Гарри завороженно остановился посмотреть на них. Все взмахивали и крутили волшебными палочками в унисон, и квадратики цветной бумаги летали в разных направлениях, как маленькие розовые воздушные змеи. Спустя несколько секунд Гарри осознал, что в их действиях был ритм и бумаги все вместе образовывали определённую структуру. А спустя ещё несколько секунд он понял, что наблюдал создание брошюр, что бумажные квадраты были страницами, которые, соединяясь, сгибаясь и магически собираясь в одно место, складывались в аккуратные стопки около каждой волшебницы или волшебника. Гарри подкрался поближе. Работающие были так поглощены своим занятием, что он сомневался в их способности услышать звук шагов, заглушаемых напольным ковром. Он стянул законченную брошюру из стопки рядом с молоденькой ведьмой и просмотрел её, держа под плащом-невидимкой. Розовая обложка была украшена золотым заголовком: Грязнокровки и чем они опасны для мирного чистокровного общества Под заголовком располагалось изображение красной розы с глупо улыбающимся личиком в середине лепестков, которую душили сорняки с клыками и злыми глазами. Имя автора на брошюре не стояло, но, пока он рассматривал её, шрамы на тыльной стороне его правой руки снова защипало. И затем молоденькая ведьма подтвердила его подозрения, спросив, не прекращая взмахивать и крутить волшебной палочкой: — Никто не знает, старая ведьма будет допрашивать грязнокровок весь день? — Осторожнее, — откликнулся волшебник, сидящий около неё. Он нервно оглянулся вокруг; одна из его страниц соскользнула и упала на пол. — Что если у неё теперь есть не только волшебный глаз, но и волшебное ухо? — В смысле??!! — А что, такие уши тоже существуют? — В принципе, неоднократно предпринимались попытки создавать чары или артефакты, позволяющие прослушивать разговоры на очень большом расстоянии в тайне от говорящих, — признал один из Невыразимцев. — Но в конечном итоге это было признано «бесполезным» и субсидирование программы было остановлено, хотя благодаря этому было создано немало артефактов, которые пользуются большим спросом, в частности, Сквозные зеркала, одно из которых появлялось в пятой книге… Ведьма оглянулась на сверкающую дверь красного дерева, выходящую на пространство, заполненное создающими брошюры волшебниками. Гарри посмотрел туда же, и ярость поднялась в нём, как змея: на том самом месте, где у магглов располагается дверной глазок, в дерево был вделан большой круглый глаз с ярко-голубой радужкой — глаз, знакомый до боли любому, кто знал Грозного Глаза Моуди. На долю секунды Гарри забыл, где он находится, что он тут делает и что невидим. В несколько гигантских шагов он достиг двери, чтобы рассмотреть глаз. Тот не двигался, как замороженный, и лишь слепо таращился вверх. Табличка под ним гласила: Долорес Амбридж, главный помощник Министра. Под ней висела новая, немного более сияющая, табличка, на которой значилось: Глава комитета по регистрации магглорождённых. — Ужасно, — был всеобщий приговор. — В принципе, существует особый запрет на подобное использование магических артефактов, полученных от мертвецов, — сказал Скримджер. — Даже если бы данные события имели место, Жаба навлекла бы на себя неснимаемое Проклятие четвёртой стадии, как минимум. Он вырвал трубу из двери, оставив на его месте дыру, вытащил оттуда волшебный глаз и положил его к себе в карман. — Спасибо тебе за это, — проскрипел владелец артефакта, окружающие одобрительно закивали, поддерживая старика. — Не думаю, что помимо этого от меня что-то ещё оставалось, а дверь этой… совсем не та могила, которую я мог бы желать… Не было ничего интересного до тех пор, пока