Будущее, которого не будет. Дары смерти

Глава 26. Гринготтс Планы были разработаны, приготовления закончены. В маленькой спальне в стеклянном флакончике, примостившемся на каминной доске, свернулся длинный вьющийся чёрный волос, снятый со свитера Гермионы после поместья Малфоев. — А это не очередная кошка?! — пискнул кто-то из Хаффлпаффа. На него тут же шикнули. — Я думаю, после того случая мисс Грейнджер научилась отличать человеческие волосы от кошачьей шерсти, — ответил Снейп. — И, насколько я помню, Белла терпеть не могла домашних животных. — Она их воспринимала исключительно, как жертв для опытов, — сказал Люциус. — Однажды, когда Беллатрикс было пятнадцать лет, мы были в гостях у наших дальних родственников Лейденов, — сказала Нарцисса. — У них жил пёсик — спаниэль, какая-то их миниатюрная разновидность, само очарование… Его обожали все, как дети, так и взрослые. Мы с ним играли — Джек приносил нам палочки, шишки… Но потом к нам подошла Беллатрикс и… Наложила на него одну из разновидностей Режущего заклятья, по своим свойствам близкое Сектумсемпре Северуса… Это был первый и последний случай, когда отец позволил себе прилюдно выйти из себя и наказать Беллу, которая так и не поняла, за что — «это же тварь, которая именно для этого и предназначена… Я хотела только показать класс… Научить этих малявок настоящей магии…». Младшие Лейдены после этого некоторое время провели в Мунго, а потом долго пили Успокаивающие зелья… И Лейдены до сих пор не поддерживают с нами отношений, хотя до этого наши семьи были очень близки, Беллу даже хотели сватать за одного из них… Но, понятно, после такого… Гарри бросил взгляд на палочку из боярышника, не так давно принадлежавшую Драко Малфою. То, что она работает не хуже палочки Гермионы, стало для него приятным сюрпризом. Вспомнив, что говорил Олливандер о таинственных свойствах палочек, Гарри подумал, что знает, в чём проблема Гермионы — она не смогла добиться преданности от ореховой палочки, потому что не отобрала её лично у Беллатрикс. — Плюс слишком большое различие в ауре, — сказал мастер. — Будь мисс Грейнджер чистокровкой, полагаю, палочка лучше бы её слушалась. Меньше всего им хотелось, чтобы Билл и Флёр знали или хотя бы подозревали о том, что они намерены сделать. — Да, если бы я знал, зачем ребятам нужен союз с гоблином, я бы приложил все усилия для того, чтобы отговорить их от этого безумия, — вздохнул Билл. Они также объяснили, что не вернутся, и, поскольку старая палатка Перкинса пропала той ночью, когда похитители нашли их, Билл дал им другую. Она была втиснута в украшенную бисером сумочку, которую — Гарри был поражён, когда узнал — Гермиона спасла от егерей простым способом — запихнув в носок. Гарри сознавал, что будет скучать по Биллу, Флёр, Луне и Дину, не говоря уже о домашнем уюте, которым они наслаждались последние несколько недель, но с нетерпением ждал, когда они покинут Шелл-коттедж. Он устал от необходимости постоянно оглядываться, чтобы их никто не подслушал, когда они совещаются в маленькой тёмной спальне и ему ужасно надоело общество Грипхука. Однако, когда и где они точно смогут отделаться от гоблина, не отдавая ему меча Гриффиндора, оставалось загадкой, ответа на которую у Гарри не находилось. Было невозможно придумать, как они собираются это сделать, потому что гоблин редко оставлял Гарри, Рона и Гермиону одних вместе более, чем на пять минут. — Моя мама могла бы у него поучиться, — ворчал Рон, когда длинные пальцы гоблина снова появлялись из-за двери. Помня предупреждение Билла, Гарри не мог не видеть, что Грипхук следил за ними, опасаясь обмана. Поскольку Гермиона очень неодобрительно отнеслась к идее надувательства, Гарри оставил попытки обсуждать это с ней, а Рона в редкие моменты, свободные от общества Грипхука, хватало лишь на то, чтобы выдать: «Хватаем меч и сваливаем». — Сделать это будет чрезвычайно сложно, если не сказать — невозможно, — в один голос заявили все, кто так или иначе был знаком с расой гоблинов. Троица оглянулась на Шелл-коттедж, тёмный и молчаливый под исчезающими звёздами, и пошли к