Мы уничтожили друг друга

Я проснулась от громких голосов. Солнце уже вовсю светило в окна, но в комнате было душно — кто-то наглухо задвинул шторы. Голова гудела после вчерашнего, но не так, чтобы сильно. Скорее, внутри было странное опустошение и куча мыслей, которые не давали покоя. Вчерашняя вечеринка никак не выходила из головы: красные стаканчики, азарт игры, ухмылка Ривена, его слова про Стеллу и Рикки... А потом, когда мы с Аишей и Террой ушли, я думала, что он нас догонит. Но нет. Мы вышли на улицу, посидели на крыльце, обсудили всё, а он так и не появился. И Скай тоже. Они просто исчезли в толпе, и больше я их не видела. Спросонья я не сразу поняла, что происходит, но визгливый голос Стеллы узнала бы из тысячи. — Ты совсем идиотка?! — орала она. — Кто просил тебя открывать окно?! Я приподнялась на локтях. На мне были только штаны и майка — вчера так и уснула, не раздеваясь. В комнате творилось что-то невообразимое: Стелла стояла посредине, вся в розовом шёлковом халате, её идеально уложенные волосы развевались при каждом движении. Напротив неё, у распахнутого окна, замерла Терра. Она была бледнее обычного, плечи опущены, руки нервно теребят край футболки. — Я просто хотела проветрить, — тихо сказала Терра, и в её голосе слышалось: пожалуйста, прекрати. — Проветрить?! — Стелла всплеснула руками, и я заметила, как блеснули её длинные ногти с идеальным маникюром. — Мои цветы! Ты чуть не загубила мои орхидеи! Они капризные, они не переносят сквозняков! А ты, как всегда, даже не подумала! — Я думала, что всем будет душно, — Терра опустила глаза. — Извини. — Думать нужно, поняла?! — Стелла повысила голос ещё на октаву. — Твои жалкие кактусы не завянут без него, а вот мои — да! Открыла она окно! Хоть бы иногда не была идиоткой! Я села на кровати, сжав зубы. Внутри всё закипало. Терра — добрая, тихая, она никогда никому не делает зла. И сейчас она выглядела так, будто вот-вот расплачется. Глаза её стали влажными, губы дрожали. Аиша стояла рядом, сжав кулаки, но молчала — видимо, ждала момента. Я не сдержалась. Соскочила с кровати и вышла из-за ширмы. Мои босые ноги ступали по холодному полу, но я ничего не чувствовала. — А ты сама-то умнее? — мой голос прозвучал резко, даже для меня самой. Обе девушки обернулись. Стелла замерла, её глаза расширились — она явно не ожидала, что я вступлюсь. На её лице застыла злость, губы сжались в тонкую линию. А Терра… Терра смотрела на меня с такой грустью и печалью, что у меня сердце сжалось. Она качала головой, будто говорила: не надо, не вмешивайся, будет только хуже. Но я уже не могла остановиться. — Что? — переспросила Стелла, и в её голосе прозвучало удивление, смешанное с презрением. — Вместо того чтобы истерить из-за ерунды, можно было спокойно сказать, — я подошла ближе, встав между ней и Террой. — Музе и Аише, например, это не мешало. Только тебе. Её брови взлетели вверх. Губы стиснуты так, что побелели. Она вся напряглась, как струна. — Да как ты смеешь так со мной говорить?! — взвизгнула Стелла. — Я принцесса, а ты — никто! Ты вообще кто такая, чтобы указывать мне?! Лучше бы за своей подружкой следила, пока она тут всё крушит! — Принцесса? — я усмехнулась, чувствуя, как внутри поднимается волна злости. — И что? Твой статус не даёт тебе права быть стервой. Я сделала шаг вперёд. Терра испуганно коснулась моей руки, пытаясь остановить. Её пальцы были холодными и дрожали. Но я не собиралась отступать. — Мне плевать, кто ты — принцесса или королева, — сказала я, глядя Стелле прямо в глаза. — Я не потерплю такого отношения. Особенно к ней. Твой статус не доказывает правоты. И если ты им прикрываешься, чтобы выглядеть лучше, то у тебя хреново получается. Стелла замерла. Её глаза расширились, в них мелькнуло что-то опасное — не то шок, не то бешенство. Она явно не привыкла к такому отпору. Её грудь тяжело вздымалась, руки дрожали от злости. — Стефани, всё нормально, правда, — тихо сказала Терра, дёргая меня за рукав. — Не надо… Но я уже не могла остановиться. Во мне говорило что-то, что я не могла контролировать — злость за Терру, злость за себя, злость за всю эту несправедливость. — Видимо, ты ещё то разочарование для тех, кто в тебя верит, — добавила я. — Раз издеваешься над людьми. Стелла открыла рот, чтобы что-то сказать, но я развернулась и вышла из комнаты, хлопнув дверью так, что стены задрожали. Сердце колотилось где-то в горле. Я злилась, но внутри противно дрожало: что, если Стелла теперь начнёт мстить? Ей ведь ничего не стоит — у неё связи, магия, влияние. Она может уничтожить меня, даже не испачкав рук. Решив не мучиться больше , я решила проветриться . Натянула чёрную юбку — она чуть выше колена, удобная, не сковывает движений. Чёрные колготки. Свободную белую кофту с длинными рукавами — простой и удобный образ, в котором можно и на тренировку, и просто так. Волосы кое-как собрала в небрежный