Верю в тебя
1 июля 2023 г., 07:42
Жизнь иногда бьёт наотмашь так, что из любого начисто вылетает всякая душевная труха.
М. Булгаков. «Мастер и Маргарита»
Чимин отмахивается от попыток водителя застегнуть на нем ремень безопасности, и с раздражением защёлкивает его на себе. Теперь, когда никто не видит, маска холодной отрешенности идет трещинами. Внутри все переполняется раздражением, которому требуется немедленный выход. —Почему нельзя было спустить пандус? Я сам мог бы заехать в машину, — спрашивает парень резче, чем следует. —Это требование господина Кана, — спокойно отвечает водитель Янг, и заводит автомобиль, — для вашего же удобства. С пандусом мне все равно пришлось бы страховать Вас за спиной. Удобства… Водитель и отец по сути правы, но от этой мысли не становится легче. Все едва не сломали глаза, пока наблюдали за интересной для них картиной. И плевать бы на всех, если бы не этот чертов Мин, который глаз с него не сводил. Какое дело этому высокомерному мудаку до него? Надо признать, что как только он выехал из здания, глаза сами заприметили Юнги, курящего в тени раскидистых деревьев. Чимин периферийным зрением видел его взгляд, которым тот вполне осязаемо приклеился к нему, будто только и ждал его появления. Он до сих пор вызывает странные неоднозначные чувства. Дня, полного игнора не хватило, чтобы подавить в себе неприсущие его характеру эмоции. Юнги не заслуживает столько внимания, так в чем же тогда дело? Мама права, Чимин одичал в одиночестве и общаясь близко только с родными. Как-то иначе он своего странного интереса и внутреннего смятения объяснить не мог. —Придурок, — раздраженно бубнит себе под нос, и впивается взглядом в однокурсника, мимо которого они как раз проезжали. Этот парень с почти прозрачной бледной кожей и усталыми глазами, вполне себе привлекательный. Вот только характер продемонстрировал отвратительный, и тут уже никакая внешность не поможет. Чимин даже рад, что Юнги сразу себя показал, с таким отношением его проще будет игнорировать. И вообще, Юнги никак не покоробил. Он словно простуда на губах, зудит противно и кожу тянет. Ни больше, ни меньше. Но все внутри противится, и Чимин морщится от мысли, что уже не очень честен с самим собой. Довольно-таки давно никто не вселял в его душу такой хаос. Он испытал весь спектр эмоций за такой короткий срок. Собственно, тем единственным человеком, кому это всегда удавалось, была старшая госпожа Кан. Эта пожилая женщина с холодными глазами и с непоколебимой уверенностью в себе искренне считает, что стоит на ступень выше всех остальных людей. Первая их встреча грозилась закончиться плохо, потому что Кан, вполне ожидаемо, неприятно удивила парня. Она вела себя заносчиво, небрежно оглядывая дом Паков и разговаривая с Роной так, будто делает ей одолжение. Только взгляд отца безмолвно умоляющий сына потерпеть немного и спас ситуацию. И вот теперь Чимин знакомится с Мин Юнги. Даже сейчас этот Юнги не сводит глаз с затемнённых стекол минивэна и продолжает бесстыдно пялиться, словно имеет способность видеть насквозь. Парень рефлекторно гладит левое бедро, которое тянет фантомной болью, и только сейчас понимает, как был напряжен весь день. Перед глазами до сих пор острый, как бритва взгляд, и тон, полный неуважения. Чимин не просит уважения, его полностью устроило бы безразличие. Видимо, этот парень презирает людей с ограниченными возможностями, один из многих, кто считает, что Чимин не должен был рождаться. Почему, собственно, он удивляется чужой реакции? Почему именно его поведение уязвляет больше всего? Сначала заставил Чимина смутиться от своего прямого взгляда, а затем разочаровал. «Но ведь, — шепчет тихий голосок изнутри, — тебя смутил его неприлично заинтересованный взгляд, а не его пренебрежительное отношение… » Парень устало выдыхает, опускает и фиксирует положения кресла пониже, приготовившись немного вздремнуть в дороге. Он действительно устал за этот день. Мама уже встречает Чимина на подъездной дорожке. Маленькая фигурка почти теряется в высоких кустарниках цветов. Она радостно машет сыну рукой, когда водитель Янг выносит парня из салона и сажает на коляску. Устроившись поудобнее юноша ярко улыбается маме и замечает главное – Рона выглядит вполне спокойной. Значит, он не сильно переигрывает с хорошим настроением. Рона, продолжая натянуто улыбаться, мгновенно оказывается рядом. Ее лицо выражает нетерпение и юноша знает, что на языке у неё вертится миллион вопросов. —Госпожа, я теперь приставлен возить вашего сына, распоряжение господина Кана, — слегка кланяется женщине Янг. —Спасибо, — благодарно кивает Рона, — я думаю, так действительно лучше, чем нанимать человека, которого мы не знаем. Чимин хмурится, но ничего не говорит на это. Они молча прощаются с