Собрать разбитое сердце из осколков.

             Впервые за долгое время блондину удалось поспать, хоть и немного. Всю ночь он раздумывал о поступке своего соседа по телу, пытаясь найти подвох в его действиях и составляя различные логические цепочки в голове. Боруто уснул лишь под первые лучи восходящего солнца, однако сон долго не протянулся, поскольку у голубоглазого мальчика имелись друзья, которые волновались о его состоянии и решили, что будет правильно проведать его утром. Громкий дверной звонок разрушил умиротворённую тишину, резко разбудив хозяина дома. Блондин, надев тапочки, поплёлся в сторону двери, мысленно проклиная того, кто прервал его долгожданный для организма сон. Снова звон раздался по всему помещению и тупой болью в голове Узумаки, на что тот негромко охнул. — Иду я, иду! Прокрутив замки, Боруто нажал на дверную ручку, на что та с противным скрипом открылась, задевая своим углом паутину с потолка и спугивая бедного паука, которому, похоже, тоже было интересно, кто решил заявиться в его новый дом. — О… — блондин хоть и был красноречив, но это всё, что он смог выдавить из себя, глядя на своего друга. — О? — Шикадай в недоумении поднял одну бровь, повторяя сказанное юношей. Сын седьмого отошёл в бок от двери, приподнимая руку в намёке пройти внутрь товарищу. Нара молча зашёл за порог, искоса поглядывая на Узумаки, отмечая про себя, что вид Боруто явно оставлял желать лучшего. Похоже, ситуация и вправду серьёзная, раз тот выглядел крайне разбито, и его друзьям стоило бы заглянуть к парню раньше. Помимо состояния своего друга, Шикадай напрягся от плачевной обстановки дома. Казалось, будто в нём никто не убирался уже несколько лет, хотя прошло всего пару недель. На первый взгляд можно было подумать, что дом заброшен. Скопившаяся пыль на полу прилипала к ботинкам юноши, оставляя после себя отпечатки на подошве и самой деревянной поверхности. Разуваться не хотелось, но из-за рамок приличия всё же пришлось это сделать, тут же нацепив на себя предложенные другом тапочки. Пройдя вглубь, в нос ударил явно не из приятных запах. Взгляд черноволосого упал на лежавшие в углу коридора мешки мусора, из которых, видимо, и шёл этот омерзительный аромат. Нара не удивится, если бонусом увидит в доме плесень. Данная обстановка — отличное пристанище для тараканов, клопов и пауков, но никак не для людей. От пронзительного взгляда в спину парень поёжился и решил больше ни на чём не зацикливать внимание. В гостиной оказалось ещё мрачнее, чем в коридоре. Шикадай подошёл к шторам и распахнул их, давая утреннему свету проникнуть в помещение, на что блондин с тихим мычанием зажмурился. Всё же недели без света дали о себе знать. По крайне мере глазу точно. Парни уселись на диван, держа незначительную дистанцию друг от друга. Воцарилась напряжённая тишина, давящая на обоих. Тёмноволосый не решался заговорить первым, поскольку не мог подобрать нужных слов, а блондин в свою очередь не желал что-либо объяснять своему другу. Он вообще не хотел ни с кем говорить в данный момент, понимая, что от этого ему лучше не станет. — Боруто, что с тобой происходит? Небесно-голубой глаз поднял свой взор со стола на Нару. И что ему ответить? Он ведь и сам не понимал, что происходит с ним. Не понимал, почему так убивается из-за невзаимных чувств, хотя морально истязать себя он должен был по совсем другой причине. Например, из-за потери родителей, которые застряли в измерении без времени и спасибо, этому поспособствовал дурной братан, который сам хрен пойми где сейчас. — А что происходит? — Ты шутишь или как? — Или как? О да, самое подходящее время, чтобы поязвить другу, который пытается помочь. Молодец, Боруто. — Узумаки, твою мать! — несдержанный рёв Шикадая заставил подпрыгнуть блондина в испуге. Прокашлявшись, он продолжил уже более спокойным тоном, — ты не выходишь на связь уже долгое время. Судя по твоему внешнему виду, ты вообще не выходишь на улицу, даже элементарно выбросить мусор, — было