Достичь невозможного

      Лань Ванцзи прибыл в Юньмэн еще накануне, остановившись в местной довольно уютной гостинице. У него было несколько дней в запасе, и потому он решил задержаться в городе, надеясь-таки избежать посещения Пристани Лотоса. Пускай это и было самым легким решением для него, все равно случайная встреча в городе была бы предпочтительней, нежели официальный визит. Просто ему нужен был только Вэй Ин, а встречаться с молодым главой Цзян не хотелось абсолютно.       Он шел по улице, заполненной разного рода чайными и винными лавками, небольшими ресторанчиками и закусочными, куда зазывали посетителей, кто громкими выкриками, кто яркими вывесками. Толпа собралась приличная, люди гуляли туда-сюда от лавки к лавке, останавливаясь прямо посреди дороги для разговора друг с другом. Среди праздно слоняющихся ярко выделялись заклинатели с мечами на поясах и в дорогих одеждах. Особенно многочисленны, что неудивительно, тут были одетые в пурпур адепты Юньмэн Цзян, но и представителей других орденов хватало. И все же белые одежды Лань Ванцзи сразу привлекали внимание. Люди, что простые, что совершенствующиеся, расступались перед ним, опуская глаза и понижая громкость голоса. И лишь самые-самые смелые открыто решались с уважительным поклоном обратиться:       — Ханьгуан-цзюнь!       Лань Ванцзи кивал, безучастно отвечая на приветствия, но не замедлял шага: у него были свои дела, и останавливаться для бесед ему было не с руки. Если слухи не врали, где-то здесь должен был быть Вэй Ин. Конечно, Лань Ванцзи не следовало слушать того, о чем сплетничали торговцы и купцы в Цайи и Гусу, но он не мог остановиться. Люди шептались и пугали друг друга рассказами об ужасах, творящихся на улицах Юньмэна, о том, что там и торговать-то страшно, не то что жить. О безмерно ужасающем Ушансе-цзуне, что таскает за собой свору эгуев, а упившись в местных винных лавках, развлекается с помощью них так, как не пристало бы нормальному человеку.       Лань Ванцзи так задумался, что даже не заметил, как ему навстречу выбежала девушка в ярком жуцюне, и лишь в последнюю секунду смог избежать столкновения с ней. И все же совсем без касания инцидент не обошелся: юная прелестница задела его плечом — легонечко, но даже этого хватило, чтобы он почувствовал, что перед ним не девушка, а темная тварь. Лань Ванцзи остановился, резко развернувшись в ее сторону, а она, в свою очередь, смеясь, кинула ему цветок.       Вот он и нашел того, кого искал!       Теперь только и нужно было понять, где сам Вэй Ин. Конечно же, он был поблизости, в пределах видимости, ведь представление это для того и затевалось, чтобы посмеяться, наблюдая за Лань Ванцзи.       Вторая девушка появилась практически сразу, тоненькая и хорошенькая, а ему вновь достался цветок, на этот раз голубой. Третью и девушкой-то было назвать сложно — совсем девчонка, она осыпала Лань Ванцзи целой охапкой красных бутонов. Девицы подходили одна за другой, в руках Лань Ванцзи уже пестрел ворох всевозможных цветов, однако Вэй Усянь так и не проявил себя. Люди вокруг останавливались и откровенно лупились на всю эту картину, и если заклинатели хотя бы старались не смеяться, то простые горожане вовсю хихикали над происходящим.       Лань Ванцзи на мгновение прикрыл глаза, готовясь к тому, что если сейчас же ничего не произойдет, то он просто пойдет дальше, и именно в этот момент ему что-то приземлилось на голову. Потянувшись рукой, он снял с волос полураспустившийся розовый пион. А откуда-то сверху раздалось такое желанное:       — Лань Чжань! Ой, то есть Ханьгуан-цзюнь! Какая радость встретить тебя здесь у нас, в Юньмэне.       