водителем, и медленно бредут ко входной двери. Короткое расстояние до невысокой лестницы кажется бесконечным. —И?.. — Рона с надеждой смотрит на сына, и тут же смущенно смеётся, — ох, прости. Расскажешь все позже, сначала поешь. Ты, наверное, голодный. Пообедай спокойно, я подожду. Она нервно теребит подол домашней футболки и старается изо всех сил не показывать своё нетерпение. Чимин не может игнорировать ее состояние и сдаётся. Ловит ее холодную от волнения руку и слегка сжимает. Он останавливается и ждёт, когда мама посмотрит ему в глаза. —Мам, все в порядке, правда, — мягко улыбается парень, — мне понравилось там. Честно. Я не против учиться и общаться со всеми. Ты была права, когда говорила, что это намного интереснее домашнего обучения. Рона теряется, но Чимин физически чувствует, как от женщины волнами исходит облегчение. Она растерянно отворачивается, стесняясь непрошенных слез. Ненавидит себя за слабость, ее радость и печаль всегда сопровождаются ими. Такое ощущение, что когти тревоги, наконец, отпускают истерзанное сердце и она может теперь свободно вздохнуть. Чимину нравится. Если честно, Рона и не мечтала, что услышит такое от сына. В лучшем случае, ожидала нечто вроде – «неплохо или терпимо». Если ее сыну что-то по-настоящему понравится, он не отступится, как бы не было сложно. Приободрённая собственными мыслями женщина, решает окончательно успокоиться и больше не падать духом. —Я хочу есть, — говорит Чимин, зная, что так быстро отвлечёт и убережёт ее от лишней неловкости, — что у нас сегодня на обед?***
Мирэ мерно постукивает ручкой по столу, чем страшно бесит Юнги. Первым порывом было поднять голову и потребовать перестать ее это делать, однако слова студентки останавливают его и он остаётся лежать в прежнем положении. —Пак… Пак… Ты слышал о каком-нибудь влиятельном человеке с такой фамилией? — прищурившись, задумчиво спрашивает она у Джисона. —Даже не знаю, — отмахивается тот, и поудобнее устраивается на стуле, — почему тебя это интересует? Просто забей. —Он слишком спесивый и раздражающе гордый для бедного студента, — не унимается девушка и застывает, — возможно ли, что он внук Пак Хваена? Джисон даже замер от предположения Мирэ. —Бред, — неверяще тянет тот. —Почему же? Да и шмотки у него не из масс-маркета, ты же тоже видел. Юнги поднимает голову и недобро смотрит на сокурсников. —Да, он внук Пак Хваена, — с раздражением обращается к Мирэ, — что с того? Испугалась? Советую отвалить от него, если есть мозги. —Эй, ты как с ней разговариваешь? — сходу вскидывается Джисон, разворачиваясь к нему всем корпусом. Юнги не славится тем, что лезет в чужие дела. «Этот неоднозначный придурок обычно не напрягает. Что это с ним?», — с раздражением размышляет он. Юнги вечно дремлет или же занят учебой, но никогда не вмешивается в их разговоры, как впрочем и не прислушивается. Не позволяет грубости, начисто игнорируя их обоих. Однажды у Джисона и Юнги произошла одна-единственная серьёзная стычка на фоне материального положения, где Юнги не стерпел его пренебрежительных высказываний в свой адрес. Тогда-то все увидели и другую сторону, казалось бы, пофигиста их группы Мин Юнги. В их мире, частью которого он когда-то был, потерять положение означает потерять все. Вот только Джисон не учёл одного – Юнги намеренно отказался от полной довольствия жизни, поставив свои принципы выше привычных благ. В конце концов, что они ему принесли? Всё, что он считал когда-то своим, было лишь деньгами отца. Юнги не заработал ни копейки из того, что раньше так бездумно тратил. Это вызывало только злость на самого себя, ведь осознание, что он мало что может без влияния Мина старшего ударило по живому. Вот только черта с два он сдастся. В лепешку расшибется, но справится. —А то что? — не меняя тона бросает он, — вам заняться нечем? Больше некого доставать? Серьезно? Мирэ смотрит странно и кладёт руку на плечо своему парню. В отличие от Джисона, та не видит смысла и не собирается иметь каких-либо ненужных дел со странным однокурсником. —Все в порядке, Джисон-a, — мягко говорит девушка, не сводя всё того же нечитаемого взгляда с Юнги, — я просто полюбопытствовала. Естественно, у меня нет времени на подобные глупости. Конечно, если этот выскочка сам не станет нарываться. Ча накрывает ладонью руку девушки и отрывает от него полный презрения взгляд. Юнги безразлично отворачивается и снова укладывает голову на руку, не поверив ни единому слову. К тому же, всё, что он успел заметить в новеньком, так это полное отсутсвие интереса к кому-либо. Тем более, ему точно плевать на участие в тупой негласной гонке за звание лучшего в группе. —Забудь. Делайте, что хотите, — небрежно бросает в ответ, прекрасно понимая, что при желании, причину придраться к Паку эта девица