видно, что брюнету тяжело даётся держать спокойствие, учитывая, насколько сильно он сейчас беспокоен о состоянии второго. Молчит. — Скажи мне, когда ты последний раз видел свет? Не считая этого, — кивнув в сторону распахнутых штор, он хмуро глянул на сына Седьмого. — Шикадай… Только он собирался вежливо намекнуть другу, чтобы тот оставил его, как знакомое чувство заставило его заткнуться. Всё вокруг застыло. Казалось, что и время тоже. Именно в этот момент сердце парня ускорило своё биение, и тело обдало холодным потом. Только не это… Он отлично знал эти ощущения. Знал, кто сейчас предстал перед ним. Поднял единственный глаз с товарища на него, Боруто отполз в ближайший угол, уперевшись позвоночником в спинку дивана. Если Момошики сейчас возьмёт тело под контроль, то навряд ли он сможет вернуть его и демон прекрасно это понимал, хотя Узумаки надеялся на обратное. Неужели он действительно собрался именно сейчас это сделать? — Дитя… — медленно, будто зверь, подкрадывающийся к загнанной в угол жертве, он подошёл к парнишке. Склонившись к его уху, он прошептал то, что заставило табун мурашек пробежаться по спине, — боишься, да? Сглотнув вязкую слюну, голубоглазый, взяв волю в кулак, отпихнул от себя Ооцуцуки, на что тот издевательски прыснул, смотря исподлобья на никчёмные сопротивления блондина. Юноша чувствовал, как место, куда приблизился пришелец, до сих пор отдавало странным жаром. — Скотина, ты не получишь моё тело! — попытки унять дрожь в голосе нещадно улетели в пропасть. Узумаки надеялся, что тот не заметит его дрожащий лепет. Момошики ухмыльнулся. Заметил, ублюдок. Узумаки прикрыл глаз и сделал пару глубоких вдохов и только после того, как угомонил бешеное сердцебиение и из рваных вдохов уже начали получаться на сколько возможно спокойные, равномерные, он поднял свой взор на белоглазого демона. — Что пытаешься высмотреть, малец? — Дыру, как минимум. Ооцуцуки забавляла ситуация, как мальчишка пытался храбриться, но самого колотило не хуже листа на дереве от резкого дуновения ветра. Взгляд жутко белых глаз зацепился за небольшую выемку на шее блондина, а после на вздутую вену, что так весело пульсировала. Доказывала, что парень жив, в отличии от него самого. Появилось резкое желание сжать это горло. Почувствовать, как вена пульсирует под горячей кожей мальца, как вибрирует глотка от недостатка воздуха. Ему захотелось прекратить пульсацию на его шее. Своими руками. Или нет. Чтобы она заплясала ещё сильнее. Так, чтобы можно было бы услышать. Двоякое чувство охватило длинноволосого с головы до ног. Одновременно хотелось и убить, и… овладеть? Он сам не понимал такого резкого порыва и не заметил, как бесстыдно пялится на блондина, заставляя неприятно сжаться последнего от такого недвусмысленного взгляда. Проморгав пару раз, Ооцуцуки скривил губы. Это просто от предвкушения его победы и беспомощности дитя, его организм произвёл такой прилив крови, никак иначе. Ещё раз оглядев блондина, в особенности его шею, Момошики не заметил ничего такого, что могло было быть воздействием его недавнего возбуждения. Как всегда, он оказался прав. — Ну и как успехи? — сделав всего два шага к сыну Седьмого, он приметил, что тот сильнее вжался спиной в обивку дивана, стиснув зубы, и во взгляде Узумаки запылали небольшие огоньки ненависти. Молчит. Правильно, пусть молчит. Сделав ещё пару шагов к подростку, он уткнулся коленом в деревянную поверхность дивана. Боруто на рефлексе поднял голову вверх, чтобы не потерять зрительный контакт, пытаясь вложить в свой взгляд максимум презрения и брезгливости. Пусть знает отношение к своей персоне, которое было, есть и будет всегда. — А как успехи с девчонкой Учиха? — он максимально приблизился к его лицу, практически соприкасаясь носами. Ооцуцуки чувствует, как тот почти поперхнулся воздухом от услышанного, как задышал чаще. Заметил, как резко сузился зрачок напротив, а недавний огонёк ненависти воспылал диким пламенем. Будь у него Мангекьё, то он не раздумывая