пучок, розовые пряди выбились и лезли в лицо. Умылась холодной водой, надеясь, что это прогонит остатки сна, и отправилась в столовую. В столовой было почти пусто — только пара человек клевали носом над тарелками, да дежурные сонно раскладывали еду. Я взяла сэндвич с ветчиной и сыром, завернутый в промасленную бумагу, и вышла на улицу. Хотелось побыть одной, подальше от этих стен и чужих взглядов. Я спустилась вниз и вышла на улицу. Ветер сразу же ударил в лицо, пробираясь под тонкую майку. Я пожалела, что не надела куртку, но возвращаться не хотелось. Слава богу, на мне были штаны — хоть не замёрзну совсем. Площадка специалистов, где обычно проходили тренировки, постепенно заполнялась народом. Я села на лавочку, сжалась от холода и засунула руки в карманы. Ветер трепал мои волосы, выдувая розовые пряди из пучка. У озера пара человек отрабатывали приёмы: парень в синей форме сделал подножку девушке, та с криком полетела в грязь. Никто не помог ей встать — все были заняты собой. Я смотрела на них и думала: почему принцессы такие? Почему они думают, что им всё позволено? Для меня никогда не имело значения, кто какого происхождения. Человек должен оцениваться по поступкам, а не по титулу. Я поёжилась и ещё глубже засунула руки в карманы. В голове крутились слова Стеллы: «Ты никто». Может, она и права. Может, я действительно никто. Но это не значит, что я буду молчать, когда она обижает тех, кто не может ответить. Я снова и снова прокручивала в голове тот момент, когда Ривен вывалил эту историю про Рикки. Скай стоял рядом — бледный, растерянный, сжав кулаки. А я... я просто развернулась и ушла. Даже не дала ему сказать ни слова. А ведь он не виноват в том, что сделала Стелла. Он сам выглядел так, будто его ударили. А я бросила его одного, униженного, растерянного. Идиотка. Надо было остаться. Надо было поддержать. Но я испугалась. Испугалась, что если останусь, то увижу в его глазах что-то, что заставит меня поверить ему. А я никому не верю. Никому. Всю ночь я ворочалась, и под утро приняла решение: извинюсь перед Скаем. Скажу, что была пьяна, что наговорила лишнего, что не надо было убегать. Может, он поймет. Я откусила сэндвич, прожевала, но вкуса почти не почувствовала. Мысли снова вернулись к вчерашнему. Я надеялась увидеть Ская. Хотела извиниться. Сказать, что была неправа, что наговорила глупостей, что не надо было убегать. В конце концов, мы просто играли в одной команде, он не сделал мне ничего плохого. А я повела себя как последняя идиотка — накричала и ушла. Наверное, он решил, что я такая же стерва, как Стелла. Но это не так. Просто... просто я боюсь. Боюсь поверить, боюсь, что меня снова предадут. А он стоял там такой растерянный, и в его глазах было столько боли... Мне надо было остаться. Я просидела на лавочке почти час, вглядываясь в каждого проходящего мимо. Но Ская не было. Наверное, он ещё спит после вчерашнего. Или специально избегает этого места. Или ему вообще плевать на меня и мои извинения. Я уже собралась уходить, как вдруг... — Ты тут всё утро торчишь, что ли? Я вздрогнула от неожиданности. Рядом стоял Ривен. Я даже не слышала, как он подошёл. На нём была та же тёмно-синяя форма специалистов, что и вчера: плотная ткань, высокий воротник, серебристые пуговицы. Волосы, как всегда, взъерошены — тёмные пряди падали на лоб, закрывая один глаз. Красные глаза с припухшими веками выдавали, что прошлая ночь выдалась не самой трезвой. От него пахло табаком, мятой и перегаром. — А тебе какое дело? — огрызнулась я, напрягаясь. — Мне-то никакого, — он усмехнулся и, прежде чем я успела сказать хоть слово, стянул с себя куртку и накинул мне на плечи. — Замёрзла, как цыплёнок. Сидишь тут, трясёшься. Жалкое зрелище. Я замерла, чувствуя, как тяжёлая ткань окутывает меня теплом. Куртка пахла им — табаком, мятой и чем-то ещё, от чего хотелось сморщиться. Я дёрнулась, пытаясь скинуть её: — Убери. Не надо мне твоей куртки. — Сиди, не дёргайся, — он плюхнулся рядом и надавил мне на плечо, прижимая куртку обратно. — А то будешь ныть, что простудилась. Мне твои сопли не нужны. — Ничего я ныть не буду! — я попыталась сбросить его руку, но он держал крепко. — Отвали, придурок! — Сама придурок, — спокойно ответил он и отнял руку, закинув ногу на ногу. — Истеричка. — Я не истеричка! — я наконец скинула куртку и швырнула её ему на колени. — На, забирай свою вонючую тряпку. — Вонючую? — он принюхался к рукаву. — А нормально пахнет. Дорогой парфюм, между прочим. Небось, у тебя таких и не было. — Ах ты!.. — я развернулась к нему, чувствуя, как внутри закипает злость. — Ты специально меня бесишь, да? — А ты думала, я просто так сюда пришёл? — он ухмыльнулся, засунул куртку под себя и достал из кармана брюк вейп. — Скучно. Сильва опоздает, делать нечего. А ты сидишь, кого-то ждёшь. — Никого я не жду, — буркнула я, отворачиваясь. — Ская ждёшь, — он затянулся