найдёт и сама. Только внутри почему-то всё ещё грызёт беспокойство. Возможно, ему неосознанно хочется защитить Чимина из-за его проблем со здоровьем? Хотя, с удовлетворением думает он, тот ведь не похож на «даму в беде», сам кого захочет обидит. Он на автомате поднимает голову, как только слышит негромкий гул механизма. Объект его размышлений плавно въезжает в аудиторию, здороваясь с ребятами из первых и вторых рядов, с которыми успел немного пообщаться вчера, а с некоторыми даже подружиться. При всем при этом молодой человек полностью игнорирует самый верхний ряд. Юнги уверен, что Чимин это делает намеренно. Губы сами растягиваются в улыбке. Кто ещё чьи ожидания оправдывает? Лекции по социологии преподавателя Нама проходят, как обычно, до ужаса нудно. Но предмет мог испортить всю картину общей успеваемости, поэтому студентам ничего не остаётся, кроме как скрепя сердце терпеть, чтобы не снизить себе баллы. Юнги делает небольшой глоток энергетического напитка, мысленно напоминая себе, что сегодня ему ещё предстоит встреча с руководителем группы балетной школы сестры. Под веки будто плотно забивается песок от постоянной нехватки сна. Вчера весь вечер и ночь ему пришлось сначала запоминать многостраничные конспекты лекций, затем все остальное оставшееся время до рассвета не мог заснуть из-за мыслей об острой необходимости новой работы. Никто не хотел брать ещё совсем зелёного студента первого курса, который считался одним из самых сложных за все годы обучений. Именно в первый год молодые люди должны были выложиться по полной, чтобы занять и обозначить себе нужный статус в университете. Иначе говоря, сделать себе имя, которое всегда будет идти впереди самого студента. Оно скажет окружающим многое, тебя либо будут уважать, либо относиться с пренебрежением, ни во что не ставя. Часы тянутся немыслимо долго, к тому же этот день полностью принадлежит самым скучным лекциям на курсе. Мозги плавятся от духоты, неработающий кондиционер все никак не починят, а широкая поверхность стола так и манит к себе, чтобы на ней сладко заснуть. До конца последнего академического часа остаётся совсем немного, и Юнги уже предвкушает, с каким наслаждением закурит вожделенную сигарету на свежем вечернем воздухе за пределами стен. —Студент Мин, — неожиданно обращается к нему преподаватель Нам, и Юнги поднимает голову от учебника, — после окончания пар подойдите ко мне, у меня есть к вам разговор. Парень рассеянно кивает пожилому мужчине и хочет провалиться сквозь землю. У него есть «хвосты» по предмету и сейчас ему решили об этом напомнить. Как же не вовремя… Работа все же мешает в некоторых областях учебы и тут Юнги вынужден признать, что совмещение этих двух вещей становится все более сложным делом. Что ж, покурит по дороге к автобусной остановке, потому что в школу Юрим нельзя было опоздать. Юнги с нетерпением ждёт, когда медлительные студенты соберут свои вещи и уберутся из помещения. Мажет незаинтересованным взглядом по спине Чимина, выезжающего следом за другими, и спускается к Наму. Сегодня всю большую перемену Пак что-то объяснял Ену, и терпеливо выводил формулы в ее тетради. Все же, Чимин умеет дружить с людьми, потому что Ену очень приятный человек. Преподаватель мрачен и крайне недоволен и, Юнги, конечно же, понимает, что это заслуженно. —Мне известно, студент Мин, что вы как и другие, считаете социологию абсолютно бесполезным предметом для вашей будущей профессии, — медленно говорит Нам, — однако, остальные хотя бы стараются и проявляют какую-то видимость заинтересованности. Я не стану завышать баллы или смотреть сквозь пальцы на ваше отношение к лекциям, несмотря на то, что вы являетесь способным студентом курса. Ко всем… — …Предметам нужно относиться с одинаковым вниманием, — очаровательно улыбаясь, заканчивает давно известную ему фразу Юнги, и искренне продолжает, — простите, я действительно виноват в том, что пренебрегал вашим предметом. Я собираюсь это исправить, обещаю. Я ценю Ваше терпение, мне правда стыдно. Юнги знает, что Нам относится к нему хорошо, и не боится показаться слишком наглым, перебивая взрослого человека. Однако, не стоит забывать, что любому терпению рано или поздно приходит конец. —Я уже как раз заканчиваю две работы для сдачи, — безбожно лжет парень, глуша внутри чувство вины, и доверительно заглядывает в чужие глаза, — подождите ещё немного, пожалуйста. Преподаватель выглядит не очень убеждённым чужими словами, и переводит взгляд на часы. Затем, к счастью Юнги, собирает бумаги и учебный материал в портфель. —Я надеюсь, что Вы разочаровываете меня в последний раз, — говорит он студенту, и неловко роняет часть материала на пол прямо под ноги Юнги. Парень машинально поднимает и цепляется взглядом за список, напечатанный