Справедливость и бабочки

Он подумал, что вокруг ничего нет. Даже его головы не существовало, так что было решительно не понятно, а чем он, собственно, думал. Вокруг сплошная темнота. Или у него просто не было глаз? Звук тоже отсутствовал. Где он находился? Что это за место? И как он сюда попал? По глазам резануло ослепительной вспышкой света. Значит, глаза всё же были. Он медленно приподнял веки, щурясь от яркого солнца. Ресницы затрепетали и навернулись слёзы, мешающие сфокусироваться хоть на чём-то. Моргнув пару раз, ему всё же удалось широко распахнуть глаза и увидеть... Пустыню? Наверное, он был птицей. Находясь на какой-то невероятной высоте, ему удавалось оставаться в синеве небес и не падать. Над головой жарило раскалённое солнце, а там, на земле, тянулись бесконечные пески. Вокруг не было ничего, кроме этого печального скучного песка. Почти ничего. Прямо под ним, на огромном булыжнике, который непонятно как оказался посреди этого царства засухи, сидела сгорбленная фигура. Он вперил свой взгляд в неё. Казалось, с каждым мгновением, фигура приближалась и картинка становилась всё отчётливей. Он увидел, что фигура была человеком. Человек был одет в странный чёрный балахон. Платиновые волосы незнакомца сверкали в лучах солнца. У него было задумчивое и усталое лицо. Безжизненные, прозрачные голубые глаза смотрели ровно перед собой. Он моргнул. В следующее мгновение он посмотрел на мир глазами незнакомца. Точнее, он и был этим незнакомцем, просто пару секунд назад смотрел на себя со стороны. Чудеса... Драко сглотнул. Драко - его имя? Красивое, ему нравится. Он обвёл взглядом раскинувшийся перед ним пейзаж и с равнодушием отметил, что, кажется, умер. Так происходит со всеми в этом мире, так что эта новость не ошеломила его. Драко смирился. - Рановато для тебя, мой друг. Парень вскинул глаза. Напротив него стоял старик, который точно возник из ниоткуда, потому что минуту назад поблизости никого не было. У старика была серая ряса и длинная серебристая борода. Немигающие, будто искусственные серые глаза закрывались от этого мира очками-полумесяцами. Дамблдор не изменился... Так этого старика зовут Дамблдор? Точно, так и зовут. У него ещё было несколько имён, но Драко никогда их не запоминал. Никогда... А никогда это когда? Дамблдор прищурился, а из-под бороды показалась хитренькая улыбочка. Он подошёл к Драко вплотную и стукнул его по лбу своей морщинистой ладонью. - Полагаю, тебе важно вспомнить, кем ты являешься. Потеря памяти нам не желательна, верно? И в эту же секунду Драко прошиб холодный пот. И он вспомнил. Родители, дом, первые друзья, Хогвартс, Квиддич, Воландеморт - все эти образы закрутились перед глазами в бешеном танце. Через несколько минут видения пропали. Картинка перед ним вновь прояснилась - Дамблдор стоял и с интересом заглядывал в его глаза, припустив очки на крючковатый нос. - Ты многое пережил, да? Драко молча кивнул и не выронил ни слова. Он не боялся директора, потому что знал, что тот - мёртв. Мертвец улыбнулся каким-то своим мыслям и присел рядом на горячий камень. - Ты помнишь, как сюда попал? Малфой начал копаться в своей голове. Они с Невиллом что-то должны были сделать. Или вспомнить? Точно, воспоминания. Омут Памяти. Выручай-комната. Они были там и Драко, кажется, просто отключился? - Не совсем так. Ты отдал свою магию комнате, мой друг. Очень занятное зрелище, надо сказать. - Так Вы читаете мои мысли? Дамблдор хохотнул. - Уж извини, я не специально. Драко вздохнул. Вечно с этим человеком случались странности. - Значит, я всё же умер? Грудная клетка сжалась. Отчего-то Драко хотелось зарыдать прямо здесь, в пустыне, перед своим бывшим директором. - Не думаю, что здесь есть тебе место. Скажи спасибо мистеру Лонгботтому - очень сообразительный молодой человек. Благодаря ему, ты очнёшься через час и будешь гораздо живее, чем, например, я. Парень облегчённо выдохнул. Знать, что ты не умер, пожалуй, самое приятное знание в мире. - Можешь