снежный шар

      — Я люблю тебя.       Услышав далёкий и в то же время очень знакомый голос, я моментально открыл тут же заболевшие от проникающего в комнату света глаза в поисках источника звука, однако рядом не оказалось человека, способного произнести эти слова. Рядом вообще никого не оказалось. Через неплотно запахнутые шторы номер обильно освещали лучи утреннего солнца — было бы неплохо подняться с кровати и, закрыв окно, вновь наполнить помещение темнотой, но я просто зажмурился и отвернулся к стене. Зная, какой день меня сегодня ждёт, вставать совершенно не хочется.       Спустя какое-то время в дверь начнёт барабанить Виктория, чтобы я поскорее впустил её к себе, и мне придётся это сделать, а то иначе она разбудит всех постояльцев отеля. Затем мой тихий уголок вмиг наполнится громкими шутками и запахом уже надоевшей пиццы, которую я, едва сдерживая рвотные позывы, как всегда окину равнодушным взглядом и оставлю парням, Томасу и Итану, обычно приходящим немного позже. Из города в город, каждый раз одно и то же. И дело далеко не в постоянно бодрой и чрезмерно энергичной Виктории или в отсутствии нормального питания вследствие тура, дело во мне. Разумеется, даже в рутине можно находить плюсы, особенно если ты оптимист и живёшь с верой в завтрашний день, я и сам был таким в какой-то период своего существования, но мне просто не удалось уловить момент, когда я стал ненавидеть то, ради чего лишил себя абсолютно всего.       Жизнь казалась проще, когда после разделения полученных за очередной концерт денег хватало лишь на пачку сигарет. Рядом не было лишних людей вроде продюсеров и менеджеров, я мог положиться только на себя, а музыка всецело была моей. Если бы из моей жизни можно было убрать периоды от концерта до концерта, то раньше я бы точно согласился навсегда застрять в головокружительном мгновении, когда моё тяжело дышащее тело перелетает из рук в руки случайных людей из гомонящей толпы и чувствует жаркие прикосновения, ощущающиеся словно удары током. Кто-то может назвать меня психом, но на сцене я действительно нередко был на грани оргазма, мне нравилось задыхаться, забывать, что иногда заходил слишком далеко, и смотреть в пылающие глаза незнакомцев, а что же происходит сейчас? Больше всего на свете я боялся разочароваться в любимом деле, но теперь мне нужно ежедневно подавлять этот страх, так как уже слишком поздно — с недавних пор мне приходится жить в своём кошмаре. Каждое моё действие перестало казаться мне искренним, и можно сказать, что теперь меня с музыкой связывают чисто деловые отношения, однако не за этим ли я гнался столько лет?       Всё изменилось около полутора лет назад, когда я, зайдя в поезд, оставил за спиной любимый город, а вместе с ним и человека, который непрерывно вдохновлял меня и был для меня прочной опорой. Я предал их. Бесконечное чувство стыда давит на грудь изо дня в день, ломая ребра и перекрывая воздух, оно не даёт мне элементарно набрать заветный номер и прохрипеть в трубку хотя бы «Прости», заставляет дрожащие пальцы вновь и вновь открывать когда-то брошенные диалоги в соцсетях и выключать их спустя несколько проведённых за воспоминаниями часов.       Мне страшно признаться, что я бросил тебя ради того, что больше не приносит мне счастье. Прости меня, Джорджия, я проебался. Я до сих пор пытаюсь понять, какие именно факторы заставили меня пересмотреть своё отношение к когда-то обожаемой работе, но безрезультатно — у меня чересчур много догадок. Всегда хочется сбросить вину на излишне придирчивый лейбл, отказывающегося понимать меня продюсера, на бешеный график и некоторых сумасшедших фанатов, или же на тебя, Джо, ведь ты была моей зависимостью, и теперь я стал чёрствым и прекратил боготворить музыку из-за ломки по тебе, хотя может быть во всём виноват только я? Я же буквально рванулся с места, увидев манящий к себе палец одной очень известной студии, и даже не подумал о том, чтобы остановиться и всё как следует обмозговать. Я помню, как однажды ты, задумчиво затягиваясь сигаретой, спросила у меня:       — Популярность — это счастье или наказание?       А я будучи самым настоящим глупцом, сказал, что, разумеется, известность равно счастье, однако теперь мне стало ясно — в твоём вопросе не было правильного варианта ответа. Популярность — это испытание, которое не каждому по силам выстоять. Нельзя сказать, что я не выдерживаю, но уже еле держусь на ногах, ведь отбил их ещё до получения желанной славы. Я усердно выстилал себе дорожку к высшей лиге и потом в один момент отвернулся от неё, так как посчитал правильным положиться на других людей, не зная, что для тех музыка не значит ничего кроме денег. Как же мне хочется поверить, что я просто устал от постоянных концертов и мероприятий и именно по этой причине недоволен тем, что имею, но вот только этот период длится как-то слишком долго для обычной усталости.       