Справедливость и бабочки

Война - страшное слово. Драко знал, что это такое, не понаслышке. Вторая магическая война продлилась всего год, но этой кровавой бойни никто не забудет. Не сможет. Раны, что она нанесла, не зарастут, не прекратят кровоточить. И Малфой видел это алое месиво каждый день собственными глазами. Хогвартс утопал в послевоенной депрессии и спасти его было сложно. Драко всю неделю исправно мотался по школе с навязчивой мыслью в голове. Он надеялся, что Выручай-комната простит его и впустит. Юноша понятия не имел, осталась ли она или обратилась в пепел окончательно. Но это было единственным, что он мог сделать в данной ситуации. Ему никто не мешал и не удивлялся, когда он призраком бродил между лестничными переходами и бесконечными полутёмными коридорами. Никто не удивлялся его одиночеству и тому, с какой странной, почти отчаянной надеждой он смотрел на стены. Друзья тоже его не трогали. Вся их кучка школьных девиантов довольно болезненно переносила последствия падения Тёмного Лорда, но они, как никто другой, понимали Драко и не лезли в самую душу. Он не любил этого даже в мирное время, что уж говорить о нём сейчас. Единственное, что позволял себе Блейз, так это незаметно наблюдать за его состоянием. Забини за всеми так присматривал. Каждый раз, когда Драко вновь возвращался в их комнату за несколько минут до начала комендантского часа, друг кидал на него оценивающий взгляд, пытался унюхать запах алкоголя или проверить на адекватность ума. Малфой не раз ловил на себе тяжёлый взгляд Блейза, стоило Драко только начать переодеваться. И слизеринец отлично знал, что он там так старательно ищет. Точнее, желает не найти. Может быть, Блейз пострадал от войны в меньшей мере. Его мать и очередной отчим придерживались нейтралитета во время всей этой неразберихи. Но то, что сам Забини иногда рассказывал Драко, уведя его в пустующий коридор и переходя на сбивчивый шёпот, было хуже войны. То, что происходило в мирное время в семье этого парня, не укладывалось в голове Драко. Сам Малфой мог считать родителей убежищем от всего дурного. Наверное, это и спасло его на шестом и седьмом курсах. Он частенько вытаскивал из-под завалов памяти яркие и счастливые воспоминания детства, наполненные тихим маминым смехом и большими надёжными руками отца. Это заставляло Драко бороться. Хотя бы ради этих маленьких и ничтожных светлых полос в его жизни. А у Блейза таких воспоминаний не было. Его отец ушёл, когда тому было всего шесть. Малфой частенько представлял малыша с бронзовой кожей, тёмными стриженными волосиками и неясными чертами лица, который мог бы быть похожим на Забини. И этот малыш был предан собственными папой и мамой. Блейзу сказали, что папа уехал в путешествие со своей подругой, но отец так и не вернулся. Доверчивый мальчик поверил словам папы и Драко не мог его порицать. Разве он сам не делал это всю свою жизнь? Блейз верил и ждал возвращения отца, рисовал ему аляповатые каракули и мастерил с помощью эльфа медальки из фольги - он увидел похожие у соседских детей магглов, которые дарили подобное своему отцу. А мистер Забини так и не вернулся. Блейз сказал, что сжёг все медальки и рисунки. "Он не достоин даже фольги" - как-то раз неодобрительно и зло выплюнул друг. В это время миссис Забини начала "справляться" с изменой мужа. В их поместье было множество разных мужчин, выпивки и поминутных женских истерик. А потом произошло самое страшное, что в представлении Драко может быть в жизни. Уже семилетний Блейз ночью тайком пробрался на кухню. Ему хотелось украсть лишнее печенье. Но на его беду в комнате горел свет. Осторожно ступая на цыпочках, он подкрался к двери и заглянул в щёлочку. Его мать сидела на барном стуле и задумчиво смотрела на свою загорелую руку, оголённую тогда - её ночная шёлковая сорочка имела лишь тонкие брители, сползающие по плечам. Крутя в другой руке палочку, она долго о чём-то думала - Блейз уже хотел по тихому уйти обратно в комнату. Но мама внезапно заплакала, сжав губы в попытке быть тише. А потом она направила палочку на собственную руку и произнесла заклинание почти беззвучно. В это же время, свеча озарила светом мамину руку с несколькими кровавыми полосами. Маленький Блейз видел подобные ранки у себя на коленках, когда он неудачно упал на дороге. Только мамины были гораздо глубже и кровь текла сильнее. Мальчик прикрыл рот рукой, боясь выдать себя невольным криком. Миссис Забини тут же взмахнула палочкой ещё раз и кровь исчезла, а кожа затянулась, будто бы ничего не было. Блейз отстранился от двери и, бесшумно дойдя до поворота, бросился в комнату наутёк. Прибежав и запрыгнув на свою большую деревянную кровать с балдахином, он долго плакал и размазывал слёзы и сопли по подушке. И с этого дня стал ненавидеть отца ещё сильней. С тех пор утекло много воды. Блейз с возрастом стал замечать малейшие детали в матери и отдаляться от неё. Он прекрасно понимал, что она делает с его отчимами и с ужасом боялся, что она и его убьёт. Она всё чаще сравнивала его с отцом и неодобрительно цокала. Она говорила ему, что Блейз также уйдёт от неё, как и его паршивый папаша. Миссис Забини забывалась в огневиски, сыпала ядом и убивала своего очередного ухажёра, на чьи деньги она прожигала жизнь. Но всё это было внутри. Никто не знал об этом и едва ли стремился помочь Блейзу. И с четырнадцати лет он сам частенько прибегал к методам матери, чтобы справиться со своими внутренними проблемами. Он был покрыт мелкими шрамиками на плечах, бёдрах и запястьях. Он крал алкоголь из семейного погреба и становился всё угрюмее наедине с семьёй. Драко не мог не заметить, насколько фальшивой стала улыбка друга, поэтому он просто однажды как следует поколотил его, выбрав совершенно дурацкий повод, и заставил рассказать, что твориться в этой итальянской глупой башке. Сумбурное признание Блейза, сопровождающееся короткими заминками в попытках не разрыдаться и руганью на итальянском, выбило почву из-под ног. Драко был в полном непонимании и, наверное, именно тогда он впервые задумался о том, что чистокровность не всегда решает все твои проблемы. Она не даёт тебе гарантий на хорошую семью или понимающих родителей. Она не убережёт тебя от разрушающих твою душу мыслей или попыток искалечить себя. Но тогда он гнал эти мысли как можно дальше, но каждый раз молча следовал за Блейзом, когда тому нужно было выговориться. И сейчас Драко понимал, что его друг боится увидеть то, что украшает его собственное тело. Блейз побоялся, что Драко или Тео могут пойти по его дорожке. Поэтому они не возмущались, если тот буквально проводил целый осмотр каждого кусочка кожи или слишком явно принюхивался к их одежде. Они делали вид, будто подобное поведение в порядке вещей. Хотя, какой к дракклу порядок, если их друг пытается спасти их от саморазрушения и боится потерять кого-то из них? И в этот вечер он вновь вперил взгляд в Драко, стоило тому войти в комнату. Малфой был раздражён, ведь поиски Выручай-комнаты опять привели его в тупик. Он дал себе две недели срока и понимал, что он только начал пытаться, но каждый день приходить ни с чем тоже было крайне обидно. Драко метнул взгляд на друга и проследовал к своей постели. - Это не моё дело, но где тебя носит какой день подряд? Неужели зависаешь в библиотеке? Малфой вздыхает. Если бы это была библиотека! У него было много приятных моментов, связанных с этим местом. Особо удачные эссе и самые длинные свитки у него получались именно в этом месте. Хогвартская библиотека всегда находилась в полутьме из-за бордовых бархатных тяжёлых штор. Удобные креслица так и манили в свои объятия, а причудливые лампы излучали тёплое, почти согревающее сияние. Здесь пахло старыми книгами и чернилами, стояла тишина, а укромные места с журнальными столиками позволяли спрятаться от всего мира, затеряться в трактатах