Мы уничтожили друг друга

Я проснулась от того, что солнце било прямо в глаза. Лежала, щурясь, и пыталась понять, который час. В комнате было тихо — Терра уже ушла, её кровать аккуратно заправлена, шторы раздвинуты. Я потянулась к телефону на тумбочке, и экран обжёг цифрами: 9:03. Девять утра. Уроки с десяти. Есть время собраться, не спеша, без этой утренней гонки. Я снова упала на подушку, чувствуя, как тело ноет после вчерашней тренировки. Руки гудели, плечи тянуло, а в голове всё ещё крутились слова Ривена. «Неудачница», «пустое место», «никто». Я лежала и смотрела в потолок, вспоминая, как долго не могла уснуть. Ворочалась, смотрела в окно, думала. О Ривен, о его пошлых шутках, о том, как Скай пытался меня защитить. О матери, которая даже не спросила, как я себя чувствую. О сестре, у которой всё получалось с первого раза. О том белом шаре, который так и не засветился. Вставать не хотелось. Но я заставила себя. В ванной меня встретило зеркало, и я замерла. На меня смотрела бледная девушка с синяками под глазами, с растрёпанными волосами, из которых выбились розовые пряди, с потрескавшимися губами и затравленным взглядом. Я выглядела так, будто не спала неделю. Или будто плакала. Но я не плакала. Я была слишком зла для слёз. — Красавица, — пробормотала я себе под нос и отвернулась. Умылась ледяной водой, почистила зубы, кое-как расчесала волосы. Натянула чёрные легинсы, потом белую футболку с рисунком — какой-то абстрактный принт, который когда-то казался мне красивым, а теперь просто был. Сверху накинула длинную голубую кофту — мягкую, уютную, она доходила почти до половины бедра и скрывала всё, что я не хотела показывать. Волосы собрала в пучок, оставив несколько прядей свободно падать на лицо. В зеркало смотреть не стала. В столовой было многолюдно, но как-то по-утреннему спокойно. Я взяла поднос, наложила омлет с овощным салатом, налила чай и застыла, оглядываясь. Куда сесть? Свободные места были, но мне не хотелось быть одной. И не хотелось навязываться. Взгляд упал на столик в углу. Там сидели Аиша и Муза. Аиша, как всегда, жестикулировала, её кудри подпрыгивали, а Муза слушала, подперев подбородок рукой, и улыбалась. Они разговаривали. Нормально. Без споров, без напряжения. Я даже не знала, что Муза умеет так — просто сидеть и слушать, не включая свою музыку, не закрываясь. Я подошла. — Свободно? — спросила я, ставя поднос на стол. Они обернулись одновременно, и на их лицах засияли улыбки. — Стефани! — Аиша отодвинулась, освобождая место. — Садись! Мы думали, ты проспишь. — Едва не проспала, — я плюхнулась на стул, чувствуя, как ноющая боль в ногах напоминает о вчерашнем. — Терра сказала, что ушла. Я даже не проснулась. — Она рано ушла, к оранжерее, — Муза взяла кружку с чаем, и я заметила, что она сегодня без наушников. — Говорит, там растения ждут. — Растения, — я усмехнулась, но без злости. — У неё с ними разговор особый. — У кого с чем, — Аиша мечтательно закатила глаза. — Я вчера воду так классно пускала, что учительница похвалила. Сказала, у меня природный талант. — Талант, — протянула Муза, и в её голосе послышалась лёгкая насмешка. — Ты вчера полурока делала вид, что не можешь сконцентрироваться. — А потом сделала! — Аиша ткнула в неё вилкой. — И вообще, я волновалась. Это нормально. — Нормально, — согласилась Муза, и я заметила, как они переглянулись. Ладят. Прямо ладят. Я ковыряла омлет, слушая их вполуха. Они говорили об уроках, о домашних заданиях, о том, что у одной девушки с потока проявилась невероятная сила воздуха, а у другой — льда. Слова скользили мимо, не задерживаясь. Я смотрела на свой чай, на остывающий омлет, и думала о том, что у меня ничего не проявилось. И, кажется, никогда не проявится. — Стефани, — голос Аиши вернул меня в реальность. — Ты где? — Здесь, — я подняла голову. — Просто задумалась. — Мы говорили про сегодняшний урок, — Муза наклонилась ко мне, и её голубые глаза смотрели с любопытством. — Медитация и йога. Ты слышала? — Йога? — я приподняла бровь. — В школе фей? — Ага, — Аиша хихикнула. — Говорят, это помогает открыть чакры и найти гармонию с собой. Чтобы магия легче просыпалась. — Чакры, — я фыркнула. — Звучит как бред. — Может, и бред, — Муза пожала плечами, но в её голосе не было насмешки. — Но учительница вроде серьёзная. Говорят, она сама через это прошла. — И где это будет? — спросила я, надеясь, что в спортзале. Хотя бы там. — На улице, — Аиша развела руками. — Почти рядом с площадкой, где специалисты тренируются. На поляне. — На улице, — повторила я, чувствуя, как внутри поднимается глухое раздражение. — На виду у всех. Чтобы все видели, как я пытаюсь открыть чакры, которых у меня нет. — Стеф, — Аиша положила руку на мою. — Не начинай. Мы все там будем. Вместе. Я промолчала. Доела омлет, выпила чай, и мы пошли. На поляне уже собралось несколько девушек. Место было красивое — зелёная трава, большие камни по краям, деревья, которые создавали тень. Вдалеке виднелась площадка специалистов, но отсюда она казалась маленькой, игрушечной. Солнце светило ярко, но не жарко — скорее тепло, по-весеннему. Мы сели на лавочку у края поляны. Терра пришла чуть позже, запыхавшаяся, с растрёпанной косой и сияющими глазами. — Вы не представляете! — она плюхнулась рядом. — В оранжерее распустились ночные цветы! Я думала, они только через неделю, а они уже! — Поздравляю, — Аиша обняла её. — Ты, наверное, их чувствуешь? — Чувствую, — Терра кивнула, и в её глазах было столько счастья, что у меня защемило сердце. — Они мне как будто сказали, что готовы. Глупо звучит, да? — Не глупо, — я покачала головой. — Это же твоя магия. Мы замолчали. Я смотрела на поляну, на других девушек, которые собирались группами, на