Испытание временем

Гарри внимательно посмотрел на портрет. Дамблдор жестом указал на кресло: - Садись. Поттер принял предложение. - Что именно вы хотели мне рассказать, профессор? Почему не сообщили раньше? Опасались, что я не смогу убить Волдеморта или вообще присоединюсь к нему? - последнее парень произнёс с нескрываемой издёвкой. Слишком долго Дамблдор замалчивал самое главное, слишком многие пострадали от его тайн. - Нет, Гарри, - мягко перебил его Дамблдор, - я ни секунды не сомневался, что ты сможешь победить Волдеморта, и всегда знал, что ты не присоединишься к убийце своих родителей. Я не говорил тебе об этом раньше потому, что не знал, как всё выйдет. Догадался обо всём только тогда, когда мне сообщили, что ты в коме, - он тихонько вздохнул и добавил: - Ты знаешь, почему в неё впал? - Целитель Вильямс, занимавшийся мной всё это время, сказал, что «причиной долгой комы являлась перегрузка организма, возникшая из-за стресса и ослабления магического фона», - процитировал Гарри. - Верно, - кивнул портретный Дамблдор, - а что такое магия? Гарри распахнул глаза – этот вопрос поставил его в тупик. Для самого Поттера магия стала долгожданным чудом, билетом в новую жизнь, помогла ему обрести семью, дом, настоящих друзей, показала, на что он способен... Но Гарри никогда не задумывался о том, что же такое «магия» вообще. Его растерянность прервал Снейп, в свойственной ему одному язвительной манере пояснив: - Вы ничуть не изменились, мистер Поттер: как были идиотом, так им и остались. Магия – это сама суть волшебника, его жизненная сила, часть души, если угодно. Насильно лишённый магии волшебник живёт на порядок меньше обычного мага, это же правило распространяется и на сквибов. Магия – это энергия, она имеет свойство накапливаться в теле. Именно из-за этого у детей случаются непроизвольные магические выбросы, а волшебники могут колдовать при помощи палочки - проводника магической субстанции, или без неё, выпуская энергию из тела, что, кстати, чревато магическим истощением и даже гибелью мага при недостаточном контроле. Магическая сила напрямую связана с уровнем мага, от этого также зависят мощность и частота магических всплесков у волшебника. В то же время, именно накопление внутренней магии часто служит причиной гибели коматозников: их организмы просто не выдерживают напора внутренней энергии, и мозг, неспособный отдавать команды по устранению излишек магии из тела, начинает стремительно разрушаться. Но вы и тут выделились, Поттер, - усмехнулся он. - Дело в том, мальчик мой, - продолжил Дамблдор, - что магия никуда не исчезает: в момент гибели волшебника она просто распределяется в окружающем нас пространстве и частично впитывается во все доступные ей живые, а иногда и неживые организмы или предметы. Именно этот магический излишек и является основной причиной непредвиденных всплесков магии на похоронах у родных умершего, присутствовавших при его смерти, а не стресс от потери. - А откуда вы... – начал было Гарри. - Знаю? – закончил за него Дамблдор. – Несколько лет я занимался исследованиями в этой области, пока не получил пост директора Хогвартса. Парень задумчиво кивнул. - Значит, во время смерти Волдеморта его внутренняя магия высвободилась и рассеялась между участниками битвы, верно? И именно поэтому после его смерти битва разгорелась с новой силой, будто у бойцов с обеих сторон открылось второе дыхание, как писали газеты? – спросил он. – Но ближе всех к нему находился именно я, поэтому основная часть магии вошла в меня. Из-за этого должен был бы произойти сильнейший всплеск, почти взрыв, но я впал в кому. Почему мой мозг не был уничтожен тем колоссальным количеством энергии, которая вдруг оказалась во мне? - А вот это самое интересное во всей этой истории с Волдемортом, - загадочно мерцая глазами, ответил директор. – Так как я изучал магию, то предполагал, что прямое противостояние с Волдемортом без свидетелей может привести вас обоих к гибели; по этой же причине я старался оградить тебя от встреч с ним тет-а-тет как можно дольше. Но от судьбы не уйдешь, не так ли, мальчик мой? И всё-таки большое количество участников Последней битвы значительно смягчило ударную волну его энергии. Но твой ослабленный организм не выдержал напора чужеродной магии, а возникший при этом диссонанс энергий привел к статическому состоянию, в котором ты пребывал до тех пор, пока магия не смешалась и стабилизировалась. Как только нужный баланс был достигнут – ты очнулся. Ну, а еще тебе помогла любовь, Гарри, - закончил он. Гарри ошеломлённо смотрел на Дамблдора: - Получается, здесь меня удерживала Гермиона, сэр? - Не думаю, что мисс Грейнджер осознавала то, что держит тебя здесь, - мягко объяснил портрет. – Магия поистине удивительна, мальчик мой. Только силой своих желаний волшебники и волшебницы творят поистине прекрасные или, наоборот, ужасные поступки. *** Гарри пробыл в замке до глубокой ночи. После разговора с портретом Дамблдора он с удовольствием пообщался с Макгонагалл, выслушав при этом несколько уничижительных комментариев в свой адрес от портрета Снейпа. Гарри с удовольствием прошёлся по памятным местам, посетил Большой зал и восстановившуюся Выручай-комнату. Также он зашёл в заново отстроенный домик Хагрида, хозяин которого от радости едва не задушил бывшего гриффиндорца в медвежьих объятиях, побывал у памятника погибшим и у гробницы Дамблдора. Посещение замка и разговор с портретом, как ни странно, помогли Гарри восстановить душевное равновесие, как будто стены столь любимой когда-то школы и неизменно мудрые слова директора сняли груз вины и страха, терзавшие его душу. Сейчас Поттер, не смотря на усталость, вызванную тяжёлым днем, чувствовал себя способным совершить невозможное. И радостью на душе очень хотелось поделиться с одним конкретным человеком… Нельзя. Гарри горько усмехнулся – он не имеет права идти мириться с Гермионой, пока не поговорит с бывшей невестой. Но как же хочется сейчас аппарировать в квартиру Гермионы (девушка рассказывала, где она живёт, когда ухаживала за Гарри в больнице), обнять её и никуда не отпускать эту удивительно сильную, но, несомненно, хрупкую женщину, окружая её теплом и заботой… Но брюнет думал, что его любимая (он наконец-то понял, что Гермиона для него - именно любимая, и никак иначе) не простит его без веской на то причины. От того самые нужные действия откладывались «на потом». На день позже. ... Гарри даже не догадывался, что в этот самый миг Гермиона, одиноко сидевшая в кресле с остывшей кружкой чая, готова принять и простить его любого, только бы он появился на пороге её дома…