Неважно, как это выглядит, если я считаю это красивым

Сокджин заскакивает домой буквально на пару минут. В последнее время он редкий здесь гость и еще немного плавает в своих мыслях, пока выходит из лифта и пытается собрать в кучу все, за чем приехал. Поэтому не сразу замечает сидящего рядом с их дверью кого-то, кто при ближайшем рассмотрении оказывается Мин Юнги. Почему не Агуст Ди? Потому что на мировую звезду этот мрачный сгорбленный камень не похож, даже если очень сильно пытаться натянуть сову на глобус. — Чимини не в настроении? — легонько трепет его Сокджин по склоненной голове поверх капюшона. Юнги делает расплывчатое движение рукой и молча сопит, глядя в сторону. — Прости, но мне бы не хотелось пускать тебя, если Чимин решил иначе, — добавляет Сокджин. — Он мой друг, и я уважаю его решения. — Я, между прочим, тоже, — нервно дергает плечом Юнги. — Не вижу смысла лезть, если он не хочет меня видеть. — И все равно сидишь здесь. Юнги снова молчит, ковыряя заусенцы на и без того разбитых пальцах. Сокджин какое-то время смотрит вниз, на это безысходное покорное ожидание, по несчастливой случайности совмещенное с убийством прекрасных рук. Потом переводит взгляд на дверь. И уже не уверен, что хочет войти. Потому что в таком случае он окажется прямо в эпицентре разборки между этими двоими. — Пойдем, — в конце концов вздыхает Сокджин, — Намджун ждет внизу. Мы отвезем тебя домой. — Не хочу. Мой дом там, где Чимин, — тихо огрызается Юнги. — А Чимин об этом знает? — Конечно, знает, он же не тупой. — В чем же тогда проблема? — Честно говоря… — Юнги мычит и ожесточенно скребет руками лицо. — Я просто уже не знаю, что делать. Лучше скажи ты мне, почему он не выходит? — Потому что хочет… чего-то другого? — В смысле, другого? А он не охренел хотеть другого при живом-то парне? — Он твой парень? Юнги все-таки задирает голову и смотрит на Сокджина с раздражением и даже некоторой злостью: — А кто, мне хотелось бы знать? — Вот и ему, — глазами указывает Сокджин на дверь, — хотелось быть знать, кто он для тебя. Приезжаешь весь такой сасный, облизываешь его с ног до головы, обещаешь золотые горы, вот теперь-то точно. А как свидание, у тебя каждый раз форс-мажор. Зато когда появляется свободная минутка, ты обрываешь телефон или вот так сидишь у него под дверьми. Да, Юнги, ты звезда, и у тебя не график, а пиздец. У Намджуна такой же, так что я прекрасно в курсе. Но Джун не проебывает наши договоренности. Наверное, поэтому ему не приходится караулить потом под моими дверьми, чтобы выпросить прощение. — Ты вообще-то живешь у него, — шипит Юнги. — А Чимин ко мне не хочет. — К тебе? Чтобы что? Ждать дома, пока ты не соизволишь вернуться? А ты сам не охренел, друг нелюбезный? Хочешь делать кому-то мозги, делай их, пожалуйста, своим хейтерам, а не моему сладкому пирожку. — Да я всю свою жизнь мечтал натянуть этих хейтеров так, чтобы у них больше мысли не возникло что-то вякнуть в мою сторону. Это, черт возьми, важно для меня! — Ну вот их тогда и натягивай дальше, — кивает Сокджин. — Потому что выглядит, как будто это важнее Чимина. Сделай тогда одолжение лично мне — прекрати торчать здесь. Ему иногда нужно выходить за едой и на учебу. Пожалей чужие нервы. — Хён, нет, подожди, — дергает за штанину Юнги, когда Сокджин уже разворачивается уходить. — Это неправда, что они важнее. Ну что ты несешь? — Это только на словах. А поступками ты пока не заслужил. — А Рэпмон, значит, заслужил, — прищуривается этот засранец, мол, подъебал. — Еще как. Тебе до него, как до того самого Гонконга. Еще вопросы? Пристыженный Юнги скисает на глазах: — Дерьмо. А че делать-то? — Домой поехали, говорю, — снова вздыхает Сокджин и тянет его, как маленького, за капюшон. Юнги немного путается в затекших ногах и неохотно, но отскребает себя от пола. — Во-первых, Чимин не откроет, если зол. Характер такой — не любит показываться на люди в таком виде. Во-вторых, он тебя даже не слышит, если ты думал давить