Перелетные птицы

Юнги разминает застывшие мышцы на плечах, с наслаждением хрустит шейными позвонками и медленно направляется в аудиторию. Прошлая смена выдалась особенно трудной. В выходные дни поставляется большой объём строительных материалов и, как это повелось в последнее время на его объекте, лишних рук катастрофически не хватало. Желающих идти работать на стройку было мало, хотя начальство предлагало приличную заработную плату и, платили всегда своевременно. Юнги был на подхвате у коллег и зарекомендовал себя как надёжного работника. Парень устроился туда два месяца назад и с досадой думал, что ему там не удастся задержаться. Учеба отнимает уйму времени и сил, а она была, конечно же, в приоритете. У него слишком много обязательств и проблем, и выбраться из этой ямы, в которой оказалась его семья, возможно только выучившись и получив достойное образование. Преподаватель велел всем собраться после пар, чтобы озвучить какое-то важное заявление. Кого бы Юнги не спрашивал, никто не имел ни малейшего понятия, чего же от них хотел Хон. Сейчас бы принять горячий душ, да в постель… В большой аудитории стоит привычный гул, похожий на жужжание роя пчёл. Не выспавшийся мозг сразу же отзывается лёгким раздражением. Парень никогда не интересовался никем из своей группы и не имел там друзей, с которыми бы общался на постоянной основе. Общительность – не его конёк, хотя Юнги нельзя было назвать замкнутым. Вообще, их группа делится на две категории людей. Первая активно участвует в общественной жизни учебного заведения во главе со старостой и, довольно доброй девушкой Квон Соной. Вторая – дети состоятельных родителей, которым кроме учебы и самих себя ничего не было интересно. Иногда парню жаль Сону, девушка искренне огорчается, когда у неё не получается сплотить воедино всю группу. Юнги было откровенно наплевать на это негласное разделение в целом, ибо он больше не принадлежит ни к одной из этих категорий. Ему было некогда участвовать в соревнованиях и на различных мероприятиях, а ещё он больше не является частью золотой молодёжи. Преподаватель прослеживает взглядом за последним вошедшим студентом и прочищает горло, чтобы привлечь к себе внимание. —Доброе утро. У меня небольшая новость для всех вас, — говорит Хон, — в нашей группе появится новый студент. Его зовут Пак Чимин. Юнги не верит своим ушам, внутри по понятным причинам поднимается волна возмущения. Он собрал всех здесь пораньше, чтобы сообщить о новом студенте? Серьезно? Парень тихо выругивается себе под нос. Хон легко угадывает всеобщее настроение и предупредительно поднимает ладонь вверх, в молчаливой просьбе дать ему договорить. —Дело в том, что этот студент – человек с ограниченными возможностями, он передвигается исключительно на коляске, — терпеливо продолжает преподаватель, — поэтому я прошу вашего понимания и помощи. Помогите ему освоиться и будьте к нему добрее. В помещении наступает тишина. Все удивленно переглядываются, не зная, как на это реагировать. —Что он забыл в универе? — вскинув брови, заносчиво протягивает Мирэ, — для чего нужно светиться здесь? На его месте я бы и носа из дома не высунула. Это ставит в неудобное положение и нас тоже. Юнги скользит по ней безразличным взглядом. Свои ощущения он не желает анализировать. Сообщение мужчины вызывают в нем странные чувства. С одной стороны это выбор касающийся только самого студента – учиться дистанционно находясь дома или же со всеми. С другой, Юнги всё равно никому не собирается становиться хорошим другом, тем более парню, у которого были явные проблемы со здоровьем. Ему порой трудно было дышать из-за своих траблов в жизни, чтобы проникаться ещё и чужими. Мирэ, тем временем, улыбается на одобрительный взгляд своего парня Джисона. —Но учебный год ведь уже начался несколько месяцев назад, — подает голос растерянная Сона. —Парень проходил реабилитацию, — поясняет Хон и вздыхает, затем в упор смотрит на Мирэ, — я не прошу вас ходить перед ним на цыпочках из-за его особенности, просто будьте с ним как минимум вежливы. Давайте избежим того, чтобы он почувствовал себя здесь лишним или ущемлённым. —Не понимаю я его, — задумчиво произносит Енджун, — хотя не знаю, как бы поступил на его месте. Возможно, ему одиноко? Юнги отворачивается к окну и опускает голову на сгиб локтя. Он старательно гонит какое-то неясное смятение свербящее изнутри и прикрывает тяжёлые веки. Это не его дело. —У Пак Чимина высокие баллы, он блестяще окончил старшую школу. Ему иногда придется пропускать занятия в связи с необходимостью продолжения лечения, но проблем с успеваемостью можно не опасаться. Поэтому никому не придётся его подтягивать… Слова Хона не дают расслабиться, и Юнги неприятно удивляет, что он не пропускает их мимо ушей, а невольно ловит каждое. Это ведь не его дело. Совсем.

