Мы уничтожили друг друга

❗ От лица автора ❗ Урок по истории магии тянулся бесконечно. Профессор Эдмунд, который вёл его сегодня, казалось, забыл о времени. Он стоял у доски, на которой были нарисованы сложные схемы круговорота воды, и рассказывал о водной стихии с таким увлечением, будто речь шла о самом важном в мире. — Вода — это не просто стихия, — говорил он, водя указкой по схеме, где были изображены океаны, реки и облака. — Это основа жизни. Первые феи воды появились ещё до того, как люди научились строить города. Они жили в океанах, говорили с морскими обитателями, черпали силу из приливов и отливов. Водная магия — это магия баланса. Она требует не силы, а понимания. Понимания того, как вода течёт, как она движется, как она меняет своё состояние. Он сделал паузу, обвёл взглядом класс. Кто-то слушал, кто-то делал вид, что слушает, уткнувшись в телефон под партой. Беатрикс сидела у окна, скрестив руки на груди, и смотрела куда-то вдаль. Аиша что-то записывала в тетрадь, Терра рисовала на полях цветы. Муза, как всегда, сидела в наушниках, но иногда снимала их, чтобы послушать. Стефани сидела на заднем ряду, и мысли её были далеко. Она смотрела на доску, но не видела схем. Она видела утро. Стеллу, которая села за их стол, её холодные намёки, её руку на запястье Ская. И Ривена, который вдруг встал на её сторону. Почему? Она не понимала. Он всегда издевался над ней, подкалывал, выводил из себя. А сегодня… сегодня он прогнал Стеллу. Нахамил, выставил перед всеми, заставил уйти. И сказал: «Мне надоело смотреть, как она тебя унижает». Или пошутил? Она не знала. — Стефани, — голос профессора Эдмунда прозвучал неожиданно громко, и она вздрогнула. — Да? — она подняла голову, чувствуя, как взгляды одноклассников устремились на неё. — Ваш реферат по истории магии природы и земли, — он поправил очки. — Вы готовы? Стефани кивнула, встала и вышла к доске. В руках она держала листы, которые писала вчера вечером, сидя в комнате с кружкой чая и надеясь, что это никогда не закончится. Она не хотела говорить. Не хотела стоять перед всем классом и рассказывать о магии, которой у неё нет. Но выбора не было. — История магии природы и земли, — начала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Первые феи природы появились ещё до основания Алфеи. Они жили в лесах, общались с деревьями, черпали силу из самой земли. В отличие от стихии земли, которая отвечает за минералы, камни, недра, природа — это жизнь. Ростки, цветы, деревья, всё, что дышит и тянется к солнцу. Она говорила, и слова лились ровно, без запинки. Она готовилась. Читала, запоминала, переписывала. Но внутри было пусто. Она рассказывала о том, чего не чувствовала. О том, чего у неё не было. И это было странно — стоять перед всеми и говорить о магии, когда твоя собственная магия молчит. — Стихия земли, — продолжала она, — требует терпения и устойчивости. Феи земли могут управлять камнями, песком, глиной. Они строят, создают, защищают. В отличие от природной магии, которая более гибкая и живая, магия земли — это стабильность и сила. Она подняла глаза и встретилась с взглядом Беатрикс. Та сидела, откинувшись на спинку, и смотрела на неё с лёгкой усмешкой. Не злой, нет. Скорее, заинтересованной. Стефани не понимала, что это значит. Почему она смотрит? Почему не отводит взгляд? Ей стало неловко, но она заставила себя продолжать. — Основные различия между природной магией и магией земли заключаются в объекте воздействия и способах его использования. Природная магия работает с живыми организмами: растениями, деревьями, цветами. Магия земли — с неживыми материалами: камнями, минералами, почвой. Сложность освоения обеих стихий зависит от индивидуальных способностей феи… Она говорила, и слова лились, как по писаному. Она выучила. Она