поговорить со мной, пока час не пройдёт. Конечно, если у тебя есть желание слушать бред древнего старца. Драко задумался. Было ли ему о чём говорить с человеком напротив? Пожалуй, ответ был положительным. - Сэр, Поттер сказал, что Вы изначально собирались умереть и попросили Снейпа убить Вас. Это так? Дамблдор огладил свою бороду. - Да, если тебя это успокоит. Я виноват перед тобой - изводить человека не самый хороший поступок. Но и ты уже вырос, так что понимаешь, из каких соображений я поступал. Парень кивнул и тихо пробормотал: - Нет ничего только плохого или только хорошего. Директор удивлённо вскинул брови. - Ты цитирует своего декана, я прав? Северус всегда любил напоминать это всем вокруг, только вряд-ли кто-то действительно его слушал. - Как видите, я слушал. Дамблдор задумчиво посмотрел вокруг. Его морщинистое лицо выдавало в нём груз существа, живущего очень-очень долго. Вряд-ли сам Драко хотел превратиться в подобное. Ему всегда представлялось, что его жизнь пролетит незаметно, ярко, оставив после себя небольшой фейерверк. Директор же, наоборот, затух и не высек ни единой искорки. Парню было его по-человечески жаль. - Сэр, можно я задам ещё один вопрос? - Конечно, сколько тебе угодно. Драко задавал вопросы вслух, хотя отлично понимал, что волшебник, сидящий рядом с ним, следил за всем ходом его мыслей. Его ненавязчивый взгляд, лёгкий и почти эфемерный, юноша чувствовал в своей голове и был, собственно, не против подобного вмешательства. Ну, не виноват же он в том, что слышит чужие мысли. - Директор, а профессор Снейп, он... Он здесь? Драко с волнением ждал, что же ему ответит его собеседник. - Здесь его нет. Или он настолько не хочет видеть меня, что каким-то невообразимым способом сумел от меня скрыться. Дамблдор посмеялся собственной шутке. - Он не мёртв, Драко. Если, конечно, это то, что ты хотел услышать. Снейп жив... Было так странно и ошеломляюще слышать подтверждение догадки мадам Помфри. Внутри всё перевернулось, а сердце сделало сальто. Как только Драко очнётся, он тут же поделиться этим с Невиллом. - Только не говори обо мне своему другу. Он меня недолюбливает. - Почему? Малфою было трудно представить, что такой добрый и простой парень, как Невилл, может кого-то ненавидеть. Для него самого ненависть была привычной и будничной. И если гриффиндорец был способен на подобные чувства - мир Драко медленно летел в Тартар. - Мистер Лонгботтом полагает, что Северусу из-за меня пришлось несладко. Не могу не согласиться с его обвинением, но исправлять что-то с моей стороны уже поздно. Слизеринец кивнул. Вот значит как. Тогда он не будет лишний раз напоминать Невиллу о его больном месте. Что-нибудь придумает, где-то умолчит - его факультет отличался тем, что все его выпускники обладали богатым воображением и изворотливым умом. Иначе, как им хитрить? - С твоей стороны это будет очень разумно, Драко. Сказав эти слова, Дамблдор приподнялся со своего места и, заложив руки за спину, повернулся к Малфою. - Тебе пора, друг мой. Я слегка ошибся в расчётах - время всегда давалось мне тяжело. Счастливого тебе возвращения! С этими словами Дамблдора Драко начал стремительно слепнуть. Его замутило и голову вновь огрело чем-то наверняка чугунным. Он закрыл глаза и крепко зажмурился, пытаясь избавиться от боли. А когда он их открыл, то увидел перед собой обеспокоенные глаза Лонгботтома. Тот хмурил брови, губы его побелели от волнения, а по лбу стекала маленькая капелька пота. - Ты как, Малфой? Мне позвать мадам Помфри? Драко тихо простонал и попытался приподняться. - Не зови никого. Мне нужно поговорить с тобой, пока она тебя не выгнала. Невилл явно был против, но кивнул и демонстративно поправил ширму, чтобы никто не мог увидеть, что слизеринец пришёл в себя. Драко думал, с чего бы начать и упрямо шевелил извилинами, назло адской боли в голове. - Что произошло, когда я потерял сознание? Лонгботтом насупился и гневным шёпотом заговорил: - Потерял сознание? Да ты чуть не