***

Спустя три дня Отвратительно громкий гвалт и назойливые голоса разом ударяют по голове. Юнги наглым образом вырывают из сладких объятий Морфея. Сон был прекрасен. Гора Намсан, канатная дорога и живописный парк у подножия вершин, где сквозь листья красных клёнов и лапок кедровых сосен пробивались золотые лучи летнего солнца. Они ласкали зажмурившееся от удовольствия лицо, а лёгкие заполнял свежий горный воздух. Красочные деревья создавали потрясающий контраст и особое настроение редкой семейной вылазке. Как сейчас помнит счастливую улыбку мамы и добрый взгляд отца… И где-то на фоне всеобщего счастья звучал тонкий радостный смех. У Юнги защемило сердце. Он так скучает по прошлому. То было время, когда чувство защищённости и семейного благополучия являлось чем-то естественным и таким привычным. Просто нормой жизни. До того времени, пока всё не покатилось по наклонной… Что ж, он хотя бы успел повзрослеть до первого в своей жизни предательства, да и вообще, многие семьи через это проходят. Пробуждение мешает не только прекрасному сну, но и беспощадно возвращает в уродливую реальность. Ощущение тепла проходит бесследно, оставляя за собой пустоту. Он никогда не вернётся обратно и скоро навсегда обо всем позабудет. Чувствуя внутри неприятный осадок, щедро приправленный разочарованием, Юнги щурится от яркого света из окна и с трудом поднимает голову. —Бля-я-ять, — с чувством тянет он, абсолютно точно зная, что на данный момент идёт время пары. Вот только вместо привычных приглушённых голосов слышит назойливые приветствия, — какого хрена? Чего вы все разорались… Старательно проморгавшись и продолжая злиться, гневно оглядывает одногруппников, часть из которых скопилась внизу у трибуны препода. С его губ уже почти срывается очередное ругательство, как вдруг замечает парня, сидящего в инвалидной коляске прямо в центре. Что за… Остатки приятной дрёмы, все ещё маячившей в подсознании, окончательно рассеиваются и надежда, что он продолжит сон, тут же улетучивается. Точно, он совсем забыл о новом студенте. Юнги решает не отказывать себе в прямом и наглом взгляде, считая Пак Чимина главной причиной и виновником его прерванного, такого редкого в последнее время, сна. Парень никак себе его не представлял, и тем более, не гадал, как же выглядит новенький, странным образом ворвавшийся в уже начавшийся учебный год. Преломленный свет из окна падает на неожиданно привлекательное лицо, преображая карие глаза в мягкие оттенки мёда. Чимин даже не щурится от назойливых лучей. Такое чистое невинное лицо, думает Юнги, и невольно спотыкается о плотно сомкнутые яркие губы. Красивые губы. В этот момент новенький стойко встречает чужой взгляд и даже не моргает. Между ними достаточно большое расстояние, но Юнги целиком сфокусирован на нем, будто что-то потеряет, упустит из виду, если прервёт так странно взволновавший зрительный контакт. И действительно видит то, что вряд ли заметили другие — новенький удивлён и немного растерян. Этот парень достаточно… любопытный. Юнги вскользь проходится по чужому телу и вновь возвращается к глазам. И вправду любопытный. Весь какой-то гармоничный. Красивый. Юнги хочет что-то сказать, но почему-то в голове пусто, а в груди наоборот, как-то много всего. Это сильно сбивает с толку и вполне привычно язвить почему-то не хочется. Он откидывается на спинку стула и тянет уголок губ в кривой улыбке. Растерянность Чимина резко сходит на нет. Идеальные брови хмурятся на ничтожно малую долю секунды, затем лицо практически сразу расслабляется, становясь безразличным. Показавшиеся