Да? Нет? Возможно?

Как может выглядеть серийный убийца, жестоко истребляющий ни в чем не повинных людей под покровом ночи? Может показаться, что он будет растрепанным, злым и отстраненным. Обиженным жизнью и с презрительным взглядом. Но нет. Самые жестокие маньяки чаще всего выглядят, как хороший парень живущий по-соседству. Он приветливо машет тебе, когда ты забираешь газету утром. Он активно участвует в жизни района, и все вокруг отзываются о нем, как о самом положительном молодом человеке. Достаточно ввести в поисковую строку: «самые известные серийные убийцы», чтобы понять эту банальную вещь. Но Торп, похоже, этого не сделал. Уэнсдей разглядывает картинку на экране смартфона и удивляется идиотизму. На нее смотрит мужчина чуть старше тридцати. Его карие глаза пропитаны ненавистью, и один только взгляд говорит о том, что он опасен. Длинные черные волосы зачесаны назад и заправлены за уши. На нем черный плащ с огромным, поднятым вверх, воротом. Весь его вид кричит о том, что именно он и есть убийца. Какая глупая ошибка. В романе ведь ясно сказано, что он ничем себя не выдает. «Слишком очевидно, что он убийца. Переделывай», — коротко отвечает она В ответ снова ничего. Одинокая галочка отправленного сообщения ждёт вторую, но та похоже не торопится. Подождав некоторое время и так и не удостоверившись в прочтении, Уэнсдей блокирует телефон. — Маргарет, я попрошу тебя поговорить с нашим иллюстратором о четких сроках, — ровно говорит она, смотря на издательницу. — Мне не хотелось бы, чтобы из-за отсутствия его вдохновения мы задержали выход книги. — Уэнсдей, у него есть контракт, — удивленно отвечает рыжеволосая. — Он всегда очень ответственно подходит к своим обязательствам. Не волнуйся, все будет вовремя. — Надеюсь, — особо не веря в сказанное. — Мне пора. **** В половину седьмого Уэнсдей спускается в холл отеля. Радостная парочка горгоны и волчицы сладко целуется у всех на глаза. Святые приспешники, они три года вместе, но до сих пор не отлипают друг от друга. — Если вы уже наелись друг другом, то я пойду на ужин без вас, — саркастично говорит Аддамс, приближаясь к ним. — Уэнс! — отлипает от подруги Аякс. — Ужасно выглядишь! — Благодарю, змееныш, — чуть поднимая уголки губ. — Как поживает Том после нашей встречи? — Он взял больничный и лёг в реабилитационный центр, чтобы подлечить нервы, — смеется горгона. — У него все признаки мании преследования. Я забыл тебя поблагодарить. — Не стоит, — довольно говорит Аддамс. — Если нужно будет свести с ума еще одного коллегу, желающего занять твое место, ты знаешь, где меня искать. Горгона и Уэнс довольно улыбаются, а Энид стоит с огромными глазами, абсолютно не понимая, о чем речь. Посвящать ее в тот план было лишним, она бы начала призывать их к совести и состраданию. Уэнс нравилось, что они с Аяксом нашли общий язык. Он оказался не таким тупицей, каким показался в их первую встречу. Если бы не его одержимость белокурой подружкой, то можно было бы смело назвать его адекватным. Они отправляются на ужин, и Энид то и дело восхищается скорым воссоединением «Беладонны». Их с Уэнсдей тоже приняли в общество после вынужденных каникул. Присутствие Уэнс добавило в эту тусовку подростков немного истинного смысла закрытого общества. Они практиковались в самоконтроле, изучали природу своих сил и писали свои дневники наблюдений для библиотеки. Ребята из общества не стали близкими друзьями для Уэнс, но она точно испытывала к ним нечто вроде благодарности за ту битву. Особенно к Бьянке. Ее самоотверженность вызывала настоящее