смогла. Но когда она закончила и подняла глаза, в классе было тихо. Профессор Эдмунд кивнул. — Хорошо, — сказал он. — Вы справились. Садитесь. Стефани вернулась на место, чувствуя, как щёки горят. Она не знала, хорошо ли это было. Не знала, что думают другие. Она только чувствовала взгляд Беатрикс, который всё ещё был направлен на неё. И где-то в глубине класса, кажется, кто-то усмехнулся. Она не оборачивалась. Не хотела знать. Профессор продолжал лекцию о водной стихии, но Стефани уже не слушала. Она смотрела в окно, где солнце светило ярко, и думала о том, что прошла уже неделя. Целая неделя в Алфее. Неделя, за которую у неё ничего не получилось. Она сидела с Луисом каждый вечер, сжимала его в руках, пыталась найти хоть искру, хоть намёк на магию. Ничего. Шар был холодным, белым, мёртвым. Как она. Она сжала пальцы, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Она не понимала, почему так происходит. Почему у всех есть, а у неё нет. Почему она, как дура, сидит на уроках, слушает о том, чего у неё никогда не будет. Почему должна писать рефераты о магии, которой не чувствует. И почему Ривен, который всегда издевался над ней, вдруг встал на её сторону. Она не понимала. Ничего не понимала. — Стефани, — голос Аиши вырвал её из раздумий. — Ты чего? — Ничего, — она покачала головой. — Просто задумалась. — Ты хорошо ответила, — Аиша сжала её руку под партой. — Правда. — Спасибо, — Стефани улыбнулась, но улыбка вышла кривой. Она снова посмотрела в окно. Солнце светило, но ей было холодно. Она думала о том, что, может быть, всё это зря. Может быть, она никогда не найдёт свою магию. Может быть, она никогда не станет той, кем её хотят видеть. И, может быть, ей нужно просто смириться. Но где-то глубоко, в том месте, где была пустота, всё ещё теплилась маленькая, слабая надежда. Что, может быть, завтра. Или послезавтра. Или когда-нибудь. Луис засветится. И она, наконец, поймёт, кто она. ************************************* Перемена была длинной, почти час. Девочки куда-то умчались — Аиша сказала, что забыла тетрадь в комнате, Терра пошла с ней, Муза, как всегда, надела наушники и растворилась в коридоре. Стефани не пошла с ними. Сказала, что хочет проветриться, и вышла на улицу, не дожидаясь вопросов. Она шла медленно, выбирая самые дальние дорожки, где почти никто не ходил. Мимо главного корпуса, мимо спортивной площадки, где специалисты уже начали разминку, мимо оранжереи, где за стеклом зеленели листья. Она хотела спрятаться. Хотела побыть одна. Хотела, чтобы никто не видел, как она сжимает в кармане Луиса, и не спрашивал, что случилось. Она нашла это место случайно — небольшой цветочный ряд, где росли какие-то незнакомые кусты с мелкими белыми цветами. Рядом было несколько деревьев, и их ветви создавали тень, мягкую, прохладную. Здесь было тихо. Только ветер шуршал листьями да где-то далеко кричали птицы. Стефани села на траву, поджав под себя ноги, и достала Луиса из кармана. Шар был холодным, гладким, белым. Она смотрела на него, и внутри поднималась знакомая, тягучая пустота. Сколько прошло времени? Неделя? Больше? Она уже не помнила. Каждый день был похож на предыдущий — уроки, попытки, неудачи. Она сидела с этим шаром каждый вечер, сжимала его в руках, пыталась найти хоть искру, хоть намёк на магию. Ничего. — Ну давай, — прошептала она, сжимая его сильнее. — Ну хоть что-нибудь. Ты же умеешь. Ты же для этого. Она закрыла глаза. Позитивные мысли. Учителя говорили о позитивных мыслях. О том, что нужно представлять что-то хорошее. Что нужно открыть сердце. Она представила небо — голубое, бесконечное. Представила, как ветер дует в лицо, как солнце греет кожу. Представила, как внутри неё загорается свет. Маленький, слабый, но живой. Ничего. Она сжала шар сильнее, почти