Смятое за практически бессонную ночь покрывало уже почти полностью сползло на пол, и я посчитал это отличным поводом встать с кровати. Мне, конечно, не очень хочется сбрасывать с себя одеяло, подниматься и идти в ванную комнату, чтобы вновь увидеть в отражении зеркала кого-то, кто уже давным давно перестал быть похожим на меня, однако время в постели, к сожалению, не замирает, а всё так же неумолимо движется к моменту, когда в номер прибегут капризные стилисты и визажисты, а затем разразится настоящий хаос. Сегодня у нас по плану участие в нескольких шоу, связанных с нашим возвращением в Италию после длительных путешествий по другим европейским странам и Америке, но чтобы благополучно покинуть отель и попасть туда, мне с ребятами придётся преодолеть непробиваемые стены из фанатов, которые в последнее время забирают чуть ли не все силы.       — Тук-тук! Проснись и пой! — из коридора одновременно с ритмичным стуком в дверь раздался резвый голос Виктории, и я глубоко выдохнул прежде чем встать. Началось.       И как только у этой светловолосой бестии каждый чёртов раз остаётся энергия после утомительных перелётов, концертов и эфиров? Пусть иногда я и завидую её неиссякаемому энтузиазму, но всё же по утрам мне гораздо чаще хочется её застрелить. Простонав, я, наконец, поднялся и угрюмо поплёлся к двери, которую поскорее открыл и, впуская к себе подругу, пробурчал:       — У тебя вообще-то есть ключ от моего номера.       — Я просто подумала, что ты можешь быть не один, поэтому решила деликатно постучать, — девушка прошла вглубь комнаты и, увидев мою скомканную постель, хихикнула: — Да-а, как я вижу, тебе и одному весело.       — Очень смешно. Вообще странно, что тебе в голову пришла мысль о том, что я мог к себе кого-то пригласить на ночь, ведь, ты знаешь, я верен только тебе, — лукаво произнёс я.       — Надеюсь на это, — Де Анджелис, слегка приподняв брови, окинула меня оценивающим взглядом, после чего начала наводить в помещении свои порядки, распахивая шторы и включая кондиционер.       Мы с Викторией знакомы ещё со школы, и по этой причине я привык воспринимать её как сестру, но последние несколько месяцев нам приходится на публике играть любовников, так что иногда эта игра проникает в нашу приватную жизнь, и мы просто не можем обойтись без шуток, связанных с этим. Меня действительно забавляет наше поведение на людях, как и восторженные реакции фанаток, которые, вероятно, с упоением ждали начала нашего романа, однако я так боюсь, что Джорджия могла узнать об этом и увидеть все мои с Вик недвусмысленные фотографии. Если бы я встретил Солери, то точно начал бы оправдываться, убеждать девушку в том, что за эти полтора года у меня никого не было, что мы с Де Анджелис встречаемся ради пиара и что я, как мальчишка, до сих пор люблю только её. Я бы признался, что и по сей день, заказывая кофе, прикидываю, сколько оно стоило бы, если бы я покупал два стаканчика, а не один, и что, стоя на сцене, продолжаю искать её в толпе. «Бы», «бы», «бы», успокойся, Дамиано, она тебя ненавидит и ни за что не выслушает.       Интересно, как бы сложились моя жизнь и жизнь Джорджии, возьми я её тогда с собой. Думаю, девушка была бы несчастна, она сама отказывалась уезжать, так как хотела заниматься здесь любимым делом и ни в коем случае не желала бросать всё ради меня. Я слышал, что она стала относительно известной активисткой, занимается распространением осведомлённости о женских заболеваниях, значит, у неё получилось стать тем, кем ей хотелось. Надеюсь, из нас двоих хотя бы она счастлива. Меня очень заботит жизнь девушки в настоящее время, я бы так хотел узнать о ней всё, но мне почему-то так страшно. В статьях и интервью я боюсь увидеть что-то такое, что обязательно разобьёт мне сердце или вовсе убьёт, хотя что говорить о статьях, если я даже её фотографии видеть не могу, ведь с каждой на меня смотрят её постоянно кажущиеся осуждающими глаза.       Нам с Викторией удалось немного привести комнату в порядок до прихода Итана и Томаса с очередной утренней горячей пиццей в руках. Кажется, за этот месяц ребята уже точно перевыполнили свою миссию граждан Италии, употребляя это блюдо чуть ли не каждый день, в то время как я начал забывать, что вообще такое еда. Я довольствуюсь разве что мелкими перекусами, которых иногда за все двадцать четыре часа может вовсе и не быть, поэтому неудивительно, что мне так часто бывает не очень хорошо.       — И всё-таки ты решил не бриться, как я тебе советовал, — Итан поставил коробку с пиццей на стол и достал из кармана брюк пачку сигарет, глядя на меня.       — Да ладно тебе, — Томас тут же воспользовался предоставленной Итаном возможностью схватить одну из папирос и стал ждать, когда найдётся зажигалка. — Фанаткам нравится его щетина.       — Ага, но не с этой причёской, — подметила Виктория с усмешкой.       