поначалу теплыми глаза, обжигают холодом почище сухого льда. Юнги впечатлён, и озадаченно смотрит на чужие пальцы, крепко сжимающие подлокотники коляски. Похоже, самообладание парня все же было напускным. Юнги продолжает сканировать его взглядом – Чимин выглядит самодостаточнее любого самого здорового человека. Только коляска напоминает о том, что он ограничен в движении. —Это Мин Юнги, — встревает Сона, заметив напряжение между парнями, — Юнги, это Пак Чимин. —Я помню, — лениво отзывается Юнги, и снова замечает чисто на интуитивном уровне чужое, едва уловимое удивление. Да этот новенький настоящий мастер скрывать свои чувства. Переживает в свой первый день? Он переводит прямой пронизывающий взгляд на Чимина и холодно спрашивает, — ты, почему не занимаешь своё место? Новенький только поджимает губы на грубоватое обращение, а в глазах простирается холодная ледяная пустыня. Чимин будто бы уже ждал подобного отношения, и поняв, что не ошибся, смотрит немного снисходительно. Юнги замирает в странном предвкушении. Ну давай, покажи себя. —У меня его пока нет, — спокойно отвечает ему мелодичный, чертовски нежный голос. Приятный тембр обволакивает собой, ведь его голос просто музыка для ушей. Юнги хмурится, потому что не понимает, почему этот парень содержит в себе столько любопытных деталей. Еще он ждал достойного ответа на свой неуважительный тон и обращение, но этот Чимин прекрасно передаёт эмоции глазами. Никаких слов и не требуется, чтобы прочитать в чужих глазах: ты мне неприятен. Юнги роняет цепкий взгляд на неприметную на первый взгляд одежду и безошибочно узнаёт каждую. Простая на вид белая толстовка равна своей стоимостью одной его месячной зарплате, золотые часы на запястье тоже явно не дешевая реплика. Белоснежные, вычурно дорогие кроссовки из кожи от Джимми Чу завершают образ. Интересно, заносчивость парня связана со страхом перед неизвестностью, или он просто привык вести себя как отпрыск богатых родителей? Что бы это ни было, одно «но» не давало Юнги покоя. Чимин все же был напряжен всего несколько мгновений назад, ему явно не показалось. Ну хоть что-то человеческое ему не чуждо, не такая он уж и скала, какой хочет казаться. Почему ему захотелось осудить человека по одному только внешнему виду, Юнги и сам не понимает. Этого ледяного принца страшно хочется побесить и вывести из себя. —Занимай уже любое, — небрежно бросает Юнги, — ты теперь большой мальчик, который миновал порядки старшей школы. Началась взрослая жизнь. Привыкай. Сона с неодобрением смотрит на Юнги, видно, что ей не нравится его тон и поведение, и сверлит взглядом, мол, «да что с тобой такое сегодня?». Однако Юнги игнорирует её, а девушка не успевает вмешаться. Юнги с удивлением замечает, что его слова вызывают только усмешку на чужом лице. Хотя растерянности или смущения он от Чимина и не ожидал. —Я прекрасно осознаю, куда попал. Жаль, что взросление наблюдаю не у всех. Чимин произносит это с открытой издёвкой. В притихшей аудитории слышатся короткие смешки. «Засчитано», – усмехается Юнги. И ему действительно нравится. Нравятся эти сочные губы, которые слегка подрагивают, сдерживая самодовольную улыбку, и эти слова, призванные слегка уколоть – тоже нравятся. В этот момент входит преподаватель Хон и извиняется за вынужденное отсутствие. Мужчина останавливается рядом с новеньким и с недоумением смотрит на студентов. —Занимайте свои места, пообщаться как следует – вы успеете на перерыве, — строго говорит он, и наблюдает как студенты уныло расходятся по своим рядам. Затем оборачивается