снежный шар

      Гордость Италии. Концерты, съёмки, интервью, папарацци, афиши, которыми увешаны стены по всему городу, и с каждой на меня смотрят его выразительные, всё так же аккуратно подведённые глаза. Слава свалилась на Дамиано буквально за одну ночь, в тот момент, когда он меньше всего ожидал проснуться знаменитым. Одна из песен его ныне популярной группы тогда в короткий срок внезапно разлетелась по всему интернету, затем люди стали интересоваться другими треками и поднимать прослушивания до невероятных высот, а крупные лейблы послушно выстроились во внушительных размеров очередь, чуть ли не на коленях умоляя подписать с ними контракт. Уже в то мгновение мы с парнем начали отдаляться. Я перестала дотягиваться до его горячего, ещё не изувеченного славой тела даже кончиками пальцев, перестала чувствовать его самого. Это стало началом конца наших отношений, самим же завершением послужил тот самый неизбежный и оттого безумно мучительный выбор между манящей популярностью и мной. Расстояние между этими двумя точками определяется не километрами, а месяцами, пролетевшими мимо так быстро, словно они были стремительным поездом, который оставил после себя только сильное дуновение ветра, разметавшего пряди волос, и волны мурашек на спине. Поездом, на котором Дамиано уехал из моей жизни.       Мне кажется, парень правильно поступил, поставив на музыку, а не на наши отношения, ведь не только я видела в нём невероятный потенциал, но и огромное количество других людей, включая настоящих профессионалов. Я до сих пор часто прокручиваю в голове мысль о том, что вряд ли смогла бы сделать музыканта поистине счастливым, каким его делала любимая работа. Безусловно, я, как и музыка, зажигала огни в его глазах, однако они были не такими яркими по сравнению с теми, которые загорались когда парень стоял на сцене и зачарованным взглядом водил по толпе. Его восхищали возможности его сильного голоса и умение приковать к себе внимание сотен людей, он чувствовал власть. Дамиано уже оторвал ноги от земли и взлетел к раскалённому солнцу, а я всё наблюдала за ним откуда-то снизу и со сжимающимся сердцем ожидала момента, когда его широкие крылья превратятся в пепел. Нельзя сказать, что я была не уверена в его успехе, я просто очень сильно ревновала, ведь их с музыкой отношения всегда были значительно крепче. Тем не менее, в итоге я всё же отпустила его в цепкие объятия искусства.       Несмотря на горький финал, мне нравится время от времени возвращаться в самое начало, когда мы не знали друг друга и осторожно начинали прощупывать одна одного несмелыми вопросами, случайными взглядами и прикосновениями. Моя вторая встреча с Дамиано произошла спустя два месяца после нашего знакомства. Не буду лгать, что за эти шестьдесят дней я ни разу не вспоминала о концерте Монескин, однако он с течением времени стал чем-то очень незначительным и всплывал в памяти достаточно редко, поэтому я, увидев парня вновь, не сразу вспомнила, где могла увидеть его прежде. К тому же в день нашей первой встречи лицо музыканта при скупом свете фонарей выглядело немного иначе, и по этой причине он показался мне лишь смутно знакомым. Оказалось, у нас много общих друзей, поэтому даже немудрено, что тогда мы очутились на одной вечеринке. Дамиано уже собирался уходить, стоял у выхода в своих потёртых ботинках и небрежно наброшенном на плечи пиджаке, но его, неожиданно для нас обоих, решили познакомить со мной.       Сначала я подумала, что он не вспомнил меня, и буквально через мгновение заметила в его глазах крошечные искорки, больше похожие на снежинки, которые тонкой серебряной нитью протягивались через все наши отношения. В тот момент я, конечно, не знала, что однажды такое простое погодное явление как снег станет чем-то вроде символа всего нашего с парнем пути, начиная со знакомства и заканчивая расставанием, но уже тогда почувствовала внутри какое-то особенное ощущение. Думаю, это было ощущение лёгкой радости от понимания, что Дамиано узнал меня, человека, вспышкой промелькнувшего в его жизни, а также от приятного привкуса случайности нашей второй встречи. Возможно, я просто приукрашиваю все испытанные в тот момент эмоции, и на самом деле тогда я чувствовала нечто совершенно иное, однако мне нравится думать, что всё было именно так, как я себе это представляю сейчас.       