уважение, и Уэнс признавала, что та не зря носит звание королевы школы. — Какое место в итоге выбрали? — незаинтересованно спрашивает Уэнс, ковыряя запеченную рыбу в тарелке. — Ночной клуб на Манхэттене. Говорят, там крутые диджеи, мы должны в этом убедиться, — радостно говорит Энид — Я бы предпочел просто поехать к Йоко и выпить, — с набитым ртом выдает горгона. — Мы не собирались больше года, хочется все обсудить. — Змееныш, групповой чат не молчит больше двух дней, — недовольно говорит Уэнсдей. — Вы и так все постоянно обсуждаете. — Ну это совсем не то! — поддерживает своего благоверного Энид. — Уэни, я купила два потрясных платья. Выберешь, что тебе больше понравится на этот вечер. — Я голосую за шелковое, — перебивает Горгона. — Уэнс, моя девочка слишком сексуальна в нем, мы с тобой не должны этого допустить. — Ты забываешь, что всегда можешь превратить ее в камень, — усмехается Уэнсдей. — Я бы на твоем месте пользовалась такой возможностью периодически. — Я слишком люблю ее, — вдохновенно говорит Аякс. — О, сладкий, — тянет Энид, расплывшись в улыбке. — Снимите номер, — саркастично говорит Уэнс, передразнивая манеру подруги. — А, я забыла, что он у вас уже есть. Они заканчивают ужин и поднимаются наверх. — Проси, что хочешь, только выбери шелковое, — шепотом говорит Аякс, пока Энид в номере копошится в пакетах. — Еще одного идиота, которого можно свести с ума, — отвечает Уэнс. — Сделаем, — довольно говорит Аякс и подмигивает. Энид наконец извлекает два платья из горы других покупок. Раскладывает на кровати, давая выбор подруге. На первый взгляд, они почти не отличаются друг от друга. Оба короткие, оба с тонкими лямками, оба темно-черничного цвета. Уэнс редко отходила от своей излюбленной черно-белой гаммы в одежде. Но сегодняшний день может стать исключением. Да и предвкушение очередного свидания с человеком, которого без зазрения совести можно будет довести до порога безумия, дало ей волю расслабиться. — Это? — указывает пальцем на то, что больше похоже на шелк, и краем глаза смотрит на горгону. Тот коротко одобрительно кивает. — Ладно, я хотела надеть его сама, — с ноткой разочарования говорит Энид. — Но, возможно, оно поможет тебе познакомиться с классным парнем в клубе. — Конечно, я только поэтому его и выбрала, — снисходительно закатив глаза говорит Уэнс. Энид радостно улыбается, Аякс прикладывает кулак к губам в попытке удержать смешок. Они вызывают такси и едут на место встречи. Всю дорогу Энид радостно транслирует сообщения из чата о прибытии каждого участника. Все уже на месте и распивают текилу, ожидая эту троицу. — Ох, я намерен сегодня хорошенько напиться! — предвкушающе говорит Аякс. — Обожаю наши вечеринки. — Надеюсь, не как на выпускной, — саркастично говорит Уэнсдей. — Ты помнишь, что ночевал на нашем балконе? Выпускной у ребят был шумным. Невермор гудел до самого утра. Даже Уэнс поддалась всеобщему веселью и пригубила несколько стопок текилы. С того дня этот напиток стал традиционным для встречи «Беладонны». У всех остальных хватило сил дойти до своих комнат, но Петрополус, проводя свою ненаглядную, не смог вернуться к себе. Силы, видимо, резко закончились, и он прилег прямо на балконе, с которого собирался спуститься. Соседки уснули, едва оказавшись в кроватях, и продрогшего горгону обнаружили только днем. Они заходят в шумный клуб и ищут глазами друзей. В большом зале раздается громкая музыка и блещет свет стробоскопов. У стен расставлены небольшие серые диванчики, между которыми находятся столы. Энид зорким взглядом волчицы