Собрать разбитое сердце из осколков.

       Сидя за столом и сверля взглядом открытый свиток с новой информацией о следах Каваки, Боруто пытался вчитаться в довольно важный текст, но глаз то и дело бездумно цеплялся за предложения, не впитывая их содержания, и возвращался обратно к началу, пытаясь повторить попытку снова. Поняв, что он не может прочесть даже первое слово, Боруто решил, что продолжать изучать что-то на забитую голову — дохлый номер, поэтому Узумаки отложил свиток, после откинувшись на спинку стула. Вновь воображение нарисовало увиденное вчера представление с поцелуем Сарады и незнакомца. Да такого быть просто не может! — «Может», — голос Момошики эхом раздался в голове Боруто. Прикусив губу и нахмурив брови так, что создалось впечатление, будто ещё секунда и они попросту соединятся в одну полоску, парень проигнорировал мысли обладателя бьякугана. Снова перед глазами этот хренов поцелуй. Сука, просто обознался, точно… — «Не обознался». — Бля, может ты уже закроешь свой рот?! — не выдержав ехидного голоса, юноша вскочил со стула, чуть его не уронив, и заорал во весь голос. По всей комнате раздался мерзкий, по мнению Боруто, смех, который заставил проснуться пламя ненависти внутри, обжигая ладони и заставляя вздрагивать от нахлынувших эмоций. Ему казалось, что, услышав ещё хоть один писк от Ооцуцуки, то его попросту разорвёт на части накатывающая ярость. Нужно срочно успокоиться. Глубоко вдохнув через нос, блондин дошёл тяжёлыми шагами до постели и свалился на неё, закрыв глаз.       

***

Боруто снова сидит на этом грёбанном стуле и пытается прочесть свиток, и снова у него ни черта не получается. Снова перед глазами она. Твою мать, да какого хрена то? Злобно рыкнув, юноша одним махом скинул свиток на пол и схватился за волосы, сжав их до отрезвительной боли. Сарада, Сарада, Сарада, выйдизменяпрошу… Она не даёт ему покоя вот уже второй день. Боруто нужно как можно быстрее изучить этот чёртов свиток и приступить к поискам брата, однако он страдает по какой-то глупой девчонке, нелепо! Просто нелепо! Что бы отец сказал ему на такое? В голове проявился образ Наруто, который наверняка бы дал ему подзатыльник и сказал что-то наподобие: «Боруто, возьми себя в руки. Ты шиноби или кто?», но образ этот быстро расплывается, снова пропуская вперёд ту отвратную сцену. Резко встав, блондин с силой швырнул стул в стену. Сейчас рядом нет ни отца, ни матери, которые поддержали бы его. Сука. Чёртова маленькая сука! Зудящая змейка ненависти ползала под кожей и казалось, что ещё немного и из его рта пойдёт клубящийся дым. Хотелось запустить Райтон во всё, что попадётся под руку. — Ненавижу, — прорычав себе под нос, Боруто не заметил, как глаз застелила белая пелена. Не заметил, как от ярости он пустил обжигающую дорожку слёз. Он вдруг вспомнил, как пару лет назад она смотрела на него. В её взгляде было что-то, чего юноша тогда не понимал. Он вспомнил тот день, когда прикрыл её собой от Каваки, пожертвовав глазом. В её глазах было столько волнения. Вспомнил, как она улыбалась ему раньше. Улыбалась-не-как-другу, а он, мудак, не понимал. Или не хотел понимать. Учихи, значит, однолюбы. Ложь всё это. Или она испытывала временную симпатию, или ему сейчас просто кажется, что раньше было по-другому. Если первый вариант, то возможно ли то, что он сам виноват? Блондин сжал кулаки. О, Ками, если бы он только не был таким глупым, то, возможно, у них бы что-то да вышло. До самого вечера Узумаки пролежал в постели, обдумывая всё. Его эмоции сменялись с гнева на вину и обратно. К какому-либо выводу Боруто так и не пришёл, поэтому решил, что нужно просто всё выяснить, снова попытать удачу в отношениях, оттого в данную минуту и мнётся перед домом Учих, приложив руку к деревянной двери. Чёртов трус, где вся уверенность, которая была раннее? Случайно царапнув поверхность, он испугался, что это было слишком слышно для проживающих внутри. Как только Боруто в испуге шагнул назад, дверь тут же распахнулась и на пороге возникла розововолосая женщина средних лет. — Боруто? Так это ты тут скребёшься? — выжидающе взглянув на юношу, она облокотилась о дверной косяк. — Я… Э… Сарада дома? — почувствовав себя так, словно его спалили за преступлением, он смутился. — Да, проходи, она в комнате. Блондин зашёл в помещение и направился вглубь дома, прямиком в комнату сокомандницы, мысленно перебирая, какой лучше вопрос задать и с чего вообще начать разговор. Бака, он ведь даже не обдумал всё это, а сразу ринулся к ней, но отступать было уже поздно. Боруто даже не соизволил постучаться — нагло распахнул дверь в чужую комнату и громко кашлянул, привлекая к себе внимание. Парень застал врасплох хозяйку помещения, которая удивлённо уставилась на незваного гостя, хватая ртом воздух словно рыба, выброшенная на сушу. Узумаки одним шагом переступил порог, быстро закрыв после себя дверь, на секунду прислушиваясь, ушла ли подальше мать Сарады. Поймав взгляд обладательницы шарингана, Боруто покраснел и замялся. Наступило неловкое молчание и никто не решался первым нарушать его. Он не знал, что сказать, а она до сих пор стояла в ступоре. Тишина давила на обоих, создавалось впечатление, словно если сейчас никто не заговорит, то случится что-то ужасное. И всё-таки, Узумаки пришёл сюда для выяснения отношений, чтобы расставить все точки над «и», так что именно ему и нужно нарушить эту тишину: — Сарада, как дела? Голос был слегка охрипшим после недавней истерики. Брови брюнетки в удивлении поползли вверх. Боруто выжидающе посмотрел на Сараду, неосознанно повторяя выражение её лица. — Как дела? Ты серьёзно? Ты припёрся сюда, чтобы спросить это? — Да… То есть нет! — инстинктивно выставив руки вперёд, юноша нервно улыбнулся. — Тогда зачем? Боруто завёл свои руки за спину, потупив взгляд. — У тебя появился парень? Тишина. Брови Учихи снова поползли вверх, а на губах застыл немой вопрос.       

