Да? Нет? Возможно?

Три бесконечно долгих часа заканчиваются пламенной речью Стинсона и приглашением на последующую вечеринку. Все присутствующие поднимаются со своих мест, и Уэнс замечает, как толпа начинает двигаться в их сторону. Обгоняя журналюг, к ней несется Энид, волоча за собой Аякса. Уэнсдей чувствует облегчение от произошедшего, тесно граничащее с ощущением триумфа. Книга издана. Кроме неуместных вопросов про отношения с Торпом, ее спросили и о дальнейших планах на роман. Это вдохновляет. Возможно, скоро она и возьмется за вторую часть. Ксавье делает шаг к ней. Слегка обнимая за плечо, оставляет невесомый поцелуй на виске. К ним приближается парочка горгоны и волчицы: — Уэни, ты была великолепна, — глаза Энид полны слез умиления. Ксавье заглядывает за их спины. Журналюгам нужно не больше тридцати секунд, чтобы приблизиться. Он бросает короткий взгляд на Уэнс, затем быстро кивает Аяксу в сторону выхода. Горгона сразу смекает. — Уэнс, на выход, — хватает ее за локоть, попутно цепляя ладонь своей обескураженной возлюбленной, тащит девчонок прочь от толпы. Они выходят из библиотеки под встревоженный ропот Синклер о непонимании происходящего. Аякс открывает заднюю дверь своей Шкоды и жестом указывает садиться внутрь. Едут молча. Тишину перебивает лишь редкое шмыганье носом Аякса. Уэнсдей давно знает, что это означает крайнюю степень напряжения друга. — Детка, ты не оставишь нас на минуту? — обращается к Синклер, когда они подъезжают к месту вечеринки. — Я? — волчица теряется. — Я… да, конечно. Аякс выходит из машины, открывает дверь и тянет Энид за руку. — Ты знаешь, что нам надо поговорить с ней, — тепло говорит он, прикасаясь к ее щеке. Синклер растерянно улыбается от прикосновения. И коротко касается губ парня своими. — Жду вас внутри, — дарит еще одну улыбку возлюбленному и уходит. Аякс продолжает стоять, придерживая открытую дверь машины. Уэнс сидит у противоположной двери и почти не видит его лица. — Я должен извиниться, — а вот это уже интересно, пожалуй, стоит выйти. Она дергает ручку и выходит из машины. — Как благоразумно с твоей стороны, — серьезно говорит она, обходя машину сзади. — За что конкретно? Петрополус смущенно улыбается и, прикрывая дверь, усаживается на багажник. Аддамс подходит к нему. — Я разозлился из-за того, что ты устроила Энид бойкот, — слегка недовольно говорит он. — Ты знаешь, как ее это ранит, а я терпеть не могу видеть ее расстроенной. — Она этого заслужила, — скрещивает руки на груди. — Уэнс, ты понимаешь, что мы все желаем тебе счастья? — саркастично говорит горгона, нахмурив брови. — Энид, я, Бьянка — все мы. — Поэтому устраиваете мне подставные встречи, — она смотрит на друга презрительно. — Ты осталась чем-то недовольна? — усмехается. — Это неважно, — отводит взгляд. — Факт того, что ты решил во что бы то ни стало свести меня с Торпом, делает тебя еще более раздражающим, чем раньше. — Ой, только не ври, мы давно дружим, — смеется Аякс. — Серьезно, Уэнс. Может я и перегнул палку, намеренно помогая ему, но парень в самом деле в тебя влюбился. Поверь мне, я знаю, что это такое. Уэнсдей тяжело выдыхает. Она тоже влюбилась, чего тут скрывать. Этот художник просто заполнил ее мысли. И такое положение дел откровенно сильно пугает. Стремительность и полное отсутствие контроля над ситуацией — все, что нужно для безумия. — Не буду говорить, что ты прощен, — серьезно говорит она. — Но я понимаю твое желание отомстить за страдания Энид. Горгона смеется, закинув голову: — Ты все-таки тоже влюбилась, да? — довольно говорит он. — Змееныш, мне достаточно подобных разговоров с твоей подружкой, — недовольно говорит Уэнс. — Давай вернём наши отношения в прежнее русло. — Значит, я все-таки