он не достиг дна ящичка, где увидел нечто, отвлекшее его от поисков, — папку "Уизли". Он вытащил и открыл её. Артур Уизли Статус крови: Чистокровен, но имеет нежелательные промаггловские склонности. Известен как член Ордена Феникса Семья: Жена (чистокровная), семеро детей, двое младших в Хогвартсе. NB: Младший сын в настоящее время находится дома, серьёзно болен, инспектор из Министерства подтвердил. Уровень благонадёжности: Под наблюдением. Все передвижения отслеживаются. Велика вероятность контакта с неугодным № 1 (жил в семье Уизли раньше) — Неугодный номер один, — пробормотал Гарри себе под нос, пряча папку мистера Уизли обратно и закрывая ящик. Он полагал, что знает, кто это, и вскоре ясно убедился в том, когда выпрямился и огляделся вокруг в поисках другого секретного места. Он увидел на стене плакат с собственным изображением и подписью Неугодный № 1, нанесённой поперёк его груди. Небольшой розовый кусок бумаги с изображением котёнка был налеплен на него. Гарри подошел ближе и прочитал написанный Амбридж приговор: «Будет наказан». — Просто удивительно, — хмыкнул Артур. — Я полагал, что там будет что-то похлеще, чем… Наблюдение… Честно говоря, я удивлён, что меня в принципе оставили при министерстве после… — Полагаю, исключительно ради облегчения наблюдения, — просветила его супруга. — Вдруг Гарри и в самом деле выйдет на тебя? Он окинул кабинет последним стремительным взглядом, и вдруг его сердце замерло: из маленького прямоугольного зеркала, подпирающего книжную полку возле стола, на него смотрел Дамблдор. Гарри бегом пересёк комнату и схватил зеркало, но в тот момент, как он до него дотронулся, понял, что это было вовсе не зеркало: Дамблдор задумчиво улыбался с обложки глянцевой книги. Сперва Гарри не заметил ни волнистую зелёную надпись поперёк шляпы Дамблдора — Жизнь и ложь Альбуса Дамблдора, ни меньшую по размерам надпись поперёк его груди — Рита Скитер, автор бестселлера «Армандо Диппет: гений или идиот?» — В разные периоды своей жизни Армандо был и тем, и другим, — сказал Дамблдор, вздохнув. — Многое ещё зависело от того, насколько он соглашался или не соглашался с вашими идеями, — заметила мадам Марчбэнкс, старшее поколение было с ней полностью солидарно, а Дамблдор привык к подобным выпадам и редко на них реагировал. Гарри наобум открыл книгу и увидел фотографию двух юношей во всю страницу: оба хохотали, положив руки друг другу на плечи. Дамблдор, теперь с волосами длиной по локоть, отрастил крошечную тоненькую бородку, напоминающую бороду Крама, которая так раздражала Рона. Юноша, который бесшумно хохотал рядом с Дамблдором, смотрел на него ликующим взглядом. Его золотые волосы падали завитками ему на плечи. Гарри заинтересовался, был ли это молодой Додж, но прежде чем он успел прочитать подпись, дверь кабинета открылась. Если бы Тикнесс не смотрел через плечо назад, когда входил, у Гарри не было бы времени накинуть плащ-невидимку. Здесь, в отличие от предшественника Альбуса Дамблдора на посту директора Хогвартса мнение было едино у всех: ИДИОТ. Притом полный. Торопясь к лифтам, Гарри перебирал свои возможности. Непохоже совсем, что медальон находился в Министерстве, и нет шансов колдовством забрать его у Амбридж, пока она сидит в переполненном зале суда. Значит, их главная задача на сейчас — покинуть Министерство прежде, чем они будут разоблачены, и попытаться в другой день. Но для этого, во-первых, надо было найти Рона, а затем они смогут разработать план, чтобы вытащить Гермиону из зала суда. — Интересно, сколько прошло времени на тот момент? Оборотное зелье ведь действует… — всполошился вдруг кто-то из младшекурсников, остальные