редкие облака в небе. Аиша что-то рассказывала про вчерашний ужин, Муза вставляла комментарии, Терра смеялась. Я слушала их голоса, чувствуя, как постепенно отпускает напряжение, которое сжимало грудь со вчерашнего вечера. Здесь, на солнце, с ними, слова Ривена казались далёкими и неважными. — А вот и учительница, — сказала Муза, кивая в сторону тропинки. К нам шла женщина. Лет тридцать, с тёмными волосами, собранными в низкий пучок, из которого выбивались тонкие пряди. На ней был светло-серый спортивный костюм — мягкие штаны и свободная кофта с длинными рукавами. Лицо у неё было спокойное, почти безмятежное, с мягкими чертами и лёгкой улыбкой на губах. Она двигалась плавно, будто плыла над землёй, и от неё веяло таким спокойствием, что я невольно расслабила плечи. — Доброе утро, — сказала она, и голос её был тихим, но слышно было каждое слово. — Меня зовут Элинор Вейн. Сегодня мы будем говорить о том, что находится внутри вас. О том, что вы чувствуете, когда закрываете глаза и остаётесь наедине с собой. Мы встали в ряд на траве. Я оказалась с краю, рядом с Аишей, за нами были Терра и Муза. Солнце припекало, и в голубой кофте стало жарко, но я не решалась её снять. — Многие думают, что магия — это сила, которую нужно контролировать, — продолжала Элинор, обводя нас взглядом. — Но это не так. Магия — это вы. Ваши эмоции, ваши мысли, ваше дыхание. И чтобы она проявилась, нужно сначала научиться слышать себя. Не приказывать, не требовать, а слушать. Она сделала паузу, и я услышала, как кто-то позади хихикнул. Кажется, я не одна считала это бредом. — Мы начнём с простого, — Элинор не обратила внимания на смешки. — Встаньте прямо, ноги на ширине плеч, руки опустите вдоль тела. Закройте глаза. Я закрыла, но тут же открыла, покосившись на Аишу. Та стояла с закрытыми глазами, её лицо было спокойным. Терра тоже закрыла, а Муза… Муза смотрела на учительницу с любопытством. — Закройте глаза, — повторила Элинор, и я послушалась. — Теперь дышите. Глубоко, медленно. Вдох — и выдох. Чувствуйте, как воздух входит в лёгкие, как наполняет вас, а потом выходит, унося всё лишнее. Я дышала. Вдох, выдох. Вдох, выдох. Это было глупо. Я стояла на траве с закрытыми глазами и дышала, как будто это могло что-то изменить. — Теперь поднимите руки вверх, на вдохе, — голос Элинор звучал ровно, спокойно. — И на выдохе опустите. Я подняла руки, чувствуя, как они дрожат от вчерашней тренировки. Опустила. Повторила. Это было похоже на зарядку, только медленнее и без смысла. — А теперь наклон. Вдох — руки вверх, выдох — наклон, коснитесь земли. Я наклонилась, чувствуя, как тянет спину. Пальцы едва достали до травы. — Это йога? — прошептала Аиша, и я открыла глаза. Она стояла рядом, согнувшись почти пополам, и улыбалась. Я не выдержала и фыркнула. — Тихо, — шикнула Терра, но в её голосе тоже слышался смех. — Не отвлекайтесь, — сказала Элинор, но я заметила, как уголки её губ дрогнули. Мы выпрямились, и она показала следующее упражнение. Потом ещё. Потом мы сели на траву, скрестив ноги, и она объясняла, как нужно медитировать. — Закройте глаза. Представьте, что внутри вас есть свет. Он может быть маленьким, едва заметным. Не нужно его зажигать, не нужно его искать. Просто почувствуйте, есть ли он. Свет. Какой свет? Внутри меня была только пустота, злость и усталость. Я сидела на траве и чувствовала, как по спине течёт пот — в этой длинной голубой кофте было невыносимо жарко, но снимать её не хотелось. Специалисты тренировались на своей площадке неподалёку, и я краем глаза видела, как они мелькают вдали. Наверняка они нас видели. Наверняка им смешно. Тридцать девушек, сидящих на траве с закрытыми глазами и пытающихся найти внутри себя свет. Картина маслом. Я открыла один глаз и покосилась на Аишу. Та сидела с идеально прямой спиной, лицо спокойное, кудри разметались по плечам. Рядом с ней Терра — глаза закрыты, губы чуть приоткрыты, она выглядела так, будто правда куда-то уплыла. Муза сидела, поджав под себя ноги, и её лицо было таким безмятежным, что я на секунду засомневалась — а может, я одна не понимаю этого бреда? — Не открывайте глаза, — мягко сказала Элинор, и я поспешно закрыла свой. — А вы что, видите? — прошептала я, не открывая глаз. — Тихо, — шикнула Терра. — Я серьёзно, — я чуть наклонилась к Аише. — Вы что-то чувствуете? — Если бы ты помолчала, может, и ты бы почувствовала, — прошептала Аиша, но в её голосе слышался смех. — Я чувствую только, как у меня ноги затекли, — буркнула я. Муза фыркнула, и я услышала, как она пытается сдержать смех. — Тихо вы, — прошептала Терра, но её голос тоже дрожал от смеха. — Дышите, — голос Элинор был спокойным, но я заметила, как она чуть приоткрыла один глаз, глядя на нас. Мы замолчали, пытаясь делать вид, что медитируем. Я снова закрыла глаза, пытаясь найти в себе хоть какой-то свет. Ничего. Только темнота, только пустота. Я представила, что внутри меня зажигается маленькая искра, но она тут же гасла, как спичка на ветру. Я злилась. На себя, на этот урок, на Элинор, которая говорила так, будто всё это имеет смысл. И ещё на одного человека, чей насмешливый взгляд я чувствовала даже с закрытыми глазами. Ривен. Я знала, что он смотрит. Знала, что стоит там, на площадке специалистов, скрестив руки на груди, и ухмыляется. Ему нравилось. Нравилось видеть, как я сижу на траве, потею в своей кофте, пытаюсь найти свет, которого нет. После вчерашнего вечера я для себя всё поняла. Поняла, от кого надо держаться подальше. Ривен — это не просто придурок. Это человек, который получает удовольствие от чужой боли. Ему нравится унижать. Нравится чувствовать своё превосходство. И сегодняшний урок для него — развлечение. Он смотрит на нас, на