на первом листе. Это имена студентов разбитых на пары для будущей совместной работы. Два имени сразу привлекают его внимание: Тан Мирэ — Пак Чимин. Юнги машинально протягивает бумаги мужчине и застывает на месте. Парню не нравится то, что он видит. Ну почему ему просто не наплевать? Подумаешь, ведь это всего лишь навсего совместная работа. Он вежливо кланяется, прощаясь с преподавателем и идёт на выход. У самого в этом момент перед глазами гордый и полный достоинства Чимин. Этот парень справится с этой стервой… К тому же, разве Мирэ будет рисковать идеальными оценками, только для того, чтобы как-то насолить Чимину? Конечно же нет. Эта красивая кукла слишком умна, чтобы… Ноги отказываются идти и Юнги встает как вкопанный, так и не дойдя до выхода. Внутри колет уже привычная, так бесящаяся его тревога. Блять… блять… —Преподаватель Нам, — он оборачивается к мужчине, и вновь обращает на него свой самый кроткий взгляд, — могу я попросить Вас об одном одолжении? Знаю, что это не очень красиво с моей стороны, просить о чем-либо, но… Нам не скрывает удивления и выжидающе смотрит на парня. —…Прошу поставить меня в пару совместно с Пак Чимином в предстоящем задании.***
Небо затягивают грозовые тучи, когда Юнги запрокинув голову, встречает на лице первые тяжёлые капли. Они тёплые, и никак не помогают прояснить беспорядочно мечущиеся мысли в воспалённом сознании. Даже бездумно закуренная сигарета тлеет в руке, и не вызывает сейчас никакого интереса. Парень отчётливо понимает, что делает ошибку за ошибкой и в своих действиях и порывах не уверен, более того, злится из-за них на самого себя. Юнги нехотя возвращается в реальность, когда чувствует, что кто-то настойчиво тянет его за рукав рубашки, чтобы вернуть под спасительный козырёк автобусной остановки. Он благодарно улыбается какой-то пожилой женщине и видит, наконец, нужный ему автобус. Выбросив в урну уже сырую сигарету, ныряет в просторный салон и устраивается на свободном месте у окна. Мегаполис уже дышит вторым дыханием, готовясь к пробуждению ночной жизни. Яркие огни неоновых вывесок ночных клубов, когда-то так привлекавшие его, из-за чего он часто мог пропадать в них до самого утра – теперь лишь призрачное воспоминание о бессмысленно потраченном времени. Тот самый вчерашний прожигатель жизни сейчас не знает, как прожить до окончания первого семестра. Как оплатить счета и как успокоить мать, которая переживает о нем и Юрим, и поэтому плохо спит по ночам. Юрим… девочке необходим хороший психолог, на которого у него нет денег. Малышка жила беззаботной жизнью, пока отец не разрушил ее идеальный счастливый мир. Сначала окружил ее безграничной любовью, называя своей принцессой, затем без сожаления предал. Юнги страшно, что скоро он не сможет убедить сестренку, что нет никакой ее вины в разводе между родителями. Даже балет превратился из увлечения в некую одержимость и желание забыться. Балет стал ее спасением там, куда не проникнуть со своей заботой даже Юнги и маме. Сначала это страшно беспокоило, но девочка убедила брата в своём искреннем желании заниматься танцами. Теперь он главная опора сестры, и должен ставить в приоритет ее мнение. Юнги старательно погружается в думы о семье, чтобы вытеснить из головы того, кто сегодня буквально живет в его мыслях. К слову, без особого успеха. Парень, никого не стесняясь, цветисто матерится под нос, когда едва не проезжает нужную остановку, в последний момент выскакивая из автобуса. Здание школы искусств Сонхва отличается особой величественностью, почти не уступая в этом университету Ханьян. Здесь все кричит о высоком финансировании и достатке, и учатся дети весьма состоятельных родителей. Бывший глава семьи Мин с момента развода не перестает жертвовать денежные средства в школу, и это является той единственной причиной, из-за которой Юнги не может окончательно его возненавидеть. Мало того, что Юрим тычут разводом родителей, так ей ещё и не хватало пренебрежения со стороны обучающего состава. Он просит секретаря уведомить администрацию о своём приходе. Юнги ждёт в огромной приемной, холл которой больше напоминает театральный. Яркий свет заливает натёртый до блеска золотистый паркет, перекликающийся с высоким потолком идентичного оттенка. Он с иронией смотрит на дорогую обивку вычурно роскошной мебели, которая не была здесь такой уж необходимостью. Спустя три минуты к нему выходит руководитель Чхве, элегантная женщина средних лет, и Юнги замечает немного удивлённый взгляд, скользнувший по его, пусть и брендовой, но уже потерявшей новый вид, рубашке. —Здравствуйте, — кивает женщина с застывшей вежливой улыбкой на лице, — Вы решили лично приехать за Юрим вместо госпожи Мин? Или появились какие-то вопросы, касающиеся новой программы обучения? —Не