точке, находящейся прямо за оградой, где Чары Хранителя переставали действовать и они могли аппарировать. Пройдя через ворота, Грипхук заговорил: — Мне кажется, Гарри Поттер, я должен забраться сейчас. Гарри наклонился, и гоблин вскарабкался ему на спину, стиснув руки на его горле. Он был не очень тяжёлым, но Гарри не понравилось чувствовать на себе гоблина и ту удивительную силу, с которой тот цеплялся за него. — Гоблины такие, — хмыкнул Амос Диггори. — Особенно, если опасаются подвоха со стороны волшебников, что бывает очень часто. И в данном случае… Ребята и в самом деле не были абсолютно честными перед ним. Гермиона вытащила плащ-невидимку из расшитой бисером сумочки и набросила на них обоих. — Отлично, — произнесла она, наклоняясь проверить ноги Гарри, — я ничего не вижу. Пойдёмте. Гарри повернулся с Грипхуком на плечах и сконцентрировал все свои мысли на «Дырявом Котле» — гостинице, которая была входом на Диагон Аллею. Гоблин вцепился ещё сильнее, когда вокруг них сомкнулась тьма. Секунду спустя ноги Гарри нащупали тротуар, и он открыл глаза на Чаринг Кросс Роад. Магглы в это раннее утро со скучными физиономиями спешили мимо, совершенно не замечая гостиницу. Бар «Дырявого Котла» был почти пуст. Том, сгорбленный и беззубый владелец, протирал стаканы за барной стойкой; пара колдунов тихонько шепталась в дальнем углу. Увидев Гермиону, они отодвинулись в тень. — Мадам Лестрейндж, — прошептал Том и, когда Гермиона замешкалась, подобострастно склонил голову. — Доброе утро, — отозвалась Гермиона, и Гарри успел заметить удивлённый взгляд Тома, пока подкрадывался ближе, под плащом и с Грипхуком на шее. — Слишком вежливо, — прошептал Гарри на ухо Гермионе, когда они вышли из гостиницы в крохотный задний дворик. — Ты должна разговаривать с людьми так, словно они — мусор! — Хорошо-хорошо! — Это точно, — согласились все, кто хоть сколько-то знал характер данной мадам. — Уже то, что она в принципе появилась в таком месте… Их появление на Диагон Аллее едва ли можно было сделать более заметным. На мгновение Гарри задумался, не стоит ли сейчас удалиться и попробовать придумать новый план. Но ещё до того как они смогли двинуться или поговорить друг с другом, они услышали окрик за спиной: — Надо же, мадам Лестрейндж! Гарри обернулся, и Грипхук усилил хватку на его шее: высокий худой человек с длинным острым носом, увенчанный седой шевелюрой, приближался быстрым шагом. — Это Треверс, — прошипел гоблин на ухо Гарри, но в этот момент Гарри не понял, кто такой Треверс. Гермиона выпрямилась во весь рост и сказала со всем презрением, на которое только была способна: — Что Вам угодно? Треверс остановился, явно оскорблённый. — Это один из пожирателей смерти! — выдохнул Грипхук, и Гарри бочком придвинулся к уху Гермионы, чтобы передать информацию. — Я просто хотел поприветствовать Вас, — холодно проговорил Треверс, — но если моё присутствие нежелательно… Теперь Гарри узнал этот голос: Треверс был одним из пожирателей смерти, вызванных в дом Ксенофилиуса. — Нет-нет, Треверс, отнюдь, — быстро ответила Гермиона, стремясь загладить свою ошибку. — Как поживаете? — Хорошо. Признаться, я удивлён, встретив Вас здесь, Беллатрикс. — Правда? С чего бы? — поинтересовалась Гермиона. — Ну, — кашлянул Треверс, — я слышал, что обитатели поместья Малфоев были заперты в доме после… ээээ… побега. Гарри пожелал Гермионе сохранять ясной голову: что если это правда, и Беллатрикс не ожидали увидеть на публике?.. — Тёмный Лорд прощает тех, кто верно служил ему много лет, — ответила Гермиона, великолепно передавая высокомерную манеру Беллатрикс. — Возможно, мне он доверяет больше, чем Вам, Треверс. Хотя пожиратель смерти выглядел обиженным, но он явно стал менее подозрительным. Он посмотрел вниз на человека, которого оглушил Рон. — Оно Вас чем-то обидело? — Не имеет значения, оно больше так не поступит, — прохладно уронила Гермиона. — Кое-кто из этих беспалочковых причиняет беспокойство, — заметил Треверс. — Когда они просто попрошайничают, я не протестую, но одна из них просила меня защищать её дело в Министерстве на прошлой