Справедливость и бабочки

Близилось Рождество. Замок и холмы укрыло снежными шапками. Участились метели. В Хогсмите украшали венками и омелой лавки и трактиры. Повсюду были слышны праздничные песенки, а в Большом зале поставили высокую раскидистую ель, пахнущую непередаваемой сладостью. Драко любил эту пору года. Она всегда приносила с собой сказку и волшебство, какое он не испытывал на протяжении всей жизни. Новогодняя магия была особенной и заключалась не в махании палочкой направо и налево. Она лучилась ярким светом свечей и огнём гирлянд, пахла ванилью и имбирём, ощущалась праздничной обёрткой на подарках под кончиками пальцев. Люди ждали Рождество, заканчивали все свои дела, покупали друг другу приятные мелочи, распевали всем известные песни, грелись горячим шоколадом и непременно верили в то хорошее, что придёт к ним в следующем году. Эта вера была иррациональной, детской. Но почему-то Драко хранил её в сердце по сей день. Она не умерла в нём даже на прошлое Рождество, которое пришлось "отмечать" в компании Лорда, змеи и толпы малознакомых, опасных волшебников. Это был самый ужасный праздник, ведь на нём не было богатого приёма, которые любила устраивать мама. Не было сверкающих бингальских огней и горы сладкой выпечки. Не было танцев и смеха. Был только запуганный Драко, прижимающийся к матери, готовый защитить её в любой момент. Драко, неполучивший подарка и непоцелованный в щёку Нарциссой, оставляющей на его щеке след от помады. Драко, которому пришлось забыть о шахматной партии с отцом, провожающий родителей до их комнаты, чтобы убедиться, что они не забыли закрыть дверь Защитными. Драко, в спешке возвращающийся в свою спальню, свернувшийся на холодной кровати. Пустивший "позорную" слезу, медленно пропавшую в складках простыни. Но даже тогда он продолжал верить, что в следующем году всё изменится. Поттер и Орден победят. Тёмный Лорд канет в небытие. А их семья наконец выйдет из-под тени тирана. Малфой был готов на Азкабан, на поцелуй дементора, лишь бы избавиться от сошедшего от собственного могущества с ума Тома Рэдлла. И эта глупая, отчаянная вера спасала его в ту ледяную и безрадостную ночь. Теперь же всё было иначе. Драко ждал праздника. Чувствовал его всеми фибрами души. Будто он вновь учился радоваться таким простым вещам, казавшимися такими далёкими всего год назад. Малфой сидел в библиотеке вместе с Теодором. Они ждали прихода Дина Томаса. Парень уверял, что нашёл среди студентов одного мальчика, который должен был помочь им с японским. Гриффиндорец понятия не имел, для чего им на самом деле нужен был человек, знающий этот язык. Но Драко не очень хотел посвящать в свои проблемы всех подряд, а Дин вроде как и не спешил интересоваться. Оставалось надеяться, что мальчишка, кем бы он не был, смог им помочь. Драко чувствовал, как время поджимает. Это было не так ощутимо, но создавалось ощущение, будто им стоит ускориться в своём расследовании. На тумбочке Малфоя уже стояла огромная банка с несколькими бабочками. Они превращались в горстки пепла спустя несколько дней, а если кашель застигал в месте, где было полно народу, он старался скорее сбежать или уничтожить бабочку Сжигающим заклятием. Иногда парню казалось, что несекомые скребут по горлу своими крохотными лапками, просятся наружу. Это было ужасным чувством, которое вызывало только отвращение к самому себе. Друзья, увидевшие однажды его приступ были в шоке. Никто не мог поверить, что внутри Драко живут вполне себе живые бабочки, способные летать. Они были красивы, с каждым разом становились всё больше. Малфой долго искал их название и совсем не удивился, когда на очередной странице книги увидел короткую запись "великий фиолетовый император". Или японская бабочка оомурасаки, семейство