и учебниках, в далёких краях и мифических историях. - Я просто гуляю по замку. Слишком много учёбы - голова пухнет. Забини кивает каким-то своим мыслям, но глаз с Драко не сводит. - Ладно, ответ принят. Малфой старается быстрее скинуть школьную форму и нацепить пижаму. Прожигающий взгляд Забини заставляет его мешкать - пальцы предательски не слушаются и не желают расстёгивать пуговицы рубашки. Кое-как справившись с этой бытовой задачей, парень наконец оказывается в свободной и удобной домашней одежде. Душ явно занят Тео, потому что того нет в комнате, а из приоткрытой двери слышаться его завывания. Почему-то Теодор считает, что пение в душе - огромный подарок с его стороны своим соседям. Драко не против. Но каждый вечер слышать что-то из маггловского репертуара с крайне фальшивыми нотами, то ещё испытание для нервов. Другой их сосед с седьмого курса уже крепко спит, задвинув полог и наложив Силенцио. Парень храпел как медведь и очень стеснялся этого, да и мешать другим не хотел. А остальных Драко видел в общей гостиной, играющих в волшебные шахматы. С присущей ему аристократичной грациозностью Малфой проследовал к кровати Забини и плюхнулся рядом, тесня хозяина постели. Тот, в свою очередь, вскинул бровь, но подвинулся, уступая место. Драко улёгся на спину поперёк кровати и заложил руки за голову, прикрыв глаза. - Блейз. - Чего тебе? Драко открыл глаза и повернул голову к другу. Тот смотрел на него с опаской и нервной улыбкой на лице. - У меня всё нормально, правда. Не знаю, как там у Тео, а я жить хочу. Если мне будет хреново, ты узнаешь первым. У нас же с тобой уговор. Он кривовато улыбается, стараясь показать искренность. Гордыня, неспособность говорить о собственных чувствах и неприятие своих переживаний - всё это у Драко забрала война. Жалкие крохи того парня, который с презрением смотрел на этот мир, развеялись на том холодном ветре, который свирепствовал на следующее утро после победы над Тёмным Лордом. Он как сейчас помнит обжигающие лицо порывы, проходящие сквозь его чёрное сердце и выбившие оттуда окончательно все многолетние предрассудки и убеждения об устройстве мироздания. Драко всё ещё надеялся, что остался прежним собой, тем, кем он всегда был глубоко в душе. Ледяной ветер забрал лишь оболочку, броню, которая делала его не таким беззащитным для мира. Блейз закусывает губу, но кивает. - Прости, я вас достал со своим беспокойством. Драко коротко хмыкает, вставая с постели. Он оборачивается на Блейза и беззлобно усмехается. - Не извиняйся. Мне приятно, что кто-то ещё беспокоится о моей грязной душонке. - У кого здесь грязная душонка? Теодор показался из-за приоткрытой двери с мокрыми кудрями, свисающими сейчас на его лоб и глаза. Его полосатая зелёная пижама в некоторых местах была заляпана зубной пастой и смотрелось это презабавно. - Теодор, будь добр, используй Очищающее. Мне больно смотреть на такую дорогую вещь в таком ужасном виде. Нотт только фыркает и закатывает глаза. - Драко, тебе не кажется, что для богача ты слишком сильно беспокоишься о подобных вещах, как испорченный итальянский шёлк? Тео приглушённо смеётся и на его щеках расцветают очаровательные ямочки, которые свели с ума добрую женскую половину их факультета. Хотя, если верить школьным сплетням, не только их факультет. И не заразиться его весельем просто невозможно. Драко и Блейз тоже тихонько хихикают, заглушая смех собственными ладонями. Будить семикурсника им совершенно не хотелось. Всё оставшееся время до отбоя они переговаривались, потягиваясь под тёплыми пледами хогвартских постелей. Драко стало невероятно спокойно на душе. Выручай-комната уже не казалась ему большим огорчением. Он знал, что у него всё обязательно получиться, ведь если у него есть такие друзья, как Блейз и Теодор, он точно не пропадёт. Весь следующий день Малфой бегал по этажам Хогвартса и прилежно занимался на уроках. На завтраке его взгляд поймал