неделе. «Я чародейка, сэр, я чародейка, позвольте мне это доказать!» — пискляво передразнил он. — Как будто я дал бы ей свою палочку… А чьей палочкой, — спросил с любопытством Треверс, — Вы пользуетесь сейчас, Беллатрикс? Я слышал, что Вашу… — Моя палочка у меня, — совсем холодно проговорила Гермиона, сжимая палочку Беллатрикс. — Я не знаю, что за слухи Вы насобирали, Треверс, но Вас прискорбно обманули. Треверс смешался и повернулся к Рону: — А кто Ваш друг? Я не знаком с ним. — Это Дагомир Деспард, — представила Гермиона. Они решили, что фиктивный иностранец будет наилучшей маскировкой для Рона. — Он плохо говорит по-английски, но сочувствует идеям Тёмного Лорда. Он приехал из Трансильвании посмотреть на новый строй. — Действительно? Как поживаете, Дагомир? — Как твой дела? — выступил вперёд Рон, протягивая руку. Треверс вытянул два пальца и встряхнул руку Рона, будто боясь испачкаться. — Так, что привело Вас и Вашего… эээ… сочувствующего друга на Диагон Аллею в такую рань? — спросил он. — Я должна посетить Гринготтс, — ответила Гермиона. — Увы, я тоже! — заявил Треверс. — Золото, грязное золото! Но мы не можем жить без него. Хотя, признаюсь, я не в восторге от общения с нашими длиннопалыми друзьями. Гарри почувствовал, как ещё больше напряглись руки Грипхука, сжимаясь вокруг его шеи. — Пойдёмте? — кивнул Треверс, пропуская Гермиону вперёд. — Это плохо, очень плохо, — сказал Люциус. — Треверс — единственный после Милорда, с которым Белла… остерегалась конфликтовать, если позволите так выразиться. В его роду остались описания величайших тёмных ритуалов древности, поэтому он очень ценен для Милорда… — А разве… — У нас, безусловно, тоже немало свитков и фолиантов на подобную тему, не стану спорить. У Блэков в их Закрытой Библиотеке… Но Треверс с его залежами… К тому же, большинство записей — и не только в его хранилище — сделано на языках, которые в силу тех или иных обстоятельств считаются… мёртвыми и число людей, способных читать на них, не очень много. В Англии — только члены рода Треверсов. — Ничего, — сказал Флитвик. — Не так давно мне удалось заключить контракты с носителями нескольких таких специфических языков, в том числе и того, на который вы намекаете… — ФИЛИУС! ВЫ ЧТО, С УМА СОШЛИ?! ВЫ ЧТО, НЕ ПОНИМАЕТЕ, НА ЧТО… — возопил Дамблдор, но маленький директор усмехнулся. — Именно Я ВСЁ отлично понимаю, — сказал он. — И я, раз уж мне представилась такая возможность, намерен вытащить английское магическое образование из той ямы, в которую его толкали вы со своими предшественниками! Бдительный пожиратель смерти был тем, в ком они нуждались меньше всего. Ещё хуже было то, что при Треверсе, считающем себя ровней Беллатрикс, — Да, знание древнего языка позволяет ему задирать нос выше, чем это того стоит, — хмыкнул Люциус. Было заметно, что и Снейп с Каркаровым не особенно любят данного своего «коллегу». — Будь в Англии хоть кто-то ещё, способный читать эти манускрипты… — процедил Милорд. Заканчивать он не стал, но не было и необходимости… у Гарри не было возможности общаться с Гермионой и Роном. Очень скоро они достигли мраморных ступеней, ведущих к большим бронзовым дверям. Грипхук уже сообщил им, что ливрейных гоблинов, охраняющих вход, заменили двумя магами — каждый сжимал по тонкому золотому пруту. — О, Неподкупные Зонды, — театрально взмахнул рукой Треверс. — Так просто и так эффективно! — Конечно, станут они оставлять представителей нечеловеческих рас на прежних местах, — покачал головой Амос Диггори. — Вот только это им аукнется так или иначе, рано или поздно… Он направился вверх, кивнув направо и налево магам, которые подняли свои прутья и провели ими вверх и вниз вдоль его туловища. Эти детекторы, насколько было известно Гарри, обнаруживали тайные чары и скрытые магические артефакты. Зная, что у него есть только одна секунда, Гарри направил палочку Малфоя на каждого из охранников и дважды прошептал: «Confundo!» Каждый из охранников слегка вздрогнул, когда чары ударили в него, но Треверс, рассматривавший внутренний холл по ту сторону дверей, этого не заметил. Многие при этом