умер у меня на руках! Малфой виновато пожал плечами. Кто же знал, что комната заберёт все его силы? Драко прислушался к себе. Он чувствовал, как по его телу растекаются тёплые волны магии, и недоумевал, откуда та взялась. - Выручай-комната, как я понял, забрала твою магию. Комната преобразилась, а ты стал просто белоснежным, как мертвец в рождественское утро. Я несколько минут метался и не соображал ни черта. Единственное, на что мне хватило ума - позвать Минси, мою эльфийку. Она тут же поняла в чём дело и передала тебе свою магию. Раньше она так делала с моим дедушкой, когда он полностью обессилел от болезни и угасал у нас на глазах. Минси поддерживала его жизнь своей магией. Тоже сделала и с тобой. После я побежал с тобой - извини, пришлось тебя отлеветировать - в Больничное крыло. Мадам Помфри не задала лишних вопросов и просто колдовала тут над тобой последние полчаса. А я, кажется, поседел... Голос Невилла затих, а его лицо сделалось до того несчастным, что в пору было расплакаться. Драко стало ужасно стыдно. Ему не хотелось доставлять лишних проблем гриффиндорцу, но получилось как всегда. Слизеринец несмело дёрнул Невилла за рукав его ярко-малинового свитера и обратил на себя внимание Лонгботтома. - Извини, я сам не понимал, что творил. Невилл как-то грустно улыбнулся, но покачал головой. - Не надо. В любом случае, это помогло, а ты остался жив. После выплеска твоей магии комната сразу изменилась - мы были посреди гор из вещей. Никогда не видел, чтобы она так выглядела. Драко выдохнул. Не зря он почти умер. Было приятно знать, что, казалось бы, самое сложное у них получилось. - Это Хранилище. Выручай-комната так выглядела, когда Адское пламя вышло из-под контроля. Гриффиндорец кивнул. - Я уже могу позвать мадам? Малфой напрягся и замотал головой. Лонгботтом вздохнул, но руку с ширмы убрал, внимательно заглядывая в глаза слизеринцу. - Когда я вырубился... Даже не знаю, как объяснить... Парень пытался подобрать хоть сколько-нибудь складную историю, которая получилась с ним после отключки. Только вот в голове она у него звучала бредом душевнобольного. Если Невилл её услышит, то точно позовёт колдоведьму, а она отправит его прямиком в Мунго, на койку рядом с Локонсом. Лонгботтом смотрел на него серьёзно, а потом тихо пробасил: - Говори как есть - за дурачка тебя я не приму. Я привык, что с Гарри вечно что-то происходило, так что ты меня не удивишь. Эти слова придали Драко уверенности и он на одном дыхании, пересохшими бледными губами прошептал: - Ты был прав, когда сказал, что я чуть не умер. Не представляю, где я был, но почти уверен, что не в этом мире. И там... В общем, профессора Снейпа там нет. Не умер он, Невилл. Мы с тобой и мадам Помфри не сумасшедшие, мы не ищем мертвеца. И это не было сном или лихорадочным бредом. Поверь, прошу. Невилл широко распахнул глаза и втянул в себя воздух. Какое-то время он, казалось, не дышал. Драко даже забеспокоился и хотел сам звать лекаршу, но парень напротив него помотал головой и обессиленно облокотился на спинку своего стула. Он смотрел перед собой невидящим взором и шумно сглатывал. - Я... Я тебе верю. Так было с моей тётей. Она долго была без сознания, когда её укусило опасное ядовитое растение, а придя в себя она утверждала, что болтала с нашим покойным прапрапрадедом. Он рассказал, где в поместье спрятаны несколько артефактов и они действительно там были. Значит, ты тоже разговаривал с кем-то мёртвым? Драко кивнул. Он был рад тому, что Невилл не стал сомневаться в его адекватности. Он улыбнулся. Кажется, для Малфоя этот гриффиндорец становился другом. И он не мог не отметить, что ему это было по душе. Невилл был спокойный и тихий. Интеллигентный и приятный в общении. Он тоже был чистокровным, но в него с детства вкладывали совсем другие установки этого мира, оттого он казался совсем чужим и незнакомым. Драко хотелось тянуться за этим непостижимым парнем и учиться у него тому, что раньше не выходило. Доброте, например. Или