тоже выглядели крайне испуганными. — Вы забываете, что зелья постоянно модифицируются, — заметил Снейп. — На настоящий момент существует зелье, которое действует в течение десяти часов, правда, оно доступно только представителям нескольких наиболее привилегированных Отделов Министерства, в частности, мракоборцам. Если мисс Грейнджер удалось забрать запас Моуди, то речь может идти именно об этой версии. Но ситуация и в самом деле очень сложна, не знаю, как ребятам удастся выбраться… Подошедший лифт был пуст. Гарри запрыгнул внутрь и, когда лифт поехал вниз, сдёрнул плащ-невидимку. К его невероятному облегчению, когда лифт прогромыхал до остановки на втором уровне, внутрь с безумным взором зашёл Рон, промокший насквозь. — Д-доброе утро, — пробормотал Рон Гарри, когда лифт снова поехал вниз. — Рон, это я, Гарри! — Гарри! Чтоб тебя! Я забыл, как ты выглядишь! Почему Гермиона не с тобой? — Ей пришлось пойти вниз в зал суда с Амбридж, она не могла отказать и… Но, прежде чем Гарри смог закончить, лифт снова остановился. Двери открылись, и внутрь шагнул мистер Уизли, разговаривающий с пожилой ведьмой, чьи светлые волосы были зачёсаны так высоко, что напоминали муравейник. — Я прекрасно понимаю, о чём Вы говорите, Ваканда, но боюсь, я не смогу принять участия… Мистер Уизли прервался: он заметил Гарри в облике Ранкорна, и глубокая неприязнь отразилась на его лице. Двери лифта закрылись, и все четверо снова двинулись вниз. — А, здравствуй, Рег, — мистер Уизли оглянулся на звук непрестанно падающих капель с мантии Рона. — Разве твоя жена не на допросе сегодня? Ээ, что с тобой случилось? Почему ты такой мокрый? … — Да, многие кабинеты были залиты дождём в последнее время, — согласился мистер Уизли. — Ты попробовал Meteolojinx Recanto? Оно помогло Блитчли. — Meteolojinx Recanto? — переспросил Рон. — Нет, я не пробовал. Спасибо, па… то есть, спасибо, Артур. — Малоизвестное заклинание, — хмыкнул Артур. — К сожалению, Погодная магия слишком часто даёт сбои, которые словно адаптируются под новые способы борьбы с ними… Если только не существует особый Отдел Вредителей, который только тем и занимается, что создаёт такие пакости и пути обхода противочар… Последнее предположение всех особенно развеселило. Пока двери не лязгнули, снова закрываясь, Перси не осознавал, что находится в лифте со своим отцом. Подняв взгляд, он увидел мистера Уизли, стал красным как редиска и выбежал из лифта, едва двери опять открылись. Второй раз Гарри попытался выбраться из лифта, но в этот раз ему помешала пройти рука мистера Уизли. — Минуточку, Ранкорн. Двери лифта закрылись, и, пока они спускались на следующий этаж, мистер Уизли сказал: — Я слышал, вы донесли на Дирка Крессвела. Гарри показалось, что злость мистера Уизли лишь возросла из-за столкновения с Перси, и он решил, что лучший вариант — притвориться ничего не понимающим. — Простите? — пробормотал он. — Не отрицайте, Ранкорн, — бросил мистер Уизли свирепо. — Вы разоблачили волшебника, который подделал своё фамильное дерево, не так ли? — Я… ну и что, если так? — спросил Гарри. — А то, что Дирк Крессвелл в десять раз больше волшебник, нежели Вы, — ответил мистер Уизли тихо, пока лифт спускался всё ниже. — И если он выберется из Азкабана, Вам придётся отвечать перед ним, не говоря уже о его жене, его сыновьях и его друзьях… — Артур, — перебил Гарри, — Вы знаете, что находитесь под наблюдением, не так ли? — Это угроза, Ранкорн? — громко спросил мистер Уизли. — Нет, — ответил Гарри, — это факт. За каждым Вашим движением следят… — Молодец, мальчик, — кивнул Моуди. — Даже в такой ситуации попытаться хоть как-то предупредить… Но, с