Невилл и ободряюще кивнул. Некоторые ученики, завидев их переглядки с интересом уставились на них и зашептались между собой. Пэнси с удивлением изогнула свою бровь и повернулась к Драко. - Что это тебе Лонгботтом глазки строит? Парень пожал плечами. - Я ему недавно помог на Гербологии. Ложь привычно слетала с его языка. Паркинсон кивнула и вновь стала щебетать на ухо Блейзу о каком-то потрясающем магическом ресторанчике Франции, открывшемся на днях. Дафна, кажется, тоже ничего не заметила в словах Драко и апатично запихивала в себя кашу из горшочка. Посмотрев на подругу, Драко всё же решил спросить у неё про Асторию. Он всю неделю сомневался в том, стоит ли ему заводить этот разговор, но кто не рискует, тот не пьёт огневиски. Парень не мог причислить себя к любителям этого крепкого напитка, от которого, как оказалось на совершеннолетие Драко, у него горят уши, а всё лицо становится пунцовым. Мама уверяла, что это всё из-за его тонкой бледной кожи. Конечно, он давно заметил, что является, пожалуй, самым светлым, почти белоснежным во всей школе, но объяснить причины, по которой он таковым являлся, Малфой так и не смог. - Даф, как поживает твоя сестра? Гринграсс оторвалась от горшочка и посмотрела куда-то сквозь Драко, старательно избегая его взгляд. - Сестра усердно учиться. Почему Драко это интересует? Пэнси затихла и вся их небольшая компания уставилась на Дафну. Ребята каждый раз замирали, стоило ей произнести хоть слово. Драко улыбнулся как можно более непринуждённо. - Да так. Видел её недавно в теплице. Кажется, она не очень-то рада была меня видеть. Дафна едва заметно свела брови. - Сестра ведёт себя сдержанно. Драко не стоит думать о ней ничего дурного. Он кивнул. - Как скажешь, Даф. Можешь кушать, больше не буду тебя беспокоить. Она заметно расслабилась и громко выдохнула, когда он пообещал ей не донимать её своими расспросами. Блейз заворожённо наблюдал за этой картиной. Драко пришлось пихнуть его в бок. Тот недовольно ойкнул, но от Гринграсс оторвался, отвернулся к Пэнси, продолжая слушать вновь возобновившуюся историю про ресторан. Теодор наклонился над ухом Малфоя и едва слышно произнёс. - Девчонка, которой ты так заинтересован, сидит в пяти метрах от тебя. Давно бы подошёл к ней и спросил, что её, собственно, не устраивает. Драко неосознанно метнул взгляд к группе семикурсников, сидящих на некотором расстоянии от них. Среди них действительно была младшая сестра Дафны. Она внимательно слушала свою слишком громкую подружку и морщила носик, стоило кому-то перебить её компаньонку. И эта Астория резко отличалась от той, что он видел в теплицах Спраут. Здесь, в Большом зале сидела настоящая девочка из высшего света с уложенными блестящими чёрными локонами, идеально завязанным слизеринским галстуком и накрахмаленной белой рубашечкой. Впрочем, та непосредственная улыбка и звонкий голосок, с которой она общалась с гриффиндорцем, так и остались при ней. - Я в ней не заинтересован, дурак. Тео с прищуром посмотрел на него. - Твоя неискусная ложь меня раздражает. И вообще. Это что же получается, я у тебя не один? У тебя кто-то на стороне? Я разочарован, Драко. Думал, у тебя больше манер! Малфой хочет закрыть уши руками и сбежать с библиотеку. Там Тео не стал бы над ним подшучивать. - Слушай, если тебе так хочется, то заведи себе уже парня. Я буду только рад! Нотт в миг стал серьёзным. Он нахмурился и как можно тише спросил: - Правда будешь? Драко не понравился его тон. Друг спрашивал его так, будто ему действительно было важно узнать искренний ответ от него. Малфой не был дураком. И замечал многое. Просто лезть во всё это ему не хотелось. Только если Теодор сам его попросит. Поэтому он постарался придать своему взгляду твёрдую уверенность и искренность и посмотрел прямо в тёмные шоколадные глаза друга и также тихо, чтобы никто не услышал произнёс: - Да, Тео. Я буду рад. Теодор ошеломлёно уставился на