До гробовой доски

Себастьян не написал ему ни на следующий день, ни через неделю после. За все прошедшие дни Сэллоу умудрялся составлять свои маршруты по замку так, что пересекался с пуффендуйцем только на сдвоенных уроках Защиты и Зельеварения, на которые он приходил позже и уходил раньше всех. В Большом зале Гвилем увидел слизеринца всего один раз в среду - он о чем-то негромко, но очень активно жестикулируя спорил с Оминисом - и, после этого, Себастьян перестал появляться за обедом, завтраком и ужином вообще. Разумеется, Гвилем и сам не был регулярным посетителем Большого зала, поэтому не мог знать точно, намеренно ли его избегают. Новая неделя оказалась насыщенной на события: позднее, тем же вечером в субботу Скамандер разыскал профессора Фигга и рассказал ему о своих открытиях. И уже в воскресенье утром, после недолгих обсуждений дальнейшего плана действий с портретами Хранителей (в этот раз к ним присоединился еще и Чарльз Руквуд) они с профессором отправились в фамильный замок Руквудов, где Гвилема ожидало новое испытание и новая часть воспоминаний. На это непростое дело, заключавшее в себе, в том числе, тяжелый бой против пары десятков лоялистов Ранрока, ушло около двух дней, и когда пуффендуец впервые за неделю появился на занятиях, он очень огорчился, когда не смог поговорить со своим товарищем и рассказать, как продвигается его изучение Древней магии. — Ты в порядке? Последним уроком в четверг оказался Уход за магическими существами. Три предыдущих дня пуффендуйцу удавалось поспать лишь урывками, и он часто засыпал, где приходится - однажды его разбудили около кабинета Травологии, где он уснул под горшком с Ядовитой тентакулой. Благо, что побег был еще юным, и вырвал ему всего пару волос. Девичий голос сперва донесся до него как через толщу воды. Постепенно, Гвилем очнулся окончательно, и даже кивнул, хотя вопроса совершенно не слышал. — Он уже обе запонки у тебя с рукава стащил, — темноволосая ученица в накидке с желтым воротником оттащила от чужой руки какой-то темный комок меха с короткими лапками и по-утиному сплюснутой мордой. Она протянула животному ладонь, и то, с виноватым видом, вернуло обе металлические пуговицы обратно. — Нам нельзя подкармливать нюхлеров, ты ведь слышал, что сказала профессор Ховин. — Прости, Поппи, — Гвилем надавил на глаза и принял запонки, но не смог сходу сообразить, для чего именно они предназначались и спрятал их в карман. — Я долго спал? — Половину урока точно. Тебе повезло, что профессор почти сразу ушла, — Поппи Свитинг, его однокурсница с Пуффендуя, с живым интересом возилась с нюхлером. — Она готовит вольеры для кое-кого покрупнее, а нас оставила чистить клетки и повторять теорию. Что-то такое Гвилем успел расслышать, прежде чем провалиться в сон. Он потянул руку к нюхлеру и почесал за местом, где у похожих животных обычно располагаются уши. Зверек издал звук, чем-то напоминающий мурлыканье, и завалился на спину, подергивая задними лапками. — Ты нашел его слабое место! — Со смехом в голосе проговорила Поппи, и подхватила растекшегося от удовольствия нюхлера на руки, чтобы отнести его обратно в клетку около учительского стола. Все прочие ученики уже закончили со своими поручениями и в полный голос переговаривались между собой, и среди них Гвилем заметил зеленые мантии. Когда его соседка вернулась на место, он с удивлением в голосе спросил: — У нас сдвоенный Уход со Слизерином? — Не только со Слизерином, — Поппи указала на учеников в красных и синих мантиях, что свободно ходили между партами, перекидывались записками, а один гриффиндорец (кажется, это был Гаррет Уизли) уже левитировал стул на кончике собственного носа, чтобы впечатлить сокурсниц. — Из-за отмененного квиддича последние уроки в четверг и пятницу пропадают, поэтому расписание пришлось перестроить. Все четыре факультета на одном уроке - что может пойти не так, верно? — Иронично