Справедливость и бабочки

Суд состоялся в воскресное утро позднего апреля. Все ученики и профессора, желающие стать свидетелями по делу Северуса Снейпа, собрались в трактире Хогсмита, после чего с помощью летучего пороха отбывали в Министерство. Здесь была директор, мадам Помфри, Флитфик, Слизнорт и профессор Стебель. Школа оставалась под твёрдой рукой Бриндлмор, которой беззаговорочно доверяли. Пришли Золотое Трио в полном составе, Невилл, Джинни Уизли, Панси и Драко с Асторией. Всем им было что сказать судье и присяжным. Драко слегка потряхивало, поэтому Астория сама поправила воротник его мантии и ободряюще улыбнулась ему. Он благодарно кивнул. Сидеть в тёмном зале суда, когда обвиняют не тебя, было в новинку для Малфоя. Создавалось впечатление, что ты смотришь одну и ту же сцену только уже от лица другого персонажа. Произносишь другие реплики. На скамье присяжных сидело множество волшебников, которых Драко знал лишь потому, что они были знакомы с его отцом. Министерские работники, парочка лордов, представители школьного попечительского совета. Все эти лица смазывались в одно неопределённое и безликое нечто, которое по какой-то причине будет решать, что делать с Северусом Снейпом. Сам профессор спокойно восседал на стуле посередине комнаты с таким лицом, будто знал, что все вокруг ниже его достоинства. Его заковали в наручники, но если учитывать то, что рядом с ним не стояли авроры, и он не в клетке, получалось так, что Министерство и суд относятся к нему скорее лояльно. В кресле судьи Визенгамота сидел Альберт Кармер - боевой товарищ Кингсли, которого министр с лёгкой руки посадил в удобное кресло Верховного чародея. А что до самого министра... Он сидел на скамье вместе с ними. Драко с Асторией сели рядом с миссис Малфой, которая чувствовала себя явно неуютно, находясь в окружении стольких орденовцев. Все трое опасливо посмотрели в сторону министра, который, очевидно, заметил их взгляды и, оторвавшись от разговора с Макгонагалл, приветливо обронил: - Миссис Малфой. Приятно Вас видеть. Женщина выдавила ответную улыбку. - Для меня честь, министр Кингсли. Он благодушно кивнул и вновь начал оживлённую беседу с директором. В этот момент Астория шепнула Малфою на ухо: - Если на нашей стороне сам министр... Мы точно выиграем! - Не могу с тобой не согласится. Драко всё ещё чувствовал себя не в своей тарелке, поэтому ему приходилось сжимать складки мантии в вспотевших руках. Чтобы привести мысли в порядок, он начал шарить взглядом по всему, за что мог уцепиться. Прямо перед ними, на скамье ниже сидел Невилл. Даже сейчас слизеринец видел, как сильно напряжены его плечи. Золотое Трио было серьёзным как никогда и хранило молчание. А Панси уже премило болтала с Джинни, озорно подмигивающей слизеринке. Профессора переговаривались с Кингсли. А ещё вдалеке от них сидел какой-то мужчина. Он поминутно чесал свой затылок, ероша каштановые волосы, и напряжённо всматривался в фигуру Снейпа своими огромными серыми глазами. Наверное, это был один из друзей Снейпа. Может, это и был тот самый Реджи? В любом случае, по залу прокатился тяжёлый удар судейского молотка, и Кармер объявил: - Слушание по делу Северуса Снейпа объявляется открытым. Сначала Снейпу задавали вопросы. Какую роль он играл в войне, как стал шпионом, в чём заключалась его работа на Дамблдора и какие приказы ему пришлось выполнять. Всё это под Сывороткой Правды и какого-то нового заклинания, которое причиняло физическую боль, если подсудимый говорил ложь. Потом начались вопросы о том, как он выжил и где всё время пропадал. Почему не выходил на связь и что побудило его сделать именно так, а не иначе. Профессор отвечал спокойно, размеренно и ни капли не юлил, понимая, что его состояние не позволит вытерпеть ещё и боль от заклинания. Весь зал погрузился в яростное перешёптывание, когда профессор честно признался, что стал шпионом на стороне Ордена