1984. Не сдавай меня, товарищ.

Генри всё смотрел и смотрел на него и внутри сердца бушевал самый настоящий хаос. Его руки все сильнее и сильнее сжимали блокнот, пока тот пристально вглядывался в глаза, пытаясь найти там хоть малейшую каплю лжи. Найти её, зацепиться за неё, чтобы выпытать ещё больше подробностей, более больших и более откровенных. Он хотел знать всё. Всё, что только с этим могло быть связано. Уж лучше Адам расскажет всё ему одному, чем им, которые подвергнут его пыткам, которые заставят страдать. Сильно страдать..Однако, знать Фабер хотел не чтобы кому то доложить, а чтобы просто понять..понять,разобраться,залезть в глубины разума и достать оттуда то, чего там быть вовсе не должно. Но тот сопротивлялся. Будучи человеком с бойким и смелым характером, Адам был готов оказывать сопротивление не только партии и государству, он был готов оказать его даже ему самому. Не боясь совсем своей дальнейшей участи. Самоубийца. Он просто чертов самоубийца. Однако, он сразу был так честен, что Генри было не решился задавать более ещё каких то вопросов. Все было настолько ясно, что в голове по неволе сам сложился тот сценарий, который предположительно мог быть реальным. Адам заметил отличающееся поведение другого человека, в нëм проснулось любопытство, возможно это и было то самое жадное любопытство, которое сжирает людей полностью, заставляя их интересоваться, заставляет их следовать так же, как кто то другой или другие. И вот, возможно, он тоже выбрал иной путь..Наверняка ему так же предоставили "Книгу", наверняка он её прочёл, а может и нет. Блондин не знал. Правда не знал, но было ясно, что теперь жить нормальной жизнью осталось далеко не долго.Не долго им обоим. Но если заглянуть в глубины разума и справедливости, которой давным давно нет, то кто в Океании жил вообще "Нормально"? Никто.. Даже сам Фабер, как бы то страшно не было признать, не был счастлив практически никогда. Его нервы были на исходе, врезать действительно хотелось так сильно, что в этом тот себе не отказал. Резкий удар ладонью по щеке предателя, тут же раздавшийся характерный хлопок, а затем, впихнув обратно помятный блокнот хозяину, тот быстро ушëл прочь, хлопнув сначала дверью ванной комнаты, а потом и входной. Любой другой агент полиции помыслов наверняка бы тут же помчался сдавать помыслокриминалиста, а Генри помчался не в министерство, а к себе домой, в собственную старую квартиру, где его снова ждала лишь пустота и вопли раздражающего телеэкрана. У него не было ни единого намерения что то вообще докладывать, просто потому, что он не хотел его потерять. Потерять этого глупца. Он знал, что в глубине своей души, пусть давным давно уже не чистой, но верной, в глубине своего сердца, не хотел его терять, поставил его жизнь и его судьбу выше собственного долга, работы, выше всего этого партийного дерьма.. Он боялся, боялся теперь за тебя каждую минуту, потому что знал итог всех этих сопротивлений. Он злился не от того, что Адам предатель партии, он злился и печалился от того, что тот так просто решил рискнуть своей жизнью, отдать её на смерть, или на самые ужасные пытки.. Вот так..вот так просто..дурак. Унылые грязные стены родной квартиры тут же встретили своего хозяина, как только мужчина зашёл домой. Оставив ботинки и бросив куртку в прихожей, фигура прошла в небольшую гостиную, где улеглась на кровать, в скором времени заснув, однако все ещё и после не переставая думать о той ужасной мысли, что теперь он тоже в некотором роде преступник против Партии.