такой же простоте и лёгкости в каждом слове и движении. Невилл Лонгботтом был именно таким - очень земным и тёплым, совсем неаристократичным. И поэтому Драко впитывал в себя те крохи их совместного времени и временами корил себя за то, что обижал этого чудеснейшего парня раньше. - Ага. Мне попался на редкость болтливый мертвец. Невилл хихикнул. - Нам его болтливость только на руку. Я рад, Драко. Ну, что мы вообще взялись за это. Из нас получился неплохой дуэт... - Если ты так считаешь... В любом случае, как только меня выпишут, нам нужно будет сразу же сходить в Выручай-комнату. Я не хочу терять время. Лонгботтом согласно качнул головой. - Тогда зову Помфри. Выглядишь ты неважно, уж извини. Драко проводил глазами спину Невилла, исчезнувшую за тонкой белой тканью. Ему, по большому счёту, было плевать, как он там выглядел. Огромный камень свалился с его плеч и, не смотря на ноющие конечности и больную голову, Малфою было действительно хорошо. Теперь у него было гораздо больше шансов избавить себя от неминуемой смерти. А в такой приятной компании - в виде гриффиндорца - это было даже увлекательно. Спустя несколько минут его уже осматривала мадам и что-то тихо про себя бурчала. Невилл коротко попрощался и обещал заглянуть к нему перед ужином, если, конечно, его впустят. Колдомедсестра действительно не задала ни одного вопроса, а просто попросила выпить Укрепляющее и полежать до вечера в лазарете. Драко был не против. Здесь успокаивающе пахло сушёными травами и стояла такая тишина, что Малфой слышал собственное сердцебиение. В голове было абсолютно пусто и парень глупо уставился в потолок. На его высоких сводах возникали разноцветные узоры, гипнотизируя болеющих. Захотелось уснуть, что Драко и сделал. А проснулся он от приглушённых голосов. Они обступили его со всех сторон и раздавались отовсюду. Малфой сморщился и попытался посмотреть, кто потревожил его сон. Он приподнялся на постель с глухим стоном и, по всей видимости, привлёк внимание говорящих, потому что они мигом притихли, стоило ему подать признаки жизни. Раздался разочарованный голос Невилла. - Ну, вот... Мы его потревожили... Когда Драко удалось разлепить глаза, перед ним развернулась совершенно дикая картина. Слева от него на стуле сидели Теодор и Пэнси. Девушка грациозно восседала на коленках у Нотта, но тот не выказывал по этому поводу никакого волнения или недовольства. Рядом же, на другом стульчике сидела задумчивая апатичная Дафна, а сзади, будто охранник, над ней возвышался Блейз. Справа, на какой-то малюсенькой табуретке ютился здоровый Невилл. А в противоположном углу кровати сидела Астория, поправляя плед, которым Драко укрыли, пока он отдыхал. Все смотрели на него с беспокойством и тревогой. Первым заговорил Блейз. - Если ты нам не расскажешь, что с тобой стряслось, я устрою тебе и Лонгботтому хорошую взбучку. Он отказался говорить нам, как ты оказался в лазарете, так что будь так добр объяснить. Драко сглотнул. А вот этого он не предусмотрел. Безусловно, он был благодарен Невиллу, что тот не выдал его друзьям всю его подпольную деятельность. Но что он мог сказать им в оправдание? Жить во лжи как-то не хотелось. А говорить правду через ком в горле всегда было его слабой чертой. Но, кажется, это точка невозврата. Если он не скажет правду сейчас, то потеряет их доверие. А Драко совсем этого не хотелось. Он посмотрел на Невилла с немым вопросом в глазах. Гриффиндорец же не будет против, если о их расследовании узнают? В глазах Лонгботтома вспыхнуло понимание и он ободряюще кивнул. - Скажи, если уверен, что так будет лучше. Думаю, лишние мозги не помешают. Нет, Невилл определённо движется к воображаемому списку Драко хороших людей, которым можно и жизнь доверить. Слизеринец оглядывает непонимающие лица друзей и, прокашлявшись, говорит: - Только не обижайтесь, что не сказал раньше. Теодор вскинул бровь. - Смотря что ты скрывал. Драко вздыхает. Разговор будет не из простых. И он начинает. Сбивчивая