высматривает своих и тянет Горгону за руку. Уэнс обреченно идет следом. Атмосфера вечера совсем не в ее стиле, но надо признать, что она немного соскучилась по радостной трескотне этой кучки изгоев. Ребята сидят на столиком и уверенно напиваются. С одной стороны Кент и Бьянка, с другой — Йоко и Дивина Бьянка радостно встает из-за стола завидя друзей. — Тучка, да ты сегодня просто секс! — говорит она, слегка обнимая Уэнсдей. — Наслаждайся, я тут задержусь ненадолго, — недовольно говорит Уэнс, смотря на подругу. — Мы можем уехать прямо сейчас, Аддамс, — довольно выкрикивает Кент. — Мой отель совсем рядом. — Ты уже успел забыть, какой тяжелый у меня кулак? — снисходительно говорит Уэнс. — Да, я тоже рад тебя видеть, — смеется Кент и начинает разливать текилу. Уэнс подсаживается к Йоко, Аякс пропускает Бьянку и садится рядом. Энид с секунду прикидывает уместится ли она и оборачивается в поисках дополнительного стула. — Уэни, смотри кто там! — радостно кричит она. Уэнсдей в полном непонимании приподнимается с диванчика и смотрит в направлении взгляда подруги. От входа в клуб уверенно двигается Торп в компании двух таких же спортивных парней. Весь их вид будто говорит о том, что они пришли найти себе приключения на этот вечер. Искусственно небрежный вид: джинсы и футболки с наброшенными сверху очевидно дорогими пиджаками Уэнсдей на секунду чувствует приступ паники. С чего бы это вдруг? Но она точно не ожидала увидеть его этим вечером. Он должен сейчас заниматься иллюстрацией, а не расхаживать по увеселительным заведениям. Не стоило верить словам Маргарет о его ответственности. Энид зачем-то машет рукой, когда они оказываются в зоне видимости Торпа. Бешеная волчица, ты же еще даже не выпила! — Ребята, это парень, который работает над иллюстрациями к книге Уэнсдей, — сообщает она остальным, призывно кивая в его сторону. — Ксавье Торп, он очень известный художник. Девчонки внимательно смотрят на приближающего парня. — Ксавье, привет! — радостно кричит Энид. — Энид, рад встрече, — слегка обнимает ее. — Какими судьбами? Уэнсдей хочет отвести от него взгляд, но ее как будто заговорили. Торп же наоборот на нее даже не взглянул. Похоже он держит свое обещание. — Мы с ребятами из Невермора решили повеселиться, — радостно сообщает Энид, демонстрируя столик за своей спиной. — Это мой парень Аякс. Аякс поднимается с места и кладет руку на талию подруге. Какой же ревнивый змееголовый. — Поздравляю, мужик, — тянет ему руку Ксавье. — Ты отхватил красотку, — жмет руку. — Я знаю, — ответно жмет руку горгона и сильнее прижимает к себе волчицу второй рукой. Энид смущено улыбается и продолжает знакомство. — А это Бьянка, Кент, Дивина и Йоко. Ну, с Уэнсдей вы уже знакомы. Торп коротко кивает присутствующим, задерживая взгляд на Дивине. Та сидит явно раскрасневшись. Он одаривает ее своей самодовольной ухмылкой и возвращает взгляд к Энид. — Желаю повеселиться вам, ребята. Пойду к своим. Он разворачивается и уходит. Конечно же, сама судьба уготовила ему столик прямо напротив неверморцев на противоположной стороне зала. Уэнс понимает, что не готова лицезреть его наглую рожу даже то небольшое количество времени, что она собирается тут пробыть. Голова уже слегка побаливает от музыки. Она разворачивается ближе к столу. — Дивина, Бог мой, подбери слюни, — саркастично кидает Бьянка. — Ты практически замужем. — Ты не можешь отрицать, что он красавчик, — всеми силами собирая ухмылку говорит Дивина. — И я что теперь, не могу даже смотреть на других парней? — Конечно можешь, — вмешивается