Лань Ванцзи посмотрел наверх и увидел прямо над своей головой сидящего на балконе Вэй Ина.       — Это ты!       Заметив, кто именно устроил представление с цветами, люди, перестав улыбаться, поспешили убраться прочь. И не только горожане, но и заклинатели. Тут Вэй Ина явно знали в лицо и явно боялись. А он сидел на балконе, такой весь залитый солнечным светом и довольно жмурящийся, словно большой черный кот. Красивый! Просто невероятно красивый! В его руке был кувшин из черной глины, обвязанный шнурком со свисающими красными кистями. И кисти эти, словно изысканные украшения, оплетали руку, держащую кувшин. Лань Ванцзи буквально прикипел к ним взглядом.       — Это я, — ответил, чуть помолчав, Вэй Ин. — Кто бы еще, кроме меня, решился на подобное, Лань Чжань? А ты… Что ты тут делаешь?       — Проходил мимо, — не совсем соврал Лань Ванцзи. Он действительно был на ночной охоте, и Юньмэн был ему по дороге. Правда, дорогу он выбрал не самую короткую, да и место для ночной охоты подобрал специально, чтобы возвращаться этой дорогой.       — Ах, ну если у тебя есть время, то, может быть, поднимешься и составишь мне компанию? Мы так давно не болтали!       Лань Ванцзи пристально посмотрел на него, давая понять, что эти слова он считает очередной чепухой. Они виделись пару месяцев назад, во время охоты на горе Байфэн. В тот раз Вэй Ин достаточно наболтал, а Лань Ванцзи достаточно наделал. Этих их свершений должно было хватить куда как на более продолжительную разлуку. Так что беря в расчет их отношения, слова Вэй Ина и правда были полной чушью, как обычно сказанной, чтобы подразнить его. Не более… А Лань Ванцзи, к своему разочарованию, успел соскучиться по шуткам и подначкам Вэй Ина.       Но все в сторону, он был тут не за этим!       Пускай последней каплей для того, чтобы прийти в Юньмэн, стали сплетни, но первопричиной было желание объясниться. Лань Ванцзи поступил подло и низко, украв у Вэй Ина поцелуй, когда тот был беззащитен. И он буквально явился с повинной. Действительно хотелось во всем признаться и попросить прощения. Возможно, наказания. А в случае наилучшего развития ситуации, он надеялся снова высказать свое предложение о возвращении в Облачные Глубины вместе. Не то чтобы Лань Ванцзи рассчитывал на это, но надеяться не запрещали даже строгие правила Гусу Лань.       Чтобы слегка отомстить за такие явные провокации, Лань Ванцзи развернулся и ушел, не сказав ни слова. Конечно, он всего лишь собирался, обогнув улицу, войти в винную лавку, в которой отдыхал Вэй Ин, с другой стороны, но пускай все то время, что у него займет эта дорога, тот помучается от разочарования.       Винная лавка эта была роскошной: кроме общего зала внизу, где в основном за столиками и собирался народ, на втором ее этаже располагались прекрасные комнаты для уединенного отдыха. Эти комнаты стоили немалых денег, и позволить себе такие развлечения мог не каждый. Зато отдельное помещение гарантировало, что никто не помешает собравшейся там компании, а подавальщики проследят, чтобы все капризы гостей были исполнены. Услышав, к кому Ханьгуан-цзюнь явился, хозяин лавки указал наверх и назвал дверь, за которой расположился Вэй Ин.       