Справедливость и бабочки

Каникулы наступили быстро. Просто однажды Драко проснулся и оказалось, что пора уезжать, ведь Рождество было на носу. За несколько дней до этого он пригласил своих друзей к себе и те с радостью приняли приглашение, заверив его, что непременно приедут в Малфой-мэнор после рождественской ночи. Сев на Хогвартс-экспресс, Драко в последний раз метнул взгляд на замок. Тот выглядел гораздо приветливее, укрытый снегом. Уезжать совсем не хотелось. Поездка домой выдалась спокойной, даже скучной. Малфой задремал на диванчике купе, пока его друзья лениво перебрасывались словами и поедали снэки из тележки проводницы. Ему всегда нравилось засыпать под стук колёс и лёгкую тряску, больше похожую на убаюкивающие покачивания детской колыбели. А метель за окном и рассеянный свет ламп только усиливали сонное наваждение. Очнувшись уже на платформе девять и три четверти, Драко вместе со всеми вышел на перрон, забрал свою небольшую сумку с вещами, которые могли понадобиться дома, и попрощался со всеми ребятами. Через переход на маггловский вокзал он прошёл с Панси, которая собиралась гостить у него с самого начала каникул. Её никто не ждал, а торчать дома почти неделю не хотелось. Теодор хотел заняться какими-то семейными делами, поэтому приезжал в канун праздника, ведь и ему не с кем было отмечать Рождество. Они были одеты в маггловские зимние пальто и быстро слились с толпой. Пройдя через турникет и оказавшись на морозе и слякоти Лондона, волшебники поспешили к ближайшей точки аппарации, расположенной в двух кварталах отсюда. Идя по улице, Драко замечал, как все заведения и магазины украшали к празднику. Везде была эта омела и ёлки, фигурки Санты и фальшивые коробки с подарками, а на рекламных плакатах было слишком много красных и зелёных оттенков, на каждом шагу продавали горячий шоколад. У Драко в карманах оказалась пара маггловких бумажек, так что он купил по стаканчику им с Панси, ведь у них обоих покраснели щёки и уши - это было заметно в отражениях витрин. Паркинсон отпила немного и сморщила нос. - У нас делают лучше. Драко хохотнул. - А по-моему, ты просто вредничаешь. Девушка цокнула, но улыбнулась. - Уже и повредничать нельзя? - Конечно можно. Выбросив пластиковые стаканы, они наконец свернули в безлюдный переулок, где аппарационное поле заканчивалось. Здесь никогда не было лишних глаз и волшебники могли беспрепятственно перемещаться в нужное место. Драко взял замёрзшую ладонь Панси в свою и их тут же закрутило. Приземление было крайне успешным - Малфой даже не покачнулся. Они стояли перед небольшим особняком в стиле ампир и раскрытые настежь ворота приглашали их войти. Это было родовое гнездо Паркинсон и выглядело оно на порядок радушнее, чем дом Драко. По крайней мере, так было до войны. Сейчас же здание выглядело потрёпанным, обшарпанным, даже разграбленным. Никто не занимался им в последнее время и дом был явно недоволен подобным отношением. - Добро пожаловать, что ли. Сразу говорю - сама не знаю, что за кошмар будет внутри. Панси махнула, пригласив гостя следовать за собой. Ей нужно было собрать чемодан вещей для пребывания в Малфой-мэноре и Драко предложил сразу отправиться к ней, а уже потом аппарировать в конечную точку их путешествия. Двухстворчатая дверь, выкрашенная в белый, отворилась с противным скрипом, впуская молодых людей. В холле стояла темнота. Одним махом палочки Панси зажгла люстру на высоком потолке и комната предстала перед их глазами. Здесь царило запустение. Пыль и паутина были повсюду. Мебели не было, хотя Драко помнил, что раньше здесь стоял дубовый шкаф для вещей гостей, маленький диванчик и столик. А на стене висело зеркало. - Почему так пусто? Панси пожала