меня, и радуется. Радуется моему провалу. Я открыла глаза и невольно посмотрела в сторону площадки. Так и есть. Ривен стоял напротив какого-то парня, они отрабатывали удары, но его взгляд был направлен в нашу сторону. Он поймал мой взгляд и усмехнулся. Широко, нагло, с тем самым выражением, от которого у меня всё внутри сжималось. Я отвернулась, чувствуя, как к щекам приливает кровь. Но через секунду снова посмотрела. Он уже не тренировался — стоял, засунув руки в карманы, и смотрел прямо на меня. Я сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Ненавижу. Ненавижу его. — Сосредоточьтесь на дыхании, — сказала Элинор. — Вдох — и выдох. Вдох — и выдох. Я закрыла глаза, пытаясь не думать о нём. Вдох, выдох. Вдох, выдох. Но образ не уходил. Его усмешка, его взгляд, его слова из прошлого вечера — всё это крутилось в голове, как заезженная пластинка. — Не получается? — шепнула Аиша. — Нет, — ответила я, не открывая глаз. — Этот идиот отвлекает. — Кто? — спросила Муза. — Ривен, — выдохнула я, чувствуя, как злость снова поднимается. — Стоит там, пялится. Козёл. — Не смотри на него, — посоветовала Терра. — Я и не смотрю, — соврала я. Но открыла глаза и снова посмотрела. Ривен уже не стоял на месте — он отрабатывал удар с партнёром, но я заметила, как его взгляд скользнул в мою сторону. Он усмехнулся, не прерывая движения. Я отвернулась, чувствуя, как горят щёки. — Он тебя бесит? — спросила Аиша, проследив за моим взглядом. — Бесит, — процедила я. — Очень. — Он же просто козёл, — сказала Муза. — Не обращай внимания. — Я и не обращаю, — буркнула я. — Просто… он везде. Даже здесь. — У них тренировка, — Терра кивнула в сторону площадки. — Они тоже учатся. — Учится он, — я скривилась. — Учится быть придурком. Аиша хихикнула, но я не разделяла её веселья. Я смотрела на площадку, где Ривен теперь стоял в стороне, вытирая лицо полотенцем. Он снова посмотрел на меня, и на его губах заиграла та самая ухмылка. Я не отвела взгляд. Пусть видит, что мне плевать. Пусть знает, что я не боюсь. — Стефани, — голос Элинор прозвучал мягко, но я вздрогнула. — Попробуй закрыть глаза и сосредоточиться на себе. Не на других. Я послушалась, но внутри всё кипело. Ривен, его взгляд, его усмешка — всё это было как заноза, которая не давала покоя. Я дышала, пытаясь успокоиться, но злость не уходила. — Представь, что ты на пляже, — шепнула Аиша. — Или в лесу. — На пляже, — повторила я, закрывая глаза. Пляж. Море. Песок. Ветер. Я представила, как волны накатывают на берег, как солнце светит, как кричат чайки. И вдруг в этом образе появился Ривен — стоял на берегу, смотрел на меня и усмехался. Я открыла глаза, чувствуя, как кровь приливает к лицу. — Не получается, — сказала я. — Попробуй ещё, — Терра коснулась моей руки. Я закрыла глаза снова, но вместо пляжа представила, как Ривен падает в грязь. Или как его сбивает с ног кто-то сильнее. Или как он проигрывает в чём-то важном. Стало легче. Не намного, но легче. — Дыши, — сказала Муза. Я дышала. Вдох, выдох. Вдох, выдох. И постепенно злость начала уходить, оставляя после себя усталость и пустоту. — А теперь медленно открывайте глаза, — сказала Элинор. Я открыла. Солнце светило ярко, трава была зелёной, небо — голубым. Рядом сидели Аиша, Терра, Муза. Они улыбались. Я посмотрела на площадку специалистов — Ривен уже ушёл. Или делал вид, что ушёл. Мне было всё равно. — Ну как? — спросила Аиша. — Глупо, — сказала я, но без злости. — У меня ничего не получилось. Как всегда. — У меня тоже, — призналась Аиша, и я удивлённо посмотрела на неё. — Ну, то есть, я пыталась представить свет, а представляла только вчерашний ужин. — Я тоже не почувствовала ничего особенного, — добавила Муза. — Но стало спокойнее. Как будто… не знаю. Голова перестала шуметь. — А у меня получилось! — Терра улыбнулась, и её глаза светились. — Я представила свои цветы, и они как будто ответили. Я чувствовала их. — У тебя всегда получается, — я покачала головой, но без зависти. — Ты с ними разговариваешь. — А ты попробуй не злиться, — сказала Муза, и в её голосе не было насмешки. — Может, в этом дело. — Я не злюсь, — буркнула я, но сама не поверила. — Злишься, — Аиша ткнула меня локтем. — Ты всегда злишься. Но сейчас, когда мы сидели, ты вроде успокоилась. Я чувствовала. Я посмотрела на неё. И правда. В груди больше не кипело, руки не дрожали. Я сидела на траве, чувствуя, как солнце греет спину, и мне было… спокойно. Не то чтобы хорошо, но спокойно. Как будто злость, которая душила меня весь день, куда-то ушла. — Может, потому что мы на улице, — сказала я, глядя на небо. — Или потому что вы рядом. Или потому что этот урок такой дурацкий, что я просто устала злиться. — Или потому что ты перестала требовать от себя невозможного, — тихо сказала Терра. Я посмотрела на неё. Она сидела, обняв колени, и улыбалась. — Может, и потому, — согласилась я. Мы замолчали, и я вдруг поняла, что не хочу больше смотреть в сторону специалистов. Не хочу думать о Ривене. Не хочу тратить на него ни одной мысли. Но одна мысль всё же вертелась на языке. — Слушайте, — сказала я, приподнимаясь на локтях. — Я всё понять не могу. Скай… он же нормальный. Вроде. Как он вообще дружит с таким придурком, как Ривен? Аиша, Терра и Муза переглянулись. — Ну, — Аиша замялась. — Они давно знакомы. Ещё до Алфеи. — Давно? — я приподняла бровь. — Говорят, они выросли вместе, — добавила Муза, пожимая плечами. — Не один год. Может, даже с детства. — С детства? — я удивилась. — И как он его терпит столько лет? — Привык, наверное, — Терра пожала плечами. — Или знает его с другой стороны. Мы же не знаем, что между ними было. — С другой стороны, — я усмехнулась. — Какая у Ривена может быть другая сторона? Он