другой стороны, подделка родословной — серьёзное преступление, сроком до пяти лет. Признаю, что обстоятельства… Но — Дирк совершил преступление и должен был понести наказание. Но, может быть, лучше просто постучать в дверь зала суда, войти как Ранкорн и попросить Мафалду выйти на пару слов? . — Боюсь, вызвать Мафалду из зала бы не удалось, — вздохнула Тонкс. — Хотя… У Ранкорна были бы определённые шансы, если бы удалось придумать подходящий предлог. А второе… Да, ноги уносить пришлось бы на огромной скорости… Погружённый глубоко в свои мысли, он не сразу заметил неестественный холод, наползающий на тело и разум, как будто его окутал туман. С каждым шагом становилось холоднее, холод добрался до горла и раздирал лёгкие. И затем он почувствовал растущее в нём то самое, незаметно охватывающее, чувство отчаяния, безнадёжности, заполняющее внутренности… «Дементоры», — догадался он. Тёмный холл перед залами судебных заседаний был заполнен высокими фигурами в чёрных капюшонах, закрывавших полностью лица. Их неровное дыхание было единственным звуком в этом месте. Парализованные ужасом магглорождённые, вызванные для допроса, сидели, сжавшись и дрожа, на жёстких каменных скамьях. Большинство из них прятали лицо в руках, возможно, в инстинктивном стремлении защитить себя от алчных ртов дементоров. Некоторых сопровождали семьи, другие сидели в одиночестве. Дементоры скользили туда-сюда перед ними — и холод, безнадёжность и отчаяние этого места обрушились на Гарри как проклятие… «Борись с этим», — приказал он себе, так как понимал, что не может вызвать патронуса сейчас без угрозы немедленно обнаружить себя. Поэтому он двинулся вперёд так тихо, как только мог. С каждым шагом его разум, казалось, цепенел, и только мыслью о Гермионе и Роне, ожидавших помощи, он превозмогал отчаяние. Многие в этот момент схватились за головы, Джеймс поспешно прижал к себе Лили, за неимением возможности сделать то же самое с Гарри. Клан Уизли на всякий случай передвинулся поближе к Рональду, а Крам сжал руку Гермионы с такой силой, что девушка невольно пискнула от боли. Пробираться между возвышающимися чёрными фигурами было ужасающим: безглазые лица, скрытые капюшоном, поворачивались, когда он проходил, и он был уверен, что они его чувствуют… чувствуют, возможно, присутствие человека, у которого всё ещё есть какая-то надежда, какая-то устойчивость… Внезапно и отвратительно среди ледяной тишины одна из дверей подземелья по левой стороне коридора резко распахнулась, и скрип её раздался эхом. — Нет, нет, я полукровка, я полукровка, говорю же вам! Мой отец был волшебником, он был, найдите его, Арки Олдертон, известный дизайнер мётел, найдите его, говорю вам… уберите свои руки от меня, уберите свои руки от… — Последнее предупреждение, — сказал приглушённый голос Амбридж, магически усиленный настолько, что звучал громче отчаянного крика человека. — Если станешь сопротивляться, будешь подвергнут Поцелую дементора. — ОЙ! — в зале оказалось несколько представителей семьи Олдертонов и можно было легко предположить, что речь идёт о ком-то из их родных. — Дедушка и в самом деле работал на фабрике по производству мётел, — сказал тринадцатилетний хаффлпаффец. — Папа часто о нём рассказывал… Сцена допроса несчастной миссис Каттермол вызвала крайнее возмущение присутствующих, даже у Малфоев и Каркарова, Снейп тоже не удержал лицо и процедил под нос несколько ругательств… Многие подозревали, что только Магия не допустила перехода данных выражений в разряд проклятий прямо в Зале… — О, да, старая фамильная собственность, — произнесла она, похлопывая медальон, лежащий на её обширной груди. — Буква «С» обозначает «Селвин»… я с ними в родстве… Собственно, не так много чистокровных семей, с которыми я не в родстве… — Нельзя упустить возможности лишний раз похвастаться своим рангом, — хмыкнул Кингсли. Многие были недовольны подобным высказыванием Жабы. ... она продолжила более громким голосом, резко бросив анкету миссис Каттермол, — чего не скажешь о Вас. Профессия родителей: зеленщики. Яксли язвительно рассмеялся. Внизу пушистый серебряный кот ходил туда-сюда, дементоры ждали в углах комнаты. Гарри поднял волшебную палочку, уже не скрывая её под плащом-невидимкой, и произнёс: — Stupefy! Блеснула красная вспышка; Амбридж повалилась и ударилась лбом о край балюстрады. Бумаги миссис Каттермол выскользнули из складок её одежды на пол, серебристый кот, ходивший внизу, исчез. Ледяной холод ударил их словно порыв ветра. Яксли, сбитый с толку, оглянулся по сторонам в поисках причины произошедшего и увидел свободную руку Гарри, указывающую на него. Он попытался выхватить свою палочку, но было поздно: — Stupefy! Яксли соскользнул с площадки вниз и растянулся на полу. — Гарри! — Гермиона, если ты думаешь, что я собирался сидеть здесь и позволить ей… — Гарри, миссис Каттермол! Гарри развернулся, сбрасывая плащ-невидимку. Внизу дементоры двинулись из углов к центру: они скользили к женщине, прикованной к сиденью. Возможно, потому что серебристый кот исчез, а может, потому что они почувствовали, что хозяева их больше не контролируют. Дементоров, казалось, уже ничто не сдержит. Миссис Каттермол дико, страшно закричала, когда скользкая, покрытая струпьями, рука схватила её за подбородок и откинула её лицо назад. — EXPECTO PATRONUM! Серебряный олень вылетел из кончика палочки Гарри и направился к дементорам, которые отодвинулись назад и снова растворились во тьме. Свет оленя, быстро скачущего вокруг, сильнее и теплее света кота наполнял всё подземелье. — Возьми крестраж! — скомандовал Гарри Гермионе. Он побежал по ступеням вниз, складывая плащ-невидимку, и приблизился к миссис Каттермол. — Ты? — прошептала она, пристально глядя ему в лицо. — Но Рег сказал, что ты один из тех, кто представил меня на допрос! — Я? — тихо переспросил Гарри, пытаясь разорвать цепь, вокруг её руки. — Да, но я изменился. Diffindo! Ничего не произошло. — Гермиона, как избавиться от этих цепей? — Подожди, я кое-что попробую… — Гермиона, мы окружены дементорами! — Я знаю, но если она придёт в себя и медальона не будет… Мне нужна копия… Geminio! Так… это должно обмануть её. Гермиона сбежала вниз. — Давай посмотрим… Relashio! Цепи брякнули и вернулись обратно в подлокотники сиденья. Миссис Каттермол выглядела испуганнее прежнего. — Я не понимаю, — прошептала она. — Выбирайтесь отсюда с нами, — сказал Гарри, поднимая её на ноги. — Идите домой, возьмите детей и уезжайте, уезжайте из страны, куда придётся. Маскируйтесь и бегите. Вы видели это, здесь вы не добьётесь справедливого суда. — Гарри! — позвала Гермиона. — Как мы выберемся отсюда, когда за дверью столько дементоров? — Патронусы! — воскликнул Гарри, указывая палочкой на своего. Олень ходил около двери, всё ещё ярко сияя. — Столько, сколько мы сможем создать! Создай своего, Гермиона! — Expec… Expecto patronum! — произнесла Гермиона. Ничего не произошло. — Это единственное заклинание, с которым у неё всегда проблемы, — объяснил Гарри ошеломлённой миссис Каттермол. — Неудачно… Давай, Гермиона… — Expecto patronum! Серебряная выдра выскочила из кончика палочки Гермионы и, грациозно проплыв по воздуху, присоединилась к оленю. — Вперёд! — указал Гарри и повёл Гермиону и миссис Каттермол к двери. Когда патронусы выскользнули из