нимфалидов. Как-то даже не верилось, что бабочки, живущие далеко отсюда, на острове гор и сакуры, так спокойно жили в нём самом. Наверное, именно по этой причине они не жили долго в суровых условиях Англии. Драко было их жаль. Он часто подолгу рассматривал их, завесившись пологом кровати, и гладил их хрупкие крылышки, которые они подставляли под его замёрзшие руки. Они не боялись его и любили садиться прямо на макушку. Странно, что существа, которые приносили ему столько страданий, нравились Драко. Хотя, люди же любят страдать из-за любви? Интересно, распространялось ли это на подобные случаи, когда человек буквально умирал, но продолжал восхищаться каждым новым существом, вырывающимся их его лёгких? - Народ! Я нашёл для вас подходящего человека! Дин внезапно оказывается в проходе между стеллажами. За его спиной неловко переминался никто иной, как Терри Бут - застенчивый когтевранец с их потока с золотистыми кудрями и неизменным запахом полевых цветов от его мантии. Драко удивлённо выгнул бровь. - Бут? Ты можешь помочь? Теодор сказал это с большой долей лукавства и привстал, протягивая руку когтевранцу. Тот кивнул и протянул руку в ответ. - Хорошо, я тогда пойду. Развлекайтесь! Дин уже собирался ретироваться, но Драко его остановил. - Дин, стой. Спасибо большое. Ты просто не представляешь, как сильно нам помог. Томас лучезарно улыбнулся и подмигнул со словами: - Обращайся, Малфой. С этими словами его поглотил полумрак читального зала. Терри присел на диванчик напротив Драко рядом с Теодором и нервно поправил свой галстук. - Так... Для чего вам нужен я? Теодор решил взять инициативу на себя. Они с Драко договорились, что посвятят человека, кого бы им не привёл гриффиндорец, в суть их проблемы. Так было по-честному и гарантировало больше шансов на успех их поисков. - Значит так, дорогой наш Бут. Суть такая. На Драко проклятие. Что за дрянь - без понятия. Есть только запись слов и несколько симптомов. Кашель с кровью и живыми бабочками тебе о чём-то говорит? И ещё одна загвоздка - никому говорить нельзя. Проболтаешься, и я тебя поколочу и даже не посмотрю на твою симпатичную мордашку, а ещё повыдёргиваю твои прелестные кучеряшки. Вопросы и предложения? Терри пялился на Тео с широко распахнутыми глазами и, кажется, долго думал над своими следующими словами. Обдумывал, что ему стоит сказать и при этом сохранить себе жизнь. Он осторожно глянул на Драко. Малфою показалось, что в серых глазах когтевранца мелькнуло сожаление. Настоящее. - Значит так... Слышу о таком впервые. Дайте лучше запись. Теодор послушно вытащил из карманов брюк диктофон и включил воспроизведение. Терри кивнул и жестом попросил повторить. Прослушал ещё раз и вновь кивнул. Схватил карандаш Драко, лежащий на столе, и принялся что записывать на клочок бумаги, который Тео выронил из тетради. Спустя несколько секунд он уже оторвался от пергамента. Трое парней смотрели на бумажку, на которой ютились ближе к друг другу иероглифы. Драко заговорил первым. - И что это значит? Терри почесал указательным пальцем нос и нахмурился. - Если красиво переводить, то "Белая бабочка Акико прилетает из могилы к окну возлюбленного". Японцы не знали латыни и все их проклятия звучат, как названия их собственных фольклорных преданий и рассказов. Гарантирую, что это сложная тёмная магия имеет под собой легенду. Тео озадаченно смотрел на когтевранца и тихо поинтересовался: - Откуда ты так много знаешь? - Моя старшая сестра... Флоренс училась по обмену в Махотокоро. Сейчас она в Киото - стажируется в местном Министерстве Магии. Так что в детстве я частенько слушал её рассказы и учил японский, потому что мне казалось это до жути интересным. Можно было использовать дома, когда не хотелось, чтобы родители знали, что мы