же козёл. Наглый, мерзкий, самовлюблённый козёл. — Ну, может, для Ская он не такой, — Аиша задумчиво посмотрела на площадку специалистов. — Или они вместе через что-то прошли. Такое бывает. — Через что можно пройти с таким, как он? — я покачала головой. — Он же всех унижает. И Ская тоже. — Ская не унижает, — заметила Муза. — Они, вроде, нормально общаются. Ривен больше… ну, с другими. — С другими, — передразнила я. — Со мной, например. — Это потому что ты ему отвечаешь, — Терра улыбнулась. — Он привык, что все молчат или боятся. А ты нет. — И что, мне теперь молчать? — я фыркнула. — Нет, — Аиша покачала головой. — Но может, поэтому он к тебе и прицепился. Ты его бесишь. — Он меня бесит, — поправила я. — Это он меня бесит. — Одно другому не мешает, — Муза усмехнулась. Я хотела что-то ответить, но вдруг вспомнила слова, которые прозвучали в голове. «Скай — принц». Я слышала это раньше, но как-то не задумывалась. А теперь… — Подождите, — я резко села, поворачиваясь к подругам. — Скай — принц? Это правда? Аиша, Терра и Муза снова переглянулись, и на их лицах появились удивлённые улыбки. — Ты не знала? — Аиша приподняла бровь. — Нет, — я чувствовала, как от удивления перехватывает дыхание. — Он что, серьёзно принц? Настоящий? — Настоящий, — подтвердила Терра. — Из королевской семьи Эрадоры. Я думала, ты знаешь. — Откуда? — я растерянно смотрела на неё. — Он никогда не говорил. И выглядит… нормально. Не как принц. — А как должны выглядеть принцы? — Муза усмехнулась. — Не знаю, — я замялась. — Высокомерно? С важным видом? С короной на голове? — С короной, — Аиша рассмеялась. — Представляешь, он бы с короной на тренировку ходил. — Не смешно, — я шлёпнула её по руке, но сама улыбнулась. — Просто… он такой обычный. — Вот видишь, — Терра коснулась моего плеча. — Бывают нормальные принцы. Не все как Стелла. — Стелла — принцесса, — напомнила я. — И она… — Стерва, — закончила Аиша. — Но это не значит, что все такие. Скай — нормальный. — Нормальный, — повторила я, чувствуя, как странное тепло разливается в груди. — Просто… я не понимаю. Принц, а дружит с таким, как Ривен. У принцев обычно есть… ну, советники? Или охрана? ************************************** Мы лежали на траве, глядя в небо, и я почти забыла о Ривен, о его насмешках, о том, что у меня ничего не получается. Рядом были Аиша, Терра, Муза, и мне было спокойно. Впервые за долгое время — спокойно. — Смотрите, облако похоже на дракона, — сказала Аиша, вытянув руку вверх. — На дракона? — я прищурилась. — Похоже на жирафа. — Ты везде видишь жирафов, — рассмеялась Муза. — Просто у них длинная шея, — я пожала плечами. Терра что-то ответила, но я не расслышала. Потому что мой взгляд случайно упал на тропинку, которая вела от школы к поляне. По ней шёл Скай. Я узнала его сразу — светлые волосы, белая футболка, знакомая походка. Он, видимо, только пришёл на тренировку, но не успел дойти до площадки специалистов. Потому что навстречу ему вышла Стелла. Я замерла. Она появилась откуда-то из-за деревьев, будто ждала его. На ней было лёгкое платье, волосы струились по плечам, и даже отсюда, с поляны, было видно, как она улыбается. Скай остановился, и она подошла к нему. Что-то сказала. Он наклонил голову, слушая. Я не слышала слов, только видела, как она положила руку ему на плечо, как он не отстранился. Потом она сказала что-то ещё, и они вместе пошли в сторону школы. Я смотрела в небо, на облака, которые плыли медленно, не спеша. Рядом дышали Аиша, Терра, Муза. Мне было спокойно. Или я хотела, чтобы было спокойно. Потому что если я позволю себе чувствовать то, что сейчас поднимается где-то глубоко, я не смогу это контролировать. А я должна. Должна быть сильной. Должна быть равнодушной. Должна быть той, кому всё равно.Так и есть, мне все равно. — Стефани? — голос Терры вырвал меня из оцепенения. — Ты чего? Я моргнула, понимая, что смотрю в одну точку уже слишком долго. На тропинку, где только что исчезли Скай и Стелла. — Ничего, — я отвернулась, уставившись в небо. — Просто задумалась. — Это Скай? — Аиша приподнялась на локтях, глядя в ту сторону. — И Стелла? Они вместе ушли? — Похоже на то, — сказала Муза, и в её голосе послышалось что-то странное. — Ну, они же всегда вместе, — Терра пожала плечами. — То сходятся, то расходятся. Принц и принцесса. Все ждут, что они будут парой. — Они что, встречаются? — спросила я, и мой голос прозвучал ровно, без эмоций. Как я хотела. — Встречаются, не встречаются… — Аиша замялась. — Они давно друг друга знают. С детства. Стелла всегда рядом. И он… ну, он позволяет. — Позволяет, — повторила я, чувствуя, как внутри что-то неприятно кольнуло. Где-то глубоко, там, где я не хотела ничего чувствовать. — А ты разве не знала? — удивилась Терра. — Они же принц, а она принцесса. Эраклион и Солярия. Всегда вместе. — Ну и что? — я пожала плечами, стараясь, чтобы голос звучал безразлично. — Мне-то какое дело? — Просто… — начала Аиша. — Просто ничего, — перебила я. — Он будет с той, с кем захочет. Хоть со Стеллой, хоть с кем другим. Мне всё равно. — Но вы же тренируетесь вместе, — заметила Муза. — Тренируемся, — я кивнула, чувствуя, как слова застревают в горле. — И что? Это просто тренировки. Ничего больше. И никогда не будет. Я сказала это так, будто это была самая очевидная вещь на свете. Потому что это правда. Между нами ничего нет. И не может быть. Он — принц. А я — никто. Фея без магии, без силы, без ничего. Стелла, конечно, стерва. Но она принцесса. У неё есть сила, есть власть, есть положение. И если Скай хочет быть с такой, как она — пусть. Мне-то что? — Стеф, — Аиша осторожно коснулась моего плеча. — Ты правда не переживаешь? — С чего бы? — я усмехнулась, и усмешка