***

       Конохагакуре осветило появление верхнего края солнечного диска над горизонтом, молодые птенчики уже успели защебетать под окнами домов, заполняя утреннюю тишину своими приятным звучанием и лаская слух дозорным, которые внимательно следили за чакрой Узумаки, находящейся уже которую неделю дома. Тёмное помещение не освещало ничего, кроме утренних лучей, с боем пробивающихся сквозь плотно задёрнутые шторы, однако они не давали должного света. Но ведь ко всему можно привыкнуть и темнота — не исключение, верно? Вот и парню, лежавшему на потрёпанной кровати, не составило труда привыкнуть к ней. Он мог уже свободно рассмотреть каждую деталь в помещении, хотя это и не имело смысла, ведь он находился в собственной комнате, которую за столько лет успел выучить, как свои пять пальцев, да так, чтобы с закрытыми глазами с лёгкостью назвать где и что лежит. На его конъюнктиве глаза проявилась гиперемия — один из признаков недосыпа и стресса. И неудивительно, ведь мальчишка не спал уже несколько дней. Другие признаки можно было увидеть невооружённым глазом: тёмно-синие отёки под глазами, бесследно пропавший здоровый румянец на щеках, кожа, которая приобрела сероватый оттенок, и появившиеся на лице небольшие морщинки. За эти дни он ни разу не поел, что поспособствовало незначительной потере веса и боевой формы. От него исходил явный кислый запах пота, ведь он не удосуживался даже сходить в душ. Лишь один раз. Когда его депрессивное состояние приковало к постели, не давая элементарно сходить в туалет, вследствие чего развилась задержка мочеиспускания, а после и почки, решившие нанести мощный удар. Острая волна боли по пояснице дала понять, что мочевой пузырь больше не выдержит и юноша, встав с кровати, тут же упал, почувствовав, как помимо усиленной боли в спине появилась ещё боль внизу живота. И… он не смог выдержать. Боруто пролежал в своей же луже несколько минут… а может и часов, он и сам не понял. Данное пришествие стало сигналом, что всё-таки душ стоит принять. Ну и немного прибрать за собой. Всему этому одна причина — Сарада. В его голове продолжала выскакивать картинка с поцелуем, что буквально давила на итак треснутую психику, создавала ещё больше трещин, что паутинкой разрастались по внутренностям. Тот самый день, когда Узумаки решил спросить её об отношениях и получил ответ, который так боялся услышать. Ответ, который разбил все надежды. «Утратишь всё и очень скоро… Это… начало конца». Услышанные ранее слова резко появились в его голове. «Ха, что, правда, Момошики? Кажется, я сломаюсь намного быстрее, чем это произойдёт». Ухмыльнувшись от своих же мыслей, юноша неохотно встал с кровати и побрёл в сторону уборной. Повторения прошлой ситуации мальчишка явно не желал. Кстати, говоря об Ооцуцуки… Он вот уже долгое время молчал и не показывал себя. Боруто резко испытал интерес к пропаже Момошики. Может, он решил сам забиться в угол в моём подсознании. Есть одна поговорка: вспомнишь лучик, вот и солнышко. Справив нужду, юноша вышел из туалета и практически столкнулся носом с существом, что со всей серьёзностью смотрело на свой сосуд. — Сам примешь душ или мне это сделать за тебя? Вопрос ввёл блондина в ступор. — Что? — Серьёзно, от тебя несёт как от помойки, — скривив лицо от отвращения, Момошики зажал двумя пальцами нос. —Ты стал ещё более мерзок, чем был до. Да он просто шутит над ним, мать твою. — Я не шучу, дитя. Или ты сам примешь душ, или это сделаю я, забрав твоё тело под собственный контроль. Боруто поёжился от этих слов. Он и так чувствовал себя выжатым как лимон, не хватало ещё и тело потерять. Поверить в то, что, завладев его телом, тот вернёт его обратно, не получилось бы даже с кунаем у горла. Спорить не стал. Не видел смысла и не хотел. Узумаки под пристальным взглядом белых глаз направился в соседнюю дверь, но его тут же остановил голос позади: — Собрался после душа снова надеть эту же одежду? Устало вздохнув, блондин одной ногой крутанулся назад и побрёл в комнату за чистыми вещами, мысленно надеясь, что они ещё остались.       