возвели очи горе. — Мадам Лестрейндж, — пролепетал гоблин, явно поражённый. — Моя дорогая!.. Как… чем я могу помочь Вам сегодня? — Я хочу пройти в моё хранилище, — несколько напряжённо ответила Гермиона. Старый гоблин слегка отшатнулся. Гарри огляделся. Не только Треверс выжидал, нависая за спиной, но и несколько гоблинов подняли головы от своей работы и уставились на Гермиону. — Вы позволите Вас… опознать? — спросил гоблин — Опознать?! Я… Меня никогда не… опознавали раньше! — возмутилась Гермиона. — Они знают! — прошептал Грипхук на ухо Гарри. — Они наверняка были предупреждены против самозванцев! — Ваша палочка вполне подойдёт для этого, мадам, — пробормотал гоблин. — При… Гоблины были бы осмотрительны вдвойне, — последовал комментарий от мистера Диггори. — Безусловно, они были бы рады свести счёты с… такими клиентами, как Лестрейнджи, но… своими методами и в своё время, без риска для своей репутации и своего банка. Он протянул подрагивающую руку, и с ужасом Гарри понял, что гоблины Гринготтса осведомлены о похищении палочки Беллатрикс. — Давай сейчас, ну же! — шипел Грипхук Гарри в ухо. — Заклятие Imperious! Гарри поднял под плащом палочку из боярышника, направил её на старого гоблина и прошептал первое в своей жизни «Imperio». Словно горячая волна прошла от мозга по руке, по сухожилиям и кровеносным сосудам прямо в палочку. Гоблин взял палочку Беллатрикс, тщательно её осмотрел и затем сказал: — О, Вам сделали новую палочку, мадам Лестрейндж! — Что? — пролепетала Гермиона. — Нет-нет, это моя… — Новая палочка? — перебил Треверс, вновь подходя к стойке, в то время как все гоблины вокруг наблюдали за ними. — Но как Вы могли сделать, у какого мастера.? Гарри действовал без размышлений. Нацелив палочку на Треверса, он пробормотал «Imperio!» ещё раз. — Ах да, я вижу — протянул Треверс, рассматривая палочку Беллатрикс. — Да, очень красивая. И хорошо работает? Я всегда считал, что палочки нуждаются в небольшой объездке, вы не согласны? Многие были в шоке. Гарри накладывает Непростительное?! И — успешно?! — Как это ни странно, из этих трёх заклинаний Империус — самый простой, — сказал Люциус. — И при том… У меня есть сильные сомнения в том, что своей прежней… то есть, нынешней палочкой Гарри смог бы выполнить такие чары, но — палочка Малфоя… Скажу без излишнего бахвальства: члены нашего рода появляются на свет уже с определённого рода аурой, что помогает нам при выполнении определённых чар. Палочке досталось немного силы Драко… и эта сила помогла новому владельцу. — У нас есть инструкции, — он поклонился Гермионе. — Простите, мадам, но есть особые инструкции относительно хранилища Лестрейнджей. Он прошептал что-то на ухо Богроду, но гоблин под заклятием Imperio отмахнулся от него. — Я осведомлён об инструкциях, но мадам Лестрейндж желает пройти к своей ячейке… Такая старинная семья … стародавние клиенты… Сюда, пожалуйста… — Боюсь, у ребят будут незапланированные проблемы, — заметил Билл. — Они наверняка уведомят Лестрейнджей об этих визитёрах… — И что прикажешь с этим делать? Возвращаться назад? — спросил Рон. Старший брат только неопределённо пожал плечами — это тоже было бы крайне опасно. — Они под заклятием Imperio, — добавил он, отвечая на недоумённые вопросы о Треверсе и Богроде, которые стояли с совершенно пустым взглядом. — Вот только не думаю, что оно достаточно сильно, я никогда… И другое воспоминание всплыло в мыслях: подлинная Беллатрикс Лестрейндж, пронзительно кричащая ему, когда он впервые пытался использовать Непростительное заклятье: «Тебе надо, действительно, хотеть этого, Поттер!» - Да, необходимо желание достичь необходимого эффекта, — кивнул Люциус. — Плюс… Но, полагаю, некоторое время вам удастся продержать их под Империо… - Но не слишком долго и только удерживая рядом с собой, — уточнил Снейп. — Для устойчивого Империуса вы не достаточно сильны и опытны… И потом… есть ещё один момент… — Что будем делать? — спросил Рон. — Не уйти ли нам, пока можем? — Если можем, — добавила Гермиона, оглядываясь на дверь в главный зал, за которой, кто знает, что делалось. — Мы