До гробовой доски

Причины отказывать у Скамандера не было. Они улеглись спать, по ощущениям, лишь к утру, когда вдоволь наговорились обо всем, что интересовало их больше всего. Гвилем узнал, что Себастьяну не нравится квиддич ("Правила придумывал идиот. Сто пятьдесят очков за то, что один игрок из всей команды сделал что-то полезное?"), он никогда не бывал за пределами Англии ("Дядя, после того, как ушел в отставку, даже из Фелдкрофта носа не высунет. Старый трус"), и его любимый цвет - серый ("Нет ничего красивее раннего туманного утра… ты наверняка думал, что мне нравится зеленый, да?"). Сэллоу, в свою очередь, поинтересовался самым очевидным - почему Гвилем поступил в Хогвартс сразу на пятый курс. Выслушав всю историю целиком, слизеринец какое-то время молчал, переваривая не самые приятные подробности чужой жизни, а затем назвал его отца "изумительным человеком". — Некоторым не помешало бы заиметь хотя бы часть такого стремления помочь собственной семье, — с горечью проговорил Себастьян, устраиваясь на диване поудобнее. Они сидели в одних рубашках вплотную друг к другу - пламя от разведенного камина и крепкие объятия были отличным согревающим средством. Слизеринец снова завел речь о своем дяде, чей непрошибаемый пессимизм мог стоить Анне будущего. Гвилем, как никто другой понимал всю тяжесть ситуации, в которой находился его друг. — Твой случай только подтверждает мою правоту. И я буду продолжать пытаться, что бы этот упрямый идиот там ни говорил. — Тебе больше не придется искать лекарство в одиночку, — уверил его пуффендуец, переплетая вместе их ладони. Бледная, влажная, с тонкими пальцами проворного дуэлянта рука Сэллоу едва ли не утонула в усыпанной веснушками, узловатой и крепкой руке Скамандера. Даже такое обычное касание казалось необычайно волнующим, заставляя щеки рыжеволосого мага пылать без остановки, а низкий голос звучать еще лет на десять старше положенного. — Наконец и до моего болота добрался луч гребаного солнца, — хмыкнул слизеринец в ответ, наклоняя голову для нового поцелуя. С каждым новым разом у них выходило все лучше и лучше - в предыдущие два им и вовсе повезло даже не столкнуться зубами. Одержимый самосовершенствованием слизеринец со всей очевидностью собирался воспользоваться каждой каплей преимущества от их уединения, а Гвилем и не думал этому сопротивляться. Спали сидя, вытянув ноги в длинных носках на пуфы и укрывшись мантией Себастьяна. Несмотря на отсутствие удобства, эту ночь Скамандер провел в блаженном забытье без сновидений. Затекшие к пробуждению конечности не вызывали дискомфорта, а вот чье-то присутствие под боком спросонья крайне его удивило. Слизеринец еще спал, слегка приоткрыв губы, и даже не пошевелился, когда Гвилем выскользнул из-под мантии и чинно отодвинулся на противоположный конец дивана. Какое-то время он рассматривал мерно, в такт дыханию, поднимавшиеся и опускавшиеся плечи брюнета, обдумывая все то, что с ними произошло. Расскажи он вчерашнему себе, что так скоро проведет целую ночь с человеком, в которого по уши влюблен, ему в ответ просто бы покрутили у виска. Тем не менее, чужое тихое сопение и несколько сильных щипков убедили пуффендуйца в действительности свершившегося факта. У социально неловкого подростка не находилось подходящего слова для описания их новых взаимоотношений, но то, что они преодолели какую-то черту, стало понятно даже ему. Веки слизеринца задрожали, и он резко сел прямо, окончательно просыпаясь. Наморщенный нос выдал в нем секундное недоумение незнакомой обстановкой, но он быстро пришел в себя, отыскивая взглядом товарища: — Утречка, — улыбнулся он, потягиваясь. — Смотрел, как я сплю? — На округлившиеся в растерянности глаза рыжеволосого Себастьян тут же ткнул его кулаком в плечо. — Да расслабься ты. Я бы тоже не удержался. Посмотреть, все-таки, есть на что… — Кого из них двоих Сэллоу имел ввиду понять не представлялось возможным из-за двусмысленного тона, который пропал на всю вчерашнюю ночь, а сейчас вернулся стократно. — Тебе тоже интересно, насколько сильно мы опоздали на Трансфигурацию? Будто услышав его вопрос, по комнате пронесся едва уловимый ветерок, и на кофейном столе появились небольшие часы из красного дерева, что показывали четверть часа пополудни. Оба школьника уставились на привычный предмет обихода, как если бы перед ними приземлился золотой сниджет. — Значит, эта комната не только копается у тебя в голове, но и подслушивает? Какая низость, — Себастьян подхватил часы и покрутил их в руках, но ничего стоящего внимания не обнаружил. — Может, нам еще и в Большой зал спускаться не нужно? Я бы не отказался от пары