плечами. - Видимо, мать сюда наведывается и потихоньку обкрадывает всё. Не думаю, что её родственники в Италии такие уж щедрые. Она привыкла жить на полную катушку, так что я не удивлюсь, если она ради очередного круиза или безвкусного платья, продаёт все наши предметы роскоши. Хотя, кому они нужны? Мне лично плевать на всё это старьё. Пройдя на второй этаж по скрипучей лестнице, они подошли к комнате подруги. Девушка произвела несколько манипуляций с помощью палочки в замке двери и шёпотом произнесла слово, которое Драко не смог расслышать. На его вопросительный взгляд, она фыркает. - Не хочу, чтобы она здесь копалась в моё отсутствие. Или продавала мою кровать или столик. - Чтобы открыть, нужно кодовое слово? Думаешь, твоя мама не отгадает? Девушка проходит в комнату и начинает рыться в платяном комоде. Драко отводит взгляд. Вдруг она там нижнее бельё ищет? Малфою просто воспитание не позволит подглядывать за такими интимными вещами своей подруги. Поэтому он уткнулся взглядом в картину над кроватью. Это был какой-то натюрморт с огромным букетом алых маков. - Никогда! Уж слишком плохо она меня знает. Ей следовало больше разговаривать со мной, а не со своим отражением в зеркале. Нет, конечно приливы материнской любви были ей не чужды. Их ты мог наблюдать, когда приезжал к нам. Хорошая игра на публику, правда? Драко не видит лица подруги, но по голосу понимает, как сильно она злиться. Ядовитые слова обиды льются из неё и парень просто даёт ей выговориться. - Ты не хочешь с ней встретиться? Она вздыхает. - Сейчас - нет. Раз уж она сама находит время приезжать сюда, но ни разу не соизволила встретиться с единственной дочерью, то я не горю желанием видеться с ней. А чего ты отвернулся-то? Малфой смущённо чешет затылок. - Ну так... Неприлично чужое бельё смотреть. Тем более, бельё дам. Девушка в углу комнаты рассмеялась и Драко не мог понять, отчего ей так весело. - Какой ты джентльмен! Ой, не могу. Мы с тобой знаем друг друга восемнадцать лет. У нас с тобой было гораздо больше неловких ситуаций, чем то, что ты увидишь моё бельишко. Расслабься, воспитанный ты мой. Что ж, с разрешения подруги можно и расслабиться. Поэтому Драко начинает осматривать хорошо знакомую комнату, в которой мало что изменилось. На доске, подвешенной над столом, были приклеены вырезки из Ведьмополитена и других модных колдовских журналов. На туалетном столике стояли флакончики и баночки с какой-то косметикой, в которой Малфой с трудом разбирался только благодаря Паркинсон. На комоде красовалась малюсенькая вазочка с разноцветными гипсофилами, которые Панси подарил отец на прошлый день рождения. Сама она стояла над открытым чемоданом и скидывала туда вещи из комода и шкафа, не особо заботясь об аккуратности. К облегчению Драко, она выбирала водолазки, придирчиво осматривая каждую. Действительно, чего он так застеснялся? Они с Панси пережили многое и Малфой воспринимал её, как часть своей семьи. Панси была первой девочкой, с которой он подружился. Это было даже неосознанно, ведь их просто оставляли с эльфами, когда обоим было по несколько месяцев. Они вместе делали первые шаги, играли и справлялись с неконтролируемой детской магией. Вместе учились читать, ходили к преподавателю манер, танцев и этики. На всех званных вечерах дети держались друг дружки. Все взрослые пророчили им помолвку и брак по договорённости родителей. Хреновые из них были предсказатели. Они вместе поехали в школу, поступили на один факультет и выбирали одни и те же курсы. Тянули друг друга по предметам. Драко знал, что какое-то время нравился Панси и он совершенно не понимал, отчего она к нему неравнодушна. А когда он сказал, что для него девочка была почти сестрой, Паркинсон какое-то