Будущее, которого не будет. Дары смерти

Глава 25. Шелл-Коттедж Решение не бороться с Волдемортом за палочку всё ещё пугало Гарри своей важностью. Никогда еще он не выбирал бездействие. — Да, это очень необычно в отношении вашей компании, — рассмеялись слушатели. Гарри переполняли сомнения, о которых к тому же постоянно напоминал Рон. — Можно подумать, что смыслом вашей жизни является растравление ран друзей, — сказал Кингсли. — Вы не можете, видя, что они и так не знают, что делать, ещё и добавить им поводов для сомнений или переживаний. — Что если Дамблдор хотел, чтобы мы вовремя узнали про этот знак и заполучили палочку? Что если это была проверка твоего права на Реликвии? Гарри, если это, действительно, Старшая палочка, как же, чёрт возьми, мы победим Ты-Знаешь-Кого? — Этого я точно никогда не хотел, — возразил старец. — Тем более, что исторически у Гарри есть право только на одну реликвию — Мантию Смерти. А что касается Старшей Палочки… Вспомните, что говорил Олливандер: недостаточно взять в руки чужую палочку, необходимо ПОБЕДИТЬ её изначального владельца, только после этого она станет вас слушаться в полную силу. Да, возможно, Милорд мог бы колдовать Бузинной Палочкой лучше, чем палочкой Малфоев или даже собственной палочкой из тиса, но — не так, как я ею, до меня — Гриндевальд, до него… Но помните, что написано на вкладышах для шоколадных лягушек: я известен, в частности, своей победой над Геллертом. Так что… задача по уничтожению угрозы Милорда усложнялась, но оставалась возможной. — Гарри, Грипхук ‘отел бы поговорьить с тобой. Он в самой мальенькой спальне, говорьит, что не ‘очет, чтобы вас подслюшивали. Ей явно не нравилось быть на побегушках у гоблина. Она развернулась и ушла в дом. Как и сказала Флёр, Грипхук ждал их в меньшей из трёх спален — в той, которая была отведена Гермионе и Луне. Он плотно задёрнул красные занавески, закрыв сияние облачного неба, и огненно-красный свет, столь странный в светлом, полном воздуха доме, залил всю комнату. — Я принял решение, Гарри Поттер, — сказал гоблин, сидевший по-турецки в низком кресле и постукивавший по подлокотникам своими длинными тонкими пальцами. — Хоть гоблины Гринготтса и сочтут это подлым предательством, я решил помочь вам… — Невероятно! — ахнули в один голос все, кто был так или иначе знаком с гоблинами, их нравами и традициями. — Это совершенно немыслимо… — Это прекрасно! — с невероятным облегчением воскликнул Гарри. — Грипхук, спасибо тебе, мы очень… — … за, — твёрдо закончил гоблин, — вознаграждение. От неожиданности Гарри запнулся. — Сколько ты хочешь? У меня есть золото. — Не золото, — ответил Грипхук. — Золото у меня есть. Его чёрные, лишённые белков, глаза заблестели: — Я хочу меч. Меч Годрика Гриффиндора. Гарри сразу поник. — Это невозможно, — ответил он. — Мне жаль. — Тогда, — мягко отозвался гоблин, — у нас проблема. — Мы можем дать тебе что-нибудь другое, — быстро заговорил Рон. — Уверен, у Лестрейнджей куча всего, ты сможешь выбрать что угодно, когда мы проберёмся туда. Он совершил ошибку, — Это была не просто ошибка… — сказал Билл. — Вернее, со стороны конкретно Рона это была ошибка, но в принципе подобное предложение — одно из самых страшных оскорблений для гоблинов. Уверен, если бы Грипхук был в добром здравии, а Рон постарше… Это так просто не сошло бы ему с рук. И гоблины по всякому нашли бы возможность отомстить за такое, не говоря о том, что своей оплошностью Рон ещё более усложнил дальнейшие переговоры. — Меч наш… — Не ваш, — отрезал гоблин. — Мы гриффиндорцы, а он принадлежал Годрику Гриффиндору… — А до Гриффиндора кому он принадлежал? — выпрямляясь, спросил гоблин. — Никому, — удивился Рон. — Он был сделан для него, разве не так? — Нет! — выкрикнул гоблин, ткнув в сторону Рона своим длинным пальцем и свирепея на глазах. — Снова эта заносчивость волшебников! Этот меч принадлежал Регнуку Первому, прежде чем его забрал Годрик Гриффиндор! Это потерянное сокровище, шедевр гоблинской работы! И принадлежит он гоблинам! Меч — цена моих услуг, соглашайтесь или забудьте об этом! Грипхук уставился на них. Гарри посмотрел на остальных, а потом решился: — Нам нужно обсудить это, Грипхук, если можно. Ты дашь нам пару минут? Гоблин недовольно кивнул. Внизу, в пустой гостиной, Гарри, нахмурившись, подошёл к камину, пытаясь сообразить, что делать. Позади него Рон произнёс: — Он смеётся. Мы