речь нестройно льётся из его уст и Малфой не может себя заткнуть. Он рассказывает о проклятии, мадам Помфри, гаргализиме и Невилле, поиске Выручай-комнаты и событиях этого дня. Никто его не перебивает. Все поражёно пялятся на него. Он решил, что с него хватит тайн. В последние месяцы он постоянно жил в обмане и ему это надоело. Это выматывало и раздражало. Драко надеялся, что его поймут и не станут сильно ругаться. Он стыдливо прикусил губу, когда посмотрел на Невилла. Тот же не знал о том, что Драко мучается от дурацкого кашля. Наверняка он чувствовал себя преданным и больше не станет доверять Малфою. Но почему-то всё это сумбурное признание казалось правильным. Когда он окончательно замолк, никто не проронил ни слова. Только Дафна наконец оторвалась от разглядывания собственных рук и, подняв голову вверх, заговорила в пустоту: - Друзья помогут Драко. Драко нельзя бросать в беде, потому что он никогда никого не бросает. Блейз сердито уставился на Малфоя, но шёпотом произнёс: - Конечно поможем. Как такого дурака оставить без присмотра? Пэнси хмыкнула. - Я так понимаю, взрослым не говорим? Я, знаете ли, не хочу в психушку. У них совершенно безвкусная униформа для больных. Теодор взъерошил рукой кудри. - Я уже примерно прикинул, что нам предстоит сделать... Завтра схожу в библиотеку и поищу нужные книги. Невилл радостно хлопнул в ладоши, но, смутившись, пролепетал: - Вы же не против, если я к вам присоединюсь? Астория покосилась на него. - Конечно не против. Твоё участие в этом даже не обсуждается. Потом она повернулась к Драко и спросила: - Думаю, что пока не нужно втягивать в эту авантюру половину школы, верно? Он качнул головой. Всё шло совсем не так, как он планировал. Совсем не так. Драко был счастлив знать, что друзья решили его поддержать. Чувство одиночества затапливало его в последние два месяца. Даже не смотря на то, что он был окружён людьми, Малфой ощущал себя изолированным от всех. Одиночество в толпе. Подобное он испытывал на шестом курсе. Парень сам закрывался от людей, потому что ложь с каждым днём давалась ему всё сложней. Даже незнакомые ребята замечали, что с ним было не всё в порядке и шептались у него за спиной. И в этом году его накрывало подобное чувство. Драко не спешил делиться с друзьями своими тревогами или проблемами. Он привык переживать всё в себе и никто из его школьных товарищей вряд-ли видел его в состоянии, когда он действительно ощущал печаль или подавленность. Слизеринец не позволял себе грустить, потому что это было частью него. С детства, воспитываясь в чистокровной семье, Малфой привык, что отрицательные чувства это что-то запретное. Что никто не должен видеть, как ты плачешь или крушишь всё подряд от отчаяния. Мама всегда прятала слёзы, если её что-то расстраивало, а папа уходил в кабинет. Мальчик не видел, чтобы его родители хоть когда-нибудь ругались или повышали друг на друга голос в его присутствии. Бабушка вообще считала, что плакать - это удел слабых людей. Только дедушка позволял себе злиться и грустить, если ему того хотелось. Впрочем, Абраксас Малфой и сейчас оставался крайне эмоциональным, пусть это и сказывалось на его здоровье. А когда Драко приехал в школу, то понял, почему эмоции нужно контролировать. Если кто-то из студентов увидит тебя по настоящему беспомощным, то ты вскоре станешь жертвой и мальчиком для битья. Малфой видел, как даже в стенах его родного факультета нередко смеялись над ранимыми детьми. Драко не хотелось, чтобы с ним поступили также. Поэтому он сам стал обидчиком и примкнул к школьным задирам. Так было гораздо безопаснее и легче находиться в школьном социуме. Сейчас Драко тошнило от подобных установок. Он устал казаться ледышкой и бороться с собственными мыслями окклюменцией. Ему хотелось быть настоящим и обычным. Хотелось кричать, когда мир казался несправедливым, плакать, когда на душе было невыносимо, смеяться, если радость внутри так и бурлила. Ему захотелось открыться, как старой