время не разговаривала с ним и обижалась. Тогда Драко просто выловил её из потока учащихся на одной из перемен и затащил в кладовку для мётел. Он пытался осторожно сказать ей, как она важна для него и что он не хочет терять близкого человека. Панси разревелась и повисла на шее. С тех пор её мимолётная влюблённость пропала и между ними осталась только крепкая дружба. Хотя первый поцелуй у Драко был именно с подругой. Это было на пятом курсе, подростковым интересом под соусом спора. Они больше хихикали, чем по-настоящему целовались. Более абсурдного опыта у Драко не было. Панси сказала, что целоваться с ним - всё равно что целоваться с собственным братом, как бы сейчас глупо не звучала эта фраза, учитывая, что они действительно были родственниками в какой-то мере. И сейчас Драко видел, как из круглощёкой курносой девчонки с кучей браслетиков на руках, она превратилась в настоящую красавицу и изящную леди. Его "сестрёнка" была ему так дорога. - Ты чего так на меня уставился? Эй! У тебя что, спиритический сеанс? Панси упёрла руки в бока и наклонила голову рассматривая его. - Извини, задумался. - А я вещи собрала. Пойдём отсюда скорее. На выходе из особняка девушка прикрыла чугунные ворота и повернувшись к Драко сказала: - Спасибо, что сходил со мной. Мне так не хотелось возвращаться сюда в одиночестве. Слишком уж много здесь было воспоминаний. Парень приобнимает подругу за плечи свободной рукой, а второй левитирует их вещи. - Мне не трудно. Ну что, готова увидеться с моей мамой? Она согласно кивает. - Только сейчас поняла, как соскучилась по миссис Малфой! - Отлично. Она тоже по тебе скучает. Приготовься, аппарируем! Хозяйка мэнора встречала гостей прямо на пороге дома. Нарцисса вышла на крыльцо, как только Драко и Панси пересекли Сигнальные чары кованых ворот. У Малфоя сжалось сердце. Его мама была такой худой и бледной. Её скромное чёрное платье совсем не походило на прежние элегантные наряды. Вокруг глаз прибавилось лишних морщинок, а волосы были убраны в строгий пучок. Миссис Малфой улыбалась, но в её глазах стояли слёзы. Малфой, отбросив все приличия и манеры, оторвался от подруги и оставил сумки и чемодан на ступенях. А потом сжал мать в самых своих крепких объятиях. - Сынок... Дрожащий голос Нарциссы срывался на всхлипы. - Я так рада, что ты дома... Драко пришлось стискивать зубы, чтобы самому не расплакаться. Панси тактично отвела взгляд, давая матери и сыну время. - Я тоже рад, мама. Пойдём в дом, ты замёрзнешь. Нарцисса выпуталась из его сильных рук и в спешке смахнула предательские слёзы. - Да-да, конечно. Уже в холле мэнора, в котором мама развесила светящуюся гирлянду, она поприветствовала Панси, по-родительски погладив ту по голове. - Дорогая, как же я соскучилась. Подруга смутилась и покраснела. - Миссис Малфой, это взаимно. Как Ваши дела? Драко внимательно наблюдал за тем, как в глазах матери одна эмоция сменяет другую. - Я жива и сыта, так что мне не на что жаловаться. Вы проголодались с дороги? Я попросила Динки приготовить ваши комнаты, так что можете подняться и расположиться, а я пойду накрою на стол. Мама поспешила скрыться в коридоре, ведущем в столовую, а ребята пошли в соседнее крыло со спальнями. Рядом с комнатой Драко было много гостевых, где часто останавливались его друзья. - Ваших эльфов не конфисковали после суда? - Конфисковали. Но Динки верна не Малфоям, а Блэкам. Так что она быстро вернулась к маме, стоило Министерству увезти её. Не будем же мы её выгонять? Подруга улыбнулась, дёрнув ручку своей спальни на ближайшие две недели. - Увидимся за ужином? - Безусловно. Драко оказался в своей комнате. Здесь ничего не изменилось за эти полгода. На полу, подоконнике, столе и полках не