До гробовой доски

Проем за их спинами закрылся с характерным шелестом камня о камень. Как оказалось, найти вход было не единственным испытанием - миновав спуск, сокурсники наткнулись еще на одну дверь, путь к которой был усыпан осколками разбитой то ли статуи, то ли рельефа. Себастьяну первому пришло в голову использовать Репаро, что он и сделал, собрав по кусочкам древнее панно, содержание которого он тут же произнес вслух: — Обломки собрались в рельеф человека, держащего в руке змею, — быстрота, с которой Сэллоу переводил увиденное в слова для своего незрячего друга, красноречиво говорила о том, как много эти двое проводили времени вместе. — Впереди еще одна дверь, она, по виду, заперта, и на ней так же изображены змеи. Наверное, чтобы никто не перепутал это место со скрипторием Гриффиндора, — Себастьян пытался шутить, но напряжение на лицах его товарищей никуда не делось. Гвилем продолжал чувствовать невероятную тяжесть от ожидания надвигающейся беды, и неотрывно смотрел на дверь впереди. Оминис же подошел к проему вплотную и точным движением положил ладонь на голову одной из змей: — Должно быть, это и есть голос, который я слышу, — он задумчиво провел по выпуклой чешуе и нахмурился пуще прежнего. — Ты слышишь какой-то голос? — Гвилем подошел ближе в надежде тоже что-нибудь разобрать, но не уловил ничего, кроме свиста сквозняка, который пробирал его даже под плащом. — Начал слышать после того, как Себастьян починил рельеф. Я слышу шепот, который просит меня с ним заговорить. — Это звучит опасно. Мы можем уйти и не рисковать твоим рассудком, Оминис. Если это какое-то защитное проклятие, сводящее людей с ума… — Затараторил пуффендуец, доставая из кармана палочку и готовый сделать сам не зная что. — Заманчивое предложение, но мы уже зашли слишком далеко. К тому же, тетя Ноктуа описывала подобное, и ей удалось продвинуться дальше этой двери, — Мракс слегка повернул голову к своему собеседнику, но продолжал подергиваться в сторону слышимого лишь им одним звука. — Здесь скорее все дело в том, что почти все потомки Салазара Слизерина - змееусты. И я один из них. Поэтому я и могу различить этот шепот. — Впечатляющая способность, — сказал Скамандер первое, что пришло ему на ум. Умей он разговаривать с животными, он бы вообще не появлялся нигде в замке, кроме вольеров с волшебными тварями. Оминис, однако, не разделил его восторга: — Впечатляющая разве что своей связью со всеми пороками магического мира. Знание парселтанга на всю жизнь накладывает на тебя клеймо темного волшебника, — Мракс сделал паузу, раздумывая о чем-то. — Я довольно давно не говорил на нем, но, я уверен, что дверь откроется, стоит мне ответить на ее зов. — Тебе необязательно совершать над собой усилие, если ты не можешь этого сделать, Оминис, — неподдельное волнение за товарища в голосе Скамандера на пару секунд сбило Мракса с толку, и его лицо вытянулось в неопределимую эмоцию между удивлением и благодарностью. — Мы поищем другой способ… — Другого способа нет, — спокойным тоном проговорил светловолосый слизеринец, про себя смирившись с тем, что ему надлежало сделать. — Какая ирония… Покидая дом я поклялся оставить Темные искусства позади, и вот - я здесь. Отойди, пожалуйста, — когда Скамандер, все еще обеспокоенный, сделал несколько шагов назад, Оминис склонил голову и закрыл глаза. Раздавшееся следом шипение не было похоже ни на один звук, свойственный человеческой речи. Неописуемая зловещесть присутствовала в каждом полутоне этого древнего языка, и пуффендуйца пробрал озноб до самых костей, никак не связанный с гуляющим по подземелью сквозняком. Покоившиеся на местах ручек переплетенные змеи, как по команде, расползлись в стороны, дополняя узор на верхней половине двери, и та с щелчком распахнулась. — Сработало! Ты оказался прав, Оминис, — восторженность тона пуффендуйца тут же была уравновешена холодностью голоса, раздавшегося позади: — С вами двумя я чувствую себя третьим лишним, — за все это время Себастьян не произнес ни слова. Он стоял около починенного им барельефа со скрещенными на груди руками. Даже преодоленное препятствие не вызвало в нем особого интереса, и он не удосужился повернуть головы в их сторону. — С нами двумя? — Тут же отозвался Оминис, тоном, до удивительного похожим на обычный насмешливый тон Сэллоу. — Я… неважно, — по быстроте ответа Гвилему показалось, что Себастьян и Оминис каким-то образом могут понимать друг друга без слов, на уровне одной только интуиции, и что сейчас он стал свидетелем такого немого диалога между ними. Зависть укусила пуффендуйца, словно сошедшая с двери