Обнимашки

Очередная встреча с родителями, главным образом с матерью, всегда была тяжёлым испытанием для нервов Инид и девушка становилась заметно мрачней перед этим торжественным и радостным для многих днём — даже Китти в такие дни сторонится своей хозяйки. После того, как Инид первый раз обратилась, в её отношениях с Эстер почти ничего не изменилось. Насколько не были натянутыми отношения Уэнздей с матерью, но по сравнению с Инид — обычные подростковые проблемы. Когда ты чувствуешь себя взрослым, но всё ещё зависишь от родителей и не имеешь права голоса по многим вопросам. Вот и сегодня — Инид, после разговора с матерью, почти шипит, когти заметно удлинились и даже клыки показались наружу. Аякс в тревоге смотрит на свою бывшую, которая ничего и никого не видит вокруг себя, студенты молча расступаются перед ней и озадаченно перешёптываются у Синклер за спиной, Уэнздей недовольно хмурится, а потом осторожно берёт подругу под руку. — Что с тобой такое? — Я только заговорила, что у меня может скоро появится мальчик, я снова начну с кем нибудь встречаться, так она… — Инид возмущённо фыркает, — сразу заговорила о нём — мы знакомы с детства. Вместе куличи лепили. — Вы уже взрослые и может теперь он тебе понравится, — говорит Уэнздей и даже отступает на пару шагов в сторону — ещё не приходилось видеть у Инид таких бешеных глаз, такого злобного взгляда: — Я его слишком хорошо знаю. Он знал о моей… маленькой проблеме и всё время откровенно надо мной издевался. Очень «остроумно» прохаживался на эту тему. Постоянно. А сейчас залебезил. После того, как получил от меня по морде — в это время мы оба были в своём волчьем облике. — А твой отец? — спрашивает Уэнздей. Они присели на скамью и Инид потихоньку начала успокаиваться — клыки, во всяком случае, втянула назад: — Утешает меня, но против матери вряд ли пойдёт. — Хм, — Уэнздей приобнимает подругу за плечи, — он же любит тебя, твой папа? — Да, — вздыхает Инид. — Значит примет твою сторону и защитит. — Но в стае он скорее Бета, а не Альфа, — Инид трогательно шмыгает носом. — У моей мамы больше влияния и сил. — Любящий отец на многое пойдёт ради дочери, — важно произносит Уэнздей. — А твой? — Он многому меня научил — фехтованию, к примеру. Он сам прекрасный фехтовальщик. Его учил кузен Сороконожка — настоящий мастер меча. И ещё разным вещам, готовил меня, — Уэнздей слегка приподнимает уголки губ — улыбается, — без этих знаний я не выжила бы в Академии. Не удивлюсь, если он и мама знали, что однажды я попаду сюда. — Мортише было видение об этом? — улыбается Инид в ответ. Уэнздей пожимает плечами: — Вполне возможно. У родителей осталось много прекрасных и не очень воспоминаний об этом месте. Папа догадывался, что будет меня ожидать в стенах замка. Сколько опасностей и готовил к встрече с ними. Зато здесь совсем не скучно. — У тебя странные представления о том, что люди обычно называют развлечениями, — смеётся Инид сквозь слёзы. — Я же Аддамс, — снова пожимает Уэнздей плечами. — Это семейное. Эй, ты чего? — Представила, что начнётся, когда я приеду на каникулы домой, — Инид помрачнела, сгорбилась и не поднимая глаз разглядывает свои разноцветные когти, — каждый день одно и тоже… И про этого мальчика мама не забудет — будет всё время заговаривать о том, какой он милый парень и из какой семьи. О моём долге, как члене стаи. Выбрать себе достойную пару. А ещё Китти… — Если хочешь — я поеду с тобой в Сан Франциско, — Уэнздей задумчиво склоняет набок голову, — а может поговорю с родителями и ты проведёшь эти каникулы в нашем доме? Познакомишься с моей бабулей и дядей Фестером, а за Китти будем присматривать вместе. Побольше узнаешь о нашей семье, об Аддамсах. Если ты согласна — поговорю о тебе с родителями сегодня же. — Спасибо! — Инид от избытка чувств обнимает подругу и звонко чмокает Уэнздей в щёку, смущается почти до слёз, щёки стали малиновыми, — прости… Уэнздей чувствует, что краснеет и даже уши наливаются жаром: — Я ещё не говорила с родителями, но не думаю, что они будут возражать. Мортиша была не против и дала своё согласие сразу. Гомес тоже. Пагсли Инид нравилась. … Великан Ларч занёс в дом чемоданы Уэнздей и её подруги. Переноску с Китти и сумку с игрушками питомицы Инид несла сама. — Надеюсь, что ты не боишься привидений, — говорит Уэнздей. Она и Инид уже в её комнате — для Инид специально поставили древнюю и скрипучую кровать с альковом, достали этот пыльный антиквариат из чулана. — У вас и привидения есть? — у Инид глаза блестят от любопытства. — Да, — кивает Уэнздей. — Блоб Фрамп при жизни страшно боялся привидений, но после смерти сам стал призраком и завывает по ночам. — Я сама вою по ночам, — прыскает Инид. — Временами. — Кузен Виниль выходит из своей могилы и ходит во сне, — продолжает Уэнздей, — так что, если встретишь его на кладбище — не пугайся. — Ладно. Не буду. Есть кто-то ещё? — Да. Тётя Минерва. Её ты можешь увидеть в доме. Ну может из родственников ещё кто заглянет… Если дядя Фестер — он устроит тебе экскурсию по нашему семейному кладбищу и расскажет всё о ушедших членах семейства Аддамс, моих предках. Китти подружилась с любимым питомцем Пагсли, оказалось, что Инид умеет выть громче и пронзительней, чем Блоб Фрамп — устроили на полнолуние настоящий концерт, а тётя Минерва научила Инид раскладывать пасьянс.