к Чимину, — для удобства можешь выбрать место в первом ряду, как раз рядом с Ену свободно. Осваивайся не спеша. Чимин благодарно кивает и жмёт на кнопку. Коляска с тихим гулом движется к указанному преподавателем месту. Оно было с самого края, и ему уже приготовили его заранее, зная об особенностях будущего студента. Ену кажется приятной девушкой с крупными чертами лица. Соседка немного отодвигается, предоставляя побольше личного пространства парню и вежливо кивает. —Чимин, мне сказали, что ты уже знаком с матрицей и определителями? — интересуется Хон. —Да, господин, — вежливо отвечает парень, доставая учебник, ноутбук и другие необходимые принадлежности из рюкзака. —Основные операции над матрицами? —Это тоже, а так же определители квадратных матриц и их свойства. Обратные матрицы и алгоритмы их нахождений. Линейные и векторные исчисления, векторные пространства и линейные отображения… — парень спокойно выдает термин за термином, пока все застыли внимательно слушая его. Преподаватель Хон кивает и смотрит на Чимина с нескрываемым уважением. Новый студент нравится ему все больше. —Прекрасно, тогда ты практически не отстаёшь от общей программы, и тебе не понадобятся дополнительные занятия. Мирэ недовольно кривит губы и кидает взгляды на свою компанию, мол, выскочка. Ей согласно кивают в ответ. А Юнги не обращает никакого внимания на Хона, который пишет название очередной темы на доске. Он сверлит взглядом неестественно прямую спину Чимина. С досадой чувствует спустя долгое время неуместный и странный интерес. Внутри неспокойно и это дурацкое волнение никак не исчезает. Где-то на задворках разума все сигналит о собственной глупости, но Юнги не поддаётся ему. Глупый минутный интерес пройдёт сам собой, уверенно размышляет парень. Нехотя отрывает взгляд от первого ряда и синхронно со всеми открывает тетрадь, всю исписанную резким уверенным почерком. Что ж, раз не спится, то ещё раз пройдётся по уже изученному ранее материалу.

***

К концу пар все отчётливо понимают, что преподаватель Хон не зря нахваливал блестящий ум и знания Чимина. Мужчина устроил парню что-то вроде короткого мини-экзамена, задавая по паре вопросов с каждой пройденной темы. —Видимо, нечем было больше заняться дома, как решать уравнения и зубрить, — завистливо цедит себе под нос Мирэ. Юнги уже не обращает внимания на комментарии соседки, прекрасно понимая, что у них теперь плюс один в число лучших студентов курса. Юнги своё занимает по праву. Учеба дается ему легко, именно это помогает парню пусть и опасно, но всё же балансировать между работой и универом. Хотя, ему придётся уволиться, потому что конкретно эта работа отнимает слишком много сил. Остальные три пары Юнги благополучно просыпает, ибо ничего нового для себя в тех предметах не узнает. Все это можно было прочитать позже, в конце концов, и запомнить. Когда пробуждался на перерывах, время от времени бросал взгляды на Чимина. Тот сидел практически всегда в одном и том положении, почти не меняя позы. Изредка слегка наклонялся к Ену, чтобы расслышать, что она ему говорит. Часы отбивают шесть вечера, когда Юнги, стоя неподалёку от университета, с удовольствием затягивается сигаретой. Вторая за сегодня, первую едва успел выкурить утром. Он чувствует небывалое облегчение, ощущая, как каждая клетка тела медленно расслабляется. Никотин заполняет изнутри, вытесняя из головы дискомфорт. Знает, что уже зависим, но бросать желания нет никакого. Он отгоняет от лица густой дым, чтобы беспрепятственно наблюдать, как чёрный минивэн подъезжает к новенькому