Аякс. — Но именно так я бы не рекомендовал. Я думаю, твоему парню это не понравилось бы. — Петрополус, да что ты знаешь о Мэтте? Он доверяет мне, а я доверяю ему. Если ты не видишь в этом мире никого, кроме Энид, это не значит, что все такие, — пытается парировать Дивина, но пьяные глаза уже поблескивают. — Я тоже не вижу никого, кроме него, — довольно говорит Синклер, обнимая за талию змееголового. — Но Ксавье действительно красавчик, нет смысла отрицать. — Детка! — удивлено смотрит на нее Аякс. — Это просто наблюдение, не более, — коротко чмокает его в губы. — Мне не нужен никто, кроме тебя. — А мне не нужен никто, кроме текилы этим вечером! Может мы уже пойдём танцевать? — подвыпивший Кент поднимается из-за стола. — Да, ребят, давайте! — соглашается Бьянка и двигается на диванчике. — Поболтать мы еще успеем. Все по очереди идут на танцпол, и только Уэнсдей, пропустив Йоко и Дивину, возвращается на место. — Уэни, ты с нами? — Энид бросает на нее растерянный взгляд. — Тебе прекрасно известно, что я не танцую, — недовольно говорит Уэнс. — Я посижу здесь еще полчаса и поеду домой. Складывает руки на груди и отстраняется на диванчик, наблюдая за танцевальными конвульсиями друзей. Замечает, как Торп поднимается из-за своего столика и следует к бару через танцпол. Дивина провожает его спину хищным взглядом. Вот же полоумная русалка. Ее движения в танце становятся более призывными, как только Торп с напитком в руках отворачивается от бара. Бедра точно посылают ему какой-то шифр, так лихорадочно они меняют свое положение. А этот долговязый только рад! Он довольно улыбается смотря на русалку, та одаривает его улыбкой в ответ. Да, Уэнс была готова, что он переключится в долю секунды. Но какого черта это должна быть Дивина? Мало других девиц в этом клубе? Она снова чувствует этот гребаный укол раздражения. Он не разговаривает с ней и даже не смотрит, но продолжает методично ее раздражать. Что за черт?! Аддамс тяжело выдыхает носом и прикрывает глаза. Еще двадцать минут, и она не будет всего этого видеть, но сейчас просто не удается сверлить взглядом пустой диванчик напротив. Она снова смотрит на реакцию Торпа. Тот стоит у бара, попивая свой виски. Продолжает спокойно наблюдать за Дивиной и как будто чего-то ждёт. Русалка тем временем, похоже, окончательно тронулась умом, потому что творит что-то невообразимое. Ее руки скользят по бедрам, то и дело слегка касаясь края обтягивающей короткой юбки, а потом медленно поднимаются от живота до груди и раскидываются вверх. Нет, Уэнс и раньше приходилось видеть танцы этой недалекой, но тут определенно творится нечто странное. Таких ее движений Аддамс не помнила, а у нее память идеальная. Снова возвращает взгляд к Торпу. Тот допивает виски и ставит пустой стакан на бар. Чуть прищуривает глаза и слегка поднимает подбородок в ухмылке. Дальше происходит и вовсе необъяснимое. Дивина двигается со своего места и плавно, в танце, приближается к бару. Это что еще за черт? Кто тут владеет песнью сирены: он или она? Уэнсдей ясно чувствует что-то царапающее живот изнутри, как только русалка приближается к цели и руки Торпа кончиками пальцев ложатся на ее талию. Он что-то говорит ей, расплывшись в своей гребаной ухмылке, но прочитать по губам не удается, потому что шальная голова Дивины то и дело перекрывает обзор, двигаясь в такт музыке. Смотреть на это просто невозможно. Неприятное ощущение внутри нарастает. Она отводит взгляд и прожигает пустой диван напротив, но тут же на нем материализуется Кент. — Аддамс, давай выпьем! — кричит