и выпустил облачко пара. — Видела я, как ты на вход пялилась. Прямо влюблённая овечка. — Не твоё дело! — я сжала кулаки. — И вообще, отвали. Иди к своим дружкам. — Дружкам? — он усмехнулся. — У меня нет дружков. Я сам по себе. В отличие от некоторых, кто бегает извиняться перед теми, кто даже не заметил, как она ушла. — С чего ты взял, что я собираюсь извиняться? — я почувствовала, как кровь прилила к щекам. — А зачем ещё торчать тут с утра? — он пожал плечами. — Скай, конечно, хороший парень, но ты ему не нужна. У него Стелла на уме. Всегда была. — Заткнись! — выкрикнула я, резко вставая. — Ты ничего не знаешь! Ты просто... просто козёл, который лезет не в своё дело! — О, завелась, — он даже не двинулся с места, только прищурился. — А вчера ты была такая смелая. «А твой язык отдыхает?», «Обслужи персонал»... А сегодня уже истеришь. Жалко смотреть. — Ничего мне не жалко! — я стояла, тяжело дыша. — И вообще, вчера ты был ещё большим козлом, когда выложил всё про Стеллу при Скае. Ты специально его унизил! Что ты вообще за человек?! — Человек, который говорит правду, — он спокойно затянулся, выпуская пар в мою сторону. — А Скай пусть учится отвечать за свои поступки. Или за бездействие. Он тогда ничего не сделал. Просто стоял и смотрел, как Рикки ослепла. А теперь разыгрывает из себя невинность. — Он не виноват! — я сжала кулаки. — Ты не имеешь права судить! — А ты имеешь? — он вдруг встал, оказавшись почти на голову выше меня. — Ты вообще кто такая, чтобы раздавать советы? Пришла, нахамила, убежала, а теперь хочешь извиниться? Слабачка. — Я не слабачка! — я вскочила, оказавшись почти вплотную к нему. — Я просто... просто хочу всё исправить! В отличие от тебя, я не бросаю людей! — Бросаешь, — он усмехнулся. — Вчера бросила Ская, как только услышала неприятную правду. Сегодня сидишь тут, трясёшься, а подойти боишься. Потому что слабая. Потому что боишься, что он скажет то, что ты не хочешь слышать. — Заткнись! — я толкнула его в грудь, и он сделал шаг назад, но не упал. Только посмотрел на меня с усмешкой. — О, да у тебя и кулачки есть, — он потёр грудь. — Больно, между прочим. — Поделом! — выпалила я. — Нечего лезть! — А ты не лезь к Скаю, — он вдруг стал серьёзным. — Он тебя не спасёт. И никто не спасёт. Ты одна, Стефани. И чем быстрее ты это поймёшь, тем меньше будет проблем. — А я и не жду, что меня кто-то спасёт, — я посмотрела ему в глаза. — Я сама справлюсь. А ты... ты просто придурок, которому нравится делать людям больно. — Может, и нравится, — он пожал плечами. — Но тебе-то что? Сама же сказала — ты никому не веришь. Вот и не верь. Иди, извиняйся. Только потом не плачь, когда он выберет Стеллу. — Да пошёл ты! —сказала я и резко скинула его куртку на лавку и просто ушла прочь. Бежала, не разбирая дороги, пока не оказалась у входа в общежитие. Остановилась, тяжело дыша. Сердце колотилось где-то в горле. Что это было? Почему он так на меня действует? И почему, чёрт возьми, в его куртке было так тепло? Нет, не думать о нём. Он просто козёл. Придурок, которому нравится всех бесить. Я вошла в холл и... столкнулась нос к носу со Скаем. Он стоял у лестницы, явно собираясь куда-то идти. На нём была та же одежда, что и вчера, только волосы были мокрые — видимо, только что из душа. Увидев меня, он замер. В его глазах мелькнуло удивление, растерянность, надежда? — Стефани? — выдохнул он. — Ты... ты что тут делаешь? Я открыла рот, чтобы сказать что-то. Чтобы извиниться. Чтобы объяснить. Но слова застряли в горле. В голове билась только одна мысль: «Он смотрит на меня. Он ждёт. А я...» И вдруг я поняла, что не могу. Не могу говорить. Не могу извиняться. Потому что если я начну, то, наверное, разревусь. А я не хочу, чтобы он видел мои слёзы. И потом, вдруг Ривен прав? Вдруг Скай действительно выберет Стеллу? Вдруг я просто очередная дура, которая поверила в то, что ей кто-то нужен? — Ничего, — выдавила я и, опустив голову, прошла мимо него к лестнице. — Стефани, постой! — крикнул он вслед. — Что случилось? Ты из-за вчерашнего? Я хотел объяснить... — Не надо, — бросила я, не оборачиваясь. — Ничего не надо. Просто... забудь. И побежала вверх по лестнице, оставляя его позади. Только когда захлопнулась дверь моей комнаты, я позволила себе выдохнуть. Прислонилась спиной к двери и закрыла глаза. Что я наделала? Он ждал объяснений, а я сбежала. Опять. Как трусиха. Как последняя дура. А может, боюсь, что он скажет то, что я хочу услышать, и я поверю. А потом он предаст меня, как все. — Идиотка, — прошептала я. — Надо было остаться. Надо было сказать ему, что я... что я не хотела его обидеть. Что я была пьяна. Что я испугалась. Но теперь уже поздно. Он, наверное, решил, что я такая же, как Стелла. Или что я вообще сумасшедшая. Или что мне на него плевать. ************************************ Солнце уже поднялось выше, но ветер всё ещё был прохладным. Нас собрали