на жалость своим нытьем под дверью, гарантирую. Врубил в наушниках твои же песни погромче и пошел отмокать в ванне. Или ублажать себя, чтобы сбросить лишнее напряжение. — Но я бы мог… Я же тут… — пытается развернуться обратно Юнги, только Сокджин не отпускает его, а упрямо тащит за собой к лифтам. — Я тебе еще раз говорю: не слышит и не откроет. Дай ему время остыть. А потом уже будешь собирать яйца в кулак и сделаешь все по-человечески. Ферштеен? В лифте Юнги продолжает хмуро, с подозрением сверлить Сокджина взглядом из-под капюшона: — А если не сработает? — А если бы да кабы… Пойдешь, значит, дальше натягивать своих хейтеров, понял? Это не мои проблемы, Юнги. Я и так сказал больше, чем должен был. — Ага, еще и отчитал на сдачу. — Ах ты не доволен?.. — Молчу, молчу, — перебивает Юнги. — И, чтоб ты знал, я в курсе, что бываю неправ. Просто в отличие от Джуна мне сложнее совмещать карьеру и личную жизнь. Потому что для меня музыка всегда стояла на первом месте. Но я бы хотел попробовать… Или… — Юнги неловко жует губу и отводит глаза. — Ты не думал, что Чимини было бы лучше без меня? — Так, все, Юнги. Мой лимит помощи на сегодняшний день исчерпан. Давай мы лучше вызовем тебе такси… — Я на машине, не нужно. — Вот и отлично. Тогда пока. Вы взрослые люди и сами способны решить, нужны вам ваши отношения или нет. Потому что мне мои нужны, и я пошел. — И вовсе я не завидую! — кричит Юнги уходящему Сокджину в спину. Это потому что ты, сопляк, не знаешь подробностей, думает Сокджин, улыбаясь себе под нос. А потом ныряет в джип к Намджуну и нетерпеливо тащит его к себе за воротник, чтобы поцеловать, словно они не расстались всего десять минут назад. — Это был Юнги? — бормочет тот, облизываясь, когда они уже выезжают с парковки. — Даже не начинай. — Ты поэтому с пустыми руками? — Я просто подумал, что самое нужное все равно при мне. Домой и закажем доставку? — Звучит просто идеально. А вечером они с почти уже семейной синхронностью хотят упасть лицами в фейспалм. Но Намджун, хитрый и ловкий, успевает перехватить ладонь Сокджина на подлете и утыкается в нее сам. — Ой дура-а-а-а-ак, — тянет Сокджин, который, впрочем, тут же начинает на автомате поглаживать Намджуна по волосам. — Твой Юнги просто нечто. И с каждым разом только подтверждает свое звание. Как еще можно оценивать его новый пост в твиттере с грустной миной и подписью: «Влюблен, но, походу, безответно». — И чем ему, по-твоему, это грозит? — спрашивает Намджун, который уже успел извернуться и устроиться головой у Сокджина на коленях. — Если Чимин взбесится, он его… — Сокджин задумчиво водит пальцем по губам, — выебет. — Оу. Ну тогда, возможно, Юнги наконец-то добьется своего. — Это чего именно? — Внимания, Джини, — улыбается Намджун. — А подробности мне неинтересны. — Какие-то подлые приемчики, не находишь? — Это не наша забота. — Ты тоже не так чист, как мог бы быть. — И готов нести за это какие угодно наказания. — Как насчет красного полусухого и тот смешной тортик, который мы видели утром в моле. Намджун жмурится, как будто он совсем не впечатлен. — Считай, что уже везут. Это было легко. Нет, Чимин не ищет Юнги, чтобы надругаться на ним за дебильные намеки, выброшенные на просторы интернета и яростных обсуждений публики, кто это такой недалекий посмел сразить сердце неприступного Агуста Ди и так подло не оправдать его надежд. О, нет, Чимин поступает гораздо изобретательнее и, пожалуй, немного более жестоко, чем мог бы… Но лично Сокджин его не осуждает. Юнги это начал, за это и огребает. Так что жаловаться ему стоит разве что на самого себя, нормально делай — нормально будет. — Принесешь попкорн? — хихикает Сокджин и, не может удержаться, барахтает ногами от распирающего его азарта и веселья. На экране их огромной плазмы горячий и томный, как рассвет, Чимин стоит на каком-то лухари показе по правую руку от такого же невообразимо красивого Ким Тэхёна, на минуточку, самой востребованной на сегодняшний