не можем отдать ему меч. — Это правда? — спросил Гарри Гермиону. — Гриффиндор украл меч? — Я не знаю, — безнадёжно развела она руками. — История волшебников часто умалчивает о том, что они делали по отношению к другим магическим расам, но я ни разу не встречала информации о том, что Гриффиндор украл меч. — Это не было кражей, как таковой, — сказал профессор Тофти. — Я сам интересуюсь историей… Но не всеми её аспектами, а только теми, которые имеют то или иное отношение к нескольким великим магам в частности, Основателям. Так вот, мне удалось обнаружить несколько источников, в том числе и времён самого Гриффиндора… Одним словом, меч Гриффиндора и в самом деле принадлежал одному из основателей клана Гринготтс, Регноку… В те времена происходила очередная война между магами и гоблинами, в которой Регнок был одним из лидеров гоблинского движения… Студенты запереглядывались — некоторые из них, которые недостаточно крепко спали на уроках Биннса, всё же вспомнили это имя. — Регнок погиб в бою, в котором принимал участие Годрик, — продолжил старик. — Правда, источники расходятся в том, погиб ли гоблин от руки Гриффиндора или кого-то другого… Но все сходятся в одном мнении — это был боевой трофей. Лично я считаю, что именно Годрик и обезглавил гоблинского вожака и этим самым переломил ход войны в пользу магов — перемирие было достигнуто всего через год после этой битвы. — Так что это не кража, — сказал Амос Диггори. — Кроме того, судя по тому, что говорит Грипхук, он сам плохо знает эту историю или же стремится воспользоваться незнанием ребят… Да, гоблины не признают, что передают созданные ими изделия магам и наследственное владение, только в пожизненное, и всегда требуют возвращение их обратно после смерти клиента… Но — исключением из этого правила являются боевые трофеи! А уж то, что на мече появилась именная запись… Это возможно лишь при условии, что сам меч признал законность владения собой определённым магом. Я затрудняюсь объяснить это… Но… Это, мне кажется, больше всего похоже на взаимоотношения между магом и волшебной палочкой, верно, Гаррик? Мистер Олливандер подумал и кивнул. Гарри глубоко вздохнул. — Скажем ему, что он получит меч после того, как поможет нам пробраться в хранилище… но мы не скажем, когда конкретно он его получит. Довольная ухмылка медленно расползлась по лицу Рона, Гермиона же выглядела встревоженной. — Гарри, мы не можем… — Мы отдадим меч, — продолжил Гарри, — после того, как мы уничтожим все крестражи. Я прослежу, чтобы потом он получил его. Я сдержу своё слово. — Но могут пройти годы! — возразила девушка. — Я знаю, но ему этого знать не нужно… Я не буду врать… серьёзно. Гарри встретил её взгляд со смешанным чувством вызова и стыда. Ему вспомнились слова, высеченные на воротах Нурменгарда: «Для всеобщего блага». Он отогнал эти мысли. Разве у них был выбор? — Мне это не нравится, — пробормотала Гермиона. — Да и мне не очень, — признался Гарри. — А, по-моему, гениально, — сказал Рон, вставая на ноги. — Пойдём и скажем ему. — Да, пожалуй, это лучший вариант добиться согласия гоблина на это безумие, — подумав, сказал мистер Диггори. — Но вот только едва ли вам удалось бы его провести, Грипхук наверняка сумеет забрать меч тогда, когда захочет. Чем больше времени они проводили вместе, тем яснее Гарри понимал, что ему не нравился гоблин. Грипхук оказался на удивление кровожадным: смеялся над самой идеей боли, наносимой низшим существам, и, казалось, получал удовольствие от вероятности причинения вреда другим волшебникам, когда они доберутся до хранилища Лестрейнджей. Гарри не сомневался, что неприязнь испытывали и остальные, но они не обсуждали это — им был нужен Грипхук. Гоблин с ними ел неохотно. Даже после того как его ноги вылечили, он продолжал требовать, чтобы еду приносили ему в комнату на подносе, как и всё ещё слабому Олливандеру, пока Билл (после приступа ярости Флёр) не поднялся наверх и не сказал, что так продолжаться не может. После этого Грипхук присоединился к ним за общим столом, хоть и отказался есть ту же еду, требуя для себя куски сырого мяса, корнеплоды и разнообразные грибы. — Да, в принципе… Гоблины вообще максимально абстрагируются от волшебников, — сказал Билл. — Для каждого из них считается весьма… престижным, если они так или иначе заставляют магов оказывать им услуги или чувствовать себя в некоторой зависимости