вдавив его в ладонь. Представила, как по рукам течёт вода — тёплая, живая. Представила, как из пальцев пробиваются ростки, как земля отзывается на её дыхание. Представила, как внутри неё просыпается сила. Как Луис начинает светиться. Как все удивляются. Как она наконец становится той, кем должна быть. Ничего. Она открыла глаза. Шар был белым, мёртвым, как всегда. Она смотрела на него, и внутри поднималась злость. Не на шар. На себя. На свою глупую надежду. На то, что она, как дура, сидит на траве, сжимает этот дурацкий камень и верит, что что-то изменится. — Почему? — прошептала она, и голос дрогнул. — Почему у всех получается, а у меня нет? Она сжала шар так, что побелели пальцы. Внутри всё кипело. Она хотела кричать. Хотела швырнуть этот дурацкий камень в дерево. Хотела, чтобы всё это закончилось. Чтобы она перестала быть пустым местом. Чтобы она наконец поняла, зачем она здесь. — Глупость, — сказала она громче, сжимая Луиса. — Всё это глупость. Она смотрела на шар, и внутри поднималась волна отчаяния. Неделя. Целая неделя. Уроки, рефераты, попытки. И ничего. Абсолютно ничего. Она сидела на траве, сжимала этот дурацкий камень и чувствовала себя такой же пустой, как и он. Она не знала, что делать. Не знала, как быть. Не знала, зачем она вообще здесь. Она закрыла глаза, чувствуя, как к горлу подступает ком. Она не будет плакать. Она не плачет. Она просто сидит на траве, сжимает камень и пытается понять, почему у неё ничего не получается. Почему она не может быть как все. Почему она всегда была не такой. Она открыла глаза и увидела перед собой лицо. Беатрикс стояла в нескольких шагах, прислонившись к дереву, и смотрела на неё. Её лицо было спокойным, почти равнодушным, но в глазах мелькало что-то. Стефани не знала, что это. Насмешка? Сочувствие? Любопытство? — Ты чего тут? — спросила Стефани, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Гуляю, — Беатрикс пожала плечами, не двигаясь с места. — А ты? — Тоже гуляю, — Стефани сжала Луиса, чувствуя, как щёки заливает жар. — И как? — Беатрикс кивнула на шар. — Получается? Стефани смотрела на неё, и внутри всё кипело. Она хотела сказать, что это не её дело. Хотела встать и уйти. Хотела спрятать Луиса, чтобы никто не видел. Но она сидела, сжимая камень, и чувствовала себя такой же глупой, как и в тот день, когда не смогла ответить на вопрос профессора. — Нет, — сказала она, и голос прозвучал глухо. — Не получается. Беатрикс кивнула, и на её лице не появилось ни удивления, ни насмешки. Она просто стояла, глядя на Стефани, и молчала. — И что? — спросила Стефани, чувствуя, как злость поднимается. — Будешь смеяться? — Нет, — Беатрикс покачала головой. — Просто смотрю. — На что? — Стефани сжала Луиса. — На то, как ты пытаешься, — Беатрикс отлепилась от дерева, сделала шаг ближе. — Интересно. Стефани смотрела на неё, и не понимала. Почему она здесь? Почему не уходит? Почему не смеётся? Она ждала, что Беатрикс скажет что-то колкое, что-то, что подтвердит её страхи. Но она молчала. — Я не понимаю, — сказала Стефани, и голос дрогнул. — Почему у всех получается, а у меня нет. Беатрикс посмотрела на неё, и в её глазах мелькнуло что-то. Может, понимание. Может, сочувствие. — Может, потому что ты ждёшь, — сказала она. — А нужно просто делать. — Я делаю, — Стефани сжала кулаки. — Я пытаюсь. Каждый день. — Пытаешься, — Беатрикс кивнула. — Но не веришь. И поэтому не получается. Стефани смотрела на неё, и внутри всё переворачивалось. Она хотела сказать, что это не так. Что она верит. Но слова не шли. — Ты поэтому здесь? — спросила она. — Чтобы сказать мне это? — Нет, — Беатрикс покачала головой. — Я здесь, потому что мне нравится это место. А ты просто сидела тут и мешала. ***************************************** ❗от лица Автора❗ Беатрикс