прощен! — восклицает Аякс. Уэнсдей снисходительно закатывает глаза. Гребаный Петрополус. Но если бы не он, кто знает, может ничего этого и не было бы. — Ладно, пошли выпьем, пока сюда не набежала толпа любителей халявного спиртного, — весело говорит он, поднимаясь с места. Новомодный бар с огромной сценой поражает своим официозом. Надо признать, Рэндалл — эксперт в своем деле. Вечеринка закрытая, только для самых влиятельных деятелей искусства, кто мог бы дать рекомендацию книги Уэнсдей. Аякс уходит на поиски Энид. Аддамс замечает Бьянку, выхаживающую по сцене в длинном черном платье. — Тучка! — радостно говорит сирена и спускается со сцены. — Прости, я смогла приехать только к вечеринке. Чертовы пробки. — Все в порядке, — Уэнс улыбается уголками губ. — Главное, что ты здесь. — Энид вела мне прямую трансляцию с мероприятия, — Бьянка смотрит с прищуром. — Должна сказать, что этот твой иллюстратор — парень со стальными яйцами, — на губах появляется широкая улыбка. — Его заявление о серьезности наших отношений весьма поспешно, — она слегка смущается, но голос тверд. — Мы не обсуждали это. — Похоже, он принял решение за тебя, — Бьянка ведет бровью, хитро улыбаясь. — Я уже говорила, что не могу не восхищаться? — Барклай, пожалуйста, — она снисходительно закатывает глаза. — Все это — вынужденная мера. Лишь для того, чтобы не провоцировать скандал. — Наш рыцарь, кстати, уже здесь, — сирена кивает за спину Аддамс. Уэнсдей оборачивается и видит Торпа среди первой партии гостей. Он пристально осматривает помещение с бутылкой воды в руках. Барклай поднимает руку, привлекая к себе внимание. — Хорошего вечера, тучка, — довольно говорит Бьянка. — Поздравляю. И с книгой тоже. Она широко улыбается и поднимается на сцену. Уэнсдей в очередной раз обреченно закатывает глаза, провожая подругу взглядом. Все будто сговорились. — Как ты? — голос за спиной, похоже, уже успел стать родным. Он обнимает ее сзади, устраивая руку на животе. Вторая рука тянется к ней, подавая воду. — Подумал, что тебе это не помешает, — нежно говорит он. — Это не спасет тебя от разговора об излишне громких заявлениях, — недовольно говорит она и забирает бутылку. Пить действительно хочется. Он легким движением разворачивает ее к себе лицом. — А что я должен был сказать по-твоему? — снисходительно смотрит на нее. — Мы договорились, что ты озвучишь факт наших отношений, — она отпивает воду и облегчено вздыхает. — А не станешь заявлять, что они более чем серьезны. Это что вообще значит? Он сосредоточенно сжимает губы и сводит брови: — Ты понимаешь, — слегка задумчиво говорит он. — Дело в том, что я действительно отношусь к этому серьезно. — Мы знакомы две недели, — перебивает она. — Да, я в курсе, — он смеется. — Уэнс, давай ты не будешь придавать большого значения этой фразе, хорошо? Мне бы не хотелось тебя пугать. — Ты уже это сделал, — она внимательно смотрит ему в глаза. Проклятый туманный лес полон нескрываемого обожания. Торп тепло улыбается и наклоняется к ней. — Ты самая удивительная девушка, которую я встречал в своей жизни, — тихо говорит он, находясь слишком близко. — Не думай, что комплименты способны заставить меня забыть твой идиотский поступок, — она пытается говорить строго, но голос дрожит от его почти невесомого прикосновения к подбородку. Чертов Торп. Дыхание учащается. Спину пробирает мурашками. Невозможно испытывать такое влечение к человеку, которого знаешь всего две недели. Невозможно же, правда? — Так ребята, давайте сегодня без жарких сцен, — раздается саркастичный тон Аякса. — Время у вас еще будет. Уэнс, твой отец искал тебя. Аддамс отстраняется от Торпа. Проводит взглядом по помещению и понимает, что вокруг уже невообразимо много