день модели Кореи. И это Сокджин в курсе, что эти подружки-алкоголички — давние закадычные партнерс ин крайм. А вот Юнги, чтобы знать то же самое, возможно, стоило бы почаще появляться на их с Чимином свиданиях. Так что это даже не месть, а просто демонстрация силы. И Агуст Ди неотвратимо сдает этот раунд. Сокджин лишь чуть-чуть обеспокоен, что Юнги с его «Чимини было бы лучше без меня?» может грешным делом принять такой выход за ответ на свой вопрос. Однако Намджун накрывает их с Сокджином одеялом и, прижимая к себе, мягко трется носом в щеку: — Не волнуйся. Юнги не сдастся так просто. То, что он вообще признал, что его сердце помимо музыки может задеть кто-то еще — это уже сенсация. И не только для фанатов, но и для нас с Хоби в том числе. Агентство, конечно, по головке за это не погладит. Ну да Юнги клал на всех, если ему что-то приспичит. Он анархист со стажем. — А со стороны выглядит, как маленький сердитый мяомяо. — Правда? Тогда как со стороны выгляжу я? — усмехается Намджун. — Знаешь, в обычной жизни я бы никогда не принял тебя за рэпера. За кого угодно, кроме него. — Потому что в жизни я скучный. Вместо того, чтобы переубеждать его Сокджин вздыхает: — Какой кошмар, мне нравятся скучные мужчины. — Но Рэп Монстр понравился тебе первым. — Это было до того, как я познакомился с тобой. А результат ты знаешь. Вопреки прогнозам Намджуна, Юнги запирается в студии, и его уже как неделю оттуда не достать. — Ну хоть не пьет и не шляется где попало, — вздыхает Хосок, как какая-то мамаша трудного подростка, пока они с Сокджином потягивают кофе в ожидании, когда освободится Намджун. — Хотя такие приступы его творчества напрягают меня ничуть не меньше пьянок и дебошей. Непонятно, спит ли он там, ест ли, не забыл ли, какой сегодня год. — Он просто дождется, что Чимин… — тоже вздыхает Сокджин, и от того взгляда Юнги в лифте при их последнем разговоре у него неприятно саднит где-то внутри. — Ой да ну господи боже, где эта чертова студия? — Это бесполезно. Он не откроет. — Где-то я это уже слышал, — ворчит Сокджин. — Где, Хоби? Показывай, пойдем. Я устал и хочу к Намджуну на ручки, а не вот это вот все. — И чем же тебе в этом поможет Юнги? — смеется Хосок, хотя с готовностью поднимается и манит за собой по коридору. — Поедет наконец к Чимину, а не будет пялиться на меня из глубин памяти. Упрямый говнюк. На грохот с ноги Юнги все-таки открывает. Он завернут в какую-то бесконечную черную тряпку, на щеке след от чего-то, на чем он, по-видимому, спал, то ли провод, то ли пружинка от блокнота. А в глазах обещание расправы, которое, впрочем, при виде Сокджина быстро меняется на показное равнодушие. — Что, так и отдашь его ему? — По-моему, ты говорил, что это не твои проблемы. — Так, Юнги, нет времени на дебилизм. У меня ровно одно предложение, и после этого делайте, что хотите, окей? Я больше и пальцем не пошевелю. Уйдет Чимин к кому-то другому, не моя печаль. Значит, ты его так и не заслужил. Сори, нот сори. — Ну и? — Что «ну и»? — Какое будет предложение? — Мы играем в «камень-ножницы-бумага». Если выигрываешь ты, то я еду к Чимину и пытаюсь напомнить ему, что ты все еще ничего. В разумных пределах, само собой. Если выигрываю я, то ты сам к нему едешь и доказываешь, что он не зря ждал тебя из тура почти полгода. По-моему, все честно. — А если он снова не откроет? — А если я тебе сейчас по шее дам, думаешь, поможет, очнуться? — Справедливо, — соглашается Юнги. — Но давай лучше без насилия. Меня и так как будто трактором переехало. Сокджин выигрывает честно. Он не мухлевал, да и как смухлюешь в таком деле. Сам Юнги не факт, что знает, какую фигуру покажет в следующую секунду. Так что Сокджин с чистой совестью накрывает его камень ладонью, а, возвращая обратно, добавляет легкий подзатыльник для скорости усвоения информации: — У Чимина сегодня выходной. Переоделся, умылся и поскакал. Как слышно? Хоби, у тебя есть что-нибудь чистое на этого гномика? — Найдем, — кивает