по той причине, что хотел защитить маму Поттера. Невилл обернулся к Драко, и Малфой понял по глазам друга, что тот знал об этом. Интересно, что он испытывал при этом? Какого было знать, что до тебя в жизни человека была огромная любовь, которая, возможно, и не прошла по сей день? Но самое интересное началось тогда, когда стали вызывать скамью "защитников". Тех, кто мог бы дать показания "против", просто не было в зале суда. Сначала выступал сам министр. Он говорил о работе в Ордене и о том, что Снейп делал для этой организации. Отмечал все качества профессора как шпиона. По лицу самого подсудимого было сложно понять, что он думает о такой защите своих чести и достоинства. Дальше пошли профессора, распинающиеся о том, каким был Северус коллегой. Опять же, орденовцы много говорили о нём, как и о товарище на войне. Признавали, что ошибочно считали Снейпа предателем и теперь раскаиваются. А потом вызвали маму Драко. Лицо профессора выражало смутное беспокойство, когда она, бледная и напуганная большим вниманием, вышла на середину, чтобы отстаивать свободу своего друга. Возможно, единственного близкого ей сейчас человека. Нарцисса Малфой говорила тихо, но очень убедительно. Она всё ещё знала, кто она и какое влияние имеет. Честно признавалась в Неприложном Обете, который ей дал Снейп перед шестым курсом, и говорила о том, как тот помогал ей, пока она была в своеобразном плену Тёмного Лорда. Как оберегал её сына, когда она сама не могла этого сделать. Она говорила о нём, как о почти родном. Он был не просто знакомым. Он был другом. Почему-то профессор Макгонагалл пустила слезу и бормотала что-то похожее на: "Цисси, эта девочка... Лучшая на Трансфигурации... А как играла в шахматы..." А потом был этот незнакомый мужчина. Он действительно был Реджи Джонсом - целителем родом из Австралии. Почему-то при упоминании этой страны плечи Грейнджер подпрыгнули, и Уизли пришлось её приобнять. Реджи тоже отзывался о Северусе по-дружески, рассказывая присяжным о высоких принципах Снейпа и его помощи ему, простому целителю без кола и двора. А дальше последовали студенты. Золотое Трио очень много и долго говорило, а Поттер от волнения тараторил над ухом так, что Снейп поморщился. Панси рассказала очень трогательную историю о том, как профессор помогал ей, когда у неё была непростая обстановка в доме и в тот момент, когда её насильно заклеймили Пожирателем. Астория поведала свою роль в передаче информации об Ордене Отряду Дамблдора от директора Снейпа, а Джинни рассказала, как профессор поручал ей отработки в Больничном крыле, где она могла тайно брать лекарства для учеников, подвергающихся пыткам. А Драко пришлось прибегнуть к окклюменции, чтобы не дай Мерлин не запаниковать. Он чётко и конкретно отвечал, повествуя о том, как профессор действительно защищал его, был другом его отца и часто бывал у них дома, помогая Драко с Зельеварением. Рассказал о седьмом курсе и том аде на земле, который ему помог пройти профессор. И о Дамблдоре тоже. Просто потому, что это было самой большой жертвой Снейпа ради такого олуха, каким он себя считал. Когда вызвали Невилла... В нём был какой-то невидимый стержень и почти что яростная решимость. Малфой всматривался в лицо Снейпа. Он был готов поспорить на десять тысяч галеонов, что профессор смотрел на гриффиндорца чуть теплее, чем на всех остальных. Лонгботтом коротко рассказал о том, как в прошлому году догадался о деятельности директора за спиной у Лорда, о том, что его самого нередко Снейп спасал от пыток Кэрроу и вёл потрошить жаб или отмывать котлы, как директор даже обрабатывал его раны, когда Алекто и Амикус использовали на Невилле заклинание Жгучей Лозы и исполосовали ему всю спину, не дав залечиться. И, наконец, он рассказал о том, как Снейп все эти годы искал излечение для родителей Невилла. На этом моменте даже самые толстокожие из присутствующих не могли не выдать