он разливая текилу. Уэнсдей не понимает, как могла пропустить его приближение, и машинально бросает взгляд на танцпол. Тут же ее прошибает током. Ксавье посреди танцпола нежно обнимает за талию полоумную русалку. Та продолжает свой истерический танец, а он лишь чуть двигает бедрами и плечами, периодически меняя положение своих ладоней на теле партнерши. Аддамс тут же вспоминает ощущение этих сильных рук на своей талии, и царапающее ощущение внутри превращается в обжигающее. Губы против воли зло сжимаются. — Давай, — резко говорит она возвращая взгляд к парню напротив. — Вот! — довольно тянет Кент. — Я знал, что ты нормальная! Он двигает ей рюмку, Уэнсдей быстро опрокидывает ее в рот. Кент удивленно смотрит с секунду и повторяет ее действие — По второй? — призывно кидает он и начинает разливать. — По второй, — сконфужено говорит Аддамс пытаясь выдохнуть пары. — За Невермор! — кричит Кент, поднимая рюмку над головой. Аддамс забрасывает вторую рюмку и возвращается взглядом к танцполу. Дивина тем временем уже слишком близко к Ксавье. Ее руки уютно устроились на его плечах, слегка обнимая шею. А пальцы то и дело перебирают его распущенные волосы. Тот многозначительно смотрит на нее, вскидывает одну бровь, что-то говорит чуть наклонившись. Уэнсдей понимает, что пламя ярости внутри начинает разгораться не на шутку. — Твоей сестре совершенно плевать на своего будущего мужа? — не выдерживает она и обращается к Кенту. Тот удивленно вскидывает брови, разливая новые партии текилы, а затем ставит бутылку и переводит взгляд на танцпол. — А, это? — смеется он. — Да ну, брось, Аддамс! Никто никогда не против пьяного перепихона, — двигает ей рюмку. — Знаешь, как говорят: хороший левак укрепляет брак, — он поднимает рюмку, будто это был тост, и опрокидывает ее содержимое в рот. Аддамс чувствует, как хочется хорошенько вломить этому идиоту напротив. Не то чтобы она была приверженцем святости брака. Брак вообще для нее — сомнительная социальная конструкция. Но почему-то понимание того, что ждёт эту без двух минут замужнюю русалку в конце вечера, просто порядком выводило из себя. И нет, не то чтобы она не подумала об этом сама. Но то, что Кент озвучил ее подозрения вслух, стало той самой последней каплей. Она спешно хватается за телефон, чтобы вызвать такси. Наблюдать за тем, как художник доведёт свой замысел до конца не было никакого желания. Все очевидно. Еще пара коктейлей, и Дивина сама потащит его куда-нибудь подальше от толпы, сраженная наповал его туманным взглядом. К черту! Домой. — Аддамс, может потанцуем, а? — с каким-то подобием ухмылки выдает изрядно захмелевший Кент. — Я тоже не против пьяного перепихона. — Я скорее сломаю тебе шею, — грозно говорит Аддамс, подняв голову от телефона. — Да ладно, я же шучу, — вяло смеется Кент. — Я пьян, но не безумен, чтобы подкатывать к тебе. Просто потанцуем, пошли. Он встает из-за стола и тянет ей руку. Смотря за его спину, Аддамс видит, что Дивина уже перешла к активным действиям. Она наклонилась к шее Ксавье, и, мать твою, что она делает?! Ну не целует же она его на глазах у всех? Рассмотреть не удается, потому что Торп с широкой улыбкой на губах опускает голову и перекрывает весь обзор. Ему это явно нравится! Аддамс прожигает Кента грозным взглядом, но тот видимо так осмелел от выпитого, что на него это не действует. Да ну какого?! Хватает наполненную рюмку и быстро ее опустошает: — Пошли, — резко говорит она и подрывается с места. Обходит пьяного парня и, цепляя за руку, тащит за собой. Тот что-то радостно