До гробовой доски

— Себастьян?.. Что ты здесь делаешь? — Тут же выпалил Скамандер, опуская палочку. Ощущение чего-то неправильного все никак не покидало его, но разбитый вид человека, о котором он глубоко переживал, заглушил в нем все остальное. — Что-то случилось? Прошедший ранее спор в крипте, по всей видимости, оказал на Сэллоу самое худшее воздействие. Он с ног до головы был покрыт засохшей грязью. В вечно растрепанных каштановых волосах торчало сено, а от движения чужой руки слизеринец странно дернулся, и в его глазах отразился ярко-красный огонек. Когда он заговорил, Гвилем с трудом узнал среди обвинительных замогильных ноток голос своего друга: — Случилось, Скамандер. Думаешь, я не знаю, как вы с Мраксом сговорились у меня за спиной, и решили любым способом остановить от помощи моей сестре? — Он медленным, показавшимся Гвилему нереальным, жестом извлек из кармана мантии собственную палочку и направил ее на друга. — Я в тебе разочарован. Я-то надеялся, ты поможешь мне убедить этого трусливого идиота. И как он вообще оказался в Слизерине? Позор факультета и позор своей семьи, — он сделал несколько шагов навстречу, и пуффендуец инстинктивно попятился, врезавшись в шаткую конструкцию из ящиков, которые тут же с грохотом посыпались на пол. Возмущенные совы заухали громче прежнего, а некоторые и вовсе вылетели из башни. — Я не позволю никому из вас встать у меня на пути. Круцио! Красный луч пролетел в дюйме от рыжеволосой головы, когда ее владелец увернулся от Непростительного заклятия благодаря одному лишь своему шестому чувству, которое не раз до этого спасало его в боях с гоблинами. Он перекатился в сторону стены и припал на одно колено, снизу вверх уставившись на слизеринца, лицо которого искажала гримаса ярости. Сердце в груди едва не разорвалось от первобытного ужаса, когда он снова услышал это проклятие, выкрикнутое голосом Сэллоу. Здраво обдумать выход из опасной ситуации мешал оглушающий стук крови в голове, и Гвилем внезапно почувствовал, что больше не может пошевелить ставшие ватными ноги под ненавистным взглядом Себастьяна, который уже занес палочку для нового проклятия. Единственным, о чем пуффендуйцу удалось подумать, прежде чем Сэллоу изобразил в воздухе знакомый двойной зигзаг, было "Почему?". — Круцио! — Бомбарда! Оба заклятия прогремели в совятне одновременно. Красный луч Круциатуса угодил в обломок ящика, который в клочья разнесло взрывом прямо перед лицом пуффендуйца, чудом успевшего прикрыть голову руками. Вновь потревоженные птицы с дикими воплями сорвались со своих жердей и вылетели из помещения все, до единой. Отшвырнутое Бомбардой тело, не шевелясь, лежало у противоположной стены совятни, освещенное полоской лунного света из открытой двери, в проеме которой стоял Себастьян Сэллоу. — Какого хрена здесь происходит, — бесцветным от шока голосом произнес он, подбегая к распластавшемуся на камне пуффендуйцу. Тот дернулся от него в сторону, и Сэллоу зашипел: — Да я это, настоящий! Хочешь, сам проверь! — Он резким движением протянул ему свободную руку, видимо, чтобы его ущипнули и удостоверились в реальности. Вместо этого Гвилем указал товарищу за спину, где доппельгангер уже успел подняться на ноги. Настоящий Себастьян, с ловкостью опытного дуэлянта тут же вскочил и направил палочку на свое отражение, уже подготовив про себя магическую формулу. Однако произошло то, чего слизеринец от своего противника никак не ожидал - его тело начало покрываться рябью и менять свою форму. Меньше, чем через секунду, перед Сэллоу уже стояла его сестра. Она протягивала ему руку, а ее пепельно-серое лицо истощалось прямо на глазах. — Себастьян… — Едва слышно пролепетала Анна, когда ее голова до опасного стала напоминать череп. — Почему… ты… не спас меня?.. — Ридикулус! — Отчаянно выкрикнул Сэллоу, и в руках его близнеца появился огромный кузнечик. Тут же раздался пронзительный девичий визг, сопровожденный коротким смешком слизеринца, и поверженный боггарт растаял в воздухе, словно его и не было. — И ведь до сих пор на смех пробивает… Ты как? Скамандер поднял на своего спасителя остекленевшие глаза, до сих пор целиком не сообразив, что именно произошло. То, что это был всего лишь