совсем, — чуть кланяется в приветствии парень, и сразу идёт в наступление. Юрим скоро освободится от занятий и не должна застать разговор взрослых, — меня беспокоит поведение ее знакомой девочки, Ким Сохен. Юрим уже не в первый раз терпит в свою сторону неприятные вещи от нее. Я приехал узнать, как долго это будет продолжаться? Почему Вы, госпожа Чхве, ничего не предпринимаете? Женщина теряется, а дежурная улыбка приклеенная к лицу с каждым произнесённым Юнги словом понемногу исчезает. Видимо, она ожидала, что он снова будет просить очередную небольшую отсрочку для оплаты обучения за грядущий месяц. —Я… немного не понимаю… Кто… —Ее имя Ким Сохен, она дочь главного прокурора округа и внучка председателя корпорации Гон. Так Вам понятнее? — спрашивает Юнги, едва сдерживая яд в голосе. При этом не собираясь скрывать, что на его взгляд, дети в этой школе рассматриваются, прежде всего, в качестве денежных мешков. Не будь здесь такого высокого уровня обучения, Юнги давно бы забрал отсюда сестру. —Пожалуйста, успокойтесь. Я прекрасно знаю, чьи дети здесь обучаются. Мне просто кажется, что Юрим слегка преувеличивает. Сохен очень добрая девочка, которая и мухи не обидит. Может, стоит поговорить с ними обеими? Юнги устало трёт переносицу, никакой другой реакции он и не ждал. Придётся воспользоваться запрещённым приёмом, который он ненавидел. —Что ж, раз возникло такое недопонимание… Я позвоню отцу. Думаю, Юрим пора сменить школу, — увидев на лице руководителя явную досаду, он добавляет голосу стали, — Вы не согласны? Зачем моей сестре такая школа, где ее не хотят слышать? Госпожа Чхве понятия не имеет, что происходит в семье Мин. Почему Юнги часто просит отсрочку оплаты, и в то же время денежные средства от Мин Кёнсу по-прежнему исправно поступают в фонд школы, и поэтому на уступки идти придётся. Семья разберётся в своих, возможно, временных проблемах, а они могут потерять выгодную ученицу. К тому же девочка небесталанный проплаченный богатыми родителями ребёнок, а подаёт хорошие надежды добиться успеха в своём деле. Через пятнадцать минут Юнги и довольно улыбающаяся Юрим, перед которой вынужденно извинилась Сохен, покинули школу, крепко держась за руки.*
Только переступив порог дома, Юнги сразу чувствует хорошо знакомый парфюм. Этот дорогой тяжёлый шлейф он узнает из тысячи. Мечет быстрый взгляд на обувную полку, и не найдя чужой пары, расслабленно выдыхает. Возможно, от усталости и чувства страха перед будущим ему начинает мерещиться всякая чушь. Юрим переобувается в домашние тапочки и вприпрыжку идёт на кухню, где гостеприимно горит тёплый свет. У девочки редкое прекрасное настроение за все последнее время. Он слышит бодрое мамино приветствие и довольный визг сестры. Удивляясь и гадая, чем вызван такой восторг, Юнги идёт следом на кухню и замирает на пороге. Небольшой кухонный стол громоздится деликатесами и экзотическими фруктами с логотипом хорошо известного ему фирменного магазина. Юнги задерживает стеклянный взгляд на столе, уже прекрасно понимая, откуда эти роскошные подношения. Руки сами по себе сжимаются в кулаки, а изнутри рвётся наружу всепоглощающая обида. Джиен со смехом просит дочку не торопиться, пока Юрим с удовольствием поглощает готовый нарезанный манго из пластикового стакана и тянется к ягодам личи. Женщина, наконец, замечает Юнги на пороге и виновато отводит взгляд. Парень медленно проходит к скромному холодильнику и распахивает его. Конечно же, тот под завязку оказывается набит продуктами. Он медленно оборачивается к семье и едва сдерживается, чтобы не выбросить содержимое полок в мусорное ведро. —Что это такое? — Юнги со свистом выдыхает воздух из лёгких. Джиен встает со стула и просит ничего непонимающую Юрим ненадолго уйти к себе в комнату. Когда растерянная девочка уходит, Джиен давит из себя улыбку. —Отец приходил, — как можно тише, чтобы не услышала дочь, шепчет госпожа Мин, — мы поговорили. —Я не слепой, — так же тихо отвечает Юнги, — зачем он приходил? Зачем ты его впустила? —Он твой отец, — так, словно это всё объясняет, отрезает мать. Юнги не знает, что сказать. Не хочет верить, что все его старания пошли прахом. Всё, что он делал для семьи обесценилось за один визит Кёнсу. —Он хочет помочь и… вернуться, — Джиен воспринимает молчание сына за растерянность и продолжает говорить с убеждённостью, даже вновь пытается улыбнуться. Вот только не выходит, увидев, каким разбитым выглядит ее сын. Едва заметная улыбка умирает на губах, и она делает шаг к Юнги, — сынок… —Ты согласилась? —Юнги… —Ты согласна на то, чтобы отец вернулся в семью или нет? — перебивает он мать, со страшным волнением ожидая ответ. Вопрос Юнги разбивается о тишину, а следом разлетается в щепки душа. На лице сына ни кровинки, черты лица заостряются. —Ты