студенту и из водительского места выскакивает крепкий мужчина. «Охрана, что ли?» — рассеянно размышляет парень, пока следит за тем, как мужчина бережно подхватывает Чимина на руки и заносит в салон. Ещё в аудитории Юнги заметил, что новенький миниатюрного телосложения, а сейчас выглядит совсем крошечным в чужих руках. Лицо парня в этот момент было холодным и отстранённым. Все эти манипуляции, конечно же, были привычным делом для него. Однако многие без доли смущения пялятся на Чимина, потому что впервые видят парня-инвалида в качестве студента. Юнги невольно дергается, представив себя на месте Чимина в этом момент. Беспомощный и нуждающийся в чьём-то присутствии рядом все двадцать четыре на семь. И так этот необычный парень живет уже двадцать лет… Внутри что-то шевельнулось, подозрительно похожее на сочувствие. Юнги тут же злится на себя, Чимин точно не нуждается в жалости. Это отвратительное чувство он ненавидит и сам. Черный минивэн плавно проезжает мимо, даже стекла были наглухо затонированы. Юнги мог только догадываться, как себя чувствует Чимин в свой первый день в многолюдном обществе. Он подставляет лицо тёплому весеннему солнцу, игнорируя шум отъезжающих автомобилей и громкие голоса студентов. Интересный, в целом, день. В кармане настойчиво вибрирует мобильный. Пора на работу за расчётом и домой.

***

Юнги бросает тяжелую сумку прямо в прихожей и чувствует приятный аромат маминой выпечки. Госпожа Мин Джиен растерянно выглядывает из кухни: —Юнги, почему не сказал, что вернёшься пораньше? Я бы поторопилась с готовкой, — с досадой говорит женщина и мнёт в руках полотенце. —Ничего не случится, если подожду немного, — тепло улыбается сын и подойдя ближе, целует ее в мягкую щеку. Мама довольно улыбается и треплет его по волосам. —Как прошёл твой день? Сильно устал? —Ни капли, — лжет Юнги, тело все ещё ломит после вчерашней смены, а каждая мышца противно ноет. Хорошо, что успел поспать немного на последних парах, — где Юрим? —У себя, — вздыхает мама, — снова чем-то расстроенна. Поговоришь с ней? —Конечно. Кстати, я внёс плату за школу, поэтому больше не волнуйся об этом. Джиен благодарно кивает и прячет глаза от стыда, когда Юнги достает бумажник и кладет на полку оставшиеся деньги из расчета на работе. —Я бы что-нибудь придумала, сынок. Тебе нельзя отвлекаться от учебы, — женщина с сожалением смотрит на его огрубевшие от тяжёлого физического труда руки. —Все нормально. Твой сын умный парень и всюду успевает, — криво улыбается Юнги и идёт в комнату сестры. Юрим недавно исполнилось семь лет. Девочка уже год занимается балетом, и пусть ей трудно, но она не отступает и проявляет настоящий характер и упорство в столь юном возрасте. Балет закаляет задатки и без того не слабого характера сестры. Юнги очень гордится ею и хочет поддержать ее любовь к искусству. Единственное, что смогло подкосить ее волю – последние события, произошедшие в их семье. Коротко постучавшись в дверь, парень входит в маленькую комнату, скромно обставленную недорогой мебелью. Никаких намеков на девчачьи штучки, никаких розовых подушек, мягких игрушек или кукол. Его сестре попросту некогда было отвлекаться на привычные всем детям ее возраста вещам. На столе лежат учебники по французскому языку и тетради. Видимо, здесь недавно побывал репетитор и они занимались. Это одно из требований балетной школы, чтобы дети могли правильно произносить и знать основные термины в балете. Девочка как всегда отрабатывает позы и положения, стоя у зеркала и критично следит за своим отражением. У нее есть вполне взрослая