До гробовой доски

Коротенькая записка подействовала на Скамандера, как Бодроперцовое зелье, разве что к охватившему его теплу не прибавилось дыма из ушей. Он вылетел из спальни, едва не оставив на кровати плащ, и, вместе с ним, волшебную палочку. Схваченный впопыхах галстук он натягивал на ходу, с удивительной для себя ловкостью лавируя между соседями по факультету. Поход в Астрономическую башню пешком занял бы слишком много времени, и пуффендуец затормозил у портрета-барельефа Игнатии Уилдсмит, чтобы сократить себе путь. Быстро вспомнив, что у него так и не появилось запаса летучего пороха на такие случаи, он разочарованно провел над зеленым пламенем ладонью, когда его окликнул девичий голос с сильным иностранным акцентом: — Это ты! Эй, новенький! К нему приблизилась темнокожая пятикурсница в мантии Гриффиндора. Они часто пересекались на сдвоенных уроках, но напрямую никогда не заговаривали. Даже если Скамандеру и повезло где-то случайно услышать ее имя, то он бы вряд ли его запомнил со своей дырявой памятью. Единственное, что он знал точно - ее матерью была профессор Прорицания, вместе с которой они совсем недавно переехали в Британию откуда-то из Африки. — Здравствуй… — Ну и вид у тебя, — с загадочной интонацией проговорила гриффиндорка, грациозным движением вытаскивая из рыжих вихров застрявший там лист. Вот дурак! Плащ отчистил, а про все остальное забыл! — Опять уснул под горшком с Ядовитой тентакулой? — Не в этот раз, — уклончиво ответил Гвилем, полуулыбнувшись на чужую таинственную ухмылку. — Кажется, мы еще не знакомились? Я… — Гвилем Скамандер. Неужели ты думаешь, что хоть кто-то здесь забыл имя ученика, который опоздал на церемонию Распределения из-за нападения дракона? — Девушка беззастенчиво взяла его руку и несколько раз потрясла в своей. — Я Натсай Онай, или просто Натти. Я так рада, что ты в порядке! — Спасибо, Натти. Это уже в прошлом, но я ценю твое беспокойство. Гриффиндорка отпустила его и улыбнулась лучезарнее прежнего: — Не буду задерживать. Ты ведь собирался воспользоваться Сетью летучего пороха, пока я тебя не отвлекла? — Да, я… — Скамандер не мог не ответить на чужое проявленное дружелюбие, и, как на духу, рассказал все свои ближайшие планы: — Действительно собирался, только вот пороха у меня нет. Придется идти через весь замок до Астрономической башни пешком. — Чего же ты сразу не сказал? Возьми немного у меня. В любой другой раз пуффендуец наверняка бы отказался, но момент был слишком важный, чтобы устраивать торги с совестью. Он принял щепотку и благодарно кивнул: — И снова спасибо. Если тебе когда-нибудь понадобится помощь... — То тебя стоит искать где-нибудь в Запретном лесу? Увидимся, — Онай махнула ему на прощание, и удалилась в сторону гриффиндорской башни. Долго над странным ответом Гвилем не рассуждал - ладонь уже начало покалывать от волшебного порошка, и он тут же им воспользовался, оказываясь около кабинета профессора Шах. Синева холстов в этом коридоре была настолько насыщенной, что у пуффендуйца непроизвольно заслезились глаза. Он сбежал по винтовой лестнице мимо витражных окон, переливающихся в опускавшихся на замок сумерках. Интересно, что такого нашел Себастьян? Может, дело снова в фолианте Салазара Слизерина? Эта книга таила в себе вековые мудрости, но вполне могла оказаться опасной в неправильных руках. Хорошо, что она досталась человеку, которому Гвилем безраздельно доверял. Слизеринец сидел на деревянной лавке, чуть поодаль от гобелена с танцующими троллями. Он увлеченно читал томик в кожаном переплете под гипсовым бюстом Финеаса Найджелуса Блэка, что стоял в нише прямо у него за головой. Глаза статуи были закрыты черной повязкой, но было ли так всегда, или же постарался находящийся рядом ученик, не захотевший делиться знаниями даже с ненастоящим директором, определить не представлялось возможным. Один лишь вид чужого профиля издалека вызвал у Скамандера приступ щемящей нежности. Он замер в проеме, всего несколько шагов не доходя до друга. Прямой, усыпанный веснушками нос, полуприкрытые веки с длинными густыми ресницами и небрежно спадающая на белый лоб каштановая челка показались ему прекраснее всего, что он когда-либо видел. Его снова обуяли сомнения - неужели все, что произошло утром, не было плодом его воображения? Себастьян заметил его краем глаза, и тут же убрал книгу во внутренний карман мантии. Он широко