не можешь принять его назад. Ты забыла, через что прошла из-за него? Он ушел, когда захотел и его ничто тогда не остановило. А теперь он нагулялся за год и… что ты наделала, мама? — Юнги тяжело контролировать голос, в котором и сам слышит отчаяние, но взять себя в руки сейчас кажется ему непосильной ношей. Сердце ядовитым плющом обвивает глубокое разочарование. —Потому что я больше не могу видеть как ты гнёшь спину на тяжёлой работе! Тебе очень тяжело, а я никак не могу облегчить тебе жизнь, — восклицает мама, так же уже забыв о страхе быть услышанной Юрим, — посмотри на свои руки! Ты можешь и достоин большего. —Все так живут, мама. Миллионы людей тяжело зарабатывают на жизнь, — с горечью возражает сын, — это ни разу не стыдно. —Мне больно смотреть на это, как ты не понимаешь? Ты должен учиться и жить, как и твои сверстники, наслаждаться жизнью и молодостью. Мы оба тяжело работаем, но это не приносит особой пользы. Юрим растёт, счета требуют оплаты. В конце концов ты должен выучиться, принять дело отца и создать семью. Все это нереально сделать, пока мы тонем в таком безденежье. Юнги с трудом находит в себе силы ответить: —Я все сделаю, чтобы наша семья выстояла без него. Пожалуйста, подожди. Я встану на ноги. Тебе не придётся терпеть его рядом с собой. Просто верь в меня. —Сынок, ну почему же терпеть? — заламывает руки женщина, — пожалуйста, не думай так. Мы с твоим отцом прожили вместе столько лет… —Он не любит никого кроме себя, — пытается достучаться до матери Юнги, — Разве он ценил и думал о прожитых вами годах, когда уходил? Вспомни, что ты чувствовала, когда он предал тебя. Джиен торопливо стирает слёзы с лица и парень видит, что женщина не передумает. —Так нужно, Юнги, — твердо говорит мать, — жизнь не простая штука, и не все идёт так, как мы того хотим. Скажи, что дала нам гордость? Мы едва сводим концы с концами, а он раскаивается… —Достоинство, — безжизненно отвечает сын, — все, что у нас есть. Но ты дашь отцу растоптать его, если позволишь вернуться назад. Джиен устало опускается на стул позади себя. Она закрывает расстроенное лицо ладонями и тихо всхлипывает. Парень, не глядя на мать, молча покидает маленькую кухню. На пороге его комнаты стоит поникшая, все понимающая Юрим. Девочка все слышала, и не собирается это скрывать. Юнги останавливается рядом, и не находя больше сил для поиска нужных слов, устало прислоняется плечом к косяку. Виски пульсируют от боли, а внутри зияет вновь открытая, упрямо не заживающая рана. Парень ненавидит себя за эту слабость. Ненавидит себя за реакцию на поступок отца, но не получается иначе. Осознание, что может стать с Юрим, если Кёнсу вновь решит бросить семью, заставляет впасть в отчаяние ещё больше. Девочка молча подходит ближе и прижимается к нему, тонкими руками обнимая за пояс. —Я верю в тебя, Юнги-я. Слова сестры застают врасплох. Девочке удаётся пробить броню, которой Юнги старательно обрастает весь прошедший год. Он тяжело выдыхает горечь, благодарно обнимает ее в ответ, и вновь вспоминает, что не зря живет на свете. Пусть непросто сейчас, но в будущем все непременно будет хорошо. Ему нельзя думать иначе.***
Чимин приезжает в Ханьян одним из самых первых. Аудитория практически пуста, если не считать парочки сонных студентов на верхних рядах. Он въезжает за первый ряд и не вынимая из ушей беспроводные наушники, выкладывает книги на стол. В дивных звуках исходящих из динамиков находит своё привычное умиротворение. Хочется прикрыть глаза и представить себя на лужайке дома, где эта самая мелодия звучит естественным образом и ещё идеальнее ложится на слух. Пока студенческая жизнь проходит не так плохо, как он ожидал. Появились люди, с которыми вполне сносно, и даже приятно общаться, а лишние косые взгляды в коридорах никак не волновали. Он кладёт небольшую плитку молочного шоколада на место, где обычно сидит Ену. Парень решил угостить сокурсницу, которая охотно отвечала на его вопросы и помогала сориентироваться в огромном здании университета. Чимин действительно благодарен, но мало что знает о том, как это нужно показывать. В его понимании простого «спасибо» было недостаточно. Углубившись в свои мысли, Пак не сразу замечает, как напротив него, небрежно оперевшись локтем на трибуну по центру, стоит высокая привлекательная девушка. Она молча изучает парня, будто какую-то диковинную зверушку. Чимин, познавший эффект неожиданности только с Юнги, на эту особу реагирует раздражающе спокойно, узнав в ней студентку с верхних рядов. Он неторопливо продолжает наводить порядок в канцелярских принадлежностях перед собой, и только после того, как заканчивает, поднимает незаинтересованный взгляд. Мирэ терпеливо дождавшись чужого внимания, очаровательно улыбается: —Привет, мы ведь так и не