протянула Свитинг, глядя сквозь пыхтящего от напряжения Уизли, словно тот был пустым местом. Гвилем понимающе кивнул, и глаза его пустились на поиски знакомой растрепанной космы каштановых волос. Возможно, им удалось бы перекинуться парой слов во время урока - или можно было договориться о встрече в крипте, в которую он так и не нашел времени спуститься с прошлого раза. Будь у него собственная сова, он, может, и сам бы написал Себастьяну, а пока приходилось охотиться на него в коридорах и кабинетах, как на какого-нибудь демимаску. Поиски успехом не увенчались - Гвилем нашел только Имельду Рейес, с которой уже встречался однажды на поле на квиддича, куда приходил учиться полетам на метле (девушка высмеяла его неуклюжесть и слишком большое количество веснушек); ее соседку по парте, имени которой он не запомнил, но зато запомнил ее удивленное лицо, когда на одной из дуэлей в клубе Скрещенных палочек он с помощью Протего отразил в нее собственное Диффиндо, одержав победу; и Оминиса, который во всеобщем хаосе и при отсутствии учителя, сидел, ровно держа спину и глядя строго перед собой. Место рядом с ним пустовало, в то время как все остальные слизеринцы расселись парами. Вдруг по классу разошелся шепоток, и ученики разбежались по партам. Гаррет Уизли, отвлекшись на новый звук, потерял контроль над заклинанием. В попытке спрыгнуть он уронил стул себе на голову и свалился с места с ужасным грохотом как раз в момент, когда к учительскому столу вернулась профессор Ховин. — Минус десять очков Гриффиндору, — строгим тоном объявила профессор, невербальным Левиосо ставя стул на место. В классе воцарилась мертвая тишина. Некоторые ученики даже сделали вид, что усердно изучают свои "Чудовищные энциклопедии о чудовищах для пятого курса". Гаррет Уизли забрался на стул с виноватым видом, ежась под взглядами своих факультетских товарищей. Поппи закатила глаза на это зрелище и села прямо, полностью внимая словам учителя. — Ваше задание на остаток урока - законспектировать поведение жмыров в условиях, близких к среде их обитания. Это гораздо проще будет сделать тем, кто успел прочитать страницы с десятой по двенадцатую в мое отсутствие, — глаза женщины сузились, когда она осматривала притихший класс. Не задержав взгляд ни на ком конкретном, она махнула в сторону вольеров. — Можете выходить. Они вас уже ждут. Ученики похватали свитки и перья, и гурьбой высыпали из-под крытой пристройки, где располагались их парты. Все уроки по Уходу за магическими существами проходили на свежем воздухе и, обычно, заключались в прямом взаимодействии с этими самыми существами. Подход профессора Ховин к обучению уделял не меньше внимания теоретической составляющей ее предмета, что снизило количество травм учеников практически к нулю. Жмыры вальяжно лежали в вольере, заколдованном под небольшую часть листопадного леса. Пара самых откормленных - Гвилем быстро определил по кисточкам на ушах, что они были самцами - спали на плоском камне, свернувшись в клубок. Всего жмыров оказалось семь, и большая часть из них были еще детенышами. Стоило школьникам приблизиться, как жмыры синхронно уставились на них своими огромными умными глазами. Конспектировать было особо нечего. Когда зверям надоело рассматривать учеников, они лениво побродили по загону и снова улеглись, как пушистые шерстяные облачка по разным сторонам друг от друга. Один из жмыров, совсем еще котенок, пытался привлечь внимание своего сородича, кусая его за хвост, но невозмутимость старшего кота оказалась непоколебимой. Скамандер уселся на здоровую тыкву, каких в округе было в достатке. Начал он конспект с перечисления всех фактов, что он и так уже знал об этих благородных животных от отца, включая высокую ценность их усов, что иногда использовались в качестве ингредиентов для волшебных палочек. Он покосился на других учеников - многие сидели на земле и что-то писали в своих