выкрикивает, но разобрать из-за громкой музыки невозможно. Они выходит на танцпол, и Кент, захватывая ее ладони, пытается вести танец. Он в курсе, что Уэнс не имеет большой в практики в подобном. Все балы в Неверморе она просидела за столом, прожигая окружающих гневным взглядом. — Ну давай, рассказывай, что у тебя с этим пижоном? — слегка притягивая ее к себе говорит Кент. — Когда мы с тобой успели стать друзьями? — недовольно говорит Уэнс, резко отстраняясь от него. — Когда все вместе спасали свои задницы от Крэкстоуна, Аддамс, — смеется Кент. — Слушай, я знаю, ты не лучшего мнения обо мне, но я не слепой. Похождения моей сестры тебя никогда не волновали, значит, дело в нем, — он поднимает руку и оборачивает Уэнсдей вокруг своей оси. — Выкладывай. — Если я с тобой выпила, не значит, что я собираюсь изливать тебе душу, — неожиданно весело говорит Аддамс, понимая, что голова изрядно кружится. — Искренне сочувствую этому парню, — смеется Кент. — Даже не представляю, что ему нужно сделать, чтобы уложить тебя. Но я бы на это посмотрел! — Зато, чтобы уложить твою сестру, усилий особо прикладывать не приходится, — сарказм вылетает бесконтрольно. — Аддамс, заткнись! — изменившись в лице говорит парень. — Я не позволю тебе оскорблять мою сестру. Это ее дело, с кем спать, ясно? А не нравится — так иди и уведи своего ненаглядного иллюстратора в свой склеп! Кент гневно швыряет ее руку из своей и отходит к столику. Уэнсдей на секунду теряется. Текила, как обычно, ударяет в голову внезапно. И чем только она думала, когда соглашалась выпить с этим идиотом. После выпускного они не встречались с этим напитком. Алкоголь убивает слишком много клеток мозга, поэтому Уэнс особо и не пила Она идет к бару и заказывает воду. Барманы заняты смешиванием коктейлей и просят минуту подождать. Не проходит и двадцати секунд, как за спиной чувствуется знакомый аромат сандала. О нет, только не сейчас. — Сделай мне что-нибудь крышесносное для девушки, — Торп опирается на стойку. — Без алкоголя уже не получается? — зачем-то саркастично выдает она. — Мы знакомы? — весело говорит он. — Да, ты рисуешь для моей книги, — пытается жестко говорить Аддамс. — И сейчас должен бы переделывать портрет убийцы. Но твои разбушевавшиеся гормоны, видимо, перекрыли доступ кислорода в мозг. — О, ты ревнуешь, милая? — с привычной ухмылкой говорит он. — Ты ведь сама меня отшила, помнишь? — Ты не сильно расстроился, как я вижу, — усмехаясь говорит Уэнс, бросая короткий взгляд на танцпол. — А что, мне нужно было ночевать под твоей дверью? — он усмехается в ответ. — Аддамс, я ясно дал тебе понять, что ты мне нравишься. Но я не собираюсь бегать за тобой, мне не семнадцать. — Конечно, к чему тебе такие сложности, — наградив его снисходительным взглядом говорит она. — Укладывать недалеких девиц в свою постель гораздо проще. Он бросает короткий победный взгляд куда-то в сторону бара и облизывает губы. Затем убирает одну руку от стойки и тянет Уэнс ближе к себе. Она оказывается прижатой к бару между его рук. — Укладывать девиц в постель — это то, что я умею даже лучше, чем рисовать, — томно говорит он практически ей в губы. — А что я потом там с ними делаю, ты даже представить себе не можешь, милая, — его правая рука опускается со стойки и кончиками пальцев скользит по ее оголенному бедру прямо до края платья. — Жаль, что ты этого никогда не узнаешь, — он довольно улыбается и выпускает ее из плена рук. Уэнсдей требуется не меньше десяти секунд, что прийти в себя. Этот голос, этот парфюм, эти руки, приправленные дозой