Музыкант моментально отвёл взгляд, делая вид, будто мы не знакомы, и тем самым вынуждая наших общих приятелей представить нас друг другу. Не знаю, по какой причине ребята посчитали необходимым провести это неловкое действо, ведь на тот момент я, как мне кажется, была не такой уж и примечательной личностью, но, возможно, все просто хотели свести одинокую, едва оправившуюся после тяжёлого расставания, меня с не менее одиноким Дамиано. И наиболее интересное в этой истории то, что у них, пусть и не сразу, так как парень с самого начала и следующие полгода привлекал меня только в качестве хорошего друга, однако всё же получилось это сделать. За последние полтора года я кардинально сменила круг общения, перестала общаться чуть ли не со всеми, кто был на той вечеринке, но продолжаю быть бесконечно благодарной тем людям за остановленного у порога Дамиано, которого я бы вряд ли когда-нибудь встретила где-то ещё.       Знакомство произошло как-то слишком быстро, что я благополучно упустила момент, когда все вокруг растворились в громкой музыке и десятке голосов со всех сторон, и в прихожей кроме нас двоих никого не осталось. Я точно не помню, как у нас завязался разговор, однако в памяти навсегда осталась песня, доносившаяся в то мгновение из гостиной. Сейчас этот эпизод всплывает в голове в виде фрагмента из фильма, когда взгляды опоясанных мелодиями главных героев невольно пересекаются, и зрители могут понять, что в финале эти двое обязательно будут вместе. Спустя время эта песня действительно в каком-то смысле стала саундтреком для наших отношений, стала нашей, чернилами отпечаталась на руках в качестве напоминания о том, что в какой-то отрезок времени мы были одной командой. Были. И всё же у этого фильма немного иная, не самая счастливая концовка.       — Уже уходишь?       Я задала этот вопрос ради приличия, а не потому, что мне не хотелось, чтобы он уходил. Во-первых это показалось бы невежливым, если бы я просто промолчала, бросила максимально неловкое «пока» и покинула прихожую, позволяя парню пойти домой, и во-вторых всё же внутри меня был искренний интерес к его чересчур раннему уходу с недавно начавшейся вечеринки.       — Не очень люблю такие мероприятия, — он улыбнулся и, поправив воротник своего пиджака, засунул руки в карманы брюк.       Узнав Дамиано получше, я усвоила один очень важный урок — его внешность обманчива. Он обжигающий, притягивающий своими растянутыми в подкупающей улыбке губами и перчинкой в глазах, на сцене превращается в настоящего необузданного зверя, похож на человека, разбившего не одно сердце, и кажется, будто каждую ночь он пропадает на жарких тусовках, но если провести более тщательный анализ его личности, можно узнать, что он не соврал, сказав эти слова, так как гораздо чаще отдавал предпочтение тихим вечерам со мной. Разумеется, парень мог повеселиться с друзьями, которых у него было невероятно много, он любил выпить, потанцевать и, крича, подпевать любимым песням, однако ему удавалось распределять время так, чтобы его большая часть была посвящена мне. Может, я не достаточно хорошо его узнала, и на самом деле он обожает пьяные вечеринки, но просто в тот момент я была для него важнее.       — На самом деле я тоже, — сказала я. — Думала уйти через десять минут.       После этих слов его глаза вмиг стали заинтересованными. Музыкант шустро облизал губы, наклонил голову так, что длинные волосы на какое-то время спрятали его лицо, и, усмехнувшись, произнёс:       — Тогда... Я не прощу себе если не предложу подбросить тебя до дома.       Его несколько смущённая тёплая интонация уже во второй раз заставила меня довериться ему, хотя раньше я бы не позволила себе быть одурманенной улыбками и словами даже самого вежливого незнакомца. Думаю, Дамиано расположил меня к себе ещё до встречи под одиноким фонарём, в момент, когда он, находясь на сцене, был неподдельно искренним, когда его ещё не такой хриплый голос звучал необычайно откровенно, поэтому я так расслабленно чувствовала себя рядом с ним, пусть прекрасно понимала, что ничего не знала про него. Меня и по сей день очень сильно тянет к этому человеку, хоть я чётко осознаю — я должна, нет, обязана его отпустить. Но не могу.       Недавно я словила себя на мысли, что стала забывать вкус сигарет. Последние полтора года я вспоминала о своей разрушительной привычке достаточно редко, всё обещала бросить и себе, и лучшей подруге, но всё же иногда срывалась, когда мне было необходимо почувствовать Дамиано рядом. Наши с ним отношения были буквально пропитаны ароматом горького табачного дыма, и даже немного символично, что после расставания у меня осталась только помятая упаковка его любимых сигарет.       — Тебе не надоело уже полтора года курить одну пачку? — Федерика осуждающе сощурила глаза, морща покрытый россыпью веснушек нос. Я уже привыкла к реакции девушки на папиросы в моих пальцах, однако и она, к удивлению, со временем стала смотреть на меня менее укоризненно. Уверена, ей уже просто надоело пытаться заставить меня избавиться от этого нездорового пристрастия.       — Такие больше нигде не продаются, — я не спеша затянулась и, слегка высунувшись с балкона, окинула взглядом пустынную улицу. — Эта последняя.       Пару дней назад я узнала о возвращении Дамиано в город, который он молча покинул и про который, кажется, совсем не вспоминал за этот долгий период своего отсутствия, хотя здесь он уже стал одним из главных поводов гордости чуть ли не для каждого жителя. После этой новости меня снесла буря необъяснимых эмоций и чувств, я, будто обезумевшая, часами отчаянно рылась в интернете в поисках любой информации о жизни парня за последние полгода, год, за всё время, что он мог провести со мной. Федерике ловко удавалось полтора года держать меня в узде, не позволять намеренно листать ленту в соцсетях в поисках его новых фотографий и сведений о его нынешнем существовании, и именно по этой причине в тот день я залпом осушила весь этот океан из сайтов, а потом, захлёбываясь в слезах, тупо смотрела в потолок и слушала его песни. Это так глупо.       Интересно, что он, овеянный фотографиями, явно кричащими об отношениях с Викторией, басисткой своей группы, почувствовал бы, если бы встретил меня. Было бы ему стыдно? Было ли ему вообще хоть когда-нибудь стыдно? Кто-то может сказать, что он предал меня, но я ведь сама его отпустила. Сама утверждала об уникальности шанса пробиться в шоу-бизнес и о бессмысленности сидеть на месте со мной. Какая-то часть меня винит его за уход и последующее молчание длиной в восемнадцать месяцев, однако я не могу перестать врать самой себе, что перестала его любить. Именно из-за любви я согласилась на то, чтобы однажды отпустить его.       Мне подумалось, что было бы здорово завершить нашу с ним историю именно с помощью курения, словно я, выдыхая дым, наконец поставлю точку, что я достаточно сильная и решусь забыть о нём. А забыл ли он обо мне? Видел ли он хоть раз в своей девушке меня? Он меня любил или просто испытывал жалость? Были ли мы на самом деле одной командой? Хочу ли я его увидеть? Хочу. Чёрт, я зависима. До сих пор.       — Боже, смотри, это же снег! — мой расфокусированный взгляд вмиг собрался и взлетел за окно, выискивая объект восхищения подруги.       С не по-летнему заполненного тучами неба падали тяжёлые капли снега, быстро разбиваясь о землю. В них не было никакой грации, они просто, словно дождь, друг за другом летели вниз. Я обхватила сигарету губами и осторожно высунула руку на улицу, кожей ощущая крупные снежинки. Если бы я верила в знаки, то точно причислила бы к их числу данное явление, хотя что мне мешает поверить в них прямо сейчас. Середина лета, мокрый снег пошёл после кучи мыслей о Дамиано в голове, это невозможно объяснить каким-либо логичным способом. Разве что, это выглядит как повод начать действовать.       Снег для меня как след от поцелуя в конце длинного письма. Это погодное явление очень много значит для меня и, я уверена, для Дамиано тоже, так как зачастую именно пушистые снежинки делали каждый момент, проведённый вместе, особенным. Парень же сейчас где-то рядом, в номере отеля или в своей старой, уже одинокой квартире, может, он прямо сейчас тоже смотрит в окно и погружается в метель воспоминаний. Мне так хочется верить в то, что я не забыта. Я надеюсь, что он до сих пор нуждается во мне так, как я нуждаюсь в нём.       Надо же, сколько эмоций у меня может вызвать что-то с виду больше похожее на дождь. Я провожу с воспоминаниями чуть ли не каждый день, они согревают мою постель почти каждую ночь и помогают понять, что хоть когда-то в своей жизни я была счастлива. Мне было достаточно одной снежинки, чтобы наполниться желанием откатиться на два года назад, но прошлое уже не вернуть, так что может у меня получится избавить себя от одинокого будущего?       Я не до конца уверена в своём желании встретиться с ним в большем из-за того, что однажды посадила его на поезд, увозящий в более счастливую жизнь, а сейчас могу за одну секунду её же и разрушить. Настолько ли я сильно люблю его, что готова остаться в стороне и просто наблюдать за ним? Он слишком неожиданно вернулся. Нет, решено. Мне надоело быть влюблённой в воспоминания, я хочу ощущать того, кто помогал мне их создавать.