тот. — У меня свое есть, отъебитесь, — шипит Юнги и захлопывает дверь без прощания. — Думаешь, поедет? — спрашивает Хосок задумчиво. — Если нет, то сам виноват. Мы сделали все, что могли. А теперь пошли за Джуном, мне срочно нужны его целительные обнимашки. Что нового отчудили эти двое, Сокджин с Намджуном тоже узнают из твиттера. Чимин, у которого после выхода в свет с Тэхёном количество подписчиков выросло примерно раз в тысячу, выкладывает размытое фото коленей в темных джинсах с подписью: «Угадайте, как зовут моего парня». И как Сокджин не приглядывается, изображение из-за полумрака такого дерьмового качества, что это может быть кто угодно. Разве что, кроме Намджуна, который развалился под боком и с интересом заглядывает Сокджину через плечо в экран: — Твои ставки? — Я одновременно молюсь, чтобы это был Юнги. И одновременно думаю, что задолбаюсь отвешивать им обоим люлей, если они окончательно сойдутся, но продолжат трепать друг другу нервы. — А мне хотелось бы, чтобы это был Юнги. Потому что он заслужил любви хотя бы за то, сколько сам вложил ее в свои песни и отдал миру. А еще потому, что это он показал мне твой аккаунт. И было бы справедливо, чтобы карма вернула ему добром за добро. — Он сказал, что друг Чимина запал на тебя, и ты решил посмотреть на этого неудачника? — Нет, Юнги сказал, что заметил твою реакцию на меня на концерте и вслух удивился, когда узнал тебя на фото в аккаунте Чимина. А еще прикрутил к этому, что ты полностью в моем вкусе и будет смешно ходить всем вместе на двойные свидания. Я был так ошеломлен тем фактом, что он вообще заговорил про свидания с кем-то, что это было сложно пропустить мимо ушей. А так у меня вообще-то нет привычки лазать по аккаунтам фанатов, чтобы погладить свое эго. — Но? — Но твоя улыбка сделала мой день. И я не удержался. В конце концов, ты мог не ответить. Или мог оказаться каким угодно другим. Как и реальный я, в отличие от Рэп Монстра, мог показаться тебе слишком скучным и старомодным. Но меня удивило, что ты так явно открестился от рэпа, это было неожиданным. — Не хотел мутить воду в наших тихих беседах. Это так странно, да? Что я прятался в тебя от тебя же. — Мне не на что жаловаться. Я рад, что все так сложилось. На следующем фото Чимин выкладывает фото переплетенных рук. Но качество фото снова оставляет желать лучшего, к тому же рука Чимина лежит сверху. И Сокджин разочарованно стонет, зарывшись носом в плечо Намджуна: — Джуни, а ты не хочешь позвонить Юнги и дать ему пиздов за интриги? — А если это все же не Юнги? — Тогда тем более. За то, что он ссыкло позорное и по поводу языка очевидно приукрасил. — Почему тебя это так волнует? Из-за Чимина? — Наверное. Не люблю, когда мой мальчик грустит. Он на все сто процентов заслуживает большой любви и красивой жизни. А Юнги может дать ему и то, и другое, я уверен. Так что комбо, целуйтесь. — Как практично. А наша жизнь красивая? Сокджин немного приподнимает лохматую голову с подушки и оглядывается: — Ну, не мешало бы, конечно, прибраться. А так очень даже ничего. То есть по поводу любви вопросов нет? — Нет. По поводу любви нет. Последнее фото появляется в твиттере Юнги, и прочие вопросы отпадают сами собой. Юнги максимально четко и понятно выкладывает не только фото их с Чимином сплющенных в объятии лиц, но также тегает самого Чимина и подписывает (ну мало ли у кого-то еще остались сомнения): «Взаимно». А Чимин (тоже для верности) делает перепост. — Позеры, — улыбается Сокджин в свою чашку кофе на их залитой солнцем кухне. — Хочешь такую же? — спрашивает Намджун, отрываясь от намазывания тоста джемом. Сокджин в задумчивости наклоняет голову и смотрит на него несколько долгих секунд. — Наверное, нет, — говорит он наконец. — Это плохо? — Если честно, мне тоже не хочется. Хочу сохранить твой покой рядом со мной как можно дольше, если позволишь. — Ты такой старомодный джентльмен, Джуни, — улыбается Сокджин. — И именно это я люблю в тебе больше всего.