было ни единой пылинки. Кровать с чёрным постельным бельём была аккуратно заправлена, а подушки взбиты, будто в гостинице. Все книги и тетради ровными рядами ютились на слегка прогибающихся полках стеллажа. На окне стоял горшок с асфоделем - подарок профессора Снейпа на шестом курсе. Может быть, он так хотел поддержать своего ученика? А в углу стоял ненастроенный позолоченный телескоп, в который Драко часто заглядывал бессонными ночами, в попытке отвлечься от назойливых мыслей. Парень положил сумку напротив шкафа с одеждой и плюхнулся поперёк кровати. Потолок над ней был не виден из-за зелёного балдахина, который Драко гипнотизировал каждый раз перед сном. Он дома. И здесь наконец-то стало безопасно. И даже почти хорошо. Если Малфой сейчас закроет глаза, то точно сможет уловить призрачные звуки, которые раздавались в этих стенах. Вот ровный стук трости отца по паркету. Вот фортепиано, на котором всегда играла мама. Грохот посуды с кухни и возня эльфов. Воркование павлинов. Взрослые разговоры и детский смех. Гулкое эхо его собственных шагов между стеллажами домашней библиотеки. Как же всё это было далеко прямо сейчас. Драко сделает всё, чтобы эти звуки вновь появились в этих стенах. Спустя несколько дней пребывания в родном гнезде, он оставляет маму и Панси одних. Подруга здорово отвлекала его мать, не давала ей заскучать. Драко был ей за это благодарен. Она даже уговорила Нарциссу прикупить себе новую праздничную мантию и поехать к сестре Андромеде после Рождества, ведь та звала её в гости. Малфой шёл в Министерство. Он одел строгий чёрный свитер и брюки, укутался в серый шарф и пальто. Кожаные перчатки спасали от морозов, но вот руки всё равно предательски дрожали, когда он отдавал палочку на проверку служащему. Кажется, он даже прокусил губу от волнения. Драко проходил стандартную процедуру посетителя Азкабана. Сначала в специальном кабинете Министерства тебя обыскивали, потом заводили отдельную страничку со всей информацией о тебе в каком-то журнале, проверяли палочку, интересовались целью визита и уточняли о подаче заявления на посещение заключённого. Эта была та ещё морока, но именно это давало шанс увидеться с родным человеком. Раньше в Азкабан не пускали ни единой души, но Кингсли, стоило ему занять кресло министра, тут же ввёл закон о "свиданиях". Правда, мало кто действительно пользовался этим правом. Тео и Панси своих отцов не навещали принципиально. - Номер заключённого двести два сорок три. Пожалуйста, возьмите талон. Его Вы покажете охраннику. Палочка остаётся в этом кабинете под замком на время посещения. Удачи. Служащий протягивает пластиковую кругляшку с выбитым номером и забирает палочку. Драко рассматривает номер. Вот насколько в Азкабане стирались границы. У заключённых не было даже имён. Что ж, справедливо. Только интересно, а как чувствует себя человек, когда знает, что он всего лишь очередной безликий номер в журнале учёта? Юноша на ватных ногах приближается к камину и осторожно переступает через заборчик. Принимает горстку летучего пороха из рук работника и чётко произносит место назначения. Зелёные языки пламени забирают его с собой. Через несколько мгновений он оказывается в камине тюрьмы. В нос ударяет запах моря и плесени. Малфоя уже ждёт высокий хмурый мужчина с огромными шрамами на лице. Тот кривится, когда видит номер на талоне, но ничего не говорит. Проводив Драко до комнаты свиданий, дядька бросает короткое "ожидайте" и закрывает за собой металлическую дверь. Помещение, в котором оказывается парень выглядит совсем безрадостным. Серый камень, убогий маленький столик и жутко неудобные стулья. Лампа, на которой растянулась паутина, тускло освещала комнату и отбрасывала на всё зеленоватый