народу. В какой момент она потеряла контроль и упустила это из виду? — Твои родители здесь? — в голосе Ксавье слышится удивление. — Они были на презентации, чувак, — горгона посмеивается. — Надеюсь, ты взял с собой кольцо? Ксавье смеется в ответ. Может, это нервное? — Змееныш, заткнись! — Уэнс неслабо раздражается. — Уэнс, ты понимаешь, что нужно представить меня им после того, что они слышали? — тон Ксавье серьезен. — Иначе это будет выглядеть странно. — Странности нормальны для моей семьи, — серьезно говорит она. Нет, только под дулом пистолета она будет их сегодня знакомить лично. — Как выглядит ее отец? — Торп обращается к Петрополусу. — О, мистера Аддамса ты ни с кем не перепутаешь, — начинает горгона. — Он в костюме с… — Пошли! — рассержено выпаливает Уэнс и тянет Ксавье за собой. Чертов рыцарь все равно не успокоится. Лучше уж присутствовать при его разговоре с отцом, чем весь вечер опасаться, что он сделает это без ее ведома. У самой сцены за столиком расположились Гомес и Мортиша. Отец потягивает виски, мать с бокалом шампанского. Уэнс оборачивается на Ксавье позади себя. Парень лишь чуть шире приоткрывает глаза и вскидывает брови. Если он и удивлен этой жутковатой парочке, то весьма хорошо это скрывает. — Мама, отец, — начинает Уэнс, слыша собственный срывающийся голос. Нервничает она, похоже, неслабо. Родители спешно поднимаются со своих мест. Их взгляды заставляют пошатнуться. Святые приспешники, зачем же она притащила его? — Мистер и миссис Аддамс, добрый день, — Торп снова спасает положение. — Меня зовут Ксавье Торп. — Он… — Уэнс пытается подобрать подходящее слово. — Твой молодой человек, дорогая, — мать улыбается уголками губ. — Мы поняли. Гомес откашливается и тянет руку Ксавье: — Что ж, в таких случаях полагается спрашивать о серьезности намерений, — бас отца стал чуть грубее. — Но я уже услышал достаточно, — голос смягчается, и он, слегка посмеиваясь, пожимает руку Торпа, — Гомес Аддамс. — Очень приятно, мистер Аддамс, — в голосе Ксавье ни капли растерянности, будто он делает это каждый день. — Мы были слегка удивлены твоим словам, Ксавье, — мать коротко подает руку. — Мортиша Аддамс. Слегка? Да кого ты пытаешься обмануть, женщина? В последний раз у тебя было такое лицо, когда ты узнала о том, что Гуди спасла Уэнсдей от смерти в склепе. — Это было сделано ради рекламной кампании, — пытается нагло врать Уэнс, но понимает, что делать это уже бессмысленно. Мортиша держит руку Ксавье. Ее взгляд чуть мутнеет, теряя фокус. Пара секунд: она легонько хлопает ресницами и отпускает Торпа. Можно говорить что угодно, мать все равно уже видела все, что ее волновало. Она переводит взгляд на мужа и чуть поднимает уголки губ. Гомес растроганно улыбается в ответ. Уэнс обреченно выдыхает, смотря на реакцию родителей. Похоже, она действительно влипла по-крупному. Они обмениваются дежурными вопросами о роде занятий, образовании и планах на жизнь Ксавье. Глаза Уэнсдей то и дело наблюдают содержимое черепной коробки, лицезрея эту умилительную сцену. Чертов Торп весел и невозмутим. Он широко улыбается родителям, демонстрируя свои гребанные ямочки. На свою возлюбленную он не смотрит, но не выпускает ее ладонь, периодически сжимая сильнее при каждой ее фразе, намекающей на завершение этого разговора. Мортиша, видимо, чувствуя напряжение дочери, сообщает, что их дома ждёт больной Пагсли и им пора возвращаться. Откровенная ложь. Брат вообще никогда не болеет, он привит лучшими ядами матери. Но ее тактичность — одно из лучших качеств, которое, к сожалению, не перешло Уэнсдей по наследству. Гомес горячо приглашает Ксавье на выходные, чтобы посоревноваться в поединке саблями. Чертов рыцарь и это умеет. Святые приспешники, чего