вышла кривой. — Он мне никто. Пусть встречается с кем хочет. Даже с этой… — я кивнула в сторону школы, — даже с ней. — Ладно, — Терра не стала спорить. Я отвернулась, глядя в небо. Облака плыли медленно, и я смотрела на них, стараясь не думать. Не думать о том, как Стелла положила руку ему на плечо. Как он не отстранился. Как они ушли вместе. Принц и принцесса. Конечно. Так надо. Все так говорят. И мне всё равно. Правда. — Скай будет с такой, как Стелла, — сказала я, и голос прозвучал холодно. — Это же очевидно. Принцу нужна принцесса. Стерва, не стерва — какая разница? Главное, чтобы титул был. — Стефани, — Аиша посмотрела на меня с удивлением. — Ты так говоришь, будто… — Будто что? — я приподняла бровь. — Будто мне есть до этого дело? Нет. Просто констатирую факт. Они подходят друг другу. Оба из знатных семей. Оба… ну, вы поняли. — Ты правда так думаешь? — спросила Муза. — А что тут думать? — я пожала плечами. — Это же очевидно. Я сказала это так, будто это было самой обычной вещью. И где-то глубоко, там, где я не хотела ничего чувствовать, что-то неприятно кольнуло. Совсем чуть-чуть. Как иголка. Как будто кто-то тронул то место, которое я так старательно прятала. Но я тут же закрыла его. Не сейчас. Не здесь. Не при них. — Стеф, — Терра сжала мою руку. — Если тебе не всё равно…, ну мне так то кажется. Вы много времени вместе, особенно по ночам . — Мне всё равно, — я выдернула руку, чувствуя, как внутри поднимается раздражение. — Скажу ещё раз: мне всё равно. Пусть будет со Стеллой. Пусть с кем угодно. Мне плевать. Рада что он будет с кемто встречаться, снова померяться. — Ну не знаю, хорошая ли эта пара. Ты кажется была удивлена увидеть их вместе?— начала Аиша. — Просто удивилась, но мне все равно, — перебила я, глядя ей прямо в глаза. — Я знаю его лишь буквально неделю. Мы даже не друзья !И всё. Так что думаю это не мое дело, просто надеюсь она снова никого не ослипит. Я легла на траву, закрыла глаза, чувствуя, как солнце греет веки. Внутри всё дрожало. Я злилась. На себя, на них, на Ская, на Стеллу — на всех.Они говорят какой-то бред, почему мне должно быть дело до того, с кем встречается Скай?. Мне всё равно — Ладно, — голос Аиши прозвучал мягко. — Если ты так говоришь. — Я так говорю, — ответила я, не открывая глаз. И думаю что это правда, ну так я чувствую это. Но почему-то,мысли о том что они будут вместе, какая-та неприятная что ли. Мы лежали в тишине. Я слышала, как Терра перебирает травинки, как Муза тихо напевает что-то себе под нос. А я смотрела в закрытые веки и видела их. Ская и Стеллу. Как они уходят вместе. Как она кладёт руку ему на плечо. Как он не отстраняется. И что-то внутри сжималось, но я не позволяла этому чувству выйти наружу. Я давила его. Прятала. Закапывала глубоко, туда, где его никто не увидит. Это из за жалости к Скаю, похоже она часто делала ему больно и сделает еще. Если он подпустит еще слишком близко. — Стефани, — голос Терры прозвучал тихо. — Мм? — Ты сегодня не злая. — Я знаю, — я улыбнулась, и улыбка вышла ровной, спокойной. — Просто устала злиться. И тут так спокойно и забавно. — Надеюсь что так будет всегда,ну спокойно — тихо сказала Муза. — Неа.. Врятли, — согласилась я. Я закрыла глаза, чувствуя, как солнце греет веки, как рядом дышат подруги. И где-то глубоко, в том месте, которое я так старательно прятала, было неприятно. Но я не буду об этом думать. Не сейчас. Может, потом. Когда я останусь одна. А сейчас — я спокойна. Мне всё равно. И это самое главное. *************************************** После урока я чувствовала себя выжатой, как лимон. Мы провели на траве, наверное, несколько часов — солнце уже клонилось к закату, и тени стали длинными. Всё тело ныло от непривычных поз, которые показывала Элинор, голова гудела от попыток найти внутри себя хоть какой-то свет, а в животе урчало так, что, казалось, это слышат все вокруг. — Я сейчас умру, — простонала Аиша, когда мы наконец поднялись с травы. — Если я не съем что-нибудь, то просто ляжу и не встану. — Я с тобой, — поддержала Терра, отряхивая юбку. — Это было… тяжело. — Это было невозможно, — поправила я, чувствуя, как пот стекает по спине. Голубая кофта промокла насквозь, волосы выбились из пучка и прилипли к щекам. Я была грязная, уставшая и, кажется, пахла травой и потом. Но есть хотелось так сильно, что я готова была бежать до столовой. — А мне понравилось, — неожиданно сказала Муза, и мы все уставились на неё. — Что? Было спокойно. И тихо. — Ты же в наушниках сидела, — напомнила Аиша. — Не всё время, — Муза пожала плечами, и я заметила, что наушники сейчас висят у неё на шее. — Иногда я их снимала. — И что, правда понравилось? — я приподняла бровь. — Правда, — она улыбнулась. — Но есть я тоже хочу. Мы побрели в сторону столовой, и я чувствовала, как с каждым шагом силы покидают меня. Ноги гудели, руки дрожали, в голове была какая-то вата. Но в столовой пахло едой, и это придавало сил. — Я сейчас съем слона, — сказала Аиша, когда мы взяли подносы. — Слона? — Терра рассмеялась. — Вот это сравнение и желание. -Да сама в шоке, — добавила Аиша. Я взяла бутерброд с ветчиной и сыром, налила чай и с трудом дотащилась до столика. Девочки уже сидели — Аиша с какой-то запеканкой, Терра с салатом, Муза с супом. Я плюхнулась на стул, чувствуя, как ноги наконец-то отдыхают. — Это был самый странный урок в моей жизни, — сказала я, откусывая бутерброд. — Я пыталась найти свет, а нашла только голод. — У меня получилось, — Терра улыбнулась. — Немного. Я почувствовала свои цветы. Они как будто… откликнулись. — У тебя всегда получается, — я покачала головой, но без зависти. — Ты с ними разговариваешь. — А у меня не получилось, — Аиша вздохнула. — Я пыталась, но