зашли слишком далеко, надо идти до конца, — твёрдо произнёс Гарри. — Верно! — радостно одобрил Грипхук. — Значит так, нам нужен Богрод, чтобы управлять тележкой — у меня больше нет на это права. Но для волшебника там места не хватит. — Вот именно. И оставлять его тоже очень опасно, он скоро придёт в себя… — Не совсем, Северус. Действие заклинания прекратится, но для того, чтобы окончательно очнуться, понадобится некоторое время, — уточнил Малфой. — И тут многое будет зависеть от обстоятельств… Вздрогнув, тележка покатилась, набирая скорость. Они быстро миновали Треверса, который старательно забивался в щель в стене. Потом тележка начала вилять и поворачивать, несясь по лабиринту коридоров всё ниже и ниже. Гарри ничего не мог расслышать сквозь грохот тележки, волосы развевались позади. Но, пока они сворачивали между сталактитами, летя всё глубже под землю, он продолжал поглядывать назад. Они, должно быть, оставили тьму следов за собой: чем больше он думал об этом, тем большей глупостью казалась идея выдать Гермиону за Беллатрикс, взяв её палочку, в то время как пожиратели смерти знают, кто её увел. Они проникли глубже, чем Гарри когда-либо бывал, посещая Гринготтс, когда, резко развернувшись на скорости, увидели на несколько секунд рассыпающийся над дорогой водопад. — Водопад??!! — Полагаю, ниже последует объяснение, — хмуро сказал Билл. — Этого следовало ожидать и напрасно Грипхук об этом не предупредил. — Специально… — Не думаю. Он обещал отвести их к нужному сейфу — а они слово держат. Гарри услышал крик Грипхука: — Нет!!! Но тележка не затормозила, и они с грохотом влетели туда. Вода залила рот и глаза Гарри: он не мог ни дышать, ни видеть. Потом, с опасным креном, тележка подпрыгнула, и они вылетели из неё. Гарри слышал, как тележка вдребезги разбилась о стену, слышал крик Гермионы и чувствовал, как, несмотря на невесомость, плавно и послушно возвращается к земле, безболезненно приземляясь на каменный пол. — П-п-подушечное заклинание, — пролепетала Гермиона, пока Рон поднимал её на ноги, но, к ужасу Гарри, она больше не была Беллатрикс: вместо этого она стояла, щедро завёрнутая в большущую мантию, будучи насквозь мокрой и полностью собой. И Рон снова был рыжеволосым и безбородым. Они всё поняли, посмотрев друг на друга и почувствовав свои собственные лица. — Гибель воров! — выдохнул Грипхук, поднимаясь на ноги и оглядывая поток на рельсах, который, Гарри знал это теперь, был не просто водой. — Он смывает все заклинания, все наведённые иллюзии! Они ждали, вас и приняли меры! Увидев, как Гермиона тихонько проверяет, на месте ли её бисерная сумочка, Гарри поспешно сунул руку под куртку, убеждаясь, что не потерял плащ-невидимку. Затем он повернулся посмотреть на Богрода, трясшего головой в полном недоумении: водопад, видимо, смыл заклятие Imperius. — Он нам нужен, — решительно сказал Грипхук. — Мы не сможем войти в хранилище без гринготтского гоблина. И нам нужны бряцалки! — Imperio! — вновь скомандовал Гарри. Его голос эхом пролетел по каменному коридору. Он опять ощутил чувство головокружительной власти, струящееся от разума к палочке. Богрод в очередной раз подчинился его воле: одурманенное выражение его лица сменилось вежливо-безразличным. Рон, тем временем, подобрал кожаную сумку с металлическим инструментом. — А это что такое? — спросил кто-то из младшекурсников Рейвенкло. — Инвентарь, необходимый в работе с банковскими драконами, — сказал Билл. — Их там… Правда, на низших уровнях, там, где сейфы и хранилища самых древних и богатых клиентов. Лорд Малфой? — Китайский Огненный Шар. У Беллатрис — Белый Славянский, — кивнул Люциус. — Гарри, мне кажется, кто-то идёт, — прислушавшись, насторожилась Гермиона. Она направила палочку Беллатрикс в сторону водопада и воскликнула: — Protego! У них на глазах защитное заклинание раскололо поток зачарованной воды, струящейся по коридору. — Хорошо придумано, — кивнул Гарри. — Показывай путь, Грипхук! — Как выбираться будем? — спросил Рон, когда они спешно шагали в темноте за гоблином; Богрод пыхтел следом как старый пёс. — Об этом будем