воспользовался бы знаменитым у Учиха — Аматерасу. Послышалось? Не послышалось. Он сказал это. Следующие секунды прошли, как в замедленной съёмке. Секунда и неслабый удар ладонью обжог всю правую часть лица Момошики, заставляя запрокинуть голову и оставляя на бледно-синей коже багровый след. Ударил? Ещё секунда и блондин, перепрыгнув диван, рванул в сторону коридора, прямиком на выход. Не успев пробежать и пару метров, как он почувствовал жгучую боль в районе затылка, а после удар о дерево, который выбил из его глаза пару звёздочек. Его прижали к стенке, сильно схватив за волосы. Одна рука рефлекторно вцепилась в кисть напротив, другая же упёрлась в грудь демона, сжимая в кулак его одежду, пытаясь этим держать хоть какую-то дистанцию между ними. Сейчас Ооцуцуки своими действиями пугал парнишку так, как никогда раньше. Кто знает, что он получит взамен того, что не сдержал свой глупый, яростный порыв. Ладонь до сих пор жгло после удара. Щека со следом руки напротив так же горячо пылала, доказывая, что Узумаки всё-таки сделал это. Что он ударил. Что он, низшее существо, посмел дать пощёчину ему — Богу. От этих мыслей белоглазого практически скрутило в приступе неописуемой злости. Боруто попытался убрать руку со своих волос, на что хватка только усилилась, вырывая бусинки слёз из глаза того. Узумаки только сильнее начал вырываться, пытаясь отогнать демона подальше от себя. Чужая рука резко переметнулась с волос на шею блондина, прерывая судорожные извивания, но сдавливая так, что кровь практически перестала доходить до мозга, а рот широко раскрылся в попытке вдохнуть хоть немного воздуха. И тут он почувствовал ту самую венку, которая сильно отдавала пульсацией в его ладони. Это отрезвило его и он, наконец, выпустил бедного парнишку. — Ты совсем охринел? — голос Боруто охрип. Он рухнул на пол, судорожно глотая воздух и одновременно растирая покрасневшую шею. Инопланетянин сел на одно колено и вновь схватил блондина за волосы, но уже без былого напора. Чтобы тот, наконец, соизволил поднять взор. — Что это было?! — Заслуженно! Момошики наклонился чуть вперёд, злобно стискивая зубы в попытке угомонить вновь нарастающий гнев. — Вытворишь что-то подобное ещё раз, то Ками тебе в помощь. Учитывая твоё состояние, я легко смогу твоими же руками убить всех, кем ты дорожишь. Я надеюсь ты меня понял? — Пошёл к чёрту! — Ты. Меня. Понял? — Ооцуцуки прошипел сквозь зубы, усиливая хватку на волосах. Он услышал тихое мычание, а после удовлетворительный для него кивок. Половица под ногами инопланетянина заскрипела и треснула, после чего Момошики потерял равновесие и, чтобы не свалиться, упёрся рукой в колено парня, чуть сжимая. Взгляд уловил еле заметные мурашки по коже блондина, а рука ощутила секундную дрожь. Он сжал колено посильнее и вновь увидел такую же реакцию, но дополнением к этому были ещё порозовевшие щёки юноши и страх в глазах. Интересно. Но, к счастью Боруто, всё закончилось. Он распахнул единственный глаз и отметил, что сидит на диване рядом с Шикадаем, который нервно тряс того за плечо. — Боруто?! Повернув голову в сторону голоса, он удивлённо взглянул на своего товарища, не совсем понимая, что происходит. — Чёрт, наконец-то ты пришёл в себя. Объясни, что это было? — Я… В каком смысле? — Ты позвал меня по имени, а после, будто выпал из реальности и не откликался несколько секунд. Секунд… Значит тут прошло всего пару секунд? Боруто метнул взгляд в сторону треснувшей половицы, и она действительно была сломана. Значит, он не сошёл с ума. — Извини, я пытался собраться с мыслями. Так о чём мы говорили? — Шикадаю не обязательно знать о том, что произошло с блондином. Как тело всего пару секунд назад так нагло подвело его, да и… в присутствии кого? Вернее, на кого. — Всё точно в порядке, Боруто? — Сказал же, я в норме! — Ладно, прости. Просто мы все за тебя беспокоимся. Ты в последнее время сам не свой. Повторюсь, ты ни с кем не выходил на связь пару недель! — он обеспокоенно смотрел