затеваем. Такие дела. Драко задумался. И чего только не узнаешь о людях, с которыми учишься на протяжении семи лет. Да, Бут был на другом факультете и всё же... Малфой шепчет, чтобы не разозлить мадам Пинс: - А ты случайно не знаешь, кто может нам помочь с проклятием? Терри энергично кивает и смущённо улыбается. - Конечно! Я просто могу отправить письмо Флоренс. Она не будет задав лишних вопросов. Да и ЗОТИ знала на высший балл. Сестра только будет рада мне помочь. Так что, я ей пишу? Драко облегчённо выдыхает. Письмо в Японию долетит к Рождеству, а обратный ответ придёт к началу январских занятий. Это время он ещё сможет вытерпеть, да и других вариантов у них и не было. - Напиши, Бут, пожалуйста. Ты окажешь мне огромную услугу. Даже не знаю, как мне тебя благодарить... Терри пожимает плечами и приподнимает краешек губ. - Не нужно. Может, всё будет зря. И называйте меня по имени, ребят. Может мы с тобой и не ладили на пятом курсе, но теперь для меня это не имеет значения. Это же были такие детские игры. Ну, я имею ввиду наши отряд Дамблдора и инспекцию Амбридж. Взрослые просто пытались решить свои грязные дела нашими руками, а мы враждовали им на потеху. Глупо было, правда? - Пожалуй, ты прав. Тогда и я - просто Драко. Теодор щурится и улыбается, как настоящий кот. - А я Теодор. Или Тео. Можешь звать меня просто красавчик. Он подмигивает Терри. Тот вновь поправляет галстук. Так, стоп. Драко явно ощущает, что у него под носом происходит крайне странная вещь. И он совсем не хочет мешать Тео найти себе... Парня, Мерлин. Интересно, они когда-то смогут просто откровенно говорить с Теодором на подобные темы? Малфой с Блейзом раньше обсуждали девчонок, но вот парней как-то не приходилось. Нет, они конечно сплетничали о Поттере, но не в таком ключе. А была ли большая разница? Конечно, Драко не оценит восторгов друга о накачанной груди или сильных ногах, коротких волосах и всяких там дёргающихся кадыках. Но Малфою просто хотелось поддержать Тео, дать ему понять, что никто не отвернётся от него. Нотт столько раз выслушивал Драко, так что ему хотелось отплатить тем же - искренностью и неравнодушием. Но сейчас он просто встаёт со своего места, собираясь покинуть юношей. - Мне пора. Астория ждёт у главных ворот. До скорого. И ещё раз спасибо, Терри. Парни кивают ему на прощание. Интересно, воспользуется ли Теодор шансом? Драко придётся аккуратно его расспросить чуть позже. Астория действительно его ждала. Она была в зимней синей мантии и больше походила на ученицу Шармбатона в этих белоснежных перчатках на руках. Драко тоже успел накинуть свою чёрную мантию, которая кроем напоминала ему об отце. Совсем скоро они должны были встретиться в камере свиданий и парень ощущал тоску по родителю всё больнее. - И кого же вам притащил Томас? Астория поправляет перчатки и толкает высокие двери, ведущие на улицу. Хмурый Филч, почему-то стоящий на морозе, только кидает мимолётный взгляд на бумагу с разрешением на посещение волшебной деревни, которую пара предоставляет сквибу. - Терри Бута. Когтевранец, блондин, общается с Поттером и тоже был записан в отряд. Астория кивает. Она знала многих студентов с курса Драко, так что он даже не удивляется её осведомлённости. - Что он сказал? Они выходят на тропинку, ведущую в деревеньку. Снег тихо падает на землю и остаётся на чёрных кудрях и ресницах Астории. Почему-то Драко кажется это очень красивым - такой контраст. - Сам он смог перевести текст. Но с тем, что вообще всё это означает, не разобрался. Обещал написать сестре. Она у него, оказывается, училась в Матохокоро. И живёт в Киото. - Ничего себе! Значит, она может помочь? Драко кивает. - Будем надеяться. Ответ придёт уже в следующем году. Надеюсь, что никаких сюрпризов до этого времени