всё время отвлекалась. То облака, то ветер, то мысли какие-то. — А у тебя, Стеф? — Муза посмотрела на меня. — Ничего, — я пожала плечами, жуя бутерброд. — Как всегда. Пустота. Но я хотя бы не злилась. Это уже прогресс. — Прогресс, — согласилась Аиша. — Ты сегодня была такая спокойная. Мы даже испугались. — Испугались? — я усмехнулась. — Чего? — Ну, ты обычно… дерзкая, — Аиша замялась. — А сегодня молчала. Мы думали, ты заболела. — Устала, — я откусила ещё кусок. — Просто устала. И голодная. — Это заметно, — Муза кивнула на мой бутерброд, который исчезал с пугающей скоростью. Я хотела что-то ответить, но в этот момент кто-то тронул меня за плечо. Я обернулась — какой-то парень, которого я раньше не видела, стоял рядом и смотрел на меня с неловкостью. — Ты Стефани? — спросил он. — Допустим, — я приподняла бровь. — Тебя Шарлотта зовёт. Учительница. Сказала, чтобы ты зашла к ней в кабинет. Я замерла, чувствуя, как кусок бутерброда застревает в горле. Шарлотта? Сейчас? Зачем? — Сказал, когда? — спросила я. — Сейчас, — парень пожал плечами и быстро ушёл. Я смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри поднимается раздражение. Ну конечно. Именно сейчас, когда я хочу есть и отдыхать. — Иди, — Аиша коснулась моей руки. — Мы всё съедим без тебя. — Я вернусь, — я встала, чувствуя, как ноги не слушаются. — Наверное. — Мы в комнате будем, — сказала Терра. — Не задерживайся. Я кивнула и побрела к выходу, оставив недоеденный бутерброд на тарелке. В животе снова заурчало, и я мысленно прокляла всё на свете. Коридоры школы были пусты — все были или на ужине, или в комнатах. Я шла медленно, чувствуя, как усталость давит на плечи. Ноги гудели, руки дрожали, и мне казалось, что я сейчас просто упаду посреди коридора и усну. В голове был туман, мысли путались, я с трудом переставляла ноги, мечтая только об одном — добраться до кабинета, выслушать Шарлотту и упасть на кровать. Лестница, ведущая в другой корпус, казалась бесконечной. Я поднималась, не глядя по сторонам, и каждый шаг отдавался болью в натруженных мышцах. Я почти не видела, куда иду, — только белые стены, тусклый свет ламп и собственная тень, которая тянулась за мной. В голове шумело, и я даже не заметила, как свернула за угол. Я врезалась в кого-то плечом, потеряла равновесие и едва не упала. Чьи-то руки схватили меня за плечи, не давая рухнуть на пол, и я услышала сдавленное: — Твою мать! Я подняла голову и встретилась с красными глазами. Ривен стоял передо мной, и он был близко — слишком близко. Я почувствовала его запах — табак, мята, сладковатый пар от вейпа, который смешивался с резким запахом пота после тренировки. На нём была расстёгнутая тёмно-синяя форма специалистов, под ней — чёрная футболка, волосы, как всегда, взлохмачены, а глаза… глаза были красными. Не от природы — я знала, что у него такой цвет радужки, — но сейчас они были ещё и налиты кровью, с тяжёлыми веками, и от него разило тем, что он курил где-то в углу, прячась от преподавателей. Его пальцы сжимали мои плечи, и я чувствовала, какие они тёплые и сильные, но это только усиливало отвращение. — Снова ты? — он не убрал руки, и в его голосе послышалась насмешка, смешанная с раздражением. — Неуклюжая, как слон в посудной лавке. Ты хоть по сторонам смотришь? — Отвали, — я скинула его руки, чувствуя, как внутри поднимается злость, смешанная с усталостью. — Я просто шла. — Шла, — он усмехнулся, разглядывая меня с головы до ног. — Да так, что чуть с ног не сбила. Неуклюжая, неловкая… И куда ты вечно несёшься? — Не твоё дело, — буркнула я, пытаясь обойти его. — Моё, — он снова заступил дорогу, скрещивая руки на груди. — Потому что ты вечно врезаешься именно в меня. Специально, что ли? — С чего бы мне в тебя врезаться специально? — я посмотрела ему прямо в глаза, чувствуя, как усталость смешивается с раздражением. — Не знаю, — он пожал плечами, и в его глазах заплясали бесенята. — Может, у тебя фитишь такой?Или просто дура. — Ты козёл, — выдохнула я. — Знаю, — он усмехнулся. — Но ты-то что? Сама себя уже не помнишь от усталости, шатаешься, как пьяная, в людей врезаешься. Может, тебе стоит держаться от меня подальше? Чтобы меньше проблем было. — Я и так от тебя держусь, — я попыталась обойти его с другой стороны. — Это ты везде лезешь. — Ага, — он снова преградил путь. — Это я лезу. Ты на меня налетаешь, а я виноват. — Ривен, — я чувствовала, как усталость берёт верх над злостью. — Мне правда некогда. Учительница ждёт. И я устала, я хочу есть, и я хочу, чтобы ты просто исчез. -Куда? К Скаю? Опять бежишь к своему принцу?-он усмехнулся, разглядывая меня. — Не твоё дело, — я попыталась обойти его. — Ага, — он снова заступил дорогу. — Так и знал. Бегаешь за ним, как собачка, а он даже не смотрит в твою сторону. Со Стеллой сейчас, наверное. — Я не к Скаю, — отрезала я, чувствуя, как кровь приливает к лицу. — У меня другие дела. — Другие дела, — он скрестил руки на груди, усмехаясь. — Ну-ну. — Отойди, Ривен, — я сжала кулаки. — Я устала, я хочу есть, и мне некогда с тобой препираться. — Неуклюжая, голодная, злая, — он покачал головой, и в его глазах заплясали бесенята. — Красота. Сам не понимая, что в тебе Скай нашел, что треться около тебя. - Ты ..