беспокоиться, когда понадобится, — ответил Гарри. — Об этом следовало думать раньше! — Ребята не предвидели этого, Билл! — Невозможно предвидеть всё… Но — кто туда шёл? И — что, если дракон выйдет из-под контроля? Он мучительно вслушался: рядом что-то двигалось и позванивало. — Грипхук, далеко ещё? — Недалеко, Гарри Поттер, недалеко … Они обогнули угол и увидели зрелище, к которому Гарри был готов, но которое всё равно заставило их замереть. Огромный дракон был прикован на площадке, перекрывая доступ к четырём или пяти самым дальним хранилищам этого места. Чешуя зверя побледнела и расслоилась от долгого заточения в подземельях, глаза были молочно-розовыми, задние лапы охватывали тяжёлые оковы, цепь от которых тянулась к гигантскому колышку, вбитому глубоко в каменный пол. Огромные шипастые крылья, плотно прижатые к телу, могли бы заполнить всю пещеру, если бы дракон их расправил. Он повернул к пришельцам свою уродливую голову и зарычал так, что задрожали камни; открыв пасть, чудовище выбросило струю пламени, заставившую их отскочить обратно в коридор. Пришлось сделать очередную паузу — никто не мог произнести ни звука, но все были под впечатлением… Он описывал чашу Хаффлпафф Рону и Гермионе, но если здесь хранился другой, неизвестный крестраж, он не представлял, на что тот может быть похож. Он едва успел оглядеться, как позади них раздался глухой стук: дверь вновь появилась, закрыв их внутри пещеры, и они оказались в полной темноте. — Неважно, Богрод сможет нас выпустить! — отмахнулся Грипхук в ответ на невольный вскрик Рона. — Можете засветить ваши палочки? И быстрее, у нас мало времени! — Lumos! — Гарри осветил всю пещеру своей палочкой. Драгоценности сверкнули в её лучах, и он увидел поддельный меч Гриффиндора, лежащий на верхней полке в куче цепей. Рон и Гермиона тоже засветили свои палочки и сейчас рассматривали горы предметов, окружавших их. — Гарри, может быть.? Ай! Гермиона взвизгнула от боли. Гарри развернул к ней палочку и увидел драгоценный кубок, вылетающий из её рук. Упав, он рассыпался дождём кубков, так что секундой позже пол был покрыт одинаковыми чашами, с ужасающим звоном раскатившимися в разные стороны, и невозможно было отличить — где настоящий. — Он обжёг меня! — пожаловалась Гермиона, вынимая изо рта пальцы, на которых уже вздулись волдыри. — Они наложили заклятия Germino и Flagrante! — ужаснулся Грипхук. — Всё, чего вы касаетесь, будет обжигать и умножаться, но копии ничего не стоят — и если вы будете продолжать прикасаться к сокровищам, в конце концов, вас раздавит насмерть весом умноженного золота! — И как же искать настоящий кубок?! И как его взять??!! — зашушукались слушатели. — Так, ничего не трогать! — в отчаянье распорядился Гарри, но не успел он это сказать, как Рон случайно задел ногой один из упавших кубков. Его ботинок вспыхнул от прикосновения к горячему металлу, и, пока Рон подпрыгивал на месте, их появилось ещё более двадцати штук. — Стой спокойно, не двигайся! — Гермиона ухватилась за Рона. — Просто смотрите вокруг, — скомандовал Гарри. — Помните, чаша маленькая и золотая, у неё две ручки, на боку выгравирован барсук; и то же самое, если увидите где-нибудь символ Рейвенкло — орла. Они осветили своими палочками каждый угол и щель, осторожно поворачиваясь на месте, но было невозможно не задеть чего-нибудь. Гарри вызвал бурный поток фальшивых галеонов, которые на полу присоединились к кубкам, и теперь едва оставалось место для ног. Раскалённое золото блестело от жара, так что хранилище казалось горном. Луч от палочки Гарри миновал щиты и шлемы гоблинской работы, установленные на полках, поднимающихся к потолку. Выше и выше Гарри поднимал луч, пока внезапно не обнаружил предмет, который заставил его сердце подпрыгнуть, а руки — задрожать. — Она там, там наверху! Рон и Гермиона тоже направили туда свои палочки, и маленькая золотая чаша заискрилась, освещённая тремя лучами: чаша, принадлежавшая Хельге Хаффлпафф, перешедшая во владение Хепзибе Смит, у которой была украдена Томом Риддлом. — И как, во имя ада, мы собираемся добраться туда, ничего не