застенчивой шкатулочке. Та, которая брыкается, причиняет боль всем вокруг и самой себе, а потом, раскрывшись, уже забывает о всякой скромности. Такие магические вещи принято считать оборотнями и впервые они появились в Японии. Драко хорошо о них запомнил, ведь эту тему преподавал им профессор Люпин. Сейчас, когда на него смотрели все его друзья с твёрдой решимостью в глазах, когда они без вопросов решили помочь ему и не отказались от него, Драко всё понял. Понял, что был дураком. Как он мог сомневаться в них? Как мог он думать, что они могут от него отречься? Неужели он не доверял им? Доверял. Просто не был уверен во взаимности этих чувств. Он почувствовал, как по его щекам потекли дорожки слёз. Он тупо смотрел на ошарашенные лица товарищей и ревел, как последний идиот. Молодец, Драко. Зарёванным твои друзья тебя ещё не видели. Видимо, зрелище получилось что надо. Потому что Блейз в эту же секунду поражёно выдохнул: - Ты чего, Драко?.. Малфой зло смахнул слёзы и прошептал: - Я... Я придурок. Самый настоящий. Теодор ухмыльнулся: - Это не такая уж большая проблема, чтобы плакать над этим. Пэнси неодобрительно тыкнула того в плечо, а потом с какой-то железной уверенностью в голосе сказала: - Мы здесь все придурки по большому счёту. Выше нос, Драко. Ты сейчас похож на плаксу Миртл, а тебе это не идёт. Драко затравлено посмотрел на окружавших его людей. Все они здесь, с ним и не собираются отступать. И это, пожалуй, было главное. А со своими тараканами в голове он сам как-нибудь разберётся. Только вот одно его интересовало с самого начала его пробуждения. - Как мадам Помфри впустила вас всех сюда? Она же ненавидит шумных посетителей. Астория хихикнула. - Мы слёзно упросили её поставить над нами купол Силенцио и посидеть тут с тобой. Я же прохожу у неё курсы знахарства, так что Поппи не смогла мне отказать. Драко изогнул бровь. - Аяй-яй, Астория. Кто научил тебя пользоваться связями? Она откинула назад непослушный чёрный локон и хитренько так улыбнулась. - Этому тонкому искусству я училась у лучших. Все приглушённо засмеялись. Только Дафна не смогла оценить шутку, но видя, как все вокруг улыбаются, тоже постаралась изобразить на своём лице радость. Их уединение прервала мадам, которая пришла обновить мигающие медицинские чары. Выгнав всех ребят, она осмотрела Драко ещё раз и сообщила, что если тот хочет, то смело может идти на ужин. За огромными дверями лазарета его ожидала их небольшая компания. Они дружно дошли до Большого зала и распрощались с Невиллом только тогда, когда ему пришлось идти за стол своего факультета. Драко, не без удовольствия, заметил, что его друзья-слизеринцы относятся к Лонгботтому доброжелательно. Наевшись от души и получив подмигивание от Грейнджер, Драко вместе со всеми отправился в гостиную, где они устроили небольшой турнир по волшебным шахматам с парнями. Девчонки только наблюдали и изредка отвлекались от своих учебников, чтобы посмотреть на ход игры. Как всегда всех победил Теодор. Никто этому не удивился, а после игры осталось приятное послевкусие. Блейз угостил Драко сладостями, которые он сегодня закупил в Хогсмиде, и все они дружно отправились спать. За окном всю ночь лил дождь. Если бы кто-то достаточно долго всматривался в эти водяные разводы, то заметил бы, что капли на стекле решили устроить гонки. Вдалеке ухала совяльня. В избушке школьного привратника Хагрида горела свеча, а на грядках сидели огромные тыквы. Небо затянулось тяжёлыми чёрными тучами. Близился Хэллоуин. А где-то далеко от этого волшебного места, где-то, куда нельзя было аппарировать или воспользоваться телепортом, где-то, скрытая от всех стояла одинокая лачужка. Казалось бы, лачужка была нежилая. Но если бы кто-то заглянул в её убогое оконце, он бы увидел, что внутри, свернувшись в комок, на хлипкой кровати лежал человек. Он тяжело вздыхал во сне и метался по кровати. Человек не надеялся на чью-то помощь и, кажется, медленно покидал этот мир. Но, всему своё время, верно?