змея, но вслух он ничего не сказал. — Я не вижу четкого пути вперед, — поспешил сменить тему темноволосый слизеринец, выше поднимая палочку над головой и вглядываясь в открывшийся проход. — Какой-то сплошной лабиринт из коридоров… — Салазар Слизерин наверняка не хотел, чтобы его знания попали не в те руки. Только прошедший все его испытания окажется достоин подобной чести, — Оминис, не поднимая палочки, вошел в лабиринт первым. По всей видимости, его способность говорить со змеями позволяла ему ориентироваться здесь лучше, чем где бы то ни было. Как только нога последнего из трио ступила в спутанные коридоры, змеиная дверь за их спинами захлопнулась. То же самое происходило и с первой каменной аркой, однако, в этот раз Гвилем ощутил бесповоротность произошедшего. — Дверь захлопнулась за нами, — проснулась привычка Себастьяна описывать словами происходящее вокруг. — А впереди - ворота, и не одни. — Так осмотрите их все. Наверняка на них есть какие-то подсказки, — волнение в голосе Оминиса убедило Гвилема, что тот так же почувствовал окончательность закрывшегося входа. — Ты всегда можешь осмотреть их сам, — огрызнулся Себастьян, но послушно проследовал к воротам, ожидая, что на них прямым текстом будет написано, как им выбраться отсюда. — Сейчас не время для дурацких шуток. Если мы не найдем дороги вперед, то закончим, как моя тетя. — И ты думаешь, что я этого не понимаю? — Пожалуйста, прекратите, — тихо проговорил Гвилем, возвращаясь к дуэту слизеринцев. За время их ссоры он успел обойти большую часть доступных катакомб и сделать вывод, что символы на воротах как-то связаны со змеями, которые лежали на жаровнях с такими же символами рядом. Около одной из змей он нашел записку, почерневшую на углах от сырости, на которой оставила подпись Ноктуа Мракс. Только вернувшись с ней к Оминису, Гвилем осознал, что отдавать лист пергамента ему бесполезно. — Я кое-что нашел. Это написано твоей тетей, Оминис. Блондин сразу же повернулся к нему, потеряв всякий интерес к спору с Себастьяном: — Что именно она написала? Гвилем дословно перечитал пергамент, в котором говорилось о недружелюбности этого места к потомкам Слизерина, важности жаровен и о том, как Ноктуа не собиралась падать духом. Оминис посоветовал сосредоточить внимание на жаровнях, и, через какое-то время, методом проб и ошибок, заключающих в себя неприятные укусы каменными клыками, троице удалось понять, как именно им разблокировать стальные ворота. Себастьян предложил им разделиться, чтобы один из них мог зачитывать символы на воротах, а другой подбирать их же на пьедесталах со змеями, и дело ускорилось в разы. Постепенно преодолевая одни ворота за другими, школьники даже начали ощущать триумфальный подъем морального духа. То тут, то там им попадались обрывки из журнала Ноктуы Мракс, но многие из них были испорчены временем, а из тех, что имели какой-то смысл, было невозможно уловить что-то полезное в их ситуации. Упоминание о мучительных испытаниях и грандиозной награде в одном из клочков бумаги насторожило Оминиса и пуще прежнего разогрело интерес Себастьяна. Последнее препятствие в виде ворот было преодолено, и Гвилем услышал обеспокоенный голос Себастьяна: — Там что-то впереди. Что-то тревожное. — Это место целиком - тревожное, но нам нужно двигаться дальше, — Гвилем вернулся к Оминису, который все это время держался рядом со своим другом-слизеринцем. — Мы не можем остановится сейчас. Обратной дороги у нас нет. — Снова решил подбодрить нас своим оптимизмом? — Пожалуйста, не начинайте опять… — Там впереди что-то написано, — повторил Себастьян и сделал несколько шагов вперед, стоило Гвилему оказаться рядом с ними. Оба его товарища прошли следом. Как и в прошлый раз, когда последний из них вошел в тесное помещение, больше походившее на склеп, ворота за их спиной исчезли, превратившись в сплошную стену и отрезая возможность к выходу. — Прекрасно. Нас снова заперли. — Значит, Салазар Слизерин с нами не закончил, — Оминис поморщился от густой пыли, что поднялась в воздухе от их появления. Помещение явно оставалось заброшенным долгие годы. Каким-то образом здесь было еще холоднее, чем в предыдущем подземелье, и Гвилем ощутил неконтролируемую волну мурашек, пробежавших по спине. Паутина плотными белыми комьями свисала со стен и потолка, и пуффендуец понадеялся, что сплетена она была не акромантулами, хотя вряд ли у этих огромных членистоногих вышло бы забраться в такую крошечную комнату. У дальней от входа стены лежали чьи-то иссохшие кости. Рядом с ними огромными светящимися буквами было нацарапано всего одно слово - "Круцио".