от них, гоблинов. Но в большинстве случаев они соблюдают хотя бы видимость приличий и поведение Грипхука… Оно может объясняться лишь его абсолютной безнаказанностью, сознанием, что без его помощи наше трио не смогло бы достичь своей цели… С другой стороны, гоблин за едой — не самое приятное зрелище, мои приятели из их среды избегают есть при мне, даже если мы собираемся вместе в обеденное время, объясняя это нежеланием меня шокировать. А неприязнь Флер… — Вейлы и гоблины никогда не ладили между собой, — фыркнула девушка. — Плюс гоблин наверняка чувствовал в ней… нечистокровность, если позволите так выразиться. А они очень не любят тех, кто происходит от союза мага и волшебного существа любой расы. Вдруг раздался стук во входную дверь, и все повернули головы в ту сторону. Из кухни прибежала Флёр; Билл вскочил на ноги, направив на дверь волшебную палочку. Гарри, Рон и Гермиона поднялись вместе с ним. Грипхук тихо соскользнул под стол, скрываясь из вида. — Кто там? — крикнул Билл. — Это я, Ремус Джон Люпин! — раздался голос, заглушающий завывания ветра. Гарри охватил ужас: что могло случиться? — Я оборотень, женат на Нимфадоре Тонкс, и ты, Хранитель тайны этого дома, сказал мне адрес и велел приходить в экстренном случае! — Люпин, — пробормотал Билл, подбегая к двери и открывая её. На пороге стоял Ремус Люпин. Оборотень был укутан в дорожный плащ, бледен, его седые волосы развевались на ветру. Он гордо распрямился, огляделся вокруг, выясняя, кто находится в комнате, и громко выпалил: — Это мальчик! Мы назвали его Тед, в честь отца Доры! — Что? — взвизгнула Гермиона. — Тонкс… Тонкс родила? — Да, да, родила! — прокричал Люпин. За столом раздались радостные возгласы, вздохи облегчения. Гермиона и Флёр хором пищали «Поздравляем!», а Рон повторял «Ничего себе, ребенок», как будто никогда не слышал ничего подобного. — Да… да… мальчик… — снова повторял Люпин, счастью которого не было предела. Он обошёл стол и обнял Гарри, будто и не было никакого скандала на первом этаже особняка на Гриммо. — Будешь крёстным? — спросил он, наконец, отпустив Гарри. — Я… я? — пробормотал Гарри. — Ты, да, конечно… Дора согласна, никого лучше не… — Я… да… вот это да… — Извините… Безусловно, этого никогда уже не будет, — сказал Ремус. — Да и я более… не ощущаю себя оборотнем. Вернее, я оборачиваюсь, но у меня сложилось такое впечатление, что это только часть моего наказания от Магии. Сразу оговорюсь — всё более, чем справедливо, я не жалуюсь… — О чём ты хотел спросить? — Насколько вероятно рождение у оборотня ребёнка-оборотня? — Вероятность ничтожна — в вашем случае. Вернее… Женщина-оборотень, скорее всего, выносить ребёнка не сможет. В истории известно шесть таких случаев… В четырёх случаях беременность закончилась выкидышем на раннем сроке, в двух — дети-оборотни. Но это у женщин-оборотней. У мужчин всё сложнее. У них, с одной стороны, нет проблем с зачатием, но с другой — итог зависит от нескольких факторов. Один фактор — агрессивность отца, её степень и… К примеру, у Грейбека все дети будут врождёнными оборотнями, поскольку он является Поражающим. Ты же был Поражённым и в твоём случае всё зависело бы от фазы луны на момент зачатия. Безусловно, в полнолуние оно бы не смогло произойти по понятным причинам, но — в течение трёх предшествующих и трёх последующих суток после этого… Шансы на рождение врождённого оборотня возрастают до пятидесяти против десяти в другие дни, — разъяснила мадам Марчбэнкс. — Но — это при условии, что женщина — обычная волшебница, без врождённых Даров. Тонкс — метаморф и потому… Оборотнем ваш Тедди бы точно не стал бы. Гарри был потрясён, ощарашен и счастлив. Билл уже спешил за вином, а Флёр уговаривала Люпина выпить с ними. — Я ненадолго, мне нужно возвращаться, — говорил Люпин, лучезарно улыбаясь всем вокруг; он выглядел гораздо моложе, чем когда-либо ранее. — Спасибо, спасибо, Билл. Вскоре Билл уже наполнил кубки, все встали и высоко подняли их, произнося тост. — За Тедди Ремуса Люпина, — провозгласил Люпин, — великого волшебника в будущем! — Как он выглядьит? — спросила Флёр. — По-моему, он похож на Дору, но ей кажется, что на меня. Волос немного. Они были чёрными, когда он родился, но, клянусь, через час они уже порыжели. Наверняка, когда я вернусь, будет уже блондином. Андромеда говорит, что волосы Тонкс стали менять свой цвет в тот же день, когда она