сэндвичей, — в этот раз помещение осталось безмолвным, и слизеринец облегченно выдохнул. — Слава Мерлину, хотя бы это принципиальное исключение из закона Гэмпа здесь действует, а то я было подумал… Они еще немного посидели, переваривая вдруг подступившую застенчивость компанией друг друга, пока, не сговариваясь, не решили покинуть комнату. Предусмотрительно подстраховавшись Дезиллюминационными чарами сокурсники убедились, что коридор за узорчатой дверью пустует, и поочередно выскользнули в привычный мир. Стена за их спинами сразу же вернулась в свое обычное состояние, оставляя реальность произошедшего лишь в их памяти. Стремительность всего этого оставила между ними звенящую недосказанность. Что теперь будет? Как им себя вести? Гвилем надеялся, что Себастьян сейчас ни о чем не жалеет, и молча следовал за ним до самого кабинета Заклинаний, пока слизеринец не остановился и круто не развернулся на месте: — Тебе совсем необязательно ходить за мной по всему замку. Я никуда не денусь, — заверил он друга, едва касаясь пальцами его ладони. — Все было взаправду, и я очень благодарен тебе, что мы там так надолго остались. Но если на мои пропуски снова обратит внимание заместительница директора, одними отсидками после уроков я уже не обойдусь - меня наверняка отстранят. А мне, при всей скудности нашей системы образования, хотелось бы все-таки сдать эти идиотские экзамены, иначе меня просто исключат… ты уже собираешься извиняться, по лицу вижу, — усмехнулся Сэллоу, осматриваясь по сторонам. Близость времени к обеду предполагала пустынность классов, и он потянул Скамандера за собой, закрывая дверь за их спинами. — Есть кое-что, о чем я не хотел рассказывать тебе вчера, слишком много всего произошло и так... я, кажется, узнал место с триптиха. Это лишь теория, но ничего не мешает нам проверить ее, верно? Можем отправиться туда хоть сегодня вечером. Главное, дождись меня где-нибудь в пределах замка, хорошо? Он крепко обнял пуффендуйца, запуская нос в рыжие пряди за его ухом, окончательно убеждая в том, что все в порядке. Раздавшийся над их головами вежливый кашель заставил их отпрыгнуть друг от друга на добрый метр. Абрахам Ронен, профессор Заклинаний, стоял на небольшом балкончике у двери в свой личный кабинет и с интересом глядел вниз, подперев щеку кулаком. — Пришли отчитаться о своей успеваемости декану, мистер Сэллоу? — Профессор Ронен, — севшим голосом выговорил привычное приветствие слизеринец, глазами указывая Скамандеру на выход. — У меня есть вполне здравое объяснение моего отсутствия на сегодняшнем уроке… — Не сомневаюсь, мистер Сэллоу, не сомневаюсь! — Добродушным тоном ответил профессор, спускаясь по винтовой лестнице. — Мистер Скамандер, можете нас оставить, до вашего урока еще несколько часов. Что же до вас… Гвилем вышел из кабинета с бешено колотящимся сердцем. Надо же было попасться вот так! Не хватало еще, чтобы кто-то донес на них профессору Уизли, или, еще хуже - профессору Фиггу, который исправно докладывает отцу обо всех приключениях его сына, опуская, впрочем, самые губительные подробности. Мысль об отце вдруг ужаснула пуффендуйца - что он вообще подумает, когда узнает о его... предпочтениях? Разочаруется в нем, как и мать? Этого ни в коем случае нельзя было допустить, поэтому стоило стать куда осторожнее прежнего, начать контролировать вообще все, даже то, как он дышит в присутствии Себастьяна… Аппетит предсказуемо пропал, и вместо Большого зала маг отправился сразу в факультетскую гостиную, чтобы освежить в памяти расписание на среду. Теорию магии и Защиту от Темных искусств он пропустил, а желания показываться на Трансфигурации, ровно как и на Заклинаниях, у него не было никакого. Трансфигурация, ко всему прочему, была сдвоенной со Слизерином, что вносило свою степень неудобства. Проснувшаяся некстати совесть все-таки заставила его через силу собрать учебники и со скорбным видом направиться на следующий урок. Прошло занятие неожиданно спокойно. Себастьян появился в классе всего на пару минут позже него, и, удивительное дело - уселся на место рядом с Оминисом, который от такого поворота событий весь отведенный на практику заклятия Исчезновения час провел с выражением чистейшего изумления на лице. Сидевший через несколько парт впереди от них пуффендуец, к сожалению, не мог разобрать, о чем именно они еле слышно переговаривались, но покинули класс слизеринцы вдвоем, что не могло не обрадовать искренне переживавшего за их дружбу Гвилема. — Мистер Скамандер, — негромко окликнула его профессор Уизли, когда они оказались наедине. И надо было ему возиться столько времени с этой улиткой! Он загнанно обернулся, ожидая