Сожалею

      Уэнсдей лениво обводила взглядом каждого присутствующего. В помещении громко играла музыка, куча светодиодов, пьяные подростки, которые совершенно нелепо толпились на танцполе, изображая танец, но на самом деле добрая половина и на ногах то стоять не могла, а вечеринка ведь только началась. Эта ночь обещает быть поистине весёлой.       И только Уэнсдей успела об этом подумать, как над её ухом раздался приглушённый бархатный шёпот.       — Почему сидишь одна? — Аддамс даже поворачиваться не нужно, она прекрасно понимает, кто это. Торп вальяжно перепрыгивает через спинку притащенного в помещение клуба Беладонны дивана и усаживается прямо рядом с готкой с косичками.       И что теперь это значит? Разве это не он отказался принимать её извинения и просил уйти из его жизни? Что за выкрутасы, Торп? Видимо, Уэнсдей никогда не поймёт природу человеческих эмоций и не логичных поступков.       — Кажется, ты, как и все остальные здесь, пьян, — монотонно ответила темноволосая, чуть откидываясь на спинку того самого дивана, на котором сидела одна лишь она, пока её личные границы безжалостно не потревожили.       — Нет, я сделал всего пару глотков, — усмехнулся Ксавье. — Это ты так воспринимаешь моё хорошее настроение? — всё же Аякс не ошибся, когда вытаскивал светловолосого мученика из лап депрессии на вечеринку. Общение с друзьями знатно так улучшили его самочувствие, которое постепенно шло на поправку. И дело не только в окружающих. Дело в одной заносчивой особе.       — Ты принял мои извинения? — вздёрнула она правую бровь, и только это выдавало её замешательство. Ксавье молчал, но взгляд немного изменился. Зелёные глаза беспорядочно бегали по помещению. — Ты же велел мне исчезнуть из твоей жизни, что изменилось? — голос уверен и твёрд. Торпу даже показалось, что она снова его в чем-то обвиняет.       — Ничего, — растянулся он в то ли грустной, то ли сочившейся безысходностью улыбке. — В том-то и дело, что ничего не изменилось.       — Я не понимаю ход твоих мыслей. Поясни, — хоть Уэнсдей и обладала великолепным умом и интуицией, но были и элементарные вещи, которым даже она сама не могла дать ответа. Девушка, видимо, никогда не испытывала чувств к кому-либо потому и не знала, какого это - терять голову из-за человека. Не знала, что разум может противиться до последнего, но сердце всегда прощает, выбирает любить. Есть ли у неё сердце? Вот в чём вопрос.       — Я и сам себя иногда не понимаю, — понизив тон, охрипшим голосом произнес Ксавье, приблизившись вмиг к Аддамс. Девочка даже не успела отпрянуть, как была уже прижата к телу русоволосого художника, а его горячие губы накрыли её мертвецки холодные.       Девушка замерла, не в силах пошевелиться, пока светловолосый сминал вишневые припухлые губы Аддамс, вкладывая в действия всю свою страсть, боль, любовь… Всё, что эта девушка заставляла его испытывать. Когда до Уэнсдей, наконец, дошло, что происходит, весь воздух тут же покинул лёгкие, выдох оказался судорожным и рваным, что Ксавье не мог не заметить.       Уэнсдей не отвечала, но и не отталкивала. Торп ожидал, что после такой выходки она устроит ему семь кругов ада. Но темноволосая просто сидела. И через секунду он почувствовал, как девушка начинает еле заметно шевелить губами навстречу ему.       Внутри будто что-то переключилось, и Ксавье обхватил руками лицо своей мрачной подруги, углубляя поцелуй. Бледные изящные пальцы запутались в волосах цвета соломы, то оттягивая их до мучительно сладкой боли, то аккуратно перебирая пряди.       Ну вот что этот парень с ней делает? В голове стоял туман, а сердце девушки, которое раньше не подавало активных признаков жизни, бешено застучало. Парень пытался прижать к себе хрупкое тельце бледноликой ещё ближе, но куда уже.       Кажется, они забыли, где находятся. Но вряд ли толпе пьяных изгоев было хоть каплю интересно, чем там занимаются их одноклассники. Кто-то потеряв равновесие, схватился за стол, задев рукой стеклянный стакан, который вмиг оказался на полу и разбился со звонким треском.       В эту секунду Аддамс будто из транса вышла и пришла в ужас от того, где находится и чем занимается. Резко оттолкнула от себя парня на подлокотник дивана и подорвалась с места, направляясь вверх по лестнице к выходу из библиотеки.       Ксавье устало откинулся, потирая переносицу, понимая, что после этого она вряд ли захочет его когда-либо видеть. Кажется, ему надо выпить.       