текилы провоцируют нечто странное внизу живота. И это нечто, кажется, постепенно отключает мозг. Торп берет со стойки какой-то коктейль и уже собирается уходить. — Не обольщайся, Торп, — собирая всю волю в кулак, говорит Уэнс. — Дивина — русалка, и если она захочет, то будет последней девицей, которую ты уложишь. Мужская самонадеянность — это просто верх идиотизма, — она презрительно закатывает глаза. — Ты думаешь, я забыл, как выглядит амулет русалки? — саркастично спрашивает Ксавье. — Спасибо за заботу, Аддамс, но я справлюсь с этим. Он медленно разворачивается и уходит в сторону танцпола. Ладно, вечер хуже быть уже не может. А если и может, то не бывать этому. Аддамс решительно идет в сторону выхода, забыв о воде и прощании с друзьями. Уже на улице она встречает курящего Кента. Неудобно с ним получилось. — Я не хотела, просто вырвалось, — говорит она с каменным лицом. Весомый плюс алкоголя в том, что ты без раздумий говоришь любую пришедшую в голову глупость, даже извинения. — Забей, Аддамс, без обид, — Кент кажется еще веселее, чем когда они расставались. **** Ночную тишину нарушает резкий писк замка номера. Аддамс в полусне пытается осознать, что происходит. Дверь комнаты тихо открывается, озаряя кромешную тьму светом из коридора. Мозг, все еще одурманенный текилой, рисует сюжеты кровавой расправы над ней каким-нибудь городским маньяком. Но он точно пожалеет, что выбрал именно эту дверь. Она резко включает ночник и спрыгивает с кровати. — Энид, какого черта ты тут забыла?! — грозно выпаливает Уэнс. Синклер, ослепленная вспышкой света, несколько раз судорожно моргает. Господи, да она дьявольски пьяна! — Прости, — волчица нервно усмехается, почти хрюкая. — Я пришла за Вещью. Ксавье не верит, что он существует, я должна ему показать. — А он здесь откуда?! — гнев усиливается, как только она обнаруживает в дверном проеме Торпа с бутылкой виски в руках. — Милая, ну не злись, я только хочу посмотреть, — Торп в опьянении похоже лишь немного уступает Энид. Похоже, эта дурная компания решила продолжить вечеринку в номере Энид и Аякса. Разумно, учитывая, что их отель ближе всего. А Торп, судя по всему, был приглашен Дивиной, ожидающей пламенную развязку вечера. — Вы сейчас оба пожалеете, что родились на этот свет! Пошли вон! — почти кричит Уэнс и делает уверенный шаг от кровати. — Уэни, ну ладно тебе, — отмахиваясь говорит волчица, подходя к письменному столу. — Вещь, а ты не хочешь с нами? Ребята по тебе соскучились. Придаток радостно машет пальцами и запрыгивает на плечо Синклер. — Пошли, Ксавье. Нам тут не рады, — на пьяном лице едва читается обида. — В прочем, как и всегда Ксавье медленно отпивает из бутылки, явно ожидая пока Энид приблизится к нему: — Сейчас, только скажу пару слов Мисс Злюке, — весело говорит, с прищуром смотря на Уэнс. — Будь осторожен, — волчица, видимо, уже плохо контролирует свое тело, потому что поднимает указательный палец вверх в несколько попыток. Ксавье одобряюще кивает и закрывает за ней дверь. Уэнсдей стоит, пребывая в легком шоке от его наглости или идиотского бесстрашия. Да, скорее всего, и того, и другого. — Итак… Уэни, — выделяет интонацией. — Что с тобой не так? Он идет к письменному столу и слегка усаживается на край. Между ними остаётся не больше трех шагов. — Лучше поспеши за своей новоявленной подружкой, иначе я за себя не ручаюсь, — гневно говорит она. Он снисходительно улыбается своей кривой улыбкой и слегка наклоняет голову вправо. — Слушай, я должен признать, что ты чертовски горяча в этой пижаме, — прощупывает