стояла под деревом, прислонившись спиной к шершавому стволу, и наблюдала. Она наблюдала за тем, как Стефани сидит на траве, сжимает в руках белый шар, закрывает глаза, пытается представить что-то, потом открывает — и ничего. Шар остаётся белым, мёртвым, пустым. Как и в прошлый раз. Как и во все прошлые разы. Это было забавно. Беатрикс не знала, почему её это забавляет. Может, потому что Стефани была другой. Не такой, как все эти идеальные феи, у которых всё получается с первого раза. Она старалась. Падала, вставала, снова пыталась. И снова ничего. И это было… интересно. — Снова неудачные попытки? — Беатрикс наклонила голову, и её голос прозвучал лениво, почти безразлично. — Ну, хотя бы ты стараешься. Это уже хоть что-то. Стефани подняла голову, и в её глазах мелькнула злость. Она хотела ответить, но не успела. — А ты, я смотрю, коллекционируешь её провалы? — раздался голос сзади. Беатрикс обернулась. Ривен стоял в нескольких шагах, в руке дымился вейп, и он выпустил облачко пара, глядя на них с ленивым любопытством. Он не знал, зачем сюда пришёл. Просто шёл, курил, думал о чём-то своём, и вдруг увидел их. Беатрикс у дерева. Стефани на траве. И этот дурацкий шар в её руках. Он сразу понял, что происходит. Опять. Она пытается. Опять ничего не выходит. И Беатрикс смотрит. Наверное, тоже забавляется. — Не коллекционирую, — Беатрикс пожала плечами. — Просто смотрю. Это интересно. — Интересно? — Ривен приподнял бровь. — Смотреть, как у кого-то ничего не получается? — А тебе разве нет? — она усмехнулась. — Ты же всегда первый, кто хочет посмотреть. Ривен не ответил. Он перевёл взгляд на Стефани. Она сидела на траве, сжимала шар, и в её лице было что-то, чего он не мог понять. Злость? Отчаяние? Он знал это чувство. Когда всё идёт не так, когда ты пытаешься, а у тебя ничего не выходит. Когда ты чувствуешь себя пустым местом. Но он не хотел об этом думать. Он не хотел чувствовать. И поэтому, когда она подняла на него глаза, он усмехнулся. — Ну что, Стефани, — сказал он, выпуская облачко пара. — Опять ничего? Может, хватит уже мучить этот бедный шарик? Он, наверное, уже устал от твоих попыток. Стефани смотрела на него, и в её глазах горела злость. Она сжала шар так, что побелели пальцы, и медленно поднялась с травы. Её движения были резкими, напряжёнными. Она не сказала ни слова. Просто смотрела на него, и в этом взгляде было что-то, от чего Ривен на секунду почувствовал себя неуютно. — Ну что? — он попытался вернуть привычную насмешку в голос. — Обиделась? Думаешь, если я скажу, что ты молодец, у тебя получится? Стефани не ответила. Она смотрела на него, и Ривен вдруг понял, что сейчас она не будет с ним спорить. Не будет огрызаться. Не будет злиться. Она просто… смотрела. И это было хуже, чем если бы она закричала. Он хотел сказать что-то ещё, какую-то шутку, какую-то колкость, чтобы вернуть всё в привычное русло. Но слова застряли в горле. — Ты… — начал он, но не закончил. Стефани шагнула к нему. Ривен не успел среагировать. Она прошла мимо, толкнув его плечом, — резко, сильно, так, что он пошатнулся и едва не выронил вейп. Пар вырвался из трубки неровным облаком. Он замер. Не от боли — от неожиданности. Смотрел ей вслед, как она идёт по дорожке, не оборачиваясь, сжав кулаки. Её плечи были напряжены, спина прямая, и в походке было что-то такое, от чего он почувствовал себя не в своей тарелке. — Сильно она тебя, — раздался голос Беатрикс. Ривен обернулся. Она всё так же стояла у дерева, скрестив руки на груди, и смотрела на него с лёгкой усмешкой. Не злой. Скорее, заинтересованной. — Заткнись, — буркнул он, но в голосе не было злости. — А что? — Беатрикс пожала плечами. — Я же ничего не сказала. Просто заметила. Он не ответил. Смотрел на дорожку, где уже скрылась Стефани, и думал о