не будет. Он коротко откашливается и замечает, как Астория вздрагивает и хмурит в брови в беспокойстве. - Драко... А это больно? Малфой пожимает плечами. - Не совсем. Скорее просто неприятно. Знаешь, они ведь будто сами просятся наружу. И это... Он закусывает губу. Откровенничать с Асторией было странно, в новинку. Но почему-то своим самым близким друзьям было гораздо сложнее признаваться, чем ей. - Это страшно. Драко замолкает. Вываливать свои проблемы на хрупкие плечи девушки кажется чем-то неправильным. Она останавливается и поворачивается к нему, пытаясь заглянуть в его бегающие глаза. - Если хочешь, то я обязательно выслушаю тебя. Ты и так всё скрываешь, даже от Блейза и Дафны, хоть и дружишь с ними с самого детства. Но мы изменились, Драко. Теперь мы можем не беспокоиться о том, чтобы утаивать свои чувства. Слизерин учил хладнокровию и расчётливости. Но надолго ли тебя хватит? Окклюменция может и помогает, но разве жизнь без эмоций - жизнь? Она была права. Всегда и во всём. Иногда Драко самому хотелось просто поговорить, высказать всё, что таилось в его душе. Получить в ответ простое человеское слово. Понимание. Он был готов отдать всё своё наследство всего лишь за слово поддержки. Слишком уж долго он молчал. Драко продолжил идти и Астория шла рядом молча в ожидании. Пожалуй, доверие - не самая плохая вещь в мире. - Я боюсь. Вдруг мы не найдём ответ? Что я буду делать? Медленно умирать? Не могу оставить маму и отца. Я теперь опора семьи и должен защищать их обоих. И не хочу, чтобы они остались совершенно одни на растерзание этих "судей провосудия" из Министерства. Да и умирать не хочется. Я хотел сделать так много... Знаешь, если я выживу, то обязательно отыщу профессора. Хотя бы ради того, чтобы извиниться перед ним. Я исправлюсь. Окончу школу. Устроюсь невырамцем. Дождусь отца и буду помогать маме. Хочу побывать во всех уголках Европы. Хочу свой дом и сад, где можно будет выращивать растения, прямо как у профессора Спраут. Или займусь благотворительностью? Не представляю, на что можно потратить состояние Малфоев. И хочу создать свою библиотеку. Старые заплесневелые фолианты из дома переписать, разобраться в бардаке, который твориться на полках у дедушки и бабушки. Поэтому я буду надеяться до последнего на удачу. Большего я не могу. Оказывается, говорить так легко. Будто ты наконец выкидываешь всё ненужное и чувствуешь себя на порядок лучше, чище. Так же и со словами. Они просились на волю, а исчезнув с кончика языка, забирали с собой тяжкий груз с сердца. Астория всё это время слушала его внимательно и не перебивала. Драко мог только догадываться, что сейчас на уме у этой ведьмы. - А как же семья? Ты разве не хочешь, чтобы род Малфоев продолжался? Ну, или хотя бы просто найти себе родного человека? Малфой коротко и горько смеётся. - Астория, какая мне семья? Из нашего магического общества никто в мою сторону не посмотрит. А даже если кому-то и захочется связаться с Пожирателям, родители дамы будут против. Кому нужен террорист? А искать среди магглов... Это мне придётся всю жизнь скрывать себя настоящего, ведь и там никого не привлекают чёрные маги. Только если дурочек, которым нравится опасность. Как ты сказала, нужно говорить о своих чувствах. Как я могу поделиться чем-то из моего прошлого? Плохо себе эту картину представляю. А если у меня будут дети? В магическом мире их загнобят. А я не хочу, чтобы за мои ошибки, расплачивались они. Все эти мечты о семье хороши, если не обращать внимания на реальность. Можно конечно сбежать в другой уголок мира, но бегство теперь не по мне. Надоело быть трусом... Астория лишь кивает и становится слишком задумчивой. Они идут весь оставшийся путь молча, не проронив и слова. Только на подходе к "Трём мётлам", где