на большой поляне перед главным корпусом — всех фей, и тех, кто учился здесь раньше, и новеньких, вроде меня. Я стояла в толпе, чувствуя себя крошечной среди этого моря девчонок. Слева от меня — Аиша, которая пытается убраться вот волосы ,которые торчали во все стороны, несмотря на то, что она пыталась их уложить. Она нервно крутила прядь и то и дело что оглядывалась на всех , будто пытаясь всех разглядеть и слушать внимательно Даулинг. Справа — Терра, сосредоточенная и тихая, она смотрела куда-то вдаль, будто пыталась успокоить себя дыханием. Рядом с Террой пристроилась Муза — высокая, с ярко-синими волосами, собранными в два аккуратных пучка по бокам, из которых выбивались тонкие пряди. Её большие голубые глаза всё время оглядывались по сторонам, будто боялись что-то пропустить. — Ничего себе, сколько нас, — прошептала Аиша, привставая на цыпочки. — И все такие разные, как на подбор. — Ты про себя, что ли? — хмыкнула Муза, не поворачивая головы. — А хоть бы и про себя, — Аиша тряхнула волосами, и кудри запрыгали. — Завидуешь? — Тихо вы, — шикнула Терра, но уголки её губ дрогнули в улыбке. Я промолчала. Во рту пересохло, а ладони стали липкими, хотя ветер был холодным. Я переводила взгляд с одной группы на другую. Здесь были феи всех возрастов: кто-то стоял важно, задрав подбородок, кто-то, как мы, жался к своим, кто-то улыбался, кто-то выглядел испуганным. Воздух звенел от шепота, шуршания крыльев, смешков. Кто-то обнимался, встретив старых подруг, кто-то, наоборот, сторонился незнакомцев. — Смотри, — Аиша тронула меня за локоть и кивнула влево. — Наша «принцесса» в полном сборе. Я проследила за её взглядом. В стороне от основной массы, в окружении трёх таких же ухоженных, надменных девиц, стояла Стелла. На ней было платье небесно-голубого цвета, идеально сидящее по фигуре, тонкая ткань переливалась на свету, словно её сшили из облака. Волосы уложены в замысловатую причёску, каждый локон блестел и лежал так, будто над ним работали полчаса. На шее поблёскивал кулон с крупным сапфиром, который, я была уверена, стоил больше, чем вся моя одежда. Её подруги — блондинка с кукольными чертами лица, такими правильными, что казались ненастоящими, и две брюнетки с одинаковыми стрижками «каре» — смотрели на всех свысока. Они перешёптывались, прикрывая рты ладонями, и иногда бросали насмешливые взгляды в нашу сторону. — И эти будут с нами учиться, — протянула Муза с лёгкой брезгливостью. — Праздник. — Наверное, такие же сучки, как их королева, — буркнула я, и Аиша хихикнула. — Тише, — Терра коснулась моей руки. — Услышат ещё. — И что? — я пожала плечами, но голос всё же понизила. — Я правду говорю. — Правда — это хорошо, — сказала Муза, — но иногда лучше держать её при себе. Особенно когда у соперницы магия есть, а у тебя — нет. Я открыла рот, чтобы ответить, но не нашлась, что сказать. Муза была права. У меня не было магии. Пока что. Или вообще никогда. — Эй, — Аиша обняла меня за плечи, прижимая к себе. — Не слушай её. У тебя всё будет. Я чувствую. — Экстрасенс, — фыркнула Муза, но без злобы. — А ты просто завидуешь, что я добрее, — парировала Аиша. Я почти улыбнулась. Почти. Потому что в этот момент Стелла повернула голову и посмотрела прямо на меня. Её взгляд был холодным, как лёд, и в нём читалось столько злости, столько раздражения, что у меня внутри всё похолодело. Её губы скривились в презрительной усмешке, и она что-то прошептала блондинке справа. Та посмотрела на меня, прищурилась, и обе рассмеялись — тихо, но достаточно громко, чтобы я услышала. — Не обращай внимания, — прошептала Терра, сжимая мою руку. — Я и не обращаю, — ответила я, но голос дрогнул. — Конечно, не обращаешь, — Муза встала чуть ближе, будто заслоняя меня. — Ты же у нас железная леди. — Отвали, — буркнула я, но внутри стало чуть теплее. Я опустила глаза в землю. Мысль о том, что я тоже из светского круга, что моя мать — главный заместитель королевы Мелодии, а отец — командующий армией и главный по защите планеты, всегда была для меня чем-то далёким, почти не имеющим ко мне отношения. Я никогда не пыталась казаться важной, никогда не пользовалась статусом. Может, потому что видела, как это уродует людей. Стелла — лучшее тому доказательство. — Эй, — Аиша легонько толкнула меня локтем. — Ты чего задумалась? Даулинг сейчас говорить начнёт. Я подняла голову. Директор уже вышла в центр поляны, и толпа постепенно затихала. На ней была строгая тёмно-синяя мантия с серебристыми нашивками, седые волосы собраны в высокий пучок, лицо — спокойное, непроницаемое. Она обвела взглядом собравшихся, и в её глазах я прочитала что-то неуловимое — может, усталость, может, надежду. — Ну вот, сейчас начнётся, — шепнула Муза. — Обычно она долго не говорит. Терпеть можно. — Доброе утро, — начала Даулинг, и её голос, спокойный и твёрдый, разнёсся над поляной. — Я рада видеть и тех, кто уже знаком со стенами