своих чувств. Некоторые волшебницы уже собирались рыдать. Нарциссу трясло, и она неосознанно нашла ладонь сына, сжимая её в тисках. Драко не возражал. Она зашептала скорее про себя, но ему удалось услышать: - Сев... Мерлин, что ещё ты сделал для наших детей?.. Действительно. Все эти годы он защищал их. В своей манере, конечно, но это не отменяло того простого факта, что он старался заботиться даже о Поттере, который винил его во всех грехах человеческих и был живым доказательством того, что любовь Снейпа к миссис Поттер была невзаимной. Видел ли он в глазах Гарри глаза его матери? Что он испытывал? После этого присяжные в крайне смешанных чувствах отправились за закрытые двери для обсуждения. Все заметно выдохнули и сидели в нервном ожидании окончания всей этой истории. Мама тихонько переговаривалась с Реджи - они наверняка нашли общий язык. Невилл, вернувшийся на своё место, бледно улыбнулся Драко и Стори. Девушка осторожно спросила: - Ты как, Нев? - Пойдёт. Думаю, я сделал всё, что мог. Драко похлопал его по плечу. - Не раскисай, друг. Скоро мы выйдём отсюда вместе со Снейпом. Действительно, через полчаса вернулись присяжные. Прошла целая мучительная минута, когда люди на себе ощущали всю тяжесть момента. Наконец Кармер произнёс заветные слова: - По решению суда, принимая во внимание показания подсудимого и свидетелей, а также материалы дела, с Северуса Снейпа снимаются все обвинения. Суд также считает, что мистера Снейпа необходимо наградить орденом Мерлина, как героя Второй Магической Войны. Суд окончен. Осознание счастливого окончания упало на голову всем присутствующим. Кто-то хлопал, кто-то торжествующе крикнул и присвистнул. Аврор, появившийся из ниоткуда, снял со Снейпа наручники. Все так и накинулись на него, чтобы поздравить или пожать руку. Он сдержанно принимал тёплые слова, но когда к нему подошла Нарцисса и в несвойственной ей манере повисла у него на шее, мужчине пришлось утешительно обнять её в ответ и сказать: - Нарцисса, это лишнее, не нужно плакать. Реджи, не церемонясь, пихнул друга в плечо и облегчённо захохотал. Снейп закатил глаза, но было видно, что он рад видеть товарища. От Поттера он и вовсе отмахнулся и сказал, что даже сейчас не может отвязаться от самого своего назойливого и проблемного ученика. Кажется, Гарри это не слишком-то волновало, и он сиял той своей улыбкой, которую Драко часто про себя называл идиотской. Когда же и до Малфоя дошла очередь, то он лишь пожал Снейпу руку и сказал: - Рад, что Вы вновь с нами. Северус Снейп долго смотрел на него и одобрительно кивнул. А потом произошла самая странная сцена, завершившая суд. Многие волшебники уже покинули зал заседания и мало кто обращал внимание на подсудимого и его бывшего ученика. Невилл, нервно улыбаясь, подошёл к Снейпу. Тот на него сначала злобно зыркнул, потом отвесил ему подзатыльник, а далее примирительно похлопал по плечу, изгибая свой рот в той ухмылке, которая могла быть только у слизеринца. Невилл от этого никак не возмутился, а начал лишь улыбаться точно также, как и Поттер. Они покинули Министерство победителями. Снейп возвращался в свой дом в Паучьем Тупике, а они возвращались в свой второй дом - Хогвартс. А все успешные дела нужно заканчивать чем? Конечно, вечеринкой. Гостиная Слизерина преобразилась. Всюду висели флажки с эмблемой факультета и гирлянды зелёного и серебристого цветов. Они наворовали еды на кухне у эльфов и вытащили все свои запасы из Хогсмита. Новость о выигранном суде разлетелась по всей школе. Слизеринцы ликовали особенно ярко. На вечеринку пригласили всех желающих, что, вообще-то, шло вразрез со всеми предыдущими закрытыми вечерами змеек. Народу было не протолкнуться. Люди пришли со всех факультетов. Кто-то притащил проигрыватель, и Тео, как настоящий меломан и знаток маггловской музыки, стал диджеем вечера. Драко не знал исполнителей, кроме как Ведуний, но все веселились, а