их уже ждали Пенси и Блейз, Астория внезапно проговорила: - Когда ты снимешь проклятие, я обязательно докажу тебе, что ты имеешь право на семью, Драко. И даже не пытайся меня переубедить в этом. С этими словами они завалились в трактир и подошли к столику, где сидели друзья. Малфой как-то заторможенно присел на свободный стул и всё это время не отрывал глаз от Гринграсс. Почему-то её уверенность в собственных словах казалась непробиваемой, железной. И Драко было непонятно, откуда эта уверенность взялась. Астория всегда казалась ему нежной, застенчивой и очень мягкой по натуре. Но чем больше они проводили время вместе, тем быстрее он понимал, насколько сильно он ошибается на её счёт. Астория Гринграсс могла быть решительной и невероятно смелой. Она всегда шла до конца и была такой храброй, по сравнению с ним. Все невзгоды переносила с высоко поднятой головой и была сильнее, чем сам Драко. Этот невидимый стержень в таком худеньком и, казалось бы, слабом теле восхищал Малфоя. Он не понимал, отчего Астория носится с ним, почему помогает. Быть может, она действительно считала его другом. Что ж, это было приятно - иметь возможность просто дружить с ней. Болтать о пустяках и оставаться в тени слишком солнечной девушки, светящейся изнутри. Астория казалась ему слишком великодушной, слишком светлой. Омрачать её наверняка прекрасное будущее Драко не хотелось. Но и разорвать дружбу было ему не под силу. Докажет, значит. Драко поверит ей на этот раз, потому что кроме веры у него ничего не осталось. Вечером Драко вернулся в комнату и обнаружил в ней только Тео, валяющегося на кровати с каким-то учебником. Друг грыз кончик карандаша и что-то помечал на страницах книги. Кажется, удобная возможность поговорить представилась прямо сейчас. Драко осторожно проследовал к своей кровати и присел на самый край, смотря на фигуру Тео. Тот хмурился и вновь ушёл с головой в работу, не замечая ничего вокруг. - Тео. Нотт вздрогнул, но от занятия оторвался и, нахмурившись, повернул голову к Драко. - Что-то случилось? У тебя такая серьёзная физиономия. Малфой вздохнул и покачал головой. И как осторожно выпытать у Теодора, всё ли с ним хорошо? - Я хотел спросить... Помнишь наш разговор в Большом Зале. Я тогда сказал, что я буду рад... Рад, если у тебя появится... Мерлин, почему я веду себя, как первокурсник! Теодор прыснул в кулак и в его глазах заплясали огоньки веселья. Впрочем, его лицо тут же приняло крайне настороженное выражение. Он смотрел с опаской, точно дикий зверёк на лесника. Почему-то Малфой сконфузился ещё больше. Но это ведь он сказал, что ему надоело быть трусом? - Рад, если у тебя появится парень. Вот что я хотел сказать. Я не хочу говорить об этом, если тебе не хочется. Не собираюсь лезть под кожу - сам не люблю когда туда заглядывают. Но... Ты можешь поделиться, если хочешь. Блейз же жужжит над ухом каждый раз, когда видит симпатичную девчонку. Я не хочу, чтобы ты отмалчивался. Всё это съедает изнутри, а мне важно, чтобы ты просто был счастлив. Мне нужен Тео, а не его фантом. Понимаешь? Теодор странно на него смотрит и оглядывает комнату. Они здесь совершенно одни. Друг ёжится, глядя в окно, за которым опять звенела вьюга. - Я... Спасибо, Драко. Не то чтобы я хочу скрывать от тебя что-то, но... Сам понимаешь, как к этому относятся. Я же даже родителям сказать не могу - они по головке не погладят. Если бы они узнали, что их единственный наследник не горит желанием продолжать славный род Ноттов... Мне даже знать страшно, чтобы они сделали. Наверное, насильно женили бы на какой-то чистокровной. Как представлю, что мне бы приходилось... Спать с ней? Да не в жизни. Мне было бы тошно жить ненастоящей жизнью. Это был бы не я. Поэтому... Как бы я не уважал родителей - я