улыбнулся и махнул пуффендуйцу рукой, у которого от такого обыденного жеста едва не остановилось сердце. — Быстро ты. Я только здесь вспомнил, что у тебя нет летучего пороха, уже готовился ждать до вечера… да у тебя все лицо в ссадинах, — изменившись в голосе произнес Сэллоу, сразу поднимаясь на ноги. Он бесцеремонно схватил Гвилема за подбородок и поводил его из стороны в сторону. — Где ты так умудрился? — Тебе не понравится мой ответ, — проговорил пуффендуец, опуская взгляд на носки своих ботинок. — Мне уже не нравится то, что я вижу. Кто это сделал? Вопрос прозвучал примерно с той же интонацией, с которой кому-то обычно желают смерти, и Гвилем почти порадовался про себя, что несчастным браконьерам удалось избежать встречи со слизеринцем. — Контрабандисты из Пепламбы. Они напали на меня недалеко от Хогсмида. — Эти выродки уже совсем страх потеряли? "Оставь это Министерству", как же. Там все поголовно бездари, как мой дядюшка, не могут даже около Хогвартса обеспечить минимальную безопасность… и зачем тебя вообще туда потянуло? На тебя ведь охотятся все, кому не лень, — Себастьян крепко-крепко обнял Скамандера за плечи, окутывая его коконом из жара собственного тела, вызывая чувство полнейшей защищенности. — Прошу тебя, не покидай больше замок в одиночку. Можешь звать меня, если понадобится. В любое время. От пары пропущенных Прорицаний никому хуже не станет. Договорились? Гвилем несколько раз кивнул, тая в чужих объятиях. Они стояли в пустынном коридоре в полнейшей тишине, изредка нарушаемой недовольным сопением Варнавы Вздрюченного, который все так же безуспешно пытался обучить троллей балету. Пуффендуец немного отстранился, когда почувствовал мягкое прикосновение к своим волосам. — Давно хотел это сделать. У тебя родители случайно не пушишки? — Сэллоу разжал объятия, и попытался шуткой скрасить собственную неловкость. — Нет… но, если тебе действительно интересно, моя мать училась в Слизерине. — Ого! Ни за что бы не догадался. Не в обиду, конечно… но в тебе слизеринского ни на кнат. — Сочту за комплимент, — расплылся в улыбке Скамандер, поддерживая игривый тон. — Это я еще даже не старался тебя похвалить. — Страшно представить, что тогда будет. Сложно было не наслаждаться невероятной свободой общения с человеком, который не то, что ему нравился, а еще и отвечал взаимностью. Если все это было прекрасным сном, то Гвилем предпочел бы никогда не просыпаться. — Ты что, флиртуешь со мной? — Ехидным голосом спросил Себастьян, скрещивая на груди руки. — Если честно, я понятия не имею, что делаю. Мне просто нравится говорить с тобой, неважно о чем. — У нас так много общего, — слизеринец подтолкнул Гвилема в спину, отводя в сторону от внимательно слушающего каждое слово бюста директора Хогвартса. Они прошли всего несколько шагов и остановились напротив гобелена, лицами к пустой стене. — После нашего… разговора утром, я задумался, где бы мы могли спокойно проводить время. Вдвоем, — уточнил он и отвернулся в сторону, стараясь не поддаваться смущению. — Крипта, конечно, достаточно уединенное место, но, сам понимаешь… — Этот коридор достаточно безлюдный... — Да! То есть, не совсем. Думаешь, я пригласил бы тебя провести время в коридоре, как парочка дохлых мышей? Что дальше - свидание в каморке для швабр? — Наигранное возмущение пересилило стеснение, и Сэллоу снова улыбался во всю. — Пару часов я бродил с этой мыслью, успел залезть чуть ли не в каждую щель между плитками - личным пространством и не пахло. Стоило ожидать, учитывая, что замок под завязку набит школьниками, которых и на пять минут без надзора нельзя оставить, чтобы они не нашли способа себя покалечить. Не надо так на меня смотреть, ты и сам прекрасно осознаешь разницу между нами и каким-нибудь Дунканом Хобхаусом, — пуффендуец понятия не имел, кто это, но, на всякий случай, утвердительно кивнул на чужие доводы. У них обоих действительно было одно неоспоримое преимущество перед сверстниками - способность не падать духом под весом даже самых тяжелых обстоятельств, которой некоторые волшебники могут не обзавестись и до преклонной старости. — И вот, стоило мне пройти здесь, как на этой самой стене оказалась дверь, которую я никогда не видел прежде! Я заглянул внутрь, и… проще показать. Гвилем с сомнением осмотрел гладкую кирпичную стену. Появляющиеся из ниоткуда двери слишком сильно ассоциировались у него со