том, зачем он это сделал. Зачем пришёл сюда? Зачем сказал эту дурацкую фразу? Он же знал, что у неё ничего не получается. Знал, что она пытается. Знал, что ей и так тяжело. И всё равно не удержался. Как будто ему было важно доказать, что он не добрый. Что он не тот, кто вчера защитил её от Стеллы. Что он — это он. Придурок, который не может пройти мимо, чтобы не сделать больно. — Ты чего? — Беатрикс отлепилась от дерева, подошла ближе. — Переживаешь? — С чего бы? — он усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Не знаю, — она прищурилась. — Но ты выглядишь так, будто только что что-то сломал. — Ничего я не сломал, — он спрятал вейп в карман. — Просто сказал правду. — Правду? — Беатрикс усмехнулась. — Ту, которую она и так знает? Ривен не ответил. Он смотрел на дорожку, и в голове крутилась одна мысль: зачем? Зачем он это сказал? Она ему ничего не сделала. Просто сидела на траве, пыталась, как дура, вызвать магию, которая не приходила. И он пришёл и сделал ей больно. Потому что не мог иначе. Потому что если бы он не сказал эту колкость, если бы прошёл мимо, если бы промолчал, то она могла бы подумать, что он… что он другой. Что он не тот, кто всегда её бесит. Что он… — Иногда она меня так бесит, — сказал он вдруг, и голос прозвучал глухо. — Сидит тут, сжимает этот дурацкий шар, надеется на что-то. Как будто ей кто-то поможет, кроме неё самой. — И поэтому ты решил добавить ей уверенности? — Беатрикс приподняла бровь. — Я решил сказать правду, — он пожал плечами, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. — Может, хватит уже надеяться. Всё равно ничего не выйдет. — Ты так уверен? — она посмотрела на него, и в её глазах мелькнуло что-то. — А ты нет? — он усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Столько дней прошло, а она даже искры не может выжать. Это не магия. Это… не знаю. Упрямство. — Упрямство, — повторила Беатрикс, и в её голосе не было насмешки. — Может, это и есть её магия? Ривен посмотрел на неё. Она смотрела на него, и в её взгляде было что-то, чего он не мог понять. Не насмешка. Не злость. Просто… спокойное наблюдение. — Ты что, веришь? — спросил он. — Не знаю, — она пожала плечами. — Но смотреть на неё интереснее, чем на всех этих идеальных фей. По крайней мере, она не притворяется. Ривен не ответил. Он смотрел на дорожку, где уже давно скрылась Стефани, и думал о том, что Беатрикс, наверное, права. Она не притворяется. Она просто пытается. Снова и снова. Даже когда ничего не получается. Даже когда все смеются. Даже когда он сам приходит и делает ей больно. И это… это бесило его. Потому что он не понимал, почему она не сдаётся. Почему не уходит. Почему всё ещё сидит на траве, сжимает этот дурацкий шар и верит, что когда-нибудь он засветится. — Ладно, — Беатрикс развернулась. — Пойдём. Уроки скоро. Он кивнул, но не двинулся с места. Смотрел на дорожку, и в голове всё ещё крутилась мысль: он не хотел этого говорить. Не хотел приходить. Не хотел смотреть, как она мучает этот шар. Не хотел видеть её злые глаза. Не хотел чувствовать себя виноватым. Но он пришёл. Сказал. Сделал больно. Потому что он не мог иначе. Потому что если бы он не сделал этого, если бы прошёл мимо, то она могла бы подумать, что он… что он другой. — Ты идёшь? — Беатрикс обернулась. — Иду, — он выдохнул, провёл рукой по волосам и пошёл за ней. Они вышли на главную аллею, и Ривен старался не думать о том, как она смотрела на него. Как толкнула плечом. Как прошла мимо, не сказав ни слова. Это было хуже, чем если бы она накричала. Это было хуже, чем если бы она ударила. Она просто прошла мимо. И он понял, что, наверное, заслужил это. И не знал, что с этим делать. **************************************** Стефани вышла из цветочного ряда, и ноги сами понесли её к школе. В