касаясь? — воскликнул Рон. — Accio чаша! — крикнула Гермиона, очевидно забыв в отчаянье то, что говорил им Грипхук. — Нет, не надо! — зарычал гоблин. — Тогда что нам делать? — Гарри взглянул на гоблина. — Если ты хочешь меч, Грипхук, тогда ты должен помочь нам больше, чем простым «стойте». Я мог бы коснуться её мечом? Гермиона, давай его сюда! Гермиона нащупала внутри своей одежды бисерную сумочку, порылась несколько секунд в ней и достала сверкающий меч. Гарри схватил его за рубиновый эфес и коснулся концом лезвия серебристого флакона неподалеку — тот не размножился. — Если бы я мог просунуть меч через ручку! Но как мне туда добраться? Полка, на которой стояла чаша, была недосягаема ни для кого из них, даже для Рона, а он был самый высокий. Жар от зачарованных сокровищ поднимался волной, и пот катился по лицу и спине Гарри, пока тот пытался придумать способ попасть наверх к чаше. И тут он услышал рёв дракона по ту сторону двери и нарастающий звон. Теперь они, действительно, в ловушке. Не было другого пути выйти отсюда, кроме двери, к которой, наверное, уже приближалась орда гоблинов. Гарри взглянул на Рона и Гермиону и увидел ужас на их лицах. — Гермиона, — начал Гарри, а, тем временем, звон становился всё громче. — Я должен добраться туда, мы должны избавиться от этого … Она подняла свою палочку и, указывая на Гарри, прошептала: — Levicorpus. Поднятый за лодыжки в воздух, Гарри задел доспехи, и их копии полетели от него как раскалённые до бела тела, заполняя и так тесное пространство. С криками боли Рон, Гермиона и два гоблина попадали на другие предметы, которые моментально начали множиться. Полупохороненные разрастающейся горой раскалённых сокровищ, они сопротивлялись и вскрикивали. Гарри просунул меч в ручку хаффлпаффской чаши, подцепив её лезвием. — Impervius! — взвизгнула Гермиона, пытаясь защитить себя, Рона и гоблинов от раскалённого металла. Потом ещё более ужасный крик заставил Гарри посмотреть вниз: Рон и Гермиона, по пояс застряв в сокровищах, пытались удержать Богрода, который проваливался под разрастающуюся груду. Грипхук уже провалился, видны были только кончики его длинных пальцев. Гарри схватился за пальцы Грипхука и потянул — обожжённый гоблин, завывая, постепенно появился на поверхности. — Liberacorpus! — завопил Гарри. С грохотом он и Грипхук упали на громоздящиеся сокровища, но меч вылетел из его рук. — Держи его! — закричал Гарри, перебарывая боль от ожогов металла на коже, пока Грипхук вновь лез ему на плечи, решив избежать растущей массы раскалённых предметов. — Где меч? На нём чаша! Звон за дверью становился оглушающим — было слишком поздно. — Там! — Грипхук увидел меч и ринулся за ним. В это мгновение Гарри понял, что гоблин никогда и не ждал, что они сдержат данное ему слово. Одной рукой Грипхук крепко ухватился за клок волос на голове Гарри и, убедившись, что не упадёт в поднимающееся море горячего золота, схватил меч за эфес и вздёрнул его вверх — туда, где Гарри не мог достать. Маленький золотой кубок, чья ручка зацепилась за лезвие меча, взлетел в воздух. С гоблином на плечах, Гарри прыгнул и схватил его, и хотя чувствовал, что чаша обжигает его плоть, он не выпустил её, даже когда бесчисленные хаффлпаффские кубки прыснули из его рук, опадая дождём вокруг него. Вдруг дверь ячейки открылась, и Гарри бесконтрольно заскользил на расширяющейся лавине жгучего золота и серебра, которая несла его, Рона и Гермиону туда, во внешнюю пещеру. Едва не теряя сознание от боли ожогов, покрывающих его тело, и всё ещё уносимый вперёд потоком умноженных сокровищ, Гарри затолкал чашу в карман и потянулся вверх, чтобы забрать обратно меч, но Грипхук уже исчез. Соскользнув с плеч Гарри в нужный момент, он рванулся под прикрытие окружавших их гоблинов, размахивая мечом и крича: — Воры! Воры! Помогите! Воры! — и исчез в гуще надвигающейся толпы, где у каждого был кинжал. Они приняли его без вопросов. — А вот это было уже… Плохо. Ну, то, что гоблин сам забрал меч — я ничего другого и не ожидал. А вот как ребятам выбираться — между гоблинами и драконом… — Билл опять в ужасе