Обнимашки

Мортиша застыла на пороге комнаты Уэнздей и Инид, удивлённо приподняв бровь. Гомез был тоже в лёгком шоке, директор ехидно улыбалась, но Уэнздей было не до родителей и директора заодно — она была очень занята, но в итоге обратила внимание на гостей: — И кто у нас тут такой хулиган? И у кого такие лапки-царапки, а? Привет, мама, папа, а это у нас Китти. Китти лежала на спине и доверчиво подставила мохнатое пузечко под тонкие пальцы Уэнздей, а передними лапами пыталась сорвать с головы отчаянно розовый бантик. Если Уэнздей улыбалась во весь рот, то Инид была мрачна, как лес вокруг Академии поздней осенью. — Сегодня моя очередь быть Инид, — Уэнздей отпустила Китти и котёнок поспешил спрятаться в груде плюшевых игрушек своей любимой хозяйки. — Она поругалась со своим лучшим другом. Аякс всё тот же недотёпа. … У Инид была ещё одна причина для расстройства — дорогая матушка опять выразила своё глубокое удовлетворение тому факту, что дочь наконец-то стала абсолютно «нормальной». — То есть мои успехи в учёбе, что я и как, тебя не волнуют, — ощетинилась Инид, — для тебя главное, чтобы раз в месяц я превращалась в страшного серого волка, а на остальное можно положить. — Почему? — Эстер не выглядела сильно задетой, — ну как у тебя с… учёбой? Появился кто-нибудь? Познакомишь? — Только не пытайся меня уверить, что тебя это сильно волнует, — презрительно фыркает Инид. — Нет. Я одна и у меня только Уэнздей. Мы с ней соседки по комнате. Она, кстати, очень помогает мне с учёбой — так что с этим тоже всё нормально. … — А ещё скоро полнолуние, — говорит Уэнздей. — И Инид немного нервничает. — Она опять будет расспрашивать о том, как это было, — ворчит Инид, — больше её ничего не интересует. Раньше смотрела на меня с жалостью, как на недоразвитую… Пока я не обратилась в ту проклятую ночь. — И спасла тогда мне жизнь, — улыбается Уэнздей. — Всегда пожалуйста, — бурчит Инид. Она сидит на своей кровати, подтянув ноги и уткнулась носом в колени. — Мы собирались вместе поужинать, — самым светским тоном сообщает Мортиша, — ты с нами, Инид? — Тебе необходимо развеяться, — решительно объявляет Уэнздей, — пошли. Надеюсь, что директор Вимс разрешит нам посетить Джерико, а Китти не устроит разгром и хаос в комнате пока мы будем отсутствовать. «Я за ней присмотрю» — сигналит Вещь. Китти его немного побаивается. Лариса расплывается своей фирменной акульей улыбкой и кивает — согласие получено. У автомобиля всех ждёт высокая и мрачная тень — Ларч. Пагсли уже внутри. … К большому облегчению девушек Китти спокойно спала на своей подушечке, сжимая в лапках бантик, который ей таки удалось сдёрнуть с головы. — Твоя мать боялась, что ты так и не сможешь стать членом стаи, — говорит Уэнздей, — в нашей семье тоже есть своего рода обряд посвящения, инициация, испытание, после которого ты можешь считаться настоящим Аддамсом, полноценным членом нашего клана. — И что будет, если ты его не пройдёшь? — интересуется Инид. — Это испытание. Уэнздей разводит руками: — Я спросила у отца, когда он готовил меня к этому, «самому важному событию в жизни любого Аддамса», и он рассказал мне о кузене, который не прошёл эти испытания. Тогда, я услышала об этом своём родственнике в первый и последний раз. — Ого! — у Инид от лёгкого шока расширились глаза, — у вас даже круче, чем в моей стае. Вообще у оборотней. — Так что не жалуйся, — ехидно улыбается Уэнздей, — тебе ещё повезло. И среди Аддамсов, как я слышала, попадаются оборотни. Или даже более странные… персонажи. Вещь приветственно машет пальцами со спинки кровати, а Инид вспоминает портрет дядюшки Итт Аддамса. То ли парик в шляпе, то ли стог сена с руками…