него и только кивнул, отведя глаза. Он продолжил поедать свой круассан, подозрительно притихнув. Драко только вздохнул. На занятиях у декана Хаффлпаффа Малфой встал в пару с Невиллом и поделился своими соображениями о Выручай-комнате. Пришлось приплести якобы забытые слова Снейпа, которые ему так хотелось вспомнить и именно Омут Памяти мог быть как никогда полезен. Впрочем, слизеринец не совсем врал. Он действительно собирался упорядочить воспоминания о профессоре и найти хотя бы одну случайную фразу, которая могла бы помочь их расследованию. Но это было скорее побочным делом, нежели воспроизведение проклятия Тёмного Лорда, из-за которого Драко вполне мог умереть в ближайшие несколько месяцев. Невилл о чём-то долго думал и пообещал найти несколько книжек на тему зачарованных комнат и истории Хогвартса, которые могли бы пригодится, если Выручай-комната всё же появится. - Я теперь тоже буду пытаться открыть её. Вот, держи. Это для связи. Если вдруг найду её - монетка нагреется. Драко присвистнул. - Это же те галеоны, которыми вы баловались на пятом курсе? Невилл ухмыльнулся. - Есть такое. Пожелав Лонгботтому удачных поисков литературы у мадам Пинс, Малфой поспешил на оставшиеся уроки. На очередной перемене он вспомнил, что сегодня был четверг. Это значило встречу с всезнайкой Хогвартса и героиней войны. Малфой слегка волновался. Извиняться перед кем-то было его слабой стороной. Его извинения почему-то редко принимали всерьёз и считали, что ему совершенно не жаль. Когда в семье что-то случалось, Драко всегда приходилось извиняться первым, даже если взрослые были не правы. Его бабушка со стороны отца всегда недовольно поджимала губы и не разговаривала с внуком. Драко от этого было так худо, что он мог долго плакать, скрывшись от чужих глаз в одной из многочисленных комнат особняка Малфоев-старших во Франции. Ему было не понятно, от чего он такой дурной мальчишка, раз все его слова и действия так обижают его семью. Его, провалившегося в неспокойный сон, с красными от слёз глазами и искусанными губами, всегда находил домовой эльф и папа забирал его на руках в детскую комнату, когда-то отреставрированную специально для внука Малфоев. Там он укладывал обессиленного мальчика в постель и Драко, сквозь сон, чувствовал отцовские осторожные поглаживания по собственной макушке. А на следующий день мальчику приходилось краснеть перед бабушкой и с запинкой бормотать извинения, которые она, конечно же, не сразу принимала. Наверное, именно по этой причине Драко было так трудно раскаиваться перед другими людьми. Он боялся тех же презрительно поджатых губ, холодного осуждающего голоса и того чувства страха непрощения и собственной беспомощности. Но сейчас Драко отлично понимал, что Грейнджер не его бабушка, а он не шестилетний мальчуган. Это привело его хаотичные мысли в подобие порядка и весь оставшийся день он внимательно вникал в речи преподавателей. Наскоро поев и поймав на себе недовольный взгляд друзей, Драко поспешил в общежитие и прихватил несколько учебников и собственных конспектов по Зельеварению. Пришедшим Забини и Нотту он лишь сказал, что собирается пойти поучиться. Те переглянулись, но задавать вопросов не стали. Теодор после их разговора утром вёл себя как обычно и глаза не уводил. Драко был ему за это благодарен. Терять друзей из-за подобной чепухи ему не хотелось. Дойдя до нужного балкона, слизеринец обнаружил сидящую на собственной мантии и прислонившуюся к каменной стене замка Гермиону. Она задумчиво смотрела на поле для Квиддича и наматывала на указательный палец свои кудри. На улице вечерело и солнце потихоньку покидало шотландскую землю. Ветер бушевал в кронах деревьев, а из открытых окон доносилось множество детских голосов. Грейнджер кивнула ему и похлопала по всей мантии. - Не побрезгуешь сесть? Малфой вызывающе ухмыльнулся. - Двигайся, Золотая девочка. Она только прыснула, но место освободила. Драко