худшего. Неужели его наконец настигли последствия его безответственного подхода к учебе? Лицо заместительницы директора было подчеркнуто бесстрастным. Она стояла у преподавательского стола, сложив ладони перед собой, и оглядывала помятый вид своего ученика. — Как проходит ваша акклиматизация к замку? — Но… нормально, — запнувшись, проговорил Скамандер, ища какое-то двойное дно у такого элементарного вопроса. — Вы отсутствовали на Теории магии. Профессор Фигг уверил меня в том, что вам нездоровилось. Вы и впрямь выглядите не лучшим образом - ваше лицо почти весь урок было насыщенно-розового оттенка. Если вас мучает жар, вы всегда можете посетить Больничное крыло, — неужели действительно дежурное беспокойство? Скамандер похлопал глазами, толком не зная, что тут можно ответить, чтобы не соврать. Не рассказывать же о том, как он весь урок вспоминал о поцелуях со своим сокурсником, вместо того, чтобы сосредоточиться на задании? — Вам следует внимательнее относиться к собственному здоровью. Обстоятельства, вынудившие вас поступить сразу на пятый курс слишком удручающи, чтобы просто списывать любое недомогание. — Я… спасибо, профессор, — смог, наконец, выговорить пуффендуец. — Мне уже гораздо лучше. — Надеюсь на это. Не пренебрегайте помощью других, мистер Скамандер, — заместительница директора одним взмахом палочки освободила столы от потуг пятикурсников в Исчезающем заклятии. Улитка Скамандера, с пропавшим панцирем и длинной прозрачной полосой вдоль тела растворилась в воздухе, как если бы ее и не существовало вовсе. — Пока что я закрою глаза на несданные вами десять дюймов домашнего задания, что вы должны были выполнить еще к прошлому понедельнику, но я ожидаю от вас высоких результатов на проверочной работе в конце этой недели. Иначе нам с вами придется встретиться в пятницу после уроков. Профессор отпустила его на следующее занятие, ничего более не сказав. Намек на его предстоящее наказание был толще некуда, и он вяло поплелся обратно в сторону Астрономического крыла, размышляя, где он возьмет время для практики Эванеско. До самого начала Заклинаний он слонялся по коридору перед кабинетом, уговаривая себя в том, что профессор Ронен ничего не видел, а если и видел, то не придал значения обычным объятиям двух друзей. Однако, стоило пуффендуйцу собраться с духом и переступить порог, улыбка учителя отбила у него последние сомнения - он знает абсолютно все. Скамандер кое-как высидел целый час, толком ничего не усвоив. Проходили чары Локомотор Мортис, которые ученикам предлагалось насылать друг на друга в импровизированной дуэли. Не сумевший ни на чем сосредоточиться пуффендуец произнес магическую формулу неверно, когда настала его очередь опробовать заклинание на напарнике, Гаррете Уизли. Наложенное на гриффиндорца "Локомотор Морфис" до самого конца урока показывало его мысли в небольшом облачке над головой. Между изображениями котлов и наполненных зельями флаконов периодически всплывали лица других учеников, чаще остальных, лицо Поппи Свитинг. Гаррет, то и дело, посылал на Скамандера убийственные взгляды через весь класс, на что тот лишь виновато улыбался. Позднее вечером, в Большом зале к нему безошибочно подошел Оминис и передал небольшой сверток и записку от Себастьяна, присутствия которого за ужином не наблюдалось. Он поблагодарил слепого колдуна, который, какое-то время смотрел сквозь него в свете красного огонька на кончике своей волшебной палочки: — Не дай ему совершить очередную глупость. Какое бы место не было изображено на том триптихе, ничего хорошего вас там не ждет. Стол Пуффендуя к этому моменту был практически пуст, но Мракс все равно говорил так, чтобы его мог расслышать только собеседник, сидевший напротив. — Ты мог бы пойти с нами. — С меня достаточно блистательных идей Себастьяна. Наше недавнее приключение отбило у меня всякий интерес исследовать таинственные места, — Мракс сжал губы в тонкую линию, отчетливо припоминая подробности произошедшего в скриптории. — Но я не смогу заставить вас обоих думать так же. Поэтому, прошу тебя… Договаривать не имело смысла - Гвилем прекрасно понимал и без слов, что от него ожидалось: не допустить падения друга во тьму. Он коснулся свободной от палочки руки слизеринца в успокаивающем жесте: — Все будет в порядке, Оминис. — Иногда я ненавижу тебя за умиротворение, которое ты распространяешь вокруг, — обреченным тоном проговорил Мракс, немного расслабившись. — Будьте осторожны. Проводив сокурсника взглядом до самых дверей, Скамандер развернул записку: "Встретимся в Верхнем Хогсфилде. В свертке немного летучего пороха, что делать с ним, знаешь. Себастьян".