пергаментах, кто-то предпочел стоять, видимо, чтобы лишний раз не пачкать мантии, а два студента Слизерина и вовсе подошли вплотную к вольеру и о чем-то там шушукались. Гвилем обернулся - профессор сидела за преподавательским столом и не обращала на них никакого внимания. Слизеринцы, в свою очередь, уже перегнулись через ограду и подзывали жмыров к себе. Самый любопытный и молодой из них бросил затею с кусанием хвоста и бодро подбежал на зов, сопроводив это громким "мыр". Предчувствие чего-то ужасного укололо Скамандера в самый центр груди, но он не успел даже среагировать, когда с земли рядом сорвалась Поппи Свитинг и подбежала к изгороди. Голосов издалека было не разобрать, но Гвилем успел увидеть, как один из слизеринцев тянет детеныша жмыра за усы заклинанием. Он тут же вскочил, чтобы вмешаться, но его снова опередили - взявшийся из ниоткуда Оминис Мракс схватил руку одного из своих сокурсников, вынуждая его прервать заклинание. Все произошло настолько быстро, что никто из увлеченных конспектированием школьников, кажется, ничего и не заметил. Слизеринец вырвал рукав из чужой хватки и, ничего не говоря, сбежал вместе со своим напарником куда-то в сторону замка. Поппи что-то сказала Оминису, благодарно кивнув ему, и Гвилем впервые заметил на лице Мракса выражение, отдаленно похожее на улыбку. Остаток урока прошел куда спокойнее, если не брать в расчет лопнувшей тыквы под Уизли, который неотрывно следил глазами за Поппи после инцидента с усами. Профессор отпустила класс немногим раньше звона часов, и задала пятидюймовое сочинение о полезности жмыров в доме каждого волшебника к следующей неделе. Гвилем решил подгадать момент и дождаться, когда Оминис соберет свои учебные принадлежности и пойдет обратно в замок - он хотел поблагодарить слизеринца за то, что тот вступился за Поппи и узнать, где он может найти Себастьяна. Как и обычно, Оминис уходил из класса самым последним, чтобы случайно ни на кого не наткнуться, и он с удивлением замер на месте, когда кончик его волшебной палочки уперся во что-то твердое на пути, который он считал освободившимся. — Здравствуй, Оминис, — своим обычным дружелюбным тоном заговорил Гвилем. Мракс отступил от него на шаг и опустил палочку от чужой груди. — Спасибо, что вступился за Поппи… — Что тебе нужно? — Обиженно спросил слизеринец. — Это Себастьян подослал тебя, чтобы продолжить мучить меня вопросами о скриптории Салазара Слизерина, так как сам он ничего не добился? — Я… ничего не знаю ни о каком скриптории. И я не говорил с Себастьяном уже почти целую неделю, — удивление в голосе пуффендуйца прозвучало убедительно, и Оминис немного расслабил плечи: — Очень на него похоже. Если ты надеешься от меня узнать, где он, то я знаю не больше твоего, — он поправил сумку на плече и повернул голову в сторону стойл, откуда раздавалось довольное урчание жмыров, которых профессор Ховин расчесывала после урока. — Могу точно сказать, что в крипте он не появлялся, а в факультетской гостиной я лишь несколько раз слышал, как он проходит мимо. Жужжащее желание извиняться за все подряд снова дало о себе знать. Каким-то образом Скамандер заключил, что эта отчужденность Себастьяна от своего друга как-то связана с их последнем разговором в крипте. Чем Сэллоу мог заниматься все это время и не общаться при этом ни с кем? — Как ты думаешь, Оминис… — Мракс сразу же развернулся к своему собеседнику при звуке собственного имени и настороженно нахмурился. — Может ли Себастьян искать этот скрипторий в одиночку? Поэтому он так редко посещает занятия в последнее время? — Себастьян может делать, что ему захочется. Я устал умолять и упрашивать его не связываться с Темными искусствами. Он не слушает никого, кроме себя, и однажды ему придется глубоко пожалеть об этом, но будет уже слишком поздно, — взмахом палочки поставив жирную точку в разговоре, слизеринец обогнул Гвилема и отправился в замок.