нашей школы, и тех, кто только переступил её порог. Она сделала паузу, и тишина стала такой плотной, что слышно было только дыхание сотен девушек. Где-то вдалеке птица крикнула, и кто-то чихнул — сразу несколько человек обернулись, зашептались. — Здесь вы узнаете себя. Узнаете, какая стихия вам ближе, какая магия живёт внутри вас. Кто-то откроет в себе силу света, кто-то — воды, кто-то — земли или воздуха. У каждого из вас свой путь, и мы поможем вам его пройти. — Свет, вода, земля, воздух, — перечислила Аиша, загибая пальцы. — А куда огонь? — Огонь — это тоже свет, — пояснила Терра тихо. — Просто другая ипостась. — А ты откуда знаешь? — удивилась Аиша. — Читала, — Терра пожала плечами. — Умная, — хмыкнула Муза. — А я думала, ты только цветочки любишь. — И цветочки люблю, — Терра улыбнулась уголками губ. Я слушала их вполуха, потому что в голове крутилось одно: «А что, если у меня нет стихии? Что, если я вообще пустое место?» — Не бойтесь ошибаться, — продолжала Даулинг. — Не бойтесь пробовать. Магия — это не только дар, это труд. И у вас всё получится, если вы будете стараться и верить в себя. — Красиво говорит, — заметила Аиша. — Прямо как в книжках. — В книжках всегда красиво, — сказала Муза. — А в жизни — как повезёт. Я подняла глаза и снова встретилась взглядом со Стеллой. Она стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на Даулинг с таким видом, будто та говорила что-то невероятно скучное. Её подруги ловили каждое слово директора, но Стелла явно была выше этого. Или делала вид. — Она хотя бы притворяться не умеет, — прошептала я. — Кто? — спросила Аиша. — Стелла. — А зачем ей притворяться? — хмыкнула Муза. — Она же принцесса. Ей всё можно. — Не всё, — возразила Терра. — Никому не всё. Мы замолчали. Даулинг тем временем продолжала: — Занятия начнутся уже сегодня. После общего сбора пройдите в свои классы. Расписание вывешено на дверях. Удачи вам. Она кивнула и отошла в сторону, а толпа снова зашумела. Кто-то радостно взвизгнул, кто-то зааплодировал, кто-то сразу бросился к выходу с поляны. — Ну что, — Аиша обняла меня за плечи. — Первое занятие через полчаса. Идём? — Идём, — сказала я, но внутри всё сжималось от страха. — Ты чего такая бледная? — спросила Муза, вглядываясь в моё лицо. — Боишься? — Нет, — соврала я. — Врёшь, — Муза покачала головой. — Но это нормально. Все боятся. — Я не боюсь, — повторила я, но голос предательски дрогнул. — Ладно, — Аиша крепче сжала моё плечо. — Пойдём. Вместе всегда легче. Я кивнула и сделала шаг. Мы двинулись в сторону корпуса, и я чувствовала, как постепенно отпускает напряжение — не всё, конечно, но хотя бы дышать стало легче. Вдруг я услышала за спиной смех. Обернулась — Стелла и её подруги проходили мимо, и блондинка что-то говорила, показывая на меня пальцем. — Ты видела её лицо? — донеслось до меня. — Как будто её на казнь ведут. — А чего ты хочешь? — ответила Стелла, не понижая голоса. — У некоторых нет ни магии, ни мозгов. Только язык без костей. Я остановилась. Аиша дёрнула меня за руку: — Не слушай. Идём. — Она специально, — добавила Терра. — Знаю, — сказала я, но ноги не слушались. — Стефани, — Муза встала передо мной, загораживая обзор. — Плюнь. Она того не стоит. — Я и не собиралась, — я глубоко вздохнула и отвернулась. — Пошли. Мы пошли дальше, и я старалась не думать о её словах. Но они застряли где-то внутри, как заноза. Не магии, не мозгов. Только язык. Может, она права? Может, я действительно никто? — Эй, — Аиша сжала мою руку. — Ты сильная. Я знаю. — Откуда? — усмехнулась я. — Чувствую, — она улыбнулась, и я невольно улыбнулась в ответ. Может, и правда. Может, я сильнее, чем думаю. По крайней мере, я не опускаюсь до того, чтобы унижать тех, кто слабее. А это уже что-то значит. ************************************** Нас повели не в главный зал, как я ожидала, а куда-то на улицу — через боковую калитку, мимо старых дубов, вглубь территории. Мы шли несколько минут, пока не оказались на просторной поляне, скрытой от посторонних глаз густыми кронами. Это место было странным. Не таким, как привычные тренировочные площадки. Вокруг возвышались огромные овальные камни, расставленные полукругом, словно древние стражи. На их поверхности поблёскивали едва заметные руны, похожие на те, что я видела на сосуде. В центре поляны стояла большая каменная чаша на низком постаменте — древняя, покрытая мхом и трещинами, но всё ещё внушительная. Казалось, она помнит что-то, чего мы не знаем. Мы расселись на больших серых камнях. Они были гладкими от времени, но кое-где шершавыми, с выемками, в которые удобно ставить ноги. Я выбрала камень поменьше, рядом с Музой и Террой. Муза, с её синими волосами, собранными в два аккуратных пучка, поджала ноги и положила руки на колени. Терра, как всегда, выглядела спокойной, но я заметила, как она нервно крутит край своей мантии. Аиша устроилась на камне