голове всё ещё гудело — от злости, от пустоты, от того, что она опять ничего не смогла. Луис лежал в кармане, холодный и белый, и она старалась не думать о нём. Не думать о том, что Беатрикс видела её очередной провал. Не думать о том, что Ривен пришёл и снова сделал больно. Она просто шла, смотрела под ноги и пыталась не чувствовать. В столовой было почти пусто. Стефани взяла вафлю в упаковке и маленький пакет яблочного сока. Есть не хотелось, но она знала, что если не поест сейчас, то к концу уроков сил совсем не останется. Она сунула еду в рюкзак и вышла в коридор, направляясь к кабинету, где должен был быть следующий урок. В коридоре было шумно — ученики собирались у дверей, кто-то смеялся, кто-то спорил, кто-то листал конспекты. Стефани шла медленно, стараясь не привлекать внимания. Она почти дошла до кабинета, когда заметила в конце коридора две знакомые фигуры. Терра стояла у окна, на широком подоконнике которого красовался большой цветок в горшке — что-то вроде гибискуса, только с нежно-розовыми бутонами, которые ещё не раскрылись. Рядом с ней, склонив голову, стоял Дейн. Они что-то обсуждали, и Терра указывала пальцем на один из листьев, объясняя что-то. Дейн кивал, и его лицо было таким серьёзным, что Стефани невольно улыбнулась. Она остановилась за углом, не желая им мешать. Они были так увлечены друг другом, что вряд ли заметили бы её, но Стефани не хотела нарушать этот момент. Она смотрела, как Терра осторожно касается пальцами листа, и вдруг её руки засветились мягким, нежно-зелёным светом. Это была магия. Не яркая, не ослепительная, а тихая, спокойная, как утренняя роса на траве. Свет перетекал с её пальцев на цветок, и тот начал меняться. Бутоны, которые ещё минуту назад были плотно сжаты, начали раскрываться, лепесток за лепестком, и воздух наполнился тонким, едва уловимым ароматом. Стефани видела, как цветок буквально на глазах вырос на несколько сантиметров, как его листья расправились, будто потягиваясь после долгого сна. — Смотри, — услышала она тихий голос Терры. — Если немного воды и света, он распускается за пару минут. А без магии — неделю ждать. — Ты можешь ускорить любой рост? — спросил Дейн, и в его голосе было искреннее восхищение. — Не любой, — Терра смущённо улыбнулась. — Но с цветами у меня хорошо получается. Они меня чувствуют. — Я заметил, — он посмотрел на неё, и его взгляд был таким тёплым, что Стефани почувствовала, как что-то защемило в груди. — Ты особенная. Терра покраснела и опустила глаза. Её руки всё ещё светились, и цветок, казалось, отвечал ей, склоняя голову к её пальцам. Дейн стоял рядом, и в его позе не было ни капли той напряжённости, которая всегда была у него на тренировках. Он был спокойным, мягким, и смотрел на Терру так, будто она была самым важным человеком в мире. Стефани наблюдала за ними, и внутри неё смешивались чувства. Она была рада за Терру. Рада, что та нашла кого-то, кто смотрит на неё так. Рада, что её магия работает, что она может делать такие красивые вещи. Но где-то глубоко, в том месте, которое она старательно прятала, было что-то ещё. Зависть? Нет. Скорее, печаль. Печаль от того, что у Терры всё получается так легко. Что её магия — это жизнь, рост, красота. А её собственная магия, если она вообще есть, молчит. Она не стала им мешать. Тихо, стараясь не шуметь, она отошла от угла и зашла в класс. В кабинете было уже несколько учениц. Кто-то сидел на своих местах, кто-то разговаривал, кто-то смотрел в телефон. Стефани прошла на своё привычное место на заднем ряду, положила рюкзак на парту и достала вафлю. Есть всё ещё не хотелось, но она заставила себя откусить кусочек. Вафля была сладкой, хрустящей, но вкус почти не чувствовался. Она жевала, глядя в окно, и думала о Терре. О том, как её руки светились. О