еще она о нем не знает? «Практически ничего, если быть точным», — сам собой всплывает обрывок фразы из воспоминания. Они прощаются, и Уэнсдей наконец чувствует полное облегчение. Все самое страшное сегодня случилось. Можно, наконец, выдохнуть. И впервые хочется выпить. И в конце концов отпраздновать! Ксавье, увлеченный беседой с Гомесом, отправился проводить родителей до машины. Уэнсдей хотелось бы лицезреть его глаза, когда он увидит Ларча. Но и так уже слишком много общения с родителями за этот долгий день. Если он уговорит ее все-таки поехать на выходные, его реакция на их мрачный особняк будет куда красочнее. О, святая Геката, выходные с парнем в доме родителей? Мы точно не телепортировались в один из любимых сериалов Синклер? Она берет бокал шампанского со стойки бара. Медленно отпивает содержимое: приятная прохлада разливается по грудной клетке, а нос слегка щекочет пузырьками. Делает еще глоток: — Поздравляю, Уэнсдей Аддамс, — бормочет сама себе. — Вот и сбылась твоя мечта. Настойчивая рука на пояснице заставляет отстраниться от бокала. Ксавье ведет ладонью уже по талии и останавливает ее внизу живота. Уэнсдей задерживает дыхание. — Здесь же люди, — шипит она, толкая локтем его руку. — Они теперь осведомлены, что мы вместе, — шепот над ухом провоцирует волну мурашек. — Может уже уйдём отсюда? — он двигает руку дальше по животу и резко притягивает Уэнсдей к себе. Поясницей она чувствует степень его возбуждения. Ох, во имя мертвых, почему это так заводит. Она делает еще глоток шампанского в попытке потушить нарастающий жар внутри. — Мы не можем сейчас уйти, — она пытается отстраниться, завидя возвращающегося за стойку бара парня. Торп тянет ее подальше, не разжимая хватку: — Хотел бы я спросить тебя, был ли у тебя когда-нибудь секс в туалете бара, — ехидничает. — Но я и сам знаю, что нет. Не хочешь попробовать? — Даже не думай, — серьезно говорит она. — Это катастрофически негигиенично. — О, милая, тебе еще многое предстоит узнать, — ухмыляется он. — Идем. Он убирает руку с талии и проводит кончиками ее пальцев по оголенной части груди, моментально провоцируя вспышку мурашек. Да чтоб тебя, Торп! Он медленно тянет ее к выходу из бара. На улице уже практически ночь. Жара отступила, воздух свежий. — Что ты задумал? — серьезно спрашивает Уэнс. — Заняться любовью в машине, — он жмет на кнопку ключа своего Мерседеса. — Зан… Чем?! — Уэнс широко распахивает глаза. — Я хотел сгладить углы столь нестандартного для тебя предложения, — он смеется. — Ты невыносим, — она закатывает глаза. — За это я тебе и нравлюсь, — он широко улыбается и легко толкает ее на заднее сиденье. — Ты серьезно предлагаешь сделать это здесь? — голос звучит растерянно. — Уэнс, ты можешь немного расслабиться? — он усаживается рядом, закрывая автомобиль изнутри. — Просто… — она пытается придумать аргумент против, но его ладонь уже на ее щеке. Он аккуратно поворачивает ее лицо к себе. — Давай поболтаем чуть позже, милая, — шепчет в губы и вовлекает ее в поцелуй. Его рука двигается с щеки на шею, а затем на плечо и требовательно тянет пиджак. Уэнс снимает его, не разрывая поцелуя, в то время как Торп также освобождается от своего. Пиджаки летят на передние сиденья. Ладони парня впиваются в ее талию и с силой двигаются вниз, оказываясь на бедрах. Пожар внутри Аддамс разгорается не на шутку. Шампанское в компании манящего запаха сандала окончательно сносит крышу. — Уэнс, я схожу с ума, — сбивчиво шепчет он, сильнее сжимая ее бедра. — Но ты должна сказать, что тоже не против. — Прекрати болтать, Торп, — выдыхает она. — Давай уже сделаем это. Ксавье довольно рычит в предвкушении и, отодвигаясь чуть дальше, укладывает ее на сиденье. Уэнс впервые