впереди, её кудри торчали во все стороны, и она то и дело оглядывалась на меня, подбадривающе улыбаясь. Стелла расположилась напротив, в окружении своей свиты. Она расстелила на камне плед, чтобы не сидеть прямо на холодной поверхности, и даже здесь умудрялась выглядеть так, будто позирует для портрета. Директор Даулинг вышла в центр, рядом с чашей. На ней была строгая мантия, но здесь, под открытым небом, она казалась менее суровой. Она обвела взглядом собравшихся и начала говорить, и её голос разносился по поляне мягко, но отчётливо: — То место, где мы сейчас находимся, — древнее. Здесь феи испытывали свои силы задолго до того, как появились стены Алфеи. Камни, на которых вы сидите, хранят память о сотнях поколений. А эта чаша — проводник. Она не оценивает вас, она лишь показывает то, что уже есть внутри. Она помолчала, давая словам осесть. — Сегодня вы узнаете, какая стихия откликается на ваш дар. Стихий много: вода, земля, огонь, воздух, природа, свет, молнии, звук, разум... Но у каждой из вас будет своя, единственная, самая близкая. Не бойтесь, если что-то пойдёт не так. Магия любит терпение. И не сравнивайте себя с другими — ваш путь уникален. Я слушала и чувствовала, как внутри всё сжимается. Уникален. А если мой путь — это пустота? — Аиша, — позвала Даулинг. Аиша встала, глубоко вздохнула и подошла к чаше. Она положила руки на шершавый край, закрыла глаза. Я затаила дыхание. Сначала ничего не происходило. Потом воздух над чашей словно задрожал, и из неё потянулись тонкие струйки воды. Они поднимались всё выше, превращаясь в маленький ручеёк, который послушно следовал за движениями её рук. Аиша открыла глаза — в них было столько счастья, что у меня защемило сердце. Она подняла руку, и поток воды потянулся за ней, закручиваясь в спираль, потом в восьмёрку, потом в замысловатый узел, который расплетался и снова завязывался. Она улыбалась, и вода будто танцевала с ней. — Вода, — кивнула Даулинг. — Сильная стихия. Ты чувствуешь её движение. Хорошо. Аиша вернулась на свой камень, сияя, и шепнула мне: «У тебя всё получится». Я сжала кулаки в карманах, чувствуя, как ладони становятся липкими. — Терра. Терра подошла к чаше спокойно, без суеты. Положила руки — и вдруг её глаза вспыхнули зелёным. Из чаши начали пробиваться ростки, тонкие, но упрямые. Они тянулись вверх, распускались маленькими белыми цветами, и воздух наполнился сладким, едва уловимым ароматом. Терра улыбнулась — робко, но счастливо. Она словно разговаривала с растениями, и они отвечали ей, тянулись к её пальцам, обвивали запястья. — Природа, — констатировала Даулинг. —Чуткое сердце. Следующей вызвали Музу. Она вышла уверенно, даже с вызовом. Положила руки на чашу, закрыла глаза, и вдруг по поляне разлилась тишина — не просто отсутствие звука, а какая-то глубокая, пронизывающая тишина, от которой у меня перехватило дыхание. А потом Муза открыла рот, и из её горла полилась мелодия — без слов, чистая, прозрачная, как горный ручей. Звук вибрировал в воздухе, заставляя камни чуть заметно дрожать, а на лицах сидящих проступали разные эмоции: у кого-то радость, у кого-то грусть. Муза держала всё под контролем, каждую ноту, каждую вибрацию. — Сила звука и эмоций, — сказала Даулинг. — Тонкая работа. Ты слышишь то, что другие пропускают. Потом была Сара — невысокая девушка с фиолетовыми волосами , которые были довольно длинные и струились по ее плечам. Губы были накрашены в красный, что ей шло. Сама девушка была одета в обцчнфе синие джинсы и черную толстовку.Она была довольно милая... Я раньше ее не замечала. Она робко подошла к чаше, и в её руках задрожала земля — сначала мелкие камешки, потом целые комья почвы, которые она с трудом, но уверенно поднимала в воздух, формируя простые фигуры. Её лицо было сосредоточенным, она явно только начинала, но уже могла многое. — Земля, — кивнула Даулинг. — Хорошее начало. Будет расти. А потом настала очередь Стеллы. Она встала медленно, не спеша, поправила платье, и пошла к чаше так, будто выходила на сцену. Её лицо было невозмутимым, почти скучающим. Она положила руки на каменный край — и вдруг поляну наполнил свет. Яркий, золотистый, ослепительный. Стелла подняла ладонь, и на ней зажглась маленькая сфера, которая росла, пульсировала, переливалась всеми оттенками солнца. Она управляла светом, как дирижёр оркестром: сфера разделялась на лучи, которые танцевали в воздухе, собирались в узоры, вспыхивали и гасли по её желанию. Это было идеально. Грамотно. Безупречно. — Свет и солнце, — произнесла Даулинг, и даже в её голосе проскользнуло одобрение. — Впечатляющий контроль. Сильный дар. Стелла вернулась на свой камень под аплодисменты своей свиты, но даже не улыбнулась — только бросила быстрый взгляд в мою сторону, и мне показалось, что в её глазах мелькнуло: «А ты так сможешь?» Я опустила голову. Потом вызвали ещё нескольких девушек, но я почти не смотрела. В