рад, что в войне выиграл Орден. Теперь никто не женит меня в угоду традициям. Никто не запретит мне пускать слюни на парней. Я правда устал прятать это. Скрывать то, что не могу изменить. Драко мог его понять. Ведь его ситуация не слишком отличалась от любой другой, где чистокровных парней и девушек сводили ещё до рождения. Малфой тоже слабо себе представлял, какого это - жить и заводить детей с тем, кто тебе безразличен. Может даже ненавистен. Почему-то только от одной мысли об этом тошнило. Он знал, что родители женились по любви и всегда хотел также, но с детства его окружали сотни людей, для которых брак был всего лишь взаимовыгодным договором. Любви не было места. - И ведь наше общество только и делает, что порицает всех подряд. Укрепляет предрассудки. Магглы в этом плане гораздо терпимее. На Святочный бал я позвал Пенси только потому, что она моя близкая подруга. Так бесило, что учителя не позволили пригласить парня. Думаю многим из нас пришлось звать своих подружек и друзей просто в угоду обычаям. И ведь именно в этот год я узнал, что совсем не один в своей "проблеме". Вейла Делакур не пользовалась популярностью только у девчонок и геев. Так что я узнал много интересного о студентах. Интересно, кто-то ещё догадался об этом? Тео прикрывает глаза и потирает веки. - И это не единственный случай. Отец постоянно, с самого детства вбивал в мою голову, что я обязан продолжить род чистокровных, а мать без конца спрашивала меня о девушках. Может, они догадывались и пытались меня перевоспитать? Что ж, у них не получилось. Со всех сторон от меня ждали, что я стану примерным семьянином и достойным наследником. Но никто не задумывался, а по душе ли мне это? Глупо вышло. Но и сейчас меня не отпускает. Продолжает душить. Я избавился от родителей. Они сейчас так далеко со всеми своими наставлениями. Но каждую ночь, стоит мне закрыть глаза, они приходят ко мне. Ждут, пока я расслаблюсь, и всё твердят мне одно и то же. И не только они. Огромная толпа знакомых и не очень, совсем безликих людей и до боли знакомых - они все порицают меня. Задавливают. Я боюсь выйти и заявить, что, да, ребята, я гей. Кто-то хочет пойти со мной на свидание? Чистокровные парни вряд-ли согласятся, потому что также боятся. Кому нужны все эти сражения и борьба за своё счастье, если можно просто сделать так, как того хотят старшие, а потом просто завести себе любовника, обманывая жену и детей? Да меня колотит от подобных перспектив! Не смогу смотреть каждый день в глаза своего ребёнка, который верит мне просто потому, что я его отец, и нагло врать ему. Врать жене, пускай у неё тоже наверняка будет кто-то на стороне. Врать самому себе в отражении зеркала до самой своей смерти. Теодор говорит шёпотом, срываясь на всхлипы. Драко просто молча перемещается к нему на кровать и втягивает друга в объятия. Между ними не было романтики, только дружба, в которой они оба нуждались. - Я-я так не хочу, Драко. Но и не готов прямо сейчас искать кого-то. Все эти заморочки только больше меня запутывают. Конечно, мне легче всё переводить в шутки, но я боюсь, что мои чувства могут просто перестать воспринимать всерьёз. Я странный, да? Драко похлопывает друга по спине в попытке успокоить. Видеть всегда улыбающегося Тео таким разбитым невыносимо. И почему Малфой раньше не поговорил с ним? Сколько этому парню пришлось скрывать от близких всё, что творилось у него на душе? Драко справлялся с лавиной эмоций окклюменцией, но Теодор оставался беззащитным перед своими чувствами и мыслями очень долго, без шанса затолкать переживания куда подальше. Он забывался в учёбе и книгах. Буквы и слова отвлекали от своего собственного настойчивого внутреннего голоса. Давали забыть о проблемах. - Ты не странный. Ты самый умный и хороший