думает, что просторные кроссоверы имеют явные плюсы. О них она даже не задумывалась. Ксавье медленно расстегивает молнию ее брюк. — Во имя мертвых, Ксавье, — шипит она. — Давай не будем медлить! — Какая ты нетерпеливая, милая, — он усмехается и тянет ее брюки на себя. — Я однажды точно убью тебя за это слово, — она вскрикивает, выгибаясь в спине. Рука Торпа свободно разгуливает по ее промежности меж ног, согнутых в коленях. — Обязательно, — он двигается ближе и проникает пальцами под белье. — Через много-много лет, — шепчет и чуть наклоняется к ней. Уэнс издает громкий нуждающийся стон. Что он несёт, Адово пекло? Но нет никакого желания прерываться, чтобы выяснять это сейчас. Чертов мастер сладких пыток заставляет ее сердце колотиться с нереальной скоростью. — Я прервусь на секунду, милая, — голос становится хриплым. Он протискивается между передних сидений и открывает бардачок. Кто бы сомневался, что в его машине есть презервативы. Он возвращается на место и стягивает брюки вместе с бельем до колен. — Иди ко мне, — нежно говорит он, раскатывая латекс по члену. — Я не могу больше ждать. Уэнс покорно поднимается и, перекидывая ногу через него, усаживается сверху. — Скучала, моя девочка? — с ухмылкой говорит он, проводя головкой меж складок. Ох, сукин сын, это уже слишком! Уэнс опускает руку с его плеча и перехватывает член у основания, с силой сжимая. Ксавье издает возбужденный вздох и отпускает руку. Уэнс перемещает ладонь на головку. — Я прилежная ученица, Ксавье, — снисходительно говорит она, сверля его взглядом. — Твои уроки не прошли даром. Она двигает руку ниже, продолжая сжимать. Ксавье рычит и запрокидывает голову. — Черт, Уэнс! — он вскрикивает. — Я хочу этого, как никогда прежде не хотел. Он одергивает ее руку и перехватывает член. Уэнс чуть приподнимает бедра. Быстрое проникновение вышибает мозги окончательно. Уэнс подается навстречу его движениям, прогнувшись в спине. Ногти впились в его плечи. Ксавье опускается страстными поцелуями на грудь и продолжает возбужденно рычать, наращивая темп. Чертов Торп, это невыносимо. Она хватает его лицо и тянет к себе. Целует требовательно, стараясь насаживаться еще глубже. К щекам начинает приливать кровь. Стоны вырываются один за другим. — Уэнс, ты такая горячая, Господи, — тянет он, пытаясь восстановить дыхание. — У меня хороший учитель, — прерывая стон, произносит она. — Я тебя обожаю, — ухмыляется он и целует снова. Его огромные ладони сжимают ее задницу, делая проникновение максимальным. Он впивается зубами в шею, еще больше наращивая темп. — Черт, я не могу больше, милая, — стонет он. Он просовывает руку между ними и с силой потирает клитор. От волны удовольствия Уэнс откидывается назад. Слишком хорошо. Твою же мать. — Давай, моя девочка, — задыхаясь, говорит он. — Я хочу это видеть. Он двигается быстро и жестко, каждый толчок отдается новой волной наслаждения. Она чувствует, как напряжение поднимается от кончиков пальцев ног и собирается прямо там, где сейчас находится его рука. Гребаный мастер. Невыносимо. Он убирает руку с клитора и сжимает обеими ладонями ее задницу, чуть приподнимая вверх. Угол проникновения меняется, и, спустя пять секунд, она вскрикивает, возвращаясь в сидячее положение. Руки сами собой обвивают его шею, губы впиваются поцелуем. Адово пекло, в глазах темнеет, сердце колотится. — Ты моя умница, — довольно говорит он и делает еще пару глубоких толчков. Гортанно вскрикивает и роняет голову на сиденье сзади, тяжело дыша. Уэнс прикрывает глаза и откидывается к переднему сиденью. Пытается восстановить дыхание и облизывает губы. Ксавье резко поднимает голову и широко улыбается: — Как тебе первый опыт, милая? — довольно говорит он, вскинув бровь.