на своего приятеля, надеясь на искренний ответ. Боруто вздохнул и устало потёр переносицу. — Шикадай, просто я веду себя как сопляк, страдая по девчонке, — он решил, что лучшим выходом из депрессии будет выговориться, несмотря на то, как сильно он этого не хотел. Но Узумаки знал, что друг всегда его поддержит, что бы не случилось и, возможно, ему станет легче. — На тебя так подействовал отказ Сарады? В ответ был кивок и виноватый взгляд. — Боруто, я не знаю, насколько твои чувства к ней сильны, но всё же… — и тут блондин перестал что либо слышать, потому что снова почувствовал то самое прикосновение к своему колену. Опустив взгляд, он застыл. Ничего не было. Он что, сходит с ума? Но нет, он чётко чувствовал эти прикосновения, которые слегка поглаживающими движениями поднялись чуть выше — к внутренней стороне бедра. Он почувствовал, как жар прилип к его щекам, а кровь медленно начала прилипать к низу, связываясь в тугой узелок на дне живота. Какого?! — «Интересная у тебя реакция, пацан». Что ты делаешь? Боруто ощутил большой палец Момошики, который выкручивал незамысловатые узоры на бедре первого. Прикрыв глаз, он неосознанно втянул в себя нижнюю губу, но вовремя отдёрнул себя. Шикадай что-то говорил, явно не замечая резкие изменения в друге. — «Ничего». — Понимаешь, Боруто? — бля, что ты там несёшь? — Д-да, — он явно ничего не понимал. Не понимал, какого чёрта с ним делают и почему его тело так реагирует. Вновь он ощутил, как рука поднялась ещё выше, оказавшись в опасной близости от возбуждённой точки, с нажимом продолжая поглаживать, а после — крепко сжав. Боруто резко перекрестил ноги, не давая и попытки пробраться руке дальше. Туда, куда точно нельзя. Нет, он ни за что не позволит! Узумаки попытался сконцентрироваться на словах друга, стараясь не обращать внимание на присутствие чужой руки, что так бесстыдно сжимала его ногу. — «Скажи-ка, чисто из интереса, доведя я тебя, как бы ты кончил?» Данный вопрос вновь заставил встать в ступор блондина и потерять связь с голосом Шикадая, который что-то лепетал. Попытки сконцентрироваться и взять под контроль тело — полетели крахом. Прекрати. Захотелось заплакать от беспомощности. Такого Момошики он видит впервые. Он ожидал чего угодно, но точно не этого. — «Совсем тихо, прикусив губу или, наплевав на присутствие друга, с громким стоном?» Боруто ощутил вторую руку под своей футболкой, которая нещадно исследовала его тело, проводя пальцами по каждому сокращающемуся от прикосновений мускулу мальчишки. Прошу… Остановись… Дыхание юноши было похоже на то, что он пробежал пару километров. Его снова затрясло. Одновременно было мерзко от себя и до мурашек приятно. Страх, что друг может что-то заметить, испарился, как будто его и не было вовсе. Боруто подавил желание запрокинуть голову и прикрыть глаз, когда почувствовал обжигающее дыхание у своей шеи. — Поэтому завтра мы с тобой идём на прогулку. Отвлечёшься, — брюнет ободряюще улыбнулся, кладя руку на плечо блондина. Он больше не чувствовал руки на своём бедре. Но он почувствовал, как что-то тёплое и склизкое прошлось по его шее. По той чёртовой венке, на которую Момошики засматривался. — Хорошо, — то ли это был ответ Шикадаю, то ли ответ на свои ощущения. Он сам не понял. — Вот и отлично, тогда до завтра! С уходом Нары прекратилось всё. То есть, буквально всё. Прикосновения рук на животе. Дыхание на шее и... язык. Облегчённо вздохнув, парень откинулся на диван, прикрыв рукой веки. Стало до дури противно от самого себя и от того, что этот извращенец творил с его телом. А он ведь не мог ничего сделать и как-то остановить это сумасшествие. Но орган в его штанах, так и не получивший никакой ласки, дёрнулся, как бы намекая на продолжение. — Сука! Ну уж нет. Он не будет как малолетний сопляк заниматься рукоблудством. Рыкнув, он яростно побрёл в свою комнату, надеясь, что сон отрезвит его ум. А обо всём этом он поговорит с Момошики позже. Точно не сейчас, находясь в возбуждённом состоянии.