и серьёзная цель — поступить в хореографическую академию Сеула. Обучение стоит баснословных денег, но Юнги пообещал во что бы то ни стало оплатить его. Мечты и желания его Юрим должны сбыться. Старший брат по-хозяйски заваливается на чужую кровать и со стоном вытягивает ноющие ноги вперёд. —Как же хорошо, Господи, — с наслаждением выдыхает он. Горизонтальное положение он мечтал принять весь этот долгий день. Юрим расслаблено выпрямляется и идет к креслу. Юнги в который раз отмечает себе красивую осанку сестры – результат ее упорных занятий. Девочка берет со спинки кресла полотенце, и обтирая лицо и шею присаживается напротив. —Ты рано, — говорит брату, и отбросив в сторону полотенце, начинает разминать свои маленькие натруженные бесконечными тренировками ступни, — все в порядке? —Конечно, а у тебя? — осторожно интересуется Юнги. Девочка недовольно хмурится. —Мама что-то сказала, да? —Ага. Ты лучше меня знаешь, что в нашей семье нет секретов друг от друга, — брат садится и подпирая ладонью щеку, продолжает заинтересованно смотреть на неё, — рассказывай, снова Сохен достаёт? Юрим молча кивает и с грустью смотрит на ковёр под ногами. Ей явно не хочется поднимать эту тему, но старший не отстанет, пока все не выведает. Юнги едва не скрипит зубами от злости на несносную девчонку, которая занимается в одном балетном классе вместе с его сестрой. —Что ей не понравилось на этот раз? — терпеливо спрашивает Мин. —Она узнала, что мама и папа… — девочка болезненно морщится, — она услышала, как ее родители обсуждали это. —Я понял, — цедит сквозь зубы Юнги и едва берет себя в руки. Это тема никогда не перестанет причинять боль Юрим. Парень медленно выдыхает и уже мягче продолжает, — солнышко, послушай, так бывает. Это жизнь, в которой может случиться абсолютно все, и от нашего желания здесь ничего не зависит. Сохен задира, но возможно она такая не просто так. Возможно, она несчастлива в своей семье и ей хочется самоутвердиться на ком-то другом. В любом случае, это неправильно и ее поведение неоправданно. Хочешь, я поговорю с ее родителями? Юрим неуверенно кивает. —Думаешь, это поможет? — с надеждой спрашивает сестра. —Поможет, — уверенно говорит Юнги, — а если нет, я поговорю с вашим руководителем. Сестра робко улыбается, а у него отлегает от сердца, но не надолго. —Юнги-я, — решается на вопрос девочка, — а папа нас бросил, потому что не хотел, чтобы я родилась? Нестерпимая боль грозится сломать ему рёбра, посылая ядовитые импульсы прямо в сердце. В добрых родных глазах такая неприкрытая и обнаженная тоска, что Юнги едва справляется с собой. Его маленькая девочка до сих пор страдает, но иногда эта ее боль особенно обостряется и причиняет серьёзное беспокойство. —Эй, — колючий ком в горле едва даёт договорить, — откуда такие мысли? Юнги знает откуда, но никогда не скажет вслух. Он стоял за спиной Юрим, когда во время ссоры их отец бросил эти страшные слова в лицо матери. Никогда сестра не заговаривала об этом и вот теперь, обидные слова какой-то девчонки разбередили ещё не зажившие раны. —Не знаю, — жмёт плечами девочка, которая на самом деле очень часто прокручивает эти мысли в голове. «Ублюдок», — гневно проносится в голове у Юнги, а сам раскрывает объятия малышке: —Иди ко мне, — шепчет он, и когда девочка привычно и доверчиво прижимается к нему, Юнги крепко сжимает челюсть, жалея, что придётся сказать эти слова, — отец всегда любил и будет любить тебя, солнышко. Он не хочет питать обиду и ненависть в Юрим по отношению к отцу, которая отравляет его самого все последнее время.