***

Приняв все водные процедуры, Боруто почувствовал себя намного лучше. Словно вместе с грязью он смыл с себя все ненужные мысли. На его лице выступил заметный румянец, а сморщенная кожа на пальцах возникла вследствие часового пребывания в душе под напором горячей воды. Было ожидаемо, что с первой попытки стереть грязные пятна не увенчаются успехом. Даже со второй не получилось полностью всё оттереть. Нос Боруто учуял запах чего-то жаренного. Желудок дал о себе знать, жалобно издав урчание, и Узумаки двинулся в сторону кухни, оставляя после себя мокрые следы на полу. Он удивлённо лицезрел, как на столе стояла тарелка с чем-то, что испускало довольно вкусный аромат. Подойдя ближе, он уставился на… рис с обжаренными кусками рыбы? Что? — «Только попробуй не съесть всё». Сглотнув вязкую слюну, юноша уселся на стул и почувствовал, как желудок скрутило в приступе зверского голода. Боруто готов был наброситься на еду, но выработанные годами рефлексы заставили его двинуть тарелку ближе к лицу, изучить глазом, вдохнуть поглубже запах. Никакой отравы не почувствовал. Взяв палочки, блондин поковырялся в еде, перемешивая и пытаясь определить по цвету, есть ли там что-то вредоносное. — «Жри давай уже!» Громкий рёв отозвался в голове, заставив Боруто испуганно подпрыгнуть на стуле и выронить из руки палочки. Узумаки, вернув самообладание и столовые приборы на место, с осторожностью подцепил небольшое количество риса и засунул себе в рот, пробуя на вкус. А после… застыл. Ему показалось, словно его вкусовые рецепторы взорвались, глаз автоматически прикрылся от блаженства. Вкус был неимоверно… Его было просто не описать! О, Ками, это было слишком вкусно, Боруто как дикое животное накинулся на еду, забивая рот настолько, насколько это было вообще возможно, тем самым роняя некоторую часть божественной, по его мнению, пищи на стол. Съев всё до крошки, он откинулся на спинку стула, снова в удовольствии прикрывая глаз. Боруто был благодарен Ооцуцуки за предоставленную еду. Стоп! Как он?.. Улыбка мигом исчезла с лица, а глаз ошарашенно распахнулся, в панике пробегаясь по помещению. — Как ты это сделал? — ответом послужила тишина. Момошики мёртв… Он… всего лишь дух, живущий внутри него. Тогда как, спрашивается, он это сделал? Ледяные мурашки пробежались по спине, заставляя ту натянуться подобно струне. Чёрт, еда была слишком вкусная, и он потерял бдительность, накидываясь на неё. Узумаки оставалось надеяться, что пища действительно была не отравлена, хоть смысла в этом никакого и не было. Не хотел же Ооцуцуки отравить его, верно? Боруто издал нервный смешок. Голова была забита разными мыслями, но, по крайне мере, эти мысли были не о Сараде, поскольку Момошики с успехом вытеснил их самим собой.