голове крутилось одно: «У них есть, а у меня? Что я могу?» И вдруг Даулинг назвала имя: — Беатрикс. Я подняла голову. Из задних рядов поднялась девушка. Среднего роста, с каштановыми волосами, которые свободно лежали на плечах, но сзади были аккуратно собраны заколкой, чтобы не мешались. На ней был тёмно-синий плащ, из-под которого выглядывала сияющая блузка и чёрные брюки. Она шла к чаше уверенно, даже небрежно, будто делала это сотни раз. В её осанке, в том, как она смотрела на других — чуть свысока, чуть насмешливо, — чувствовалась сила. И какая-то опасность. Она положила руки на край чаши — и я невольно замерла. Воздух вокруг неё начал искрить. Сначала едва заметно, потом всё сильнее, пока от её пальцев не начали отрываться тонкие фиолетовые молнии. Они вились между её руками, переплетались, сверкали, и каждый разряд сопровождался лёгким треском, от которого по коже бежали мурашки. Беатрикс подняла руки, и молнии взметнулись вверх, расходясь веером, потом собрались в один мощный поток, который она удерживала между ладонями, как живую, дикую энергию. Её лицо оставалось спокойным, но в глазах плясали отблески электричества. — Молнии, — объявила Даулинг, и в её голосе я впервые услышала нотку… восхищения? — Редкая, трудная стихия. Но помни: такая сила требует дисциплины. Беатрикс убрала руки, и молнии погасли. Она развернулась и пошла на место, и на секунду наши взгляды встретились. В её глазах не было злости, нет — что-то другое. Холодное, оценивающее, как у хищника, который прикидывает, стоит ли на тебя охотиться. Мне стало не по себе. Я отвела глаза, чувствуя, как сердце забилось чаще. «Почему она меня так смотрела? Что во мне такого? Или мне просто кажется?» Дальше вызывали других девушек, но я уже не смотрела. В голове билась только одна мысль: «У них есть магия. У всех. Даже у той, от которой страшно. Даже у Стеллы. А у меня?» После Беатрикс Даулинг назвала ещё одно имя, и я невольно подняла голову. — Амара. Из тени огромного серого камня поднялась девушка. Я её раньше не замечала — она сидела так тихо и незаметно, что сливалась с серым камнем, на котором устроилась. Тёмные, почти чёрные волосы падали на плечи прямыми, тяжёлыми прядями, обрамляя бледное, почти прозрачное лицо. На ней была длинная туника цвета индиго, перехваченная серебристым поясом, и тёмные штаны. Она шла к чаше медленно, бесшумно, словно её шагов никто не слышал. Когда Амара коснулась края чаши, воздух вокруг неё сгустился. Стало темнее — не так, как при обычной тени, а как перед грозой, когда солнце прячется за тяжёлыми тучами. Между её ладонями начал формироваться шар — абсолютно чёрный, плотный, будто вырезанный из самой ночи. Он пульсировал, вбирая в себя свет, и от него веяло холодом, тишиной, чем-то древним и непонятным. Амара держала тьму легко, как самую привычную вещь, и на её лице не было ни гордости, ни страха — только спокойная, глубокая сосредоточенность. — Тьма и ночь, — произнесла Даулинг, и в её голосе прозвучало что-то похожее на благоговение. — Хорошая работа и сила. Храни его с осторожностью. Амара убрала руки, и тьма растаяла, словно её и не было. Она вернулась на своё место так же тихо, как и пришла, и сразу же исчезла из моего поля зрения, растворившись среди других учениц. Я смотрела ей вслед, и внутри шевельнулось что-то странное. У неё была тьма. У Стеллы — свет. У Беатрикс — молнии. У всех — что-то своё, сильное, яркое, пугающее или прекрасное. А у меня… пустота. Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Терра рядом что-то говорила, но я не слышала. Муза смотрела на меня с беспокойством. Аиша обернулась и прошептала: «Ты следующая?» Я не успела ответить. — Стефани, твоя очередь. Голос Даулинг прозвучал как приговор. Я встала, чувствуя, как ноги стали ватными. В голове пульсировало: «Сейчас, сейчас всё решится». Я сделала шаг, второй, третий. Каждый давался с трудом. Я чувствовала на себе взгляды — Аиши, Терры, Музы, Стеллы, Беатрикс, и теперь ещё Амары, которую я даже не могла разглядеть в толпе. Каждый давил, как камень. *********************************** — Стефани, твоя очередь. Голос Даулинг прозвучал как приговор. Я встала, чувствуя, как ноги стали ватными. В голове пульсировало: «Сейчас, сейчас всё решится». Я сделала шаг, второй, третий. Каждый давался с трудом. Я чувствовала на себе взгляды — Аиши, Терры, Музы, Стеллы, Беатрикс. Каждый давил, как камень. Я подошла к чаше, положила руки на холодный, шершавый камень. Он был тёплым от солнца, но под пальцами казался ледяным. Руны, покрывавшие его край, слабо мерцали, но молчали. — Просто сконцентрируйся, — сказала Даулинг, и в её голосе мне почудилось что-то… сомнение? — Вспомни самые счастливые моменты. Те, что заставляют сердце биться чаще. Дай своей магии проявиться. Я закрыла глаза. Счастливые моменты? Я попыталась. Честно попыталась. Рождество с семьёй… но там было столько