Ты просто -но, я даже ничего не успела ответить, так как ривен перебил меня. - А что, если мне просто скучно? — сказал он наконец, и в голосе не было привычной насмешки. — Скучно? — я усмехнулась, чувствуя, как внутри всё кипит. — Тебе скучно, и ты решил поиграть со мной? Поиздеваться? Снова меня достать? Я смотрела на него, и внутри всё кипело. Усталость, голод, злость — всё смешалось в один огромный ком, который вот-вот должен был вырваться наружу. Но я не хотела давать ему удовольствия. Не хотела, чтобы он видел, как меня бесит каждое его слово. — Ривен, — сказала я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё дрожало. — Мне правда некогда. Я устала, я хочу есть, и я хочу, чтобы ты отстал. Надоел ты мне уже. Хватит надо мной издеваться. Просто… отвали. Он замер. На его лице мелькнуло удивление, смешанное с чем-то ещё. Но я не ждала ответа. Я развернулась и пошла, чувствуя, как он смотрит мне в спину. — Сучка, — услышала я тихо за спиной. Я не обернулась. Не показала, что слышала. Просто пошла дальше, чувствуя, как внутри всё кипит. Но где-то глубоко было удовлетворение. Он заслужил. Заслужил каждое слово. Я почти дошла до лестницы, когда поняла, что дрожу. Руки тряслись, ноги подкашивались, и я остановилась, прислонившись к стене. Закрыла глаза, пытаясь унять сердцебиение. Почему он такой? Почему ему надо лезть не в своё дело? Почему он не может просто пройти мимо? Зачем ему надо делать больно, унижать, издеваться? Что он пытается доказать? И что ему нужно вообще? Я не знала ответов. И, наверное, никогда не узнаю. Но сейчас мне было всё равно. Я хотела только одного — дойти до кабинета Шарлотты, выслушать её, и упасть на кровать. И забыть об этом дне. О Ривен. Обо всём. Я выпрямилась, расправила плечи и пошла дальше. К двери кабинета. К тишине. К покою. Хотя бы на несколько минут. ************************************* Я стояла перед дверью кабинета Шарлотты, чувствуя, как усталость давит на плечи, а в голове всё ещё звучат слова Ривена. Руки дрожали, и я сжала их в кулаки, заставляя себя успокоиться. Не сейчас. Не перед ней. Я постучала. — Войдите, — раздался спокойный голос. Я толкнула дверь и вошла. Кабинет был небольшим, но уютным — мягкий свет настольной лампы, стеллажи с книгами, на столе — ноутбук и несколько папок. Шарлотта сидела за столом, что-то печатая в телефоне, но когда увидела меня, отложила его и улыбнулась. Улыбка была тёплой, без напряжения, и это почему-то вызвало во мне неловкость. — Стефани, проходи, садись, — она кивнула на стул напротив. — Я рада, что ты пришла. Я села, чувствуя, как деревянная спинка давит на спину. Внутри всё ещё клокотала злость, смешанная с усталостью, и я не понимала, зачем меня сюда позвали. Сначала Даулинг, теперь Шарлотта. Что им от меня надо? Почему они не могут оставить меня в покое? — Ты выглядишь уставшей, — заметила Шарлотта, и в её голосе не было осуждения. — Как прошёл урок? — Нормально, — буркнула я, не глядя на неё. — Нормально? — она чуть наклонила голову. — Я видела, как ты сидела на траве. Ты была… неспокойна. Я промолчала, чувствуя, как внутри поднимается раздражение. Она что, вызвала меня, чтобы обсуждать моё поведение на уроке? — Стефани, — голос Шарлотты стал мягче. — Я хочу поговорить с тобой не как учитель с ученицей. Просто… как человек с человеком. Я подняла глаза. Она смотрела на меня спокойно, без осуждения, и это было странно. Я ждала нотации, упрёков, а она просто… смотрела. — Ты сегодня на уроке была какая-то нервная, — сказала она. — Дёрганая. Ёрничала, огрызалась, говорила неуместные вещи. Я не злюсь, я просто… хочу понять, что с тобой происходит. — Ничего не происходит, — я отвернулась к окну. — Просто устала. — Это из-за магии? — она спросила прямо, и я вздрогнула. — А какая разница? — я сжала кулаки, чувствуя, как злость снова поднимается. — У меня её нет. И никогда не будет. Смысл мне стараться? Что бы я ни делала, всё равно ничего не получается. Я пыталась, Шарлотта. Я правда пыталась. Дома, в школе, везде. И ничего. Пустота. Голос дрогнул, и я замолчала, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Ты злишься, — тихо сказала Шарлотта. — На себя. На всех. И это нормально. — Нормально? — я усмехнулась, и усмешка вышла горькой. — Это нормально — быть пустым местом? Нормально — когда у всех есть магия, а у тебя нет? Нормально — когда над тобой смеются, когда ты не можешь даже… Я замолчала, чувствуя, как слова застревают в горле. Шарлотта не перебивала, просто смотрела, и в её глазах не было жалости — только понимание. — Знаешь, — сказала она после паузы, — я видела много учениц, которые злились, которые боялись, которые сдавались. И я знаю, что твоя агрессия — это просто защита. Ты боишься, что у тебя ничего не получится. И ты злишься, потому что тебе больно. Я молчала, чувствуя, как внутри что-то медленно отпускает. Она не ругала. Не говорила, что я должна стараться. Просто… понимала. — Я не знаю, что мне делать, — сказала я тихо, и в голосе не было привычной дерзости. — Я пыталась найти свет. В себе. Вокруг. Ничего. Пустота. — А ты не ищи, — Шарлотта чуть улыбнулась. — Свет не ищут. Он приходит сам, когда ты перестаёшь бояться. Когда позволяешь себе чувствовать. — Я чувствую, — я посмотрела на неё. — Я злюсь. Я боюсь. Я… — Это тоже чувства, — она кивнула. — И они могут стать твоей силой. Если ты научишься их направлять, а не подавлять. Я смотрела на неё, не понимая. Как можно направить злость? Как можно превратить её в магию? — Я хочу, чтобы ты кое-что взяла, — Шарлотта открыла ящик стола и достала знакомый белый шар. Луис. Я уставилась на него, чувствуя, как сердце пропускает удар. — Это твой, — она протянула его мне. — Я хочу, чтобы он был у тебя. Чтобы ты пробовала с ним дома, когда твои эмоции будут зашкаливать. Когда ты злишься, когда боишься, когда тебе больно — бери его. Пытайся. Не требуй от себя результата, просто… будь с ним. Учись чувствовать свои эмоции, а потом направлять их. Я взяла шар, чувствуя, как его гладкая поверхность холодит ладони. Луис. Тот самый, который молчал на уроке. Который был мёртвым в моих руках. — Я не знаю, как, — прошептала я. — Никто не знает, — она улыбнулась. — Но ты можешь