Поднимаясь по лестнице, он отчетливо слышал хихиканье нечеловеческих дев, да и тяжелая иньская ци заметно ощущалась. Он раздвинул занавески, прикрывающие раздвижные двери, отчего мелодично зазвенели бусины, которыми они были украшены. Вообще, если присмотреться, вся комната была приготовлена совершенно не для встречи с другом. Красные газовые занавески украшали ставни и стены, искусная ширма притаилась в углу, скрывая что-то за собой, цветы в вазах, кувшин вина на столе с закусками, ложе архата, выложенное шелковыми подушками, аромат сладких благовоний — тут явно затевалось тайное свидание. Вэй Ин собирался похитить чью-то яшму, умыкнуть аромат. И Лань Ванцзи лишь надеялся, что это не о тварях, которые сейчас окружали Вэй Ина. А то, памятуя сплетни…       Призрачные девы танцевали, их изящные одежды развевались в такт соблазнительным движениям. Любого вошедшего сюда мужчину это действо не смогло бы оставить равнодушным. Обольстительницы точно знали, как заманить в свои объятия, затем и были так хороши собой. Их пропитанием была людская энергия, и способ получить к ней доступ был тут на лицо. Но Лань Ванцзи никогда не интересовали девы, а уж от нечисти он и вовсе привык избавляться, и потому этот танец казался ему не соблазнительным, а отталкивающим зрелищем.       — Твои цветы, — он положил букет на низкий столик перед Вэй Усянем.       Тот смерил его хитрым взглядом с ног до головы:       — Не стесняйся. Я подарил их тебе. Теперь это твои цветы.       Не то чтобы Лань Ванцзи не знал ответа, но зачем-то спросил:       — Почему?       — Без причины. Я просто хотел посмотреть, как ты на это отреагируешь.       Конечно же, причины у Вэй Ина не было, он просто дурачился, как и всегда. Он ждал тут не Лань Ванцзи, не по его душу тут были все эти подушки и занавески. От этого становилось чуточку неприятно и кисло во рту. Вэй Ин вообще причинял ему достаточно неприятностей, да и себе, судя по всему, тоже. И именно поэтому Лань Ванцзи так часто хотелось спрятать его от всего света в Облачных Глубинах, прибрать к рукам и оставить только для себя. Эгоистичное и мелочное желание, на самом деле. И он боролся с ним изо всех сил.       — Нелепость, — выдавил Лань Ванцзи, хотя ведь пришел совершенно не для того, чтобы ругаться. Но удержаться просто не смог.       — Вот такой я и есть, нелепый. Иначе мне не было бы настолько скучно, чтобы затаскивать тебя сюда…       Эта фраза резанула сильнее всего сказанного ранее. Не было ничего необычного в том, что Вэй Ин от скуки решил развлекаться за счет Лань Чжаня. Однако это прозвучало так, будто развлечение это само по себе было наказанием. Вэй Ин был наказан компанией призрачных дев и его, Лань Ванцзи, присутствием за то, что был нелеп.       Если быть развлечением Лань Ванцзи в душе был согласен, то становиться наказанием совершенно точно не желал. Он развернулся на выход, когда Вэй Ин, опережая, схватил его за руку.       И именно в этот самый момент на лестнице раздались шаги — жесткая решительная поступь. Вэй Ин перестал дышать, его глаза округлились, а губы расплылись в счастливой улыбке. А потом он посмотрел на Лань Ванцзи, и вселенский ужас моментально отобразился на его лице. Даже призрачные девы перестали танцевать, прижавшись к стенам комнаты.       — Лань Чжань! — то ли пропищал, то ли прошептал он.       И потянул не сопротивляющегося ему Лань Ванцзи в сторону ширмы.       — Он меня убьет, однозначно убьет! — бормотал Вэй Ин, заталкивая его за эту злосчастную ширму. — Сиди здесь! Не высовывайся, что бы ни случилось! Пожалуйста. Изобрази, что тебя тут нет. Не дыши!       За ширмой был спрятан столик с кувшином и медным тазом, такие использовались для умывания, еще одно прямое свидетельство — тут действительно ждали не друга.       — Вэй Ин… — он попытался было возмутиться, но его перебили.       — Ты мне должен, Лань Чжань! За свою выходку на горе Байфэн. Вот и… — он не договорил, указывая пальцем на ширму.       