Аддамс шла по коридору в сторону Офелии Холл слишком быстрым темпом, как для обычного человека. Увидь её кто-нибудь со стороны, подумал бы, что девушка от кого-то убегает. Так и есть. Она сбегает от самой себя. Ведь то, что произошло буквально минуту назад, даже вровень не идёт с её принципами и обычным поведением. Если бы Уэнсдей год назад видела себя сейчас, она бы непременно удивилась.       Нашла друзей — ладно. Телефон — терпимо. Плакала, когда Вещь ранили и он чуть не умер — опустим этот инцидент. Но целоваться с парнем на вечеринке на глазах у толпы сверстников… Какой ужас! Не сказать, чтобы её особо заботило мнение окружающих. Её заботило лишь личное представление об этом, и она считала это абсолютно неправильным и иррациональным.       А ещё хуже то, что она, в общем-то была и не против. Хуже всего, что ей это даже… понравилось? О Господи! Это просто ужасно. Ужасно, ужасно… невыносимо.       И прямо сейчас Уэнсдей бежит, поджав хвост, как трусиха. Нет, это не входит в её прерогативу. Надо всё выяснить. И, замерев на секунду на месте, темноволосая решительно направилась обратно к библиотеке. Но за первым же поворотом её ждал сюрприз. А точнее Ксавье Торп, что, облокотившись о стену, смотрел на неё боковым зрением, но головы не поднимал.       Аддамс замедлила шаг, но так же уверенно шла к нему навстречу, остановившись в двух шагах от Торпа. Ксавье медленно поднял голову и с минуту смотрел на неё, не шевелясь, точно так же, как и она. На лице художника отобразился полный спектр эмоций. А потом, кивнув каким-то своим мыслям, тут же преодолел расстояние между ними, притягивая к себе темноволосую с косичками за талию и вовлекая в поцелуй, на который та сразу ответила, прижимаясь ближе к светловолосому.       «Да что ты творишь, Аддамс?» — где-то на отголосках сознания приходил в ужас здравый смысл, крики которого были заглушены всепоглощающим желанием.       Торп с силой вжал её в стену, с яростью впиваясь в вишневые губы, чуть сдавливая шею одной рукой. Действия Торпа напрочь отшибли ей мозги, а где-то внизу живота натянулись узлы, напряглись нервные окончания.       В отместку Уэнсдей прикусила его нижнюю губу, из горла светловолосого вырвалось что-то больше напоминающее рычание. Светловолосый стиснул бёдра девушки так, что с большой вероятностью на бледном теле останутся синяки, и приподнял, заставляя темноволосую обхватить его торс ногами.       Яростными поцелуями-укусами парень спустился к ней на шею, заставляя девушку громко и рвано выдохнуть, отчего в глазах Тора потемнело от возбуждения. Аддамс запустила цепкие пальцы в соломенные волосы, притягивая Ксавье ближе. Ещё немного, и он больше не сможет остановиться. Торп это отчётливо понимал. А потому титаническими усилиями воли заставил себя оторваться от бледноликой с косичками, чем был удостоен её непонимающим взглядом вперемешку с лихорадочным и безумным блеском в глазах. И это всё из-за него. Она хочет его. Это осознание было не менее волнующим и возбуждающим, как её поцелуи и рука, запутавшаяся в волосах. На бледных щеках засиял небольшой румянец, придававший её лицу хоть немного живости и цвета.       – Стой, делать это здесь - не лучшая идея, – предостерегательно выдохнул он, хотя сам уже был на грани.       Девушка ничего не ответила. Её обуяла такая волна стыда, смущения, неудовлетворения и злости на себя саму за проявленную слабость, при чём не единожды. Торп заставлял Уэнсдей испытывать ураган тех эмоций и чувств, с которыми ей раньше не доводилось сталкиваться. Это было пугающе и не менее интригующе.       – Прости, я... - художник отошёл на два шага, опустив на ноги темноволосую и чувствуя ужасную неловкость. В какой-то момент страсть, которую он питал к этой девушке, взяла вверх над его разумом и телом... Но, кажется, она не особо была против. Или же была? Сейчас на лице Аддамс сложно было что-то прочитать.       – Нет, это... я, – это был второй раз за его жизнь, когда он видел Уэнсдей Аддамс растерянной. Первый раз был, когда Торп с поличным поймал темноволосую у своей мастерской, и той пришлось пригласить его на бал для прикрытия. Но теперь воспоминания об этом не доставляли такой боли. – Я пойду.       Коротко кинула брюнетка, поспешно направляясь в противоположную сторону по коридору. Куда угодно. Ноги сами несли её. Через минут десять девушка, наконец, добралась до своей комнаты. И Уэнсдей поклясться может, что в раздумьях успела дважды заблудиться.       Чёрт побери! Что это было?