плюхнулся рядом с ней, слегка задев грейнджеровское плечо, и почувствовал себя дико. Чтобы он, Малфой, сидел сейчас бок о бок с гриффиндоркой, так ещё и с Гермионой, и собирался ей мило щебетать про Зельеварение? Драко с первого курса, наверное, упал бы в обморок. Но люди меняются, даже если им не хочется. Только почему-то у Драко этот процесс был крайне болезненный. - Итак, с чего начнём? Её горящие глаза могли принадлежать только одержимому. Нет, эта девчонка безумно его пугала. Следующие полтора часа он усердно вещал о Зельеварении, цитируя своего лучшего наставника - профессора Снейпа - и тыкая в свои конспекты. Гермиона была безупречной слушательницей, но вопросов задавала так много, что у Драко были серьёзные подозрения об одержимости этой ведьмы. - Тебе не нужно строго следовать схеме - зелье для роста волос может не только непосредственно отращивать твои кудри. Вот добавь сюда немного черники - она обладает укрепляющим свойством - и будут у тебя ещё и густая шевелюра. - Но разве это не приведёт к ухудшению изначального результата? - Если ты в голове прочитаешь все возможные реакции черники с другими компонентами, то нет. Здесь главное не переборщить. На крайний случай - взорвёшь котёл пару раз. С ней действительно было интересно дискутировать. Малфой и не заметил, как пролетели минуты. А когда она уже собиралась уходить, предварительно поблагодарив за такую интересную лекцию, парень спохватился. И ведь действительно. Всё это время он не чувствовал неловкости между ними. Он будто знакомился с совершенно новой волшебницей, а не с ученицей его потока, которую он знает добрых семь лет. Да и Гермиона не казалась сконфуженной. Значило ли это, что топор войны между ними зарыт? Маловероятно. Драко понимал, что извинения необходимы, но ему было отчаянно страшно. Окрестив себя последним придурком, он всё же окликнул гриффиндорку, когда та собиралась скрыться в темноте коридора. - Грейнджер, погоди. Она повернулась к нему, в ожидании продолжения его фразы. Слизеринец несколько секунд мялся, сжимая ладони в кулаки. Почувствовав, как его лицо начинает предательски пылать, он всё же выпаливает: - Я-я хотел извинится. Она удивлённо распахивает глаза. Драко старается не отводить взгляд. - За то, что унижал тебя все эти годы. С самого первого курса. В последнее время много чего произошло. Сейчас я понимаю, что был просто ужасным маленьким идиотом. Грейнджер бледно улыбается, но продолжает молча слушать его. - И за то, что было в мэноре. Тоже прости. Беллатриса - сумасшедшая стерва, мне стоило её остановить тогда. Но я, как всегда, боялся. Ты же знаешь, какой я трус. Он виновато смотрит на неё, пытаясь угадать, о чём её кудрявая голова думает. Она слегка сникла при упоминании тётки Малфоя и теперь отвела взгляд куда-то на пейзаж позади него. Спустя одну маленькую вечность в тишине, она всё же посмотрела ему в глаза. - Я тебя прощаю, Малфой. Давно простила. Думаю, ты уже получил своё наказание и без моей помощи, так что не вижу смысла строить из себя злобную сволочь с каменным сердцем и глубокой обидой. Я рада, что ты сделал некие выводы. Он кривовато улыбнулся ей. Мерлинова борода, она его простила! Драко был готов сплясать самые дурацкие национальные танцы прямо на школьном балконе. Она хитро прищурилась и развернулась к выходу. Перед тем, как её поглотила темнота замка, она вымолвила: - Ты моментально и очень сильно краснеешь, когда тебя удаётся смутить. Это особенность альбиносов? Малфой застыл в недоумении - Аль чего? - Альбиносов. Людей с отсутствием пигмента меланина в коже, волосах и глазах. Она вновь повернулась к нему. - Когда я читала историю чистокровных семей Англии, то заметила, что все Малфои, начиная с века так шестнадцатого, страдают альбинизмом. Скорее всего, у тебя такие серые, почти прозрачные глаза, потому что альбинизм бывает частичным. А кожа и волосы, уж не знаю, к сожалению или к