свет. Драко сглотнул. Ему было не по себе. Он присаживается на стул и обхватывает себя за плечи. Кого он здесь увидит? Величественного Люциуса Малфоя, его папу и самого надёжного человека? Нет, совсем нет. Он увидит призрака. Прозрачное видение, даже не претендующее на оригинал. Папа всегда был гарантией безопасности. Папа был защитой и доспехами. Мальчик им восхищался, стремился походить на него во всём. Но что будет, если он увидит совсем другое? Все детские мечты разобьются и мальчик горько заплачет. Ручка двери дёргается и от этого звука Драко вздрагивает. Поворачивает голову на вошедших. И видит его. Всё ещё его папу. Только вот с огромным отпечатком горя, бессилия и отчаяния на мужской фигуре. Люциус Малфой стоял в серой робе с вышитым номером на груди. Руки сковали чёрные наручники из меди, поглощающей магию. Всегда роскошные платиновые волосы слегка спутались и выглядели не такими уж и чистыми. На впалых щеках виднелась щетина. Под глазами залегли нешуточные синяки. Охрипший голос отца приводит в чувство. - Сын? Драко отмирает, замечая, что охранник давно ушёл, прикрыв дверь. И сейчас парню становится совершенно не важно на то, что может сказать его папа. Он просто подходит и обнимает его, даже не надеясь на ответ. Люциус замирает и даже перестает дышать. Так они стоят несколько секунд. Отец начинает пихаться скованными руками. - А ну, оторвись на секунду. Драко совершенно не понимает, что хочет сделать папа, но послушно отстраняется. Тот поднимает руки наверх и пытается развести локти в разные стороны. - Ты у меня вырос, но думаю, пролезешь. И юноша впервые улыбается в этом месте, заныривая в кольцо рук отца, возобновляя их объятия. Да, так действительно было гораздо лучше. Правильно. Как и множество раз до этого. Ведь Драко всегда бежал к сильным рукам отца. Когда он падал и больно ударялся, он надеялся, что папа его пожалеет. Когда он был чем-то расстроен, он бежал искать утешения. Когда радость переполняла, стремился поделиться ею. Сотни отцовских объятий сейчас пронеслись у него перед глазами. Да, папа не всегда справлялся. И не всегда был хорошим родителем. Но Драко видел, как сильно тот старался быть таковым. Пускай в своей манере. Когда они садятся напротив друг друга наступает неловкая тишина. О чём им стоит говорить? С чего начать? - Отец, как ты? Глаза Люциуса будто неживые, потдёрнутые туманной пеленой. - За хорошее поведение и содействие обещают скосить срок. - Это же отлично! Мы с мамой тебя ждём. - Правда? Приятно знать, что я ещё кому-то нужен. Слушай, Драко. Впервые отец подбирает слова, будто он не знает, как спросить лучше. Люциус стесняется, Драко даёт десять тысяч галлеонов, если он прав. - Ты меня ненавидишь? Драко приподнимает брови в удивлении. - Почему ты спрашиваешь меня об этом? Мужчина ёрзает на стуле и явно не хочет делиться своими мыслями. - Я подвёл нашу семью. Тут же нечем заняться, кроме как думать. Я пришёл к выводу, что где-то ошибся. Так что если ты меня ненавидишь... Я пойму. Он улыбается одним уголком губ, но в глазах столько сожаления и печали. Усталости. Даже какого-то смирения, которого там никогда не было. Азкабан забрал у отца многое, дав чистый лист для размышлений и работы над ошибками. Драко не хотелось, чтобы отец вообще думал о ненависти с его стороны. Сама мысль об этом казалась идиотской. - Сначала... После твоего суда, я и правда думал, что ненавижу тебя. Я злился, что из-за твоего неудачного выбора стороны, пострадали мы с мамой. Ты здесь, пап. Тут нет репортёров и этой огромной толпы, которая каждый день рассматривает тебя и ищет малейший промах. Нас затаскали с проверками на запрещённые артефакты и дачей показаний против других