познакомились. Я Мирэ. Чимин просто кивает, уверенный, что даже запоминать ее имя ему нет никакой необходимости. —Да, привет, — безразлично роняет Чимин, и с неохотой убавляет звук в наушниках. —Вижу, что ты уже нашёл себе друзей, — бросает короткий взгляд на шоколад, — это очень мило. Чимин пытается понять, что же ей нужно от него, и переводит взгляд на парня, в этот самый момент занявшего место на преподавательском столе. Неизвестный вальяжно разваливается на краю стола и смотрит на Чимина нечитаемо. Было очевидно, что он внимательно следит за ними обоими и вслушивается чужой диалог. —Я, кстати, тоже хотела предложить тебе общение, — продолжает Мирэ, — мой отец как раз жертвует кучу денег в фонды для… людей с ограниченными возможностями. Это очень благородно с его стороны, не находишь? Государство ведь и так платит вам достаточно много. Мирэ цепко следит за чужой реакцией, но ее не следует. Чего она ждет Чимину неясно, и он с трудом скрывает рвущую наружу усмешку. В этот самый момент в аудиторию входит мрачный, как туча, Юнги. Не то чтобы у него всегда было радужное настроение, но сегодня Чимин не мог не заметить его взвинченного состояния. Не обратив никакого внимания на беседующих, Юнги поднимается на свой ряд и зло швыряет под ноги сумку. Чимин с трудом отворачивается, поняв, что следит за ним уже неприлично долго. Слышит только, как Юнги, гремя мебелью, устраивается на своём месте. —В фонде много подопечных, — как ни в чем не бывало, продолжает Мирэ, — скажи, если тебе нужна будет какая-то помощь. —Я ни в чем не нуждаюсь, — спокойно отвечает Чимин. —Как скажешь, — мягко произносит она, доверительно наклоняя голову в сторону, — я из чистых побуждений, ты не подумай ничего плохого. —Я ценю, — отвечает Чимин и ему не удаётся скрыть нотки сарказма в голосе. Видимо, его тон не нравится её парню. Он неосознанно подается вперёд и его сильные плечи немного напрягаются. Чимин не знает его имени, но больше не сомневается, что они с Мирэ встречаются. —Кстати, раз уж мы об этом заговорили, — елейным голосом продолжает Тан, — что с тобой случилось? Уже родился таким или причиной стала какая-то травма? Это, наверное, ужасно тебя огорчает. Не могу даже представить себе, что чувствуют немощные люди. Чимин был готов к таким расспросам, но Мирэ отвечать никакого желания нет. Напускное участие и неискреннее сочувствие не вызывают никакого желания общаться с ней. «Немощные»… слово слегка царапает, и пусть приятного мало, но всё ещё вполне себе терпимо. —Извини за такие вопросы, — якобы виновато морщит нос Мирэ, — просто мне всегда было интересно, как мыслят такие, как ты. Наверное, тяжело так жить, являясь обузой для всего общества? «Такие, как ты», и «обуза общества» – слова, которые, видимо, должны достигнуть своей цели. Чимин подпирает ладонью щеку и изучающе смотрит на Тан. Чего она так взъелась? К чему эта глупая игра? Чтобы как-то по-настоящему задеть Чимина, нужно действительно очень постараться. Эти же попытки походят на жалкие трепыхания уколоть побольнее. Он уже собирается ответить, но Мирэ и её парень уставляются куда-то поверх головы Чимина. Чимин слышит тяжёлые шаги, медленно спускающиеся вниз и оборачивается. —Эй, вы оба и впрямь невероятные, — лениво тянет низкий голос. Юнги останавливается перед трибуной и глядя на однокурсников, обращается к Мирэ, — что за чушь ты несёшь? А ты? Долго еще будешь терпеть это? Чимин, который с неверием наблюдает за чужим странным поведением, немного вздрагивает. Юнги адресует последний вопрос ему, злым взглядом выжигая дыры на его лице. Наверное, Юнги видит и понимает чужую растерянность и, решив не ждать ответа, вновь обращается к Мирэ. —Тебе действительно скучно, — кривит губы он, — не наигралась в плохую девочку в школе? —Да о чем ты? — усмехается Тан, — я просто пытаюсь подружиться с новеньким. Не фантазируй себе лишнего. —Ты и вправду стерва, — с удовлетворением констатирует Юнги, достает из кармана пачку сигарет и вертит в руках, — так не уверена в себе? Ты выглядишь полной неудачницей, творя такие вещи. Желание закурить из-за концентрации негативных эмоций в воздухе скручивает изнутри. Скоро Юнги точно отравится – сначала дома, затем догонится здесь. Чимин дышит через раз и не понимает, что происходит. Зачем он делает это? Зачем вступаться за того, кто не просит о помощи? Мирэ возмущенно выдыхает, сжимая кулаки. Джисон отталкивается от стола и встаёт между Юнги и девушкой. —Полегче, — грозно обращается к однокурснику и резко хватает Юнги за плечо, — ты чего такой дёрганный в последнее время? Хочешь нарваться? Юнги сбрасывает с себя чужую руку. —Когда я боялся тебя, ты, кусок дерьма? — сразу ощетинивается он, — ещё раз ты и твоя кукла станете вести себя подобным образом, я забуду про