фальши, столько недомолвок. Мать с её вечным «ты должна», отец, который смотрел сквозь меня. Веселье с друзьями… но друзья — это Аиша и Терра, они появились только здесь. Вчерашняя игра в бир-понг, когда мы победили… этот азарт, эта злость на Ривена, его ухмылка… Это счастье? Скорее адреналин. Я сжала пальцы, вцепилась в камень, пытаясь выжать из себя хоть что-то. Представила, как внутри меня загорается огонь, как вода бежит по венам, как земля отзывается на моё дыхание. Вспомнила, как в детстве я сидела на подоконнике и смотрела на дождь, мечтая, что однажды смогу управлять им. Как бегала по лужам, пока мать не запретила. Как впервые увидела, как у моей сестры проявилась сила воды — тонкие струйки, которые она с восторгом заставляла виться вокруг пальцев, а я стояла рядом и завидовала так, что внутри всё жгло. Ничего. Пустота. Я открыла глаза. Чаша молчала. — Ещё раз, — сказала Даулинг. — Не торопись. Почувствуй себя. Я закрыла глаза снова. В этот раз я пыталась изо всех сил. Сжимала камень до боли в пальцах, представляла, как сила течёт по рукам, как пробуждается что-то внутри. Я вспоминала каждую секунду своей жизни, где чувствовала себя живой: когда смеялась с Аишей до колик в животе, когда впервые врезала Ривена за его слова, когда стояла под дождём и чувствовала, как вода стекает по лицу. Я кричала мысленно: «Ну давай же! Дай мне хоть что-нибудь!» Ничего. Тишина. Только стук собственного сердца, который становился всё громче. Я открыла глаза, чувствуя, как внутри разрастается пустота. За моей спиной начался шепот. — У неё ничего не выходит… — прошелестел чей-то голос. — Может, у неё вообще нет силы? — другой, с насмешкой. — Как она вообще попала в Алфею? Таких же не берут… Я сжала кулаки, ногти впились в ладони. Злость поднималась изнутри, горячая, удушающая, смешанная с горьким разочарованием в себе. — Я не могу, — процедила я сквозь зубы. — Сконцентрируйся, — голос Даулинг стал жёстче. — Я пыталась! — мой голос сорвался. — Я правда пыталась! Но у меня ничего не получается! Ничего! — Ничего не получается? — раздался насмешливый голос Стеллы. Я обернулась. Она сидела на своём камне, скрестив ноги, и смотрела на меня с таким видом, будто ждала этого момента. — Какая неожиданность. Может, у неё вообще нет магии? Может, она ошиблась дверью? Её подружки захихикали. Кто-то на камнях зашептался, кто-то откровенно усмехнулся. Слова били по спине, как мелкие камни: «Пустое место», «Зачем её сюда взяли?», «Только место занимает». Я почувствовала, как кровь приливает к щекам, но не от стыда — от ярости. Ярость смешивалась с растерянностью, с ощущением, что земля уходит из-под ног. Я не знала, что делать. Не знала, куда идти. Я была злая, растерянная, опустошённая. — Стефани, попробуй ещё раз, — настаивала Даулинг. — Я сказала — не могу! — я отшатнулась от чаши, как от огня. — Ясно?! Не выходит! Ничего не выходит! У меня нет магии! Ничего нет! В голосе звенела сталь и отчаяние. Я не плакала. Я была слишком зла для слёз. Но внутри всё рушилось. Я развернулась и пошла прочь. Быстро, резко, сжимая челюсть так, что зубы скрипели. Не оборачивалась. Слышала смешки, шепотки, но не останавливалась. Ноги сами несли меня прочь от этого места, от этих камней, от этой чаши, которая показала всем, что я — никто. — Стефани, постой! — крикнула Терра, и я услышала, как она соскочила с камня. Я вышла за пределы поляны, но она догнала меня, схватила за руку. — Стефани, подожди! Не убегай! Это ничего не значит! — Всё значит, — я резко остановилась и повернулась к ней. Голос был ровным, но внутри всё дрожало от напряжения. — Ты видела? У всех есть магия. У всех. Даже у той, от которой страшно. Даже у Стеллы. А у меня — пустота. Ничего. Я пыталась, Терра. Я правда пыталась. Но у меня ничего не получилось. — Это не так! — Терра смотрела на меня с такой болью, будто это её ударили. — Просто… просто у всех по-разному. Может, твоя сила ещё не проснулась. Может, ей нужно время. — А если не проснётся? — я выдернула руку. — Если я никто? Если меня выгонят? Родители… они… Я не договорила. Слова застряли в горле. Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти снова впиваются в ладони. — Ты не никто, — тихо сказала Терра. — Ты Стефани. И даже без магии ты сильнее, чем они все вместе. Я посмотрела на неё. В её глазах стояли слёзы, но она не плакала. А я — я не хотела плакать. Я хотела закричать, разбить что-нибудь, убежать так далеко, чтобы никто не видел, какая я никчёмная. — Всё нормально, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я просто хочу побыть одна. — Стефани… — Пожалуйста, — я посмотрела ей в глаза. — Оставь меня. На время. Терра кивнула, отпустила мои плечи и отошла на шаг. — Если что — я здесь, — сказала она. Я развернулась и пошла прочь. Шаг за шагом, всё быстрее. Злость кипела внутри, и я боялась, что если не уйду сейчас, то сорвусь на ком-нибудь.