том, как цветок раскрывался. О том, как Дейн смотрел на неё. И о том, что у неё самой ничего этого нет. Ни магии. Ни того, кто смотрит на неё так. Она откусила ещё кусочек, запила соком, и снова посмотрела на дверь. Терра ещё не зашла. Наверное, они с Дейном всё ещё стоят у окна, и он смотрит на неё, а она смущается и улыбается. Стефани улыбнулась, думая об этом. Хоть у кого-то всё хорошо. Хоть у кого-то получается. В класс начали заходить другие ученицы. Аиша плюхнулась на соседнее место, запыхавшаяся, с растрёпанными кудрями. — Ты где была? — спросила она, вытаскивая тетрадь. — Гуляла, — коротко ответила Стефани. — Одна? — Одна. Аиша хотела спросить ещё что-то, но посмотрела на лицо Стефани и передумала. Только сжала её руку под партой и сказала: — Ладно. Если захочешь поговорить, я здесь. Стефани кивнула, не поднимая глаз. Она смотрела на свои руки, на пустую парту, на вафлю, которую доедала, и думала о том, что скоро начнётся урок. Ещё один урок о магии. О том, чего у неё нет. О том, что она, наверное, никогда не сможет делать так, как Терра. Никогда не сможет заставить цветок распуститься одним прикосновением. Никогда не будет светиться. Никогда не будет… Она сжала пальцы, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Не думать. Не думать об этом. Просто сидеть, слушать, записывать. Как всегда. В класс зашла Терра. Её лицо было румяным, глаза блестели, и она улыбалась — той самой счастливой улыбкой, которую Стефани видела у окна. Она села на своё место, бросила быстрый взгляд на Стефани и шепнула: — Ты видела? — Что? — Стефани притворилась, что не поняла. — Цветок, — Терра покраснела. — Дейн… он принёс его из оранжереи. Сказал, что я могу за ним ухаживать. Мы его поставили на окно в коридоре. — Красивый, — Стефани улыбнулась, и улыбка вышла искренней. — И ты молодец. Терра смущённо улыбнулась и отвернулась, раскладывая тетради. А Стефани смотрела на неё и думала о том, что, может, не всё так плохо. Может, у неё ничего и не получается с магией, но есть те, у кого получается. Есть те, кто рядом. Есть те, кто счастлив. И это уже что-то. Она достала тетрадь, положила перед собой ручку и приготовилась слушать. Урок скоро начнётся. Ещё один урок о магии. Она будет слушать. Будет записывать. Будет делать вид, что всё в порядке. А потом, может быть, завтра, она снова возьмёт Луиса в руки и попробует ещё раз. Не потому, что верит. А потому, что не знает, что ещё делать. ******************************************* После обеда Стефани не пошла в столовую. Она сказала девочкам, что не голодна, взяла бутылку воды и вышла в коридор. Аиша смотрела на неё с беспокойством, Терра хотела что-то сказать, но Муза легонько коснулась её плеча и покачала головой. Они ушли, а Стефани осталась одна. Она пила воду маленькими глотками, стоя у окна, и смотрела, как во дворе собираются группы учениц. Кто-то смеялся, кто-то обсуждал уроки, кто-то просто сидел на траве. Ей не хотелось ни с кем говорить. Не хотелось делать вид, что всё в порядке. Не хотелось объяснять, почему она не ест. Она просто стояла и смотрела, как солнце медленно движется по небу, и думала о том, что, наверное, сегодня она опять ничего не сможет. Опять будет сидеть на уроке и слушать о том, чего у неё нет. Она заметила, как Аиша, Терра и Муза идут к оранжерее. Они что-то обсуждали, и Аиша жестикулировала, Терра смеялась, Муза кивала. Они были вместе. Они стали компанией. Стефани знала, что должна быть рада. Они её подруги. Но почему-то внутри было пусто. Не от обиды. Просто… пусто. Стелла держалась на расстоянии. Стефани заметила её в конце коридора — она шла с двумя подружками, не глядя по сторонам. Стефани вздохнула с облегчением. Хоть это. Она допила воду, выбросила бутылку в урну и медленно пошла к оранжерее. Урок