Стыдом ошпарило уши. Так все же Вэй Ин догадался, кто именно тогда его поцеловал. Это было жутко неловко, и он правда был виноват и должен. Лань Ванцзи опустился на пол в позу для медитации — как раз вовремя, потому что со стуком отъехала дверь в комнату, а бусинки снова звякнули, впуская посетителя.       — Вэй Усянь! — громогласно отразилось от всех стен. — Какого хера тут происходит?       После такого никаких сомнений не оставалось: пришедшим был не кто иной, как Цзян Ваньинь. И это было очень странно. Конечно, по шагам было нетрудно догадаться, что войдет не женщина, но Цзян Ваньинь… Лань Ванцзи был крайне удивлен.       — О… Цзян Чэн! Ты пришел! — на очень высоких нотах начал Вэй Ин, как будто был испуган.       — А ты разве не устроил это все ради того, чтобы я пришел, а?       — Что-о-о? — совершенно неубедительно изобразил удивление Вэй Ин.       И все же ждали тут именно Цзян Ваньиня. Сомнений не было. Но это просто не укладывалось в голове Лань Ванцзи. Как и зачем? Почему здесь, почему так нелепо…       «Вот такой я и есть, нелепый!» — так вот о чем оно было.       — То! — Цзян Ваньиня это явно разозлило еще сильнее. — Снова бросил все и смылся в Юньмэн пить и развлекаться. И ладно бы это! Но ты вновь устроил тут выгул нечисти. И что, хочешь сказать, не понимал, что люди побегут ко мне просить, чтобы я вмешался?       — Я даже ничего такого не сделал!       — Ну да, пока не сделал, но людям уже страшно. И убери, ради всех богов, этих тварей, иначе их уберу я!       Призрачные девы зашипели не хуже змей. Но Вэй Ин щелкнул пальцами, и все шипение исчезло, видимо, вместе с растворившимися в воздухе тварями. Обзор между створками ширмы не давал Лань Ванцзи увидеть этого. Ему открывался вид лишь на ложе архата и чайный столик перед ним.       — Доволен? — будто бы надувшись, пробубнил Вэй Ин.       — Нет! — отрезал Цзян Ваньинь, а потом прошелся и уселся на то самое ложе, становясь наконец видным Лань Ванцзи из-за ширмы.       — Что ты тут делаешь, Вэй Усянь? — продолжил он уже совершенно другим голосом, скорее уж уставшим и расстроенным, чем злым. — Я ведь просил тебя, если снова будет тяжело, не по винным лавкам шастать и народ пугать, а ко мне приходить. Или… — он огляделся, — У тебя свидание? Меня, стало быть, уже недостаточно?       — Цзян Чэн… Ерунды не говори, а? Ты сам сказал, что я все это устроил, чтобы выманить сюда тебя.       — Так в чем же дело?       — Ты сказал приходить к тебе, когда плохо мне. Но куда мне идти, если плохо тебе?       Лань Ванцзи захотелось заткнуть уши — слишком уж личным звучал этот разговор. Если в интонациях Цзян Ваньиня была усталость, то в голосе Вэй Ина скользило отчаяние. Он никогда не слышал, чтобы Вэй Ин так говорил, даже в пещере Черепахи-Губительницы он был бодр, или ныл, или жаловался на самого Лань Ванцзи, но совершенно точно не звучал отчаянно и безысходно.       — С чего ты взял, что мне плохо?       — А будто бы это не так! Завалил себя работой так, что света белого не видишь, закопался под счетными книгами и прошениями, ни с кем не говоришь, никуда не ходишь. Даже шицзе просила меня тебя хоть на ночную охоту вытащить, а ты что?       — Будто у меня есть время для ночной охоты! И вообще, сестре побольше бы о себе думать. Да и тебе не мешало бы свои дела в порядок привести. А мне и так всего в достатке. Я не голоден и не болен, все со мной хорошо!       — Цзян Чэн, ты себя слышишь? — возмутился было Вэй Ин, но тут же будто бы спохватился, резко меняя тему разговора. — Хочешь утиные шейки или сухой лапши? Здесь они отличные. Быть может, лепешки с корнем лотоса? И вино. Хочешь вина? — он взялся за кувшин, Лань Ванцзи с его места была видна лишь рука под черным широким рукавом.       — Нет, — ответ был сух и безразличен.       — Тогда чего ты хочешь? — теперь эта самая рука переместилась на прикрытое пурпурным шелком колено Цзян Ваньиня.       — Тебя, Вэй Усянь!       Лань Ванцзи поперхнулся воздухом от откровенности. Цзян Ваньинь бросил мимолетный взгляд на ширму, и Лань Ванцзи серьезно испугался, что выдал себя. Но глава Цзян вновь повернулся к Вэй Ину и продолжил:       — Прямо сейчас, прямо здесь, прямо на моих коленях.       Вэй Ин издал звук, то ли похожий на стон, то ли на восклицание, еще и языком прищелкнул. Оставалось лишь надеяться на его благоразумие.       Но где благоразумие, а где Вэй Ин? Уж точно не о нем он думал, одним плавным перетекающим движением оказавшись на предложенных ему коленях.       Лань Ванцзи закрыл глаза, чтобы не видеть того, что будет дальше. Только вот это оказалось еще хуже, потому что ничто так не распаляло его воображение, как звуки. Жадные и глухие, влажные, больные, заполошные, сладкие — это были всего лишь поцелуи, но на обратной стороне век рисовалось куда как более неприличное. Внутри все задрожало.       Вот как, значит, звучит Вэй Ин, когда чего-то желает? Не сопротивляется, не поддается, а отдает сам. Жаль лишь было, что услышать его таким пришлось в чужих руках, а не на горе Байфэн. Хотя обстоятельства что тогда, что теперь были совершенно недопустимые.       Вся ситуация была непозволительной с самого начала. Ужасно хотелось встать из-за ширмы, откашляться и с гордым видом выйти за дверь, ну а после уже сбежать куда подальше от Юньмэна и забыть все это, будто страшный сон. Лань Ванцзи было стыдно, было больно, было страшно и немного жарко…       Но Вэй Ин сказал: «Что бы ни случилось!»       Даже, наверное, это? Вот он и не смел теперь пошевелиться. Ведь сам поставил себя в такое положение: сам был несдержан на Байфэн, сам явился в Юньмэн, сам не ушел, когда понял, что тут ждут не его… Так было ли у него теперь право рушить то, чего так явно желал Вэй Ин?       Нет! Не было. И пускай это было слишком, но ведь наказания и должны быть достаточно тяжелыми, чтобы научить! Такой урок Лань Ванцзи запомнит навсегда и впредь вряд ли позволит себе вновь потерять контроль. Впредь вряд ли без спроса кого-либо поцелует.       «Ты должен запомнить, Лань Чжань! Для своего же блага должен запомнить!» — повторял голос в его голове, и радовало лишь то, что этот голос не принадлежал его дяде. Дядю в этой комнате он просто не смог бы перенести.       Лань Ванцзи открыл глаза: раз уж наказывать себя, то следует это делать правильно. Однако все, что он увидел — это спину в черном чжаошане, и руки, блуждающие по этой самой спине. Ничего такого, что невозможно было выдержать. Он не раз представлял себе вещи куда как более откровенные. В своих фантазиях, которые так хотелось извести или исполнить, Лань Ванцзи зажимал Вэй Ина по углам в Облачных Глубинах, не позволял уйти в тот день из библиотеки; связывал его руки своей налобной лентой на соревнованиях лучников в Цишане, подавлял любые сопротивления в лагере в Цзянлине, срывал одежду в кустах под Ланъя — и всегда был непреклонен, а иногда и просто жесток, чтобы наказать за провокации и поддразнивания. В реальности он сдерживал себя, но вот в воображении уже не мог.       Вэй Ин из его головы реагировал по-разному, но чаще всего просил, иногда в слезах, иногда срываясь в крики: «Пожалуйста! Не надо! Хватит!». И это успокаивало раненую гордость Лань Ванцзи, удовлетворяло его врожденное чувство справедливости и распаляло нешуточные страсти его натуры. В его мечтах Вэй Ин был наглый и капризный, не готовый отвечать за свои поступки, не осознающий того, на что нарывался — но тем не менее он был таким красивым, соблазнительным, зовущим и запретным… Нелепо беззащитным.       