качал головой. Скользя по горячему металлу, Гарри безуспешно пытался встать на ноги. Он знал: единственный путь наружу пролегал через толпу гоблинов. — Stupefy! — проорал он. К нему присоединились Рон и Гермиона. Лучи красного света влетели в толпу гоблинов: некоторые падали, но другие выступали вперёд, и Гарри увидел нескольких магов-стражников, выбегающих из-за угла. Привязанный дракон издал рык — и струя пламени пролетела над гоблинами. Волшебники, спасаясь, пригнулись и попятились, возвращаясь за угол, и тут вдохновение или помешательство снизошло на Гарри. Указывая палочкой на тяжёлые оковы, привязывающие животное к полу, он выкрикнул: — Relashio! С громким стуком кандалы распались. — Сюда! — завопил Гарри и, всё ещё паля оглушающими заклинаниями в наступающих гоблинов, рванулся в сторону слепого дракона. — Гарри! Гарри, что ты делаешь? — воскликнула Гермиона. — Лезьте, забирайтесь, живей! Гробовая тишина. На несостоявшегося грабителя банка все уставились глазами совершенно неописуемой формы. Даже Милорд выглядел несколько… потрясённым. Дракон ещё не понял, что он свободен. Нога Гарри нашла ложбинку на задней лапе дракона, и он забрался на спину животного. Чешуя была тверда как сталь. Казалось, зверь и не почувствовал его. Он протянул руку Гермионе, затаскивая её наверх. Рон вскарабкался за ними, а через секунду дракон, наконец, понял, что больше не привязан. С рёвом он встал на дыбы. Гарри сжал его коленями, ухватился как можно крепче за выщербленную чешую, а дракон, тем временем, расправил крылья, сбивая вопящих гоблинов как кегли, и поднялся в воздух. Гарри, Рон и Гермиона распластались на спине чудовища, скребя головами по потолку пещеры, пока он пробирался к открытому коридору, а преследовавшие гоблины метали кинжалы, отскакивающие от боков дракона. — Мы никогда не выберемся, он слишком большой! — вопила Гермиона, но дракон открыл пасть и выдохнул пламя, взорвав туннель. Потолок и пол крошились и трескались. С яростной силой раздирая камень когтями, дракон прокладывал себе путь наружу. Гарри плотно зажмурил глаза от жара и пыли. Оглушённый грохотом камней и рёвом дракона, он мог только цепляться за спину зверя, рискуя быть сброшенным в любой момент. Вдруг он услышал крик Гермионы: — Defodio! Она помогала дракону увеличить проход, разбивая потолок, и дракон пробирался наверх, к свежему воздуху, подальше от кричащих и гремящих гоблинов. Гарри и Рон последовали примеру Гермионы, взрывая потолок выдалбливающими заклятьями. Они миновали подземное озеро, и огромное рычащее пресмыкающееся, казалось, почувствовало впереди свободу и простор. Позади проход был заполнен драконьим мечущимся шипастым хвостом, большими булыжниками, гигантскими кусками сталактитов, зато бренчанье гоблинов отдалилось и стало приглушённым. Огненное дыхание дракона делало их успех неоспоримым. И, наконец, объединёнными усилиями заклинаний и грубой мощи дракона они вырвались из коридора в мраморный холл. Гоблины и волшебники с криками спрятались, и теперь дракон мог расправить свои крылья. Повернув рогатую голову в сторону потока холодного воздуха, который чувствовался от входа, он взлетел. С Гарри, Роном и Гермионой на спине, дракон проложил себе путь через металлические двери, оставив их погнутыми и сорванными с петель, и, выбравшись на Диагон Аллею, поднялся в воздух.[26] — Конгениально! — выдохнуло большинство слушателей, едва восстановив возможность издавать какие-то звуки. — Полагаю, это был единственный случай полётов на драконах, — сказал Люциус, глядя на Чарли. Тот задумался и покачал головой. — Были и раньше… Но это были совсем молодые драконы вымершей разновидности… и только при определённых условиях… И это явно не случай ребят. Надеюсь, этот пролёт не кончится для них… — Кончится, Чарли, кончится, — хмуро ответил Билл. — Гоблины не простят прорыва в свои подземелья, разрушившегося коридора и угона дракона… Они найдут возможность заставить Гарри заплатить за всё это… Заставили бы, если бы всё это произошло в реальности, — поправился он. — И, боюсь, всего золота Поттеров и Блэков не хватило бы…