это было главное. Тут были и Трио, и Невилл, и Терри, который не отходил от Теодора и принимал заказы на песни и кассеты студентов. Пришли Луна и Джинни. Здесь даже старосты ошивались, наплевав на вечернее дежурство. Драко сначала сидел в кресле и пил своё сливочное пиво. Он редко танцевал что-то, что было бы не вальсом или любым другим классическим танцем. Но Асторию такой расклад явно не устраивал. После того, как он уже несколько песен просто наблюдал за тем, как та отрывается вместе с Паркинсон, Стори подошла и вытянула его с нагретого места. Он даже не возражал, позволяя ей вести его вглубь импровизированной танцевальной площадки - они просто раздвинули диваны. Зазвучала новая композиция. Она с первых аккордов была заводной. Все зашумели. Астория с раскрасневшимися щеками воскликнула: - О, Мерлин, это Рики Мартин! Драко не знал никакого Мартина, но ему было плевать. Потому что музыка захватила его, и он больше не видел ничего вокруг, кроме розовых щёк Стори, её горящих глаз и сумасшедших танцев. Вдоволь напрыгавшись, он не выдержал. Плохо себя контролируя, Драко вцепился в руку своей девушки и утащил её с танцпола под удивлённые вскрики. Она не сопротивлялась, когда они ушли из гостиной, и Драко увёл её на тот самый балкончик, где целую вечность назад произошёл их первый разговор после войны. Прохлада улицы привела его в чувства лишь на мгновение, в которое он успел увидеть заинтригованный взгляд Стори, а потом его мозг будто отключили. Приблизившись, Драко впился губами в Асторию. Та хихикнула и ответила ему, улыбаясь в поцелуй. Когда она на секунду отстранилась, то сказала: - Ты ради этого утащил меня с праздника? - Не удержался. И вновь поцелуй. - Ты такой настойчивый. - Сама виновата, что такая красивая. Ещё поцелуй. - Мне нужно почаще танцевать? - Определённо. И снова. - Стори, ты самая замечательная из всех, кого я встречал. Хочу оберегать тебя. Люблю тебя. - Я тоже, моя Белоснежка. Тоже люблю. Стоит ли говорить о том, что они всё же вернулись на праздник? Вернулись и успели ещё немного потанцевать под её любимого Майкла Джексона. И попали на медленный танец под Уитни Хьюстон, которая понравилась Драко. Увидели, как Невилл с Джинни устроили танцевальное соревнование с Поттером и Гермионой. Как Блейз и Дафна тихо покачивались в такт музыке, держась за руки. Как Панси, Рон Уизли и Лавгуд достали хлопушки и взорвали их. Как Терри вытащил откуда-то карты и предложил сыграть слизеринцам и когтевранцам. Как пуффендуйцы во главе с Эрни Макмилланом и Ханной Аббот курили маггловские сигареты в сторонке. Как малышня бегала и устраивала над всеми розыгрыши товарами Уизли. Как Финниган чуть не спалил шторы в гостиной, и Томасу пришлось всё тушить Агуаменти. А в конце вечера сёстры Патил вообще гадали всем по руке. Драко тоже подал им свои ладони под хихиканье Стори и всех остальных. Падма постаралась придать своему лицу задумчивое выражение, как это всегда делала Трелони, и изрекла, проводя по его линиям на руках указательным пальцем: - У тебя долгая линия жизни. Тебе нужно успеть измениться. Будешь работать над ошибками. Устроишься на непростую службу, но тебе будет нравится. Астория вклинилась: - А что там на счёт личной жизни? - Всё хорошо. Ты сделал правильный выбор и до конца дней останешься в любви. У тебя будет два ребёнка. Сначала мальчик, а потом девочка. Драко повернулся к Астории и, стараясь не смеяться, сказал так серьёзно, как мог: - Ты слышала? У нас будет двое детей. Она засмеялась: - Очаровательно. Позже, когда все потихоньку покидали общую гостиную, стараясь не нарваться на учителей, а слизеринцы привели всё в нормальный вид, чтобы случайно заглянувшего Слизнорта не хватил удар, Драко и Астория сидели в кресле, смотря на тихое пламя в камине. - Почему ты отказалась от гадания? - Я и так знаю, что всё будет хорошо. Ты же рядом. И Драко больше не нужно было никаких слов.