счастью, пигмент потеряли полностью. Драко пялился на свои руки, пытаясь переваривать услышанное. - Альбинизм - маггловский термин? Она кивнула. - Среди магглов они встречаются редко, но диковинкой не назовёшь. Он поджал губы. Значит, вот по какой причине у его дедушки с бабушкой такие белые, будто безжизненные глаза. - Я не знал причины. Считал семейной особенностью. Гермиона хмыкнула. - Если тебе интересно, могу одолжить тебе книгу по генетике. Это маггловская наука о наследственности и генах... В общем, про твою особенность там тоже есть. Это было бы занятно. Драко понятия не имел, что такое гены, но познакомиться с ними был не против. Отец наверняка был бы против подобных углублений в мир грязнокровок, но его здесь нет, а парень давно перестал использовать этот ужасно неприличный термин и не видит ни одной причины, чтобы не узнать о их семье и о себе побольше. - Я был бы признателен. - Тогда увидимся через несколько дней, я попрошу родителей прислать мне её. Доброй ночи, Малфой. - Поторопись, Грейнджер. Твои друзья откусят мне голову, если ты будешь шататься после отбоя. Она исчезла во тьме, но наложенные ей согревающие чары остались. Драко повернулся и облокотился на каменные перила, поросшие мхом и плющом. Где-то вдалеке слышались уханья совяльни. Чернеющий массив гор, казалось, скрывает школу от чужих глаз. Но безмятежность длилась недолго и Малфой в очередной раз за этот день почувствовал режущее прикосновение к собственному горлу. Он пытался сдержать подступающий кашель, но приступ оказался слишком сильным. Слюна вместе с кровью запачкали чистый платок с вышитым гербом Малфоев, а сам он припал на корточки, согнувшись пополам. Дрожащими руками Драко кое-как впихнул в себя зелье мадам Помфри, но оно лишь заставило перестать его задыхаться. Боль никуда не пропала. Он очистил и спрятал платок от чужих глаз, возвращаясь на прямые ноги. Боль заставляла его скривить губы в болезненной гримасе. Внезапно, на балконе появился ещё один человек. Драко повернулся к нему. Перед ним, переминаясь с ноги на ногу, стояла хрупкая фигурка Астории Гринграсс. Парень только приподнял брови в удивлении, но внутри, где-то в сердце, у него заскребли кошки. Что, если она услышала его? Или увидела кровь? Как он будет оправдываться перед ней и расскажет ли она кому-то о его состоянии? Все эти вопросы слегка приглушались ещё одним мысленным мотивом - ему была интересна причина её прихода. Она, судя по её решительному взгляду, пришла сюда с какой-то определённой целью, но явно нервничала и боялась начать разговор. В тот момент, когда перед ним предстала эта девушка, боль сама по себе прошла и перестала держать его в железных тисках, поэтому Драко смог заговорить первым, хотя хрипящий голос всё же выдавал его. - Астория? Ты что-то хотела? Она молча кинула и продолжила смотреть на него измученным взглядом. Он вновь облокотился на перила и жестом предложил младшей Гринграсс к нему присоединиться. Она смутилась, но подошла, старательно избегая его взгляда. Он молча наблюдал за появлявшимися на небосводе звёздами и выискивал в них знакомые созвездия. Краем глаза он наблюдал над потугами Астории заговорить и находил это довольно забавным зрелищем. Она поминутно раскрывала губы и слова уже были готовы слетать с её губ, но она каждый раз останавливалась и свирепо хмурила брови в злости на саму себя. Драко решил её не торопить. Она резко развернулась к нему, привлекая его внимание, и стала быстро-быстро лепетать. - Теодор Нотт. Вы же до сих пор дружите? Он сказал, что тебе показалось, будто в нашу последнюю встречу я была тебе не рада. И ещё моя сестра. Она подошла ко мне сегодня, хотя делает это редко, и заявила о том, что я своим поведением тебя беспокою. Это так? Он уставился на неё. Друзья выдали его с головой. Его предчувствие того, что не стоило беспокоить Даф, оправдалось. И когда он наконец начнёт прислушиваться к собственной