нейтралитет. Следи за своими поведением, и ей донеси, что на этот раз вы перешли черту. Джисон прищуривается и явно теряется от полыхающей злости в глазах напротив. Когда это он успел взрастить в себе такое благородство? Почему вдруг решает схлестнуться с ними из-за какого-то калеки? —Ты… — злобно отвечает Ча, делая шаг к Юнги и уже занося над ним руку. Юнги даже не шелохнулся, а Чимин вздрагивает, ожидая и невольно пугаясь неминуемого удара. Но Джисону приходится остановиться, ведь в это самое время, аудитория начинает заполняться шумной толпой пришедших на занятия студентов. Близится начало учебных часов и молодые люди спешат занять свои места. —Потеряйся, — зло цедит сквозь зубы Юнги и силой отталкивает Джисона от себя, по-прежнему стоявшего непозволительно близко. —Сумасшедший, — нервно выдыхает Чимин, во все глаза глядя на исчезающего за дверями однокурсника. Юнги выходит из помещения, надеясь на ещё один быстрый перекур. У него остается немного времени до начала пары. В ушах стоит звон, злость грозится вот-вот найти выход, и он в сердцах пинает ногой стену в коридоре. От него дергаются в сторону шедшие навстречу девушки, настороженно поглядывая на студента, который всегда был у себя на уме. Отвратительное поведение Тан и Джисона срывают последние тормоза, и он вымещает на этих двух всю злость и разочарование вчерашнего вечера. Однако, не только это расстраивает его. Нельзя унижать того, кто по разным причинам не нравится только из-за своей идеальности во всем, кроме... Это «кроме» и даёт в руки Мирэ шанс доставать и намеренно унижать, чтобы чувствовать себя в чём-то лучше. Теперь Юнги всерьез сомневается, так ли уверена в себе девушка, раз поступает столь низко? Юнги удивленно замедляет шаги, когда его острый слух распознаёт уже такой знакомый тихий гул механизма, который сейчас следует за ним. —Эй! — зовёт Чимин, не зная, как обратить внимание Юнги на себя. Юнги медленно оборачивается и смотрит на него сверху вниз. Чимин выглядит немного раздосадованным, но в глазах нет прежнего холода, и эта растерянность даже делает его очаровательным. —Больше так не делай, — взволнованно говорит Чимин, крепко и напряженно держась за подлокотники, видимо, ему тяжело дается этот разговор. —А что такое? Это задело твою гордость? — позволяет себе лёгкую иронию в голосе, ещё не до конца остывший Юнги. Юнги провожает колючим взглядом особенно любопытных ребят, которые нарочно замедляют шаги, чтобы услышать побольше из их диалога. —Не в этом дело, — вздыхает Чимин, снова возвращая себе прежний уверенный вид, — я и вправду сам в состоянии постоять за себя. —Я видел, — кривит рот, и не менее ядовито продолжает, — вся эта хрень, что не нужно вестись на чужие провокации и оскорбления – чушь собачья. Будешь здесь молчать, тебя сожрут и не подавятся. Чимин смотрит так, словно хочет, но не может разгадать загадку в лице Юнги. И этот не самый вежливый тон, и этот острый взгляд, почему-то бесят сейчас чуть меньше обычного. —А тебе зачем вдруг понадобилось вставать на мою защиту? — не выдержав, спрашивает он, — к тому же он тебя чуть не ударил. А у Юнги нет на это точного ответа. Не плевать на Чимина? Ну, может совсем чуть-чуть. Нравится Чимин как человек? Абсолютно точно – нет. И выбирает, как он сам думает, самый логичный ответ. —Считай это нетерпением перед проявлением чужой мразотности, — криво улыбается он. А еще, вчера было чертовски плохое завершение дня, которое не отпускает и сегодня своей горькой безысходностью. Чимин молчит, будто анализирует сказанное и старается пробраться дальше той плоскости, которую Юнги намеренно демонстрирует и позволяет увидеть. Считая разговор оконченным, Юнги шагает дальше и снова изумленно прибивается к месту, когда слышит вслед тихое и искреннее: —Спасибо. Не веря своим ушам, он круто разворачивается и ошеломлённо смотрит на сокурсника. —Что? —Ты слышал, — вдруг хмыкает новенький, но все равно повторяет, — спасибо, но ты должен помнить, что в следующий раз я сам с ними разберусь. Юнги даже присвистывает. Пак Чимин умеет быть таким? Таким… обычным? И это неожиданно нравится. Странно, что такой гордый парень, как он, принимает его помощь. Чимин не скрывает того, как его забавляет замешательство на чужом, обычно таком самоуверенном лице. По полным губам скользит мимолетная улыбка, но этого хватает, чтобы пульс Юнги неожиданно подскочил. Чимин неторопливо разворачивает коляску и исчезает в дверях аудитории, оставляя Юнги один на один с его гулко бьющимся сердцем. Он тяжело сглатывает, и спрашивать самого себя больше ни о чем не хочет. От чужой улыбки тепло, и это почему-то кажется сейчас вполне естественным. —Не улыбайся, — шепчет Юнги, всё так же завороженно глядя на дверь, — не улыбайся так, а то начнёшь мне нравиться.