подземелья, послышались ошеломлённые крики людей, ждавших снаружи. — Было принято решение, что вы все должны немедленно идти домой, а потом в укрытия со своими семьями, — сказал Гарри сжавшимся магглорождённым колдунам, ослеплённым внезапным светом. — Если можете, уезжайте за границу. Просто уходите из Министерства. Это… новая официальная позиция. Сейчас, если вы последуете за патронусами, вы сможете покинуть Атриум. — Слава те, Ме… — Подожди, Лили, солнышко, они всё ещё находятся в Министерстве, с ними нет Рональда, а выбраться может оказаться ещё сложнее, чем они туда попали! — Умеешь ты успокоить, Джеймс Поттер! — Не говоря уже о том, что о форме патронуса Гарри может быть известно в Министерстве, — сказал Кингсли. — Плюс массовый исход маглокровок не смог бы не вызвать определённых подозрений. — Гарри, они знают, что в Министерстве незваные гости, что-то насчёт дыры в двери офиса Амбридж. Полагаю, у нас есть минут пять… Патронус Гермионы исчез, когда она повернула испуганное лицо к Гарри. — Молодец! — хлопнул в ладоши Кингсли. — Ранкорн обычно разговаривает в подобном стиле, так что хотя бы к форме претензий нет. Яксли выскочил из другого лифта и теперь бежал к группе перед камином, в которой исчезли все магглорождённые, кроме миссис Каттермол. Лысеющий колдун попытался достать палочку, но Гарри опередил его и ударил первым, отправив того лететь по воздуху. — Он помог магглорождённым сбежать, Яксли! — закричал Гарри. Коллеги лысеющего колдуна подняли переполох, под прикрытием которого Рон незаметно схватил миссис Каттермол, втянул её за собой в ещё открытый камин и исчез. Сбитый с толку Яксли смотрел то на Гарри, то на лысеющего колдуна, в то время как настоящий Рег Каттермол кричал: — Моя жена! Кто это был с моей женой? Что происходит?.. Вдруг Гарри увидел, как Яксли повернул голову, и на его грубом лице появился намёк на то, что тот понял правду. — Вперёд! — крикнул он Гермионе, схватил её за руку, и они вместе прыгнули в камин в тот момент, когда проклятие Яксли пролетело над головой Гарри. Их крутило несколько секунд, прежде чем выбросить в кабинке туалета. Гарри распахнул дверь: Рон стоял перед раковиной и боролся с миссис Каттермол. — Рег, я не понимаю… — Пошли, я не твой муж, ты должна идти домой. В кабинке позади них послышался шум. Гарри мельком бросил взгляд: только что появился Яксли. — БЕЖИМ! — закричал Гарри. Он схватил Гермиону за руку и Рона за локоть и развернулся на месте. Тьма поглотила их, позволив чувствовать только руки друг друга, но что-то было не так… Рука Гермионы, казалось, вырывалась… Он думал, не задохнётся ли; он ничего не видел и не мог дышать. Единственное, что он мог чувствовать, был локоть Рона и пальцы Гермионы, которые постепенно выскальзывали… И тут он увидел дверь дома номер двенадцать на Гриммо Плейс, с дверным кольцом в виде змеи, но, перед тем как он смог вздохнуть, послышался крик и возникла фиолетовая вспышка. Рука Гермионы вдруг исчезла из его ладони, и всё снова погрузилось во тьму. — ОЙ! Кто кричал?! Что это была за вспышка?! — все дружно похватались за головы, пытаясь найти в Зале того, кто мог бы знать ответ на вопрос. — Боюсь, что к ребятам кто-то прицепился, — этим знатоком оказался Невыразимец. — И у меня есть предположение, что это был Яксли. А если это так, то Чары Доверия падут и дом на Гриммо Плейс станет доступен Упивающимся… Если мисс Грейнджер успела это сообразить, то, возможно, ей хватит силы для того, чтобы перенаправить вектор аппарации прямо на выходе. — Но как чары могли пасть?! — Элементарно… Но этого не услышали: сон прервался и все слушатели проснулись в своих постелях и в холодном поту.