твоих... Коллег. Мама, кажется, плохо понимала, что с ней вообще происходит. Говорили идти вправо, шла вправо. Говорили кивнуть, кивала. Будто под Империусом. И дома ещё кавардак полный. Портрет деда был в ужасе, когда увидел, сколько придётся восстанавливать комнат. Пришлось его завесить, чтобы не бубнил так сильно. Правда, он всё равно присылал нам сов. Бабушка вообще решила с нами не говорить. Да и в Хогвартсе было не лучше. Первые дни приходилось отбиваться от бесконечного яда в мою сторону, пока Теодор не подрался с кем-то из Пуффендуя и не выломал ему челюсть. И ведь даже палочки не использовал! Так что я злился на тебя. Очень. Парень шумно сглатывает. Говорить так долго и без остановки было трудной задачей. - А потом я подумал, есть ли мне смысл держать на тебя все эти обиды? Ты давно сделал выбор. Ты ведь для меня не Люциус Малфой. Ты - мой отец. И знаешь, не самый плохой вариант. Единственное, что я не могу простить, так это то, что из-за твоего выбора пострадала мама. А я... Я вроде неплохо справляюсь. Отец кивает. - Я тебя понял. Не думал, что мой сын вырос таким великодушным. Драко закатывает глаза. - Да ладно. Кстати, у меня тут накопилось несколько вопросов. Люциус заинтересованно выгибает бровь. - Не часто ты у меня спрашивал совета в последние годы. Что интересует? - Северус Снейп. Вы же дружили. - Интересно... Задаёшь вопросы, когда человек уже в могиле. Что ж, если это не будет чем-то провокационным... Домой Драко возвращался с совершенно пустой головой. Тем, что ему рассказал отец о профессоре, нужно было поделиться с друзьями. Видно было, что Люциусу было не слишком приятно обсуждать друга. Да и манеры того не позволяли. Но и той крохи, которую выдал отец, хватало с лихвой для их "расследования". Чтобы не возвращаться в дом таким уставшим и поникшим, Малфой решил пройтись по Косой аллее. Ему хотелось присмотреть несколько подарков и отвлечься от этого оцепенения, что наводил на него Азкабан. Следующее свидание с отцом он назначил на Пасхальные каникулы, но не слишком представлял, как он будет возвращаться в тюрьму. Обстановка давила на посетителей, прогоняла. Как отец продержался там все эти месяцы? Наверное, он был не таким уж и слабаком, каким его любили выставлять газеты. Парень остановился перед лавкой Оливандера. Там, в полумраке, сквозь витрину различалась сгорбленная фигурка старика, разговаривающего с белокурой девочкой. Луна Лавгуд, точно. У Драко скрутило в животе. Эти люди, вместе с Дином, томились в подвалах его дома несколько недель. Перед гриффиндорцем Драко давно извинился, когда тот в очередной раз оставил близняшку Патил без своего внимания на Трансфигурации. Та, в общем-то, не слишком была расстроена - её развлекал кто-то с Когтеврана. Дин долго хихикал с его неумелого извинения и заявил, что вообще давно забыл о тех временах. Со словами "Не ты же меня схватил и посадил туда?" парень хлопнул его по плечу, продолжив записывать с доски сложную формулу. А вот перед Лавгуд и Оливандером Драко ещё не извинялся. Всё как-то смелости не хватало. Но он же пообещал, что теперь не будет трусом. Значит, сейчас самое время. Толкнув стеклянную дверь лавки, он услышал над головой перелив серебряного колокольчика. Здесь как всегда пахло древесиной и пергаментом, а с полок на тебя глядели тысячи вытянутых коробочек с волшебными палочками. На его приход, хозяин и девушка одновременно повернулись. На лице мистера Оливандера отразилось изумление, а вот Луна будто бы и не удивилась. - Мистер Малфой? С Вашей палочкой что-то стряслось? Позвольте взглянуть, может я могу починить её? Старик уже тянул свою ладонь к нему, но Драко, криво улыбнувшись, помотал головой. - Здравствуйте. Нет, с моей палочкой всё в полном