изучающим взглядом все, что спрятано под шелковым комплектом. — Я даже немного жалею, что ты мне отказала. — Не испытывай мое терпение, — цедит сквозь зубы, добавляя во взгляд еще больше ярости. Она буквально кожей чувствует его взгляд на бедрах, которые прекрасно открывают короткие шорты. — А то что, Уэни? — он делает натурально удивленное лицо. — Хочешь проверить? — она сжимает кулаки и сдвигает брови. Он смеется, закинув голову. Затем отпивает еще глоток и ставит бутылку на стол позади себя. — Твоими многозначительными угрозами меня не напугать, Аддамс, — облизывает губы. — Ты обыкновенная трусиха. Ох, это ты зря, Торп. Очень ты наивен в своей самоуверенности. Сейчас ты об этом пожалеешь. — С меня хватит! Аддамс делает два шага в его сторону с четким намерением отбить ему остатки его крохотных мозгов. Но Ксавье оказывается быстрее. Он делает те же два шага, хватает ее за талию и припечатывает к двери ванной. Уэнс понимает, что она в ловушке. Ксавье напирает на нее всем телом. Ее стопы оторваны от пола, он зажимает ее колени между своих, а ее руки распяты огромными ладонями по обе стороны от ее головы. Да, тут алкоголь сыграл с ней злую шутку. Реакции заметно потупились. — И что ты будешь делать теперь? — улыбаясь говорит Ксавье, испепеляя ее прямым взглядом. — Никогда не стоит недооценивать противника, милая. — Ты пожалеешь об этом, — зло цедит сквозь зубы, понимая, что голос предательски дрогнул. — О, обязательно, — шепчет он. — Но только я решаю, когда. И пока ты в таком положении, я могу сделать многое, — он чуть отводит голову назад, оценивающе осматривая ее. — Например, это, — он наклоняется к ее шее, вскользь проводит губами, а затем оставляет два еле ощутимых поцелуя, опаленных горячим дыханием. Уэнсдей чувствует, как в спину будто роем пчел впились мурашки. Настолько резкие, что она вздрагивает от внезапного ощущения. — Или это, — губы смыкаются почти у подбородка и дважды меняют положение, двигаясь вверх. Он останавливается у уголка ее губ и шумно выдыхает носом. Его дыхание убегает куда-то в район груди, которая почти наполовину открыта в этой чертовой майке на бретельках. Уэнсдей инстинктивно выгибает спину, отчего еще сильнее прижимается к нему. — Давай, скажи, что тебе это не нравится, — горячо шепчет ей на ухо. Она невольно прикрывает глаза и коротко выдыхает ртом. Нет, все это слишком. Она должна сейчас думать о плане расправы, а не об ощущении его горячих губ на своих. Но ей просто до одури этого хочется, а он все медлит. Но признаваться в этом нельзя. Нет. Она медленно облизывает пересохшие губы и пытается вернуть себе здравомыслие. — Иди к черту, Торп, — звучит скорее как мольба о продолжении. — Мы могли бы продолжить, милая, — продолжает шептать он, отчего новая волна мурашек поднимается по всему телу. — Но я дал тебе выбор, и ты его сделала. Он отстраняется. Пару секунд довольно смотрит ей в глаза, а затем коротко целует в кончик носа. — А теперь я просто уйду, — спокойно говорит он и опускает ее на ноги. — Ошибаешься, — гневно выпаливает Уэнс. Ноги предательски дрожат, расплавленный ощущениями мозг не придумывает ничего лучше, как сделать резкий замах кулаком. У него же скоро интервью, украсить это нахальное лицо будет очень кстати. Торп резко ловит ее крохотный кулак своей ладонью, подхватывает второй рукой и мягко валит ее на кровать. Он упирается одним коленом в кровать между ее раздвинутых ног, а ладони сильно прижимают ее бедра, блокируя возможный удар. — Ты еще не поняла, кто тут главный? — шепчет он, нависая над ней.