боггарт до него дошло сразу, стоило призраку изменить форму. Его собственная некомпетентность в бою с одной из наименее опасных для волшебника из всего разнообразия сущностей так поразила его, что он даже не нашел в себе сил встать. Конечно, у боггарта было огромное преимущество в виде эффекта неожиданности, но подобное не должно быть помехой для него, ведь слишком многое зависит от его умений пользоваться как обычной магией, так и Древней. Сегодня его одолел боггарт, а завтра - флоббер-червь? На такого человека Хранители возложили свои надежды? — Вижу, как тебя прямо распирает от вопроса, что я здесь делаю, — ироничным тоном протянул Сэллоу, оглядевшись вокруг. Устроенный ими в совятне хаос быстро устранился одним произнесенным Репаро, и слизеринец вновь повернулся к другу. — И нет, я за тобой не слежу. Я даже не знал, что ты собираешься в совятню, пока не увидел твою спину в коридоре недалеко отсюда... Да что же тебя так проняло, это же был обычный боггарт, а не дементор, — Себастьян подхватил несопротивляющегося товарища под плечи и одним движением поставил на ноги, попутно смахнув с чужого плаща несколько высохших травинок. — Хотя, если подумать, увидеть вот так самого себя со стороны - то еще удовольствие. Мои волосы всегда так выглядят? Гвилем, ничего не ответив, сжал слизеринца в объятиях с такой силой, что в тишине пустой башни можно было расслышать жалобный скрип ребер. Руки Сэллоу сперва висели вдоль его мантии, но, постепенно поднялись сперва на уровень чужой талии, а затем оказались на плечах рыжеволосого. Он вернул объятие в полную силу, и они простояли какое-то время, без возможности ни вдохнуть, ни выдохнуть. Пуффендуец отпрянул первым, запоздало осознав, что именно он делает. — Прости, — машинально произнес он, но тут же вспомнил о давней шутливой угрозе сглазом, и поправил себя: — То есть, спасибо. Я так рад, что ты здесь оказался, — обычно Гвилем заканчивал похожие фразы именем того, к кому обращался, но в этот раз он почему-то не смог его произнести. — Я читал про боггартов, но не ожидал встретить одного вот так, прямо в замке… — Не знал, что ты настолько меня боишься, — Сэллоу поддержал будничный тон друга. Он спрятал руки в карманы и развернулся на месте, уставившись куда-то в темноту. — Но это стоило предвидеть, верно? Круциатус ведь недаром называется непростительным проклятием. — Дело было совершенно не в этом… — А в чем? — Круто поменявшись в голосе спросил слизеринец. Он снова сосредоточил внимание на Скамандере, который вздрогнул от резких слов. — Я чуть с ума не сошел, когда услышал проклятие, подумал, что… неважно что! Неужели ты действительно считаешь, что я смогу еще хоть раз применить его к тебе, после того, как ты… — Недосказанные слова жалили Сэллоу изнутри, и он дрожал от негодования. — Я не боюсь, что ты снова применишь Круциатус ко мне, Себастьян! — Обычно спокойного пуффендуйца настолько задело это предположение, что он повысил голос в ответ, но сразу же пожалел об этом. — И чего же ты, в таком случае, боишься? — Я… — Рыжеволосый маг запнулся. "Боюсь, что ты собьешься с пути, когда принесешь себя в жертву чужому благополучию. Боюсь, что у меня не хватит сил тебе помочь и вовремя остановить. Боюсь, что однажды ты с головой устремишься во тьму, и никогда не узнаешь, как сильно я люблю твой голос, улыбку и каждую веснушку на твоем лице". Все это в одно мгновение пронеслось у Скамандера в мыслях, заставляя серые глаза увлажниться. Он тряхнул головой, и попытался вернуть контроль над голосом: — ...если я тебе скажу, мы вряд ли останемся друзьями и дальше. — Тогда почему бы нам не сделать паузу в нашей дружбе до тех пор, пока ты соберешься с духом, м? — Сэллоу стоял, сложив перед собой пальцы рук. Его плечи все еще немного подрагивали, но лицо сделалось невозмутимо-спокойным. — Потому что лично я не могу дружить с человеком, который держит меня за монстра, одержимого Темной магией, — он сделал несколько шагов к до сих пор распахнутой двери башни. — Где найти меня - знаешь. Можешь даже сову прислать, если сказать правду мне в глаза настолько для тебя невыносимо. С этими словами слизеринец покинул совятню, оставив Скамандера наедине с ноющей болью в груди.