Обнимашки

Уэнздей открыла глаза. Волчий вой и он ей определённо знаком. Или только кажется знакомым? В ту ночь она впервые увидела Инид-волка, но почти не прислушивалась к её вою — было не до того. Китти тоже проснулась и жалобно мяукнула. — Не беспокойся, девочка, — улыбнулась Уэнздей, — это твоя хозяйка гуляет с друзьями. Китти забилась под одеяло, прижалась к Уэнздей. Котёнок дрожал от тревоги, маленькое сердечко колотилось, как бешеное и Уэнздей погладила Китти по голове, пытаясь успокоить. — Всё будет хорошо, милая. … Инид вернулась под утро, осторожно стянула обувь и на цыпочках направилась к своей кровати — не хотела разбудить соседку, но и у Уэнздей оказался очень тонкий слух. — Ну как? Ты в порядке? — глаза Уэнздей блестят в сумраке. Китти урчит, свернувшись в клубок у девушки на груди. — Всё нормально, — улыбается Инид. — Я в полном порядке. Китти проснулась, подскочила, выгнула спинку и зашипела на любимую хозяйку, которая всего лишь хотела ласково погладить по голове свою любимицу. — Что такое, милая? — хмурится Инид. Уэнздей вздыхает: — Ты пахнешь диким зверем, волком и Китти это… немного пугает. Инид пожимает плечами и буквально падает к себе на кровать, как подрубленное дерево — не так много времени осталось до начала занятий и необходимо немного поспать. Китти косилась на хозяйку с подозрением, но голод не тётка и от Инид теперь пахло шампунем и зубной пастой, но запах опасности, дикого зверя всё равно пробивался наружу и даже любимые духи Инид не смогли полностью его перебить. Уэнздей чувствовала себя заметно бодрей — Инид не могла припомнить, чтобы Аддамс залёживалась в постели, выглядела сонной, просто зевала — утром Уэнздей открывала глаза сразу, как будто кто-то нажимал на невидимую кнопку включения. И всегда буквально за секунду до того, как её будильник издавал первый писк. — Ты всё помнишь, что было с тобой этой ночью, что ты делала, никаких провалов в памяти? — строго спрашивает у подруги Уэнздей. — Если что — я тебя прикрою. — Хочешь знать не сожрала я кого ночью в лесу и ждать ли нам шерифа в Академии с визитом? — ехидно улыбается Инид, но подруга совершенно невозмутимо кивает и не похоже, что Уэнздей шутит. — Нет. Я всё помню и прекрасно контролирую себя. И ту самую ночь помню во всех подробностях. Готова дать показания под присягой в любом суде. А что? — Ничего, — пожимает плечами Уэнздей, — жалко, что я не догадалась заглянуть в раздел посвящённый оборотням, когда мне в руки попала та самая книга. Тогда меня интересовало одно — Хайд и как его обезвредить. — Кстати, — улыбается Инид, — что у тебя с Тайлером? — Ничего. Как и с Ксавье. Всё в прошлом. … — У меня от этой женщины мороз по коже, — ворчит Инид. — Она пыталась тебя убить, а теперь, ты и Мэрилин спокойно общаетесь. Словно ничего тогда не произошло. — Я же тебе говорила, что она прекрасный специалист и отличный, без преувеличения, преподаватель, — лицо Уэнздей совершенно непроницаемо, — а теперь Лорен стала одной из наших, ведьма, и ковен приглядывает за ней. Бывшая Мэрилин избавилась от ненужных ей очков и дурацкого парика, прекратила растягивать губы в полубезумной и нелепой улыбке и превратилась в неулыбчивую леди с холодным лицом и идеальной осанкой. Она оказалась того же роста, что и Уэнздей и их вкусы в одежде тоже совпали. — Поговори со своими, — шепчет Инид, — может она тоже Аддамс? Вы очень похожи. — Спрошу дядю Фестера, — Уэнздей склонна согласиться с подругой — есть что-то в Лорен… аддамсовское, фамильное. — Когда ему надоест сидеть в федеральной тюрьме и он сделает, наконец, оттуда ноги.