порядке. Я зашёл по другой причине... Оливандер вновь удивился, но попытки выхватить палочку прекратил. Нацепив очки на нос, он стал с интересом рассматривать Малфоя, пока Луна продолжала рассеянно улыбаться, заглядывая ему в глаза. - Я хотел принести Вам извинения. Вам и тебе, Лавгуд. Мне жаль, что Вам пришлось сидеть взаперти в подземелье моего дома... - Нет-нет, прекратите, молодой человек! Не несите вздор! Мистер Оливандер его перебивает, начиная махать руками. Он явно рассержен. О, Мерлин! Что Малфой сделал не так? В это время Луна осторожно касается руки старика, пытаясь успокоить его. Мелодичный голос оказывает на того нужный эффект. - Мистер Оливандер, Драко же не сказал ничего дурного. Лучше принесите Вашего чудесного чая. Кажется, я замёрзла с дороги. Пожилой мужчина, услышав эти слова, спохватился и послушно ушёл куда-то за прилавок. Видимо, пошёл делать свой чай. Удивительно, как быстро ей удалось спасти Драко от причитаний мастера палочек. Она поворачивается к нему. Драко замечает, насколько же у неё большие голубые глаза и белые длинные ресницы. Лавгуды же тоже альбиносы? Интересно, что он заметил сходство между ними только сейчас. Луна вполне могла сойти ему за сестру. - Мистер Оливандер разозлился, потому что считает, что тебе не за что извиняться - не ты вёл на нас охоту. Меня удивляет, что ты решил это сделать. Ты странный, Драко. У тебя, кстати, цвет голоса поменялся. Небесно-голубой. Мне нравится. Малфой хмурится. - Цвет голоса? Луна кивает. - Именно. Почему-то люди отрицают, что не видят цвета чужих голосов. Но я же вижу. У тебя он был таким серым и неказистым, а сейчас, как весеннее небо. У мистера Оливандера он цвета кедра. У папы мятный. Хотя после смерти мамы он заметно потускнел. - Мне жаль. И давно ты видишь это? - Наверное, с рождения? Малфой покачал головой. На Когтевране никогда не было хоть одного обычного человека. Немного поболтав на светские темы и попив чаю, который действительно был очень вкусным, Малфой покинул лавку и отправился дальше по улице. Тут всё менялось. Многие лавки, разграбленные на войне, пропали, а на их месте появлялись новые. Магазинчик Уизли работал и, кажется, притягивал больше всего народу. В витрине второго этажа показалось лицо единственного владельца, что-то рассказывающего очередному школьнику. Там, где раньше продавали какие-то магические снадобья, появилась новая вывеска. "Всё для магических игр и спорта у Флинта!" гласили горящие буквы. Малфой знал, что эту лавку открыл никто иной, как Маркус - капитан их школьной команды на первых курсах. Что самое интересное, первый крупный заказ у них сделали Паддлмир Юнайтед. Как потом выяснилось из письма школьного капитана, на эту сделку команду подтолкнул именно Оливер Вуд. Драко только и удивлялся тому, как бывшие школьные враги легко помогали друг другу за стенами Хогвартса. Хотя, кто этих гриффиндорцев разберёт? А ещё прибавилось несколько новых кафе, где обстановка была куда приятнее, чем в том же "Дырявом котле". Бродить по улочкам было приятно. И даже красный от мороза нос не мешал Драко заглядывать в любимые места или открывать для себя новые магазинчики. Здесь всё бурлило и кипело, предвкушая праздничную атмосферу. И никто не обращал внимания на него. Парень спокойно мог глазеть по сторонам и не бояться, что кто-то скосит на него свой взгляд. Это было хорошим знаком для него - мир возвращается в прежнее русло. Было ли это рождественским чудом? Малфой не хотел разбираться во всём этом и просто позволил ногам нести его, не особо задумываясь о маршруте. Как-нибудь разберётся с проклятием. Найдёт выход. Потому что жажда такой обычной мирной жизни горела в Драко. Он не позволит её затушить хоть кому-то.