интуиции? - Не беспокоишь, просто была не рада меня увидеть. Извини, если помешал тебе с Лонгботтомом. Это же по этой причине ты так со мной себя повела? Она вспыхнула и её уши стали почти алыми. Чёрные глаза засияли каким-то лихорадочным блеском и Драко это не понравилось. Видимо, в своей догадке про Невилла он пролетел. - Малфой, ты ошибаешься. Невилл - хороший друг, но не более. Вот как. - Тогда по какой причине ты так меня избегала? Я понимаю, что мы с тобой не лучшие друзья, но и незнакомцами нас не назовёшь. Вы с сестрой каждое лето приезжаете в наше шале Блэков в Румынии на пару дней, а с твоей сестрой я дружу ещё с того времени, как с нами нянчились домовики. Я даже как-то танцевал с тобой на ежегодном рождественском вечере в поместье Забини, потому что твоей сестре это не слишком интересно. Так скажи на милость, что тебя не устраивает? То, что я был Пожирателем смерти? Справедливая причина, я не буду тебя винить в нежелании общаться с отбросом магического мира. Только если причина действительно в этом! Он слегка злобно выплюнул последние слова. Он свыкся с мыслью, что многие его ненавидят. Но почему-то ненависть с её стороны раздражала до крайности. А может, всё дело было в том, что она не вовремя пришла к нему - сразу после приступа, который выводил Драко на нервы и заставлял вспоминать о своём плачевном положении. Он не хотел обидеть Асторию, но усталость и некое разочарование захватили его. Почему Астория не такая, как её сестра? Почему она не может также улыбаться ему, как она улыбается Невиллу или своим друзьям? Ему хотелось видеть её прежнее отношение к нему, ведь это бы означало то, что у него осталось что-то из его, казалось бы, прошлой жизни. Астория заметно побледнела, но взгляд не отвела. Она сжимала в ладонях края клетчатой изумрудной юбки и стискивала челюсть. Она вздохнула и еле слышно прошептала: - Всё совсем не так. Драко горестно выдохнул. - А как, Астория? Как? Она приблизилась к нему и аккуратно взяла его за край свободного рукава мантии. Он, как заколдованный, наблюдал за её действиями. Горло совсем перестало отдавать спазмами. Она неуверенно посмотрела на него из-под своих густых, тёмных ресниц и Драко, наверное впервые, увидел в ней не ту малышку, которая напрашивалась на игры со старшими друзьями своей сестры, а потом крепко засыпала от усталости. Не ту малышку, которую отец старательно укутывал в шаль перед игрой в снежки. Не ту маленькую девочку, которая застенчиво просила Теодора помочь с домашней работой. Он видел перед собой давно выросшую ведьму. Довольно привлекательную и Драко стало интересно, от чего она ни с кем не встречается. Он видел девушку с твёрдым взглядом и нежными чертами лица. И это резонанс вскружил ему голову. - Мы не общались с тобой после Последней битвы. Я не знала, что тебе сказать. Мои подбадривания... Едва ли ты в них нуждался. Прости, если была груба. Я просто не знала, чего ты от меня ждёшь. Она подняла голову и в её глазах отразился небосвод со всеми его созвездиями и планетами. Астория была сейчас живым планетарием и Малфой даже дышать перестал. - Мне плевать, что ты был Пожирателем. Мне понятно, почему ты им был. Она вернула свой взгляд на него. - Я постараюсь при следующей встрече и не буду молчать, если это то, что тебе нужно. Она отпрянула от него и, сковано улыбнувшись, помахала рукой на прощание. А потом и Асторию поглотил мрак замка, а Драко остался на балконе совершенно один. Он в последний раз кинул взгляд на трибуны, виднеющиеся вдалеке и, коротко хмыкнув, поспешил в общежитие. После отбоя он долго ворочался по кровати. Слишком уж много потрясений свалилось на него за этот день и разбираться с этой лавиной чувств было сложновато. Окклюменция едва ли помогала воспалённому сознанию упорядочить события последних часов, но парень действительно пытался. Малфой провалился в тяжёлый сон и ему вновь приснились мучения от Сектумсемпры.