попробовать. Не жди, что он засветится сразу. Просто… держи его. Чувствуй. Когда ты научишься подчинять свои эмоции, ты сможешь превратить их в магию. Я смотрела на шар, и внутри, где-то глубоко, что-то шевельнулось. Не свет. Не надежда. Просто… понимание. Что это не просто предмет. Что он может помочь. Что я могу попробовать снова. — Это не просто шар, Стефани, — сказала Шарлотта, — Он изменит свою форму, свою сущность, когда ты откроешь саму себя. Когда ты наконец сможешь измениться, найти внутреннюю силу. Я смотрела на белый шар, гладкий и прохладный, и внутри всё сжималось. Изменится? Как? Он же просто камень. Простая безделушка, которая даже не светилась в моих руках. — Сила придёт сама, — продолжала Шарлотта, и её голос был мягким, но твёрдым. — Когда ты будешь готова. Когда ты перестанешь бояться и начнёшь пускать её в себя. Она может проявиться от любой эмоции, от любых чувств, от любого момента. Даже от злости. Даже от боли. Если ты позволишь себе чувствовать, а не закрываться. Я слушала, и где-то внутри, в том месте, которое я так старательно прятала, что-то шевельнулось. Но я не дала этому чувству выйти наружу. Слишком много раз я уже верила, надеялась, ждала. И каждый раз получала пустоту. — Вся эта магия… — я запнулась, подбирая слова. — Она не во мне. Я пыталась, правда пыталась. И дома, и здесь. Но ничего не получается. Может, я просто не создана для этого. — Не создана? — Шарлотта чуть наклонила голову, и в её глазах не было осуждения. — Ты думаешь, магия — это то, с чем рождаются? Да, кому-то легче, кому-то сложнее. Но магия — это не дар свыше. Это часть тебя. Твоих чувств, твоих мыслей, твоего сердца. И пока ты закрываешь своё сердце, пока думаешь, что все против тебя, она не сможет проявиться. — Я не закрываю, — возразила я, но голос прозвучал неуверенно. — Закрываешь, — мягко сказала она. — Ты злишься на родителей, на учителей, на других учениц. Ты думаешь, что от тебя ждут слишком многого, что ты не оправдываешь надежд. Но главное — ты сама от себя ждёшь слишком многого. И когда не получается, ты злишься ещё сильнее. Замыкаешься. И магия не может пробиться сквозь эту стену. Я молчала, чувствуя, как её слова попадают в цель. Она права. Я злюсь. На мать, которая звонит только чтобы проверить, не опозорила ли я семью. На отца, который смотрит сквозь меня. На Стеллу, на Ривена, на всех, кто смеётся за спиной. На себя — что не могу быть как все. Что не могу даже заставить светиться этот дурацкий шар. — Я не знаю, как перестать злиться, — сказала я тихо, и в голосе не было привычной дерзости. Только усталость. — Я не знаю, как открыться. Каждый раз, когда я пытаюсь, когда я позволяю себе надеяться, в итоге становится только хуже. — Поэтому не пытайся, — Шарлотта чуть улыбнулась. — Не требуй от себя ничего. Просто… будь. Злись, если злится. Бойся, если страшно. Но не закрывайся от этих чувств. Позволь им быть. И когда ты перестанешь бороться с собой, когда примешь себя такую, какая ты есть — злую, уставшую, напуганную, — тогда, возможно, магия и найдёт ту самую щёлочку. Я смотрела на неё, и внутри всё переворачивалось. Она говорила вещи, которые я не хотела слышать. Которые казались мне полной фигнёй. Как можно принять свою злость? Как можно не бороться с собой, если внутри только пустота? — Это всё… — я запнулась, подбирая слова. — Это звучит как… как какая-то глупая сказка. «Прими себя», «открой сердце»… Что это значит? Как это сделать, если я даже не знаю, кто я? — Это значит — перестать требовать от себя невозможного, — ответила Шарлотта. — Перестать ждать, что ты проснёшься завтра с магией, что всё вдруг станет легко. Позволить себе ошибаться. Позволить себе быть слабой. Позволить себе не знать ответов. Я сжала шар в руках, чувствуя, как его прохлада проникает в пальцы. Луис. Мой Луис. Может, она права. Может, я слишком много от себя требую. Слишком много жду. Слишком много злюсь, когда не получается. — А если ничего не изменится? — спросила я, и голос дрогнул. — Если я буду ждать, а магия так и не придёт? — Тогда ты просто будешь жить, — Шарлотта улыбнулась. — И это тоже будет ответом. Не всем суждено стать великими феями. Но это не делает тебя пустым местом, Стефани. Ты — это не только твоя магия. Ты — это твои мысли, твои чувства, твоя упрямость, твоя злость. Всё это — часть тебя. И когда ты примешь это, возможно, ты поймёшь, что ты и есть та самая сила, которую искала. Я смотрела на неё, и внутри, где-то глубоко, в том месте, где была пустота, что-то шевельнулось. Не свет. Не надежда. Просто… понимание. Что она не пытается меня обмануть. Что она правда верит в то, что говорит. И что, может быть, в этом что-то есть. — Я попробую, — сказала я тихо, и в этот раз слово далось легче. — Не обещаю, что у меня получится, но… я попробую. — Этого достаточно, — Шарлотта кивнула. — И, Стефани? — Мм? — Если что, ты можешь прийти в любой момент. Я кивнула, чувствуя, как усталость всё ещё давит, но в груди стало легче. Не намного, но легче. Я вышла в коридор, сжимая в руках Луиса. Шар был прохладным, гладким, и я смотрела на него, думая о словах Шарлотты. Что он изменится, когда я изменюсь. Когда открою себя. Когда перестану бояться. — Глупость, — прошептала я, но шар не убрала. Я шла по коридору, чувствуя, как его прохлада проникает в пальцы, и где-то внутри, в том месте, где была пустота, начинало что-то теплиться. Не свет. Но что-то похожее. Может, надежда. Может, просто усталость. Я не знала. Но впервые за долгое время я не хотела спорить. Не хотела доказывать. Просто шла, держа в руках белый шар, и думала о том, что, может, если я перестану требовать от себя невозможного, что-то изменится. А может, и нет. Но попробовать стоило.