скрипторием Салазара Слизерина, а это место оказалось не из самых приятных. Стоявший по левую руку Себастьян крепко зажмурился, и пуффендуец затаил дыхание в ожидании чего-то невероятного. Через короткое мгновение каменная кладка покрылась рябью, что постепенно сложилась в витиеватый металлический узор на высокой, едва ли не до самого потолка, двери из теплых тонов дерева. В ней не было никакой зловещести, как тогда, в тайном кабинете основателя Хогвартса, но Скамандеру все равно стало немного не по себе: — Что это за комната? — Понятия не имею. Но, скажу точно, в этот раз обошлось без Темной магии. Ты ведь тоже это чувствуешь? Прислушавшись к своим ощущениям рыжеволосый маг смог различить в тишине коридора какую-то успокаивающую мелодию, что доносилась из-за стены. Ее нельзя было услышать никак иначе, кроме как внутренним чутьем, и это постепенно убедило Скамандера в полной безопасности того, что ждало их. Он кивнул, и Себастьян, не раздумывая более, толкнул дверь от себя. Помещение, в котором они оказались, отдавало домашним теплом и уютом. Размером оно было примерно с классную комнату и напоминало, скорее, библиотеку своими высоченными и забитыми до отказа полками из темно-вишневого дерева. У дальней стены располагался горящий камин из серого гранита с резными колоннами, перед ним - невысокий кофейный столик с кучей раскрытых на случайных страницах книг, длинный диван в викторианском стиле, обитый зеленым бархатом и такие же подставки для ног. Волнистый узор на виридиановых обоях с шоколадным ламбри заставлял думать, что примерно так и должна выглядеть слизеринская гостиная, только без всего этого согревающего изнутри света. — Здесь есть каждая книга, которую я когда-либо прочел, — первым подал голос Сэллоу. Он прошел вперед под щелкнувший звук закрывающейся двери и завалился на диван, укладывая ноги в ботинках на ближайшую подставку. — Жутковато, конечно, но не смертельно. Не ожидал снова увидеть вот так "Волосатое сердце колдуна" в оригинальном издании, — он взял наугад фолиант со стола и принялся его перелистывать. — Удивительное место, — сдержанно констатировал Гвилем, усаживаясь на противоположный от слизеринца конец дивана. Его глаза не могли задержаться ни на чем вокруг дольше одной секунды. — Ты бы еще сказал "волшебное", — фыркнул Себастьян, небрежно отбрасывая книгу и потягиваясь за новой. — Напоминает кабинет моих родителей. Допускаю, что эта комната копается у тебя в голове и как-то подстраивается под мысли. Довольно полезная находка, и ничем не хуже крипты! — Заявил он, словно с ним кто-то собирался спорить. — И уж точно лучше, чем каморка для швабр, — не вытерпел Гвилем, тут же получив беззлобный тычок под ребра в ответ. Завязалась возня. Не переносящий щекотки пуффендуец (этот факт стал для него открытием) катался по дивану в приступе неудержимого хохота, не в силах противостоять ловкости чужих пальцев. Истязание закончилось так же быстро, как началось, и Гвилем обнаружил себя лежащим под изучающим взглядом слизеринца, который с удобством уселся ему на ноги, чуть ниже коленей. Лицо Скамандера тут же залилось краской до кончиков ушей, и он замер на месте, стараясь не вдыхать лишний раз. Себастьян, особо долго не размышляя, склонился над однокурсником, накрывая его приоткрытые в смятении губы своими. Этот поцелуй оказался куда длиннее спонтанно произошедшего утром - их не подгоняло ни время, ни волнение от общего нескладного признания. Руки пуффендуйца сами собой обвили чужую шею и потерялись где-то в непослушных каштановых прядях. До него донесся аромат новых книг и чего-то хвойного от гладко выбритого подбородка. Кончившийся по неопытности воздух в легких заставил их оторваться друг от друга. Слизеринец тут же выпрямился и рассмеялся, прикрыв рот рукавом: — Ну и вид у тебя был… ты, наверное, подумал, что я из тебя всю кровь выпить собираюсь? — Н-ни о чем таком я не думал… — Я знаю. Я тебя просто дразню, — темноволосый маг уселся на диване ровно, укладывая на себя ноги смутившегося товарища. — Даже не верится, что это все происходит на самом деле. Особенно, после того, как я… неважно, — отрывисто сказал он, постучав по чужим щиколоткам. — Могу я тебя кое о чем попросить? Внезапный виноватый тон и вид небезразличного человека заставил Скамандера подскочить на месте и сесть рядом: — Конечно! Все, что угодно… — Мы можем остаться здесь на всю ночь?