друг, Тео. Мы все тебя ценим, ты же знаешь об этом? Блейз, Дафна, Пенси и Астория. Теперь ещё и Невилл. Мы бы без тебя давно пропали. Думаю, что никто не будет порицать тебя. И если тебе нужна помощь - мы поможем. Я поддержу тебя в любом случае, а если твой будущий парень разобьёт тебе сердце, то я лично поколочу его. И пусть только кто-то попробует лезть в твою жизнь - одним заклятием он не отделается. Ты не один, слышишь? Ни я, ни наши друзья не отвернёмся от тебя только потому, что тебе нравятся парни. Я тебе это гарантирую. Так что не плачь. Тебе больше идёт, когда ты улыбаешься. Он ободряюще улыбается и видит, как Теодор перестаёт плакать и только шмыгает носом, благодарно смотря на него. Вокруг глаз появились красные пятна и теперь Нотт напоминал оленёнка с этими его карими глазами и слегка выпяченной нижней губой. - С-спасибо, Драко. Ты мой самый лучший друг. Драко отмахивается. - Уверен, Блейз бы справился лучше меня. Теодор закатывает глаза. - Не прибедняйся, зануда. Драко хохотнул, запрокидывая голову к потолку. - Кстати о занудах... Терри Бут. Когда я ушёл, что делал этот стеснительный когтевранец? Составил тебе компанию или сбежал? Теодор закусывает губу и отводит взгляд. - Вообще-то он позвал меня в Хогсмит на следующие выходные... У него есть пару интересных книг о заклинаниях. Я принял приглашение. - Не такой уж он и стеснительный оказался. Тео. Если что, расскажешь мне о свиданке? Мне же интересно. Нотт вскрикнул в протесте: - Какая свиданка! Он просто хочет пообщаться, раз уж мы теперь команда. Малфой хитро прищуривается. - Да ладно, не смеши. От чего же он позвал только тебя? И заметь, он полукровка. Так что у тебя все шансы. - Не знаю. Посмотрим. Какое-то время они сидели молча и наблюдали, как бабочки в банке на тумбочке Драко пытаются выбраться на свободу, ударяясь крылышками о стекло большого сосуда. Словно узники, которые даже не догадывались о том, что их держат в заключении. Иногда Драко чувствовал некую связь с ними. Он также, как и фиолетовые императоры, находился в клетке, которую нельзя было увидеть сразу. Она ощущалась только тогда, когда ты напрямую сталкивался с ней. В мире, в котором он жил, всё было примерно также. С самого рождения он был в клетке традиций и общественных установок, стандартов. Они накрывали куполом и не давали двигаться туда, куда хотелось. Это было добровольной изоляцией, из него лепили всё, что хотели. Отец, бабушка, вековые порядки. Ему не давали увидеть другой точки зрения, отрезали всякую альтернативу. И к сожалению, реальная жизнь была не такой однобокой, состояла не только из чёрного и белого. В ней было так много оттенков, которых он не мог различать, не хотел видеть, игнорировал. Но что ему показал Хогвартс? Все были разными. У кого-то были бедные родители, как у Уизли, а кто-то кичился своим богатством, как сам Драко. Здесь были стеснительные гриффиндорцы, злобные хаффлпаффцы, глупые когтевранцы и ранимые слизеринцы. Рассудительные дети и лоботрясы-взрослые. В школе жили предрассудки, но и они исчезали со временем. И именно их поколение разрывает эту клетку, в которую их послали взрослые. Восьмой курс сейчас дружит между собой, помогает друг другу и даже не смотрит на цвет твоего галстука. Вечное противостояние Слизерина и Гриффиндора рушится, ведь Невилл, Грейнджер и Томас спокойно общаются с Драко, улыбаются и обмениваются улыбками. И это что-то значило. Волшебное общество преображалось и Драко отчаянно хотел, чтобы так продолжалось и дальше. Чтобы война послужила уроком каждому. Чтобы между ними больше не было вражды из-за крови, ориентации, вида и другой подобной чепухи. И он постарается, чтобы банка лопнула, разлетевшись на тысячи сверкающих осколков. Пора было становиться свободными.