родилась, — он залпом выпил вино. — Ох, ну ладно, ещё один, — сияя, добавил он, когда Билл предложил снова наполнить его кубок. — Это подтверждает мои слова. В магической истории не известно ни одного случая, когда оборотни были метаморфами. — Я, вообще-то, хотел поговорить с тобой с глазу на глаз, Гарри. А выискать возможность в доме, полном людей, было непросто. Билл замялся. — Гарри, вы затеваете что-то с Грипхуком. Это было утверждение, не вопрос, и Гарри не стал ничего отрицать. Он просто выжидающе посмотрел на Билла. — Я знаю гоблинов, — сказал Билл. — Я работал в Гринготтсе с тех пор, как окончил Хогвартс. У меня есть друзья среди гоблинов, насколько возможна дружба между волшебниками и гоблинами … или, по крайней мере, гоблины, которых я хорошо знаю и которые мне симпатичны, — он снова замялся. — Гарри, что вы хотите от Грипхука и что обещали взамен? — Я не могу тебе этого сказать, — ответил Гарри. — Прости, Билл. Дверь в кухню позади них открылась; Флёр хотела внести остальные кубки. — Подожди, — сказал ей Билл. — Одну секунду. Она отступила назад, и Билл снова закрыл дверь. — Тогда я скажу вот что, — продолжил Билл. — Если вы заключили с Грипхуком какую-либо сделку, в особенности если речь о каких-то ценностях, вы должны быть предельно осторожны. Понятия гоблинов о правах собственности, оплате и вознаграждении отличаются от наших. Гарри почувствовал, как в нём проснулось беспокойство: будто внутри него вдруг зашевелилась маленькая змея. — Что ты имеешь в виду? — спросил он. — Мы говорим о совершенно чуждых существах, — ответил Билл. — Сделки между волшебниками и гоблинами были сложными и рискованными на протяжении многих веков… но тебе всё это известно из Истории магии. Виноваты обе стороны, я никогда не скажу, что волшебники не виноваты. Однако же среди гоблинов распространено мнение, которому, возможно, в большей степени подвержены те из них, которые работают в Гринготтсе, что волшебникам нельзя доверять, когда дело касается золота или сокровищ, что они не признают прав гоблинов. — Я признаю… — начал Гарри, но Билл покачал головой. — Ты не понимаешь, Гарри, это нельзя понять, не прожив какое-то время с ними. Для гоблина настоящим и полноправным владельцем любой вещи является её создатель, а не покупатель. В их глазах все сделанные гоблинами предметы по праву принадлежат им. — Но если вещь была куплена… — … тогда они считают её арендованной тем, кто заплатил деньги. Но у них большие проблемы с передачей сделанных гоблинами вещей от одного волшебника к другому. Ты видел лицо Грипхука, когда на его глазах передавалась диадема. Он не одобряет этого. Уверен, что он, как и наиболее радикальные из них, думает, что она должна быть возвращена им, как только умер человек, который её приобрел. Нашу традицию хранить сделанные ими объекты, передавая их из поколения в поколение безо всякой платы, они считают почти воровством. Гарри охватило странное подозрение: а не догадывался ли Билл о гораздо большем, нежели он хотел показать? — Я всего лишь говорю, — подытожил Билл, уже коснувшись рукой двери, ведущей в гостиную, — будьте осторожны с тем, что обещаете гоблинам, Гарри. Даже пробраться в Гринготтс не так опасно, как нарушить обещание, данное гоблину. — Ясно, — сказал Гарри, когда Билл открыл дверь, — спасибо. Я это учту. — Но в главе ничего не было сказано о том, что я собирался нарушить обещание, — заметил Гарри. — Да, не спорю, мне было бы очень трудно передать гоблинам меч… в силу самых разных причин… И будь у нас другая возможность… Но я понимал, что не смогу обмануть гоблина. Грипхук наверняка ощутил бы малейшую фальшь в моих словах, верно? — Да, но и вы не обозначили всех нюансов выполнения своей части сделки, — покачал головой Билл. — И это может вам выйти боком. Как только он вслед за Биллом присоединился к остальным, его посетила зловещая мысль, порождённая, без сомнения, выпитым вином: похоже, он станет таким же безответственным крёстным для Тедди Люпина, каким для него был Сириус Блэк. — Уверен, так не получится, — вздохнул его «безответственный» крёстный. — И ты не должен сомневаться в своих способностях. ............................................................................................... подхожу к той части работы, которая представляется мне… сложной для обработки, скажем так, в силу… разных обстоятельств. не знаю, как получится.