должен был начаться через несколько минут, и она не хотела опаздывать. --- Оранжерея была огромной. Стеклянные стены пропускали солнечный свет, и внутри было тепло, почти жарко. Воздух пах землёй, влагой и цветами — густой, сладковатый запах, который кружил голову. Растения стояли рядами: высокие пальмы, кусты с яркими бутонами, вьющиеся лианы, оплетающие арки. В дальнем конце журчал маленький фонтан, и вода переливалась на солнце. Стефани вошла последней. Ученицы уже расселись на деревянных скамейках, расставленных полукругом. Кто-то достал тетради, кто-то смотрел в телефон. Аиша помахала ей рукой, указывая на свободное место рядом. Стефани села, положила рюкзак на колени и огляделась. — Ты чего не ела? — шепнула Аиша, наклоняясь к ней. — Не хотелось, — ответила Стефани. — А надо, — вмешалась Муза, сидевшая с другой стороны. — Голодная будешь злая. — Я и так злая, — буркнула Стефани, но беззлобно. — Ты всегда злая, — усмехнулась Аиша. — Это твоя фишка. — А я думала, моя фишка — проваливать всё, что можно, — Стефани криво улыбнулась. — Это временно, — сказала Муза, и в её голосе не было насмешки. В центре оранжереи стояла женщина, которую Стефани раньше не видела. Лет сорока, с добрым, круглым лицом и мягкой улыбкой. Её волосы — волнистые, кудрявые, с лёгкой проседью — были собраны в небрежный пучок, из которого выбивались пряди. На носу — круглые очки в тонкой оправе, и она то и дело поправляла их, когда говорила. Одета она была просто: светлая блузка, зелёный кардиган, длинная юбка. В её движениях была какая-то домашняя уютность, и казалось, что она сейчас предложит чай с печеньем, а не начнёт урок. — Добрый день, — сказала она, и голос её был тёплым, как солнечный свет, проникающий сквозь стёкла. — Меня зовут Элизабет Грин. Я веду уроки по ботанической магии и травничеству. Сегодня мы поговорим о том, как растения могут спасать жизни. Она сделала паузу, обвела взглядом класс, и её глаза остановились на Терре. Она улыбнулась ей, и Терра улыбнулась в ответ. — Терра, — сказала Элизабет, — не поможешь мне? Ты знаешь эту оранжерею лучше всех. Терра кивнула, встала и вышла в центр. Её лицо было румяным, глаза блестели. Она явно была счастлива быть здесь, среди растений, которые знала и любила. — Смотрите, какая Терра умница, — прошептала Аиша. — Её прямо светится вся. — Она своё место нашла, — ответила Муза, и в её голосе слышалось уважение. — Не то что некоторые. — Это ты на кого? — Аиша прищурилась. — На всех, кто на телефонах сидит, — Муза кивнула в сторону, где несколько девушек уткнулись в экраны. — Им же скучно, — пожала плечами Аиша. — Они феи огня или воздуха. Им эти цветы ни к чему. — Зря, — сказала Стефани. — Это может пригодиться. Даже если ты фея огня, рану залечить надо. — Ого, — Аиша удивлённо посмотрела на неё. — Ты что, правда слушаешь? — А что мне ещё делать? — Стефани достала тетрадь. — Сидеть и смотреть в потолок? Муза усмехнулась, но ничего не сказала. — Сегодня мы поговорим о свойствах растений, — продолжала Элизабет. — О том, как они могут помочь, спасти, вылечить. Не только с помощью магии, но и с помощью знаний. Каждое растение в этой оранжерее обладает своей силой. Некоторые успокаивают боль, другие останавливают кровь, третьи могут вылечить даже самые тяжёлые раны. Она подошла к кусту с мелкими лиловыми цветами, осторожно коснулась пальцами лепестка. — Это ночная фиалка, — сказала она. — Её сок снимает воспаление и заживляет ожоги. Даже самые глубокие. — А магия? — спросила кто-то из учениц. — Магия ускоряет процесс, — ответила Элизабет. — Но знание свойств растения важно даже для феи. Если вы не знаете, какое растение поможет, ваша магия может быть бесполезна. — А если магии нет? — вырвалось у Стефани, и она тут же пожалела. Элизабет посмотрела на