Я уверен, друзья точно заметили изменения в моём поведении и с настороженностью отнеслись к тому, что я неожиданно взял и побрился практически налысо, однако постоянно это игнорируют, делая вид, будто всё хорошо. Возможно, они думают, что это связано с Джорджией, и просто не хотят мне о ней напоминать, а я-то сам не особо понял, чего хотел этим добиться, но мне как будто стало немного легче. Я часто замечаю тревогу на лицах ребят, когда они смотрят на мои синяки под глазами, на бледную кожу и постоянный тремор ног, и пытаюсь изображать абсолютно нормального человека, хотя очевидно — все, включая бдительных фанатов и самого меня, уже давно поняли, что со мной что-то не так. Моя группа неслучайно поселилась в отеле вместе со мной, хотя каждый её член мог по приезду в Италию тут же отправиться в родной дом. Они сделали это потому, что я не захотел возвращаться в свою квартиру, они сделали это ради того, чтобы побыть рядом.       Монескин около двух лет назад стали брендом, амбассадорами вызывающего и нестандартного стиля, синонимом к словам «вызов» и «сексуальность», однако при этом нам четверым очень хорошо удается оставаться близкими друг для друга. Виктория, Итан и Томас прекрасно знают о моём болезненном расставании с Джорджией, они были свидетелями и начала наших с девушкой отношений, поэтому нетрудно догадаться, почему они молчат — им не хочется ранить меня, лишний раз напоминать о действительно счастливых временах, когда мы небольшой компанией ездили по разным странам и выступали в маленьких клубах, когда Джо казалась неотделимой частью нашей группы, пусть на всех концертах находилась за сценой. Я так по этому скучаю. Меня постоянно преследует желание взять и отмотать время назад, чтобы не выпускать ту проклятую песню, сделавшую нас популярными, чтобы всё осталось так, как было, — уютно, комфортно и не так выматывающе, но, к сожалению, я не обладаю способностью управлять вселенной.       Главной причиной, почему я не хотел вставать с кровати, был ожидавший меня переполох, состоящий из сотен людей, их голосов и вопросов, и вот он затянул меня в свой безумный, не желающий останавливаться вихрь. После того, как ребята быстро позавтракали, а я привычно немного пощипал с пиццы кусочки помидоров, в номер залетела наша команда и стала готовить к выходу к фанатам, уже столпившимся у двери, ведущей в отель.       Моменты выбора одежды и нанесения макияжа пролетели мимо меня, и я просто очень неожиданно, открыв глаза, оказался рядом с выходом в объятиях Виктории. Нам советуют как можно чаще прикасаться друг к другу, чтобы публика обращала на это внимание и начинала возбуждённо шептаться, поэтому я привык чувствовать руки девушки на своих плечах или талии, когда мы шагаем рядом с фанатами. Я в ответ положил руку на бедро подруги, заставляя поклонников завизжать ещё громче при виде нас. Уши мгновенно заложило от крика со всех сторон, и я тут же почувствовал в животе лёгкую панику, поэтому начал машинально взглядом искать ожидающий нас автомобиль, скрывшийся за спинами плотной толпы. Я ощутил неприятное головокружение от понимания, что буквально окружён людьми и ещё какое-то время буду должен пребывать в этом заключении без возможности спокойно вдохнуть чистый воздух, так что, пытаясь подавить тревогу, стал теребить пальцами попавшийся под руку карман брюк Виктории. Автографы, фотографии, видео, глаза, выкрики, пожелания. Стоп, я видел глаза. Карие и сверкающие от надвигающихся слёз, с длинными ресницами. Джорджия?       Тело Виктории вмиг стало раскалённым, и я быстро убрал руку, отстраняясь от девушки. Мне не показалось, я видел в толпе Джо. Де Анджелис испуганно взглянула на меня и стала искать среди людей того, кто мог вызвать у меня такие эмоции, хотя, кажется, уже догадалась, в чём, вернее, в ком заключается причина моего странного поведения.       — Дам, всё нормально, может, тебе показалось, — быстро прошептала Вик, приподнявшись на носках.       Нет. Я не настолько сошёл с ума, чтобы увидеть того, кого здесь нет, хотя… Утром я проснулся именно из-за её голоса в моей голове. А может, это неслучайно? Когда я вчера возвращался в отель из студии, пошёл снег, и меня тут же пронзило заточенной стрелой воспоминаний. Потом я ворочался в постели всю ночь, будучи раненым серебряным острием в самое сердце и не в силах подавить желание увидеть Джо. Так, может, эта череда знаков в виде вчерашнего снегопада, разбудившего меня сегодня «я люблю тебя» и глаз, не показавшихся мне порицающими, действительно хочет нашей встречи?       Её глаза скорее выглядели так, словно ещё немного — и по щекам побегут тоненькие струйки слёз. Джорджия пришла сюда, потому что скучала, или потому что хотела хоть раз взглянуть на меня, бесчувственную мразь, и просто плюнуть в лицо? Но она пришла, значит, всё ещё помнит. И я. Я тоже помню.       Чёрная макушка вдали стала постепенно отделяться от толпы и через несколько секунд пропала из моего поля зрения, а я остался на месте, как и никуда не исчезнувшее желание ещё раз увидеть блестящие, полные сожаления карие глаза.