Но реальность оказалась иной: то, что чему он стал свидетелем, рушило образ из его головы, потому как Вэй Ин не просил остановиться, он рычал:       — Ну же, Цзян Чэн, давай! Чего ты медлишь?       — Чего я медлю? — Цзян Ваньинь принимал каждый неприемлемый вызов Вэй Ина с тем же нахальством и бесцеремонностью. — Слезь с меня и раздевайся, раз уж так спешишь!       Вэй Ин действительно встал, ногой отодвинув столик в сторону. С видом полнейшего превосходства, которое было заметно даже со спины, он скинул с плеч под ноги тяжелый чжаошань, оставшись в шэньи. Лань Ванцзи сглотнул: ну нет, этот Вэй Ин точно знал, на что он нарывается. И это, если честно, пугало.       — Скажи мне, Цзян Чэн: тебе нравится то, что ты видишь?       — На тебе все еще слишком много одежды!       Следующим на очереди оказался пояс. Вэй Ин снял его очень быстро и ловко, не копаясь, не медля и будто бы дразня, продемонстрировал его Цзян Ваньиню на вытянутой руке.       — Все еще хочешь продолжить?       — И это ты мне говоришь что-то о медлительности? Давай же!       Вэй Ин разжал руку, пояс упал на пол, а за ним в мгновение оказался отброшенным и шэньи, открывая взгляду красное чжунъи.       — Ты невыносим, — глухо прозвучал Цзян Ваньинь.       — Невыносимо прекрасен, ты хотел сказать?       — Заткнись!       — Да ни за что! — усмехнулся Вэй Ин. — Скажи мне, Цзян Чэн… Я — ведь это все, чего ты хочешь? Все, что тебе нужно?       — Заткнись! — повторил Цзян Ваньинь.       — Ну скажи же мне, разве твои стрелы не направлены в меня? — Вэй Усянь мыском поддел один сапог и скинул его. — Разве не со мной ты каждую ночь желаешь приближаться к полной луне? — второй сапог отлетел следом. — Разве не меня видишь на своем нефритовом жезле, стонущего и заполненного тобой?       «Бесстыдство!» — выругался про себя Лань Ванцзи. Ему бы сейчас страдать от стыда и неудобства, а он разозлился. Вэй Ин возмущал своим поведением. Возбуждал, конечно, но гнев, рожденный смущением из-за этого возбуждения, был сильнее. Как вообще можно себе позволять подобное? Даже в спальне за закрытыми дверьми! Что за разговоры? Неужели Вэй Ин не понимает, в какое положение он ставит тех, кто его слышит? Сам Лань Ванцзи, будь это адресовано ему, давно бы заткнул его хоть поцелуем, хоть заклинанием, лишь бы только не выслушивать всего этого.       А Цзян Ваньинь молчал. Его от взгляда Лань Ванцзи теперь закрывала спина Вэй Ина, и потому судить о реакции не приходилось. Но то, что он позволял такое говорить и до сих пор не сорвался, было непонятно. Неужели и сам настолько бесстыдный? Неужели же нравится настолько откровенное поведение? Не хочется заставить замолчать? Действительно заткнуть этот развратный рот?       — Разве не желаешь, чтобы все вокруг знали, что я твой?       — А ты сам чего желаешь? — очень уж ядовито переспросил Цзян Ваньинь. — Штаны снимай, если решился!       Вэй Ин как будто только этого и ждал: его штаны упали на пол к остальной одежде, и он из них просто вышел. А после снова устроился на коленях Цзян Ваньиня, и, как кувыркающиеся в воздухе бабочки, они сплелись в ласках и поцелуях. Длинное красное чжунъи скрывало от глаз Лань Ванцзи все непотребство, но и того, что он видел и слышал, ему было достаточно.       Вэй Ин совершенно точно не собирался вскакивать с криками: «Ай, гэгэ ты все неверно понял! Это шутка! Шутка!». Тут было все наоборот.       — Цзян Чэн, я сам не дотянусь, там за подушкой масло!       — Это?       — Оно самое! Хороший запах?       — Разве это важно?       — Эй, я его долго выбирал! — Вэй Ин умудрялся стонать и возмущаться одновременно. — Все думал о том, с каким запахом хотел бы быть связан в твоей голове. Почувствовав какой аромат, ты бы начинал вспоминать, как я с жаром сжимаюсь вокруг твоего естества!       — Да пощади ж ты мои нервы!       — Ни за что! — у него выходило не только стонать и возмущаться, но и стонать и смеяться тоже. — Добавь второй, уже можно.       Лань Ванцзи видел, как поднимаются бедра Вэй Ина, как удобнее устраивается Цзян Ваньинь, как пурпурная ткань наглухо до этого запахнутого шэньи теперь была откинута по обе стороны от его тела. В данный момент, кроме спины Вэй Ина, он видел также широко расставленные ноги Цзян Ваньиня и его руку, придерживающую Вэй Ина поперек поясницы.       — Теперь можно… Цзян Чэн, я сам!       — Да осторожней ты! Не навреди себе!       — Моя тыква давно расколота тобой же, так что не нервничай.       — Ну это-то причем тут?       Вэй Ин качался на чужих коленях, будто лодка, скользящая по волнам, поднимаясь и опускаясь, плавно и осторожно. Лань Ванцзи хотел снова прикрыть глаза, но не смог. Сгорая в гневе и позорной похоти, он буквально проигрывал своему любопытству. Он желал увидеть это. Да, оно было неидеально, да, сильно отличалось от его фантазий и вообще все это должно было быть наказанием… Но сейчас, в это мгновение для него существовал лишь только разнузданный, дошедший до вершин разврата Вэй Ин. И это было очень-очень горячо. Горели уши, жаром обдавало щеки, закипающая кровь прилила к чреслам, делая его невероятно твердым. Вэй Ин доводил его до предела, даже не касаясь.       — Цзян Чэн, твой меч буквально создан для моих ножен!       — Не переоценил ли ты меня? С твоей то глубиной… — задохнулся на последних словах Цзян Ваньинь.       Кто тут кого дразнил и провоцировал?       — О, так ты хочешь послушать? Вместилище мрака за медными вратами бездонно, тут ты несомненно прав. Но тайная жемчужина недалеко от входа, на расстоянии не дальше двух-трех цуней. Секрет в том, чтобы не обойти ее вниманием. Твое орудие давит на нее с каждым толчком. Идеально мне подходит. Каждое движение в моих глубинах не остается безответным. Удар, — Вэй Ин резко подался вверх и так же резко опустился, и оба любовника издали страстный стон, — и под веками распускаются красные цветы.       Голос Вэй Ина дрожал, а восставшая плоть Лань Ванцзи сочилась влагой. Он просунул руку под одежду, сжимая кулак на собственном янском корне. Девять легких и ласкающих движений, размазывающих по головке выделяемые соки, одно резкое, на всю длину, почти болезненное, и так по кругу. Бедра Лань Ванцзи сотрясались, а на лбу выступили капли пота, явно марающие его ленту. Он и сам себя замарал в этой комнате, за этой ширмой, слушая голос Вэй Ина.       А тот не замолкал, все что-то комментируя или просто повторяя чужое имя, заходясь в мелодичных стонах. Лань Ванцзи уже и разобрать не мог почти ничего.       — Не трогай меня! Я хочу без рук… Я смогу… Я…       Звук, который последовал за этим, был буквально создан в преисподней; от такого плавилось нутро. Но перед тем, как опали цветы, Лань Ванцзи все же успел перекрыть проход на нефритовом мосту. Сделав глубокий вздох, он заставил семя вернуться обратно. И пускай дождя не было, но дух его вознесся до небес. Все, как положено достойному мужу. Семени должно питать мозг, а не позорно покидать тело.       Хоть с этим он справился.       — Ты в порядке? — голос Цзян Ваньиня звучал непривычно мягко.       — Да что мне будет?       — Отдыхай!       — Я недолго, только совсем чуть-чуть…       — Конечно!       Лань Ванцзи вновь пришлось закрыть, потому что Цзян Ваньинь встал с ложа и принялся устраивать Вэй Ина на подушках, даже чжаошань его поднял с пола, видимо, чтобы накрыть. А Вэй Ин, совсем разморенный цветочной битвой, просто задремал.       Шуршание одежды стихло, и Лань Ванцзи надеялся, что Цзян Ваньинь спустится вниз за горячей водой. Ему как раз хватило бы этого времени, чтобы ускользнуть через балкон. Это, конечно, само по себе было унизительно, но гораздо лучше, чем быть застигнутым на месте. Лань Ванцзи должно было отбыть наказание, а он вместо этого получил удовлетворение, что совершенно недопустимо. Ему вновь придется думать о том, как договориться со своей совестью, ведь он лишь усугубил свою вину, воспользовавшись ситуацией.       Скоро вновь зазвенели бусинки и раздвижная дверь отъехала в сторону. Лань Ванцзи приготовился подняться с места.       — А я ведь говорил тебе, второй молодой господин Лань, что с тобой Вэй Усянь не отправится. Неужели не ясно, я не отпущу!       Дверь закрылась. Лань Ванцзи подавился воздухом.       Вот так бесстыдство! Вэй Ин и Цзян Ваньинь действительно стоили друг друга! Похотливые…. В словарном запасе Лань Ванцзи просто не нашлось приличного слова, чтобы обозвать этих двоих. Да как они вообще посмели? Хотя он и сам был хорош.       Так стало обидно! Он им что, весеннее развлечение?       Именно поэтому Лань Ванцзи решил, что ни через какой балкон не полезет. Он встал, оправил свои одежды, проверил ленту и спокойно вышел. Сначала из комнаты, потом по лестнице, и в самом конце, с ровной и гордой спиной, через главный зал винной лавки, на выход! Сейчас еще он позволит этим двоим над ним потешаться. Не бывать этому! Хватит!       Ошарашенный взгляд Цзян Ваньиня, когда Лань Ванцзи не просто прошел мимо, а еще и поприветствовал его, выразив благодарность, того стоил!       Съел? Ну так кто кого развлекал сегодня?       В Поднебесной не было никого, кроме брата, кто смог бы прочитать его эмоции, заглянув в лицо: тот бы сразу понял, как Лань Ванцзи за себя на самом деле стыдно и как он расстроен. Для всех же остальных он был, как обычно равнодушным. Для Цзян Ваньиня сейчас наверняка показался дерзким и бесстыдным. Ну и славно!       На входе в заведение один из разносчиков спорил с женщиной; одета та была не лучше бродяжки. Но манера ее разговора, поставленная речь выдавали в ней госпожу из хорошей семьи, получившую прекрасное образование. И пускай сейчас она слезно умоляла служку впустить ее в лавку или хотя бы позвать ей Вэй Усяня, Лань Ванцзи слышал в ее манере говорить, что она на самом-то деле привыкла отдавать приказы, а не просить.       Лань Ванцзи остановился и окинул ее взглядом: почему-то захотелось вмешаться.       — Вэй Усянь занят, и его лучше не тревожить, — сказал он женщине.       — Ханьгуан-цзюнь? — как будто испугавшись, проговорила та.       Он кивнул. А затем, удивляясь себе, продолжил:       — Так зачем вы ищете Вэй Ина? Быть может, я смогу помочь?       — Нет… Нет! Мне нужен Вэй Усянь, он мне …       Что ж, пускай она и прервала свою фразу, но было понятно, что Вэй Ин задолжал что-то этой женщине. И если она не беременна, то, может, Лань Ванцзи отдаст этот долг за Вэй Ина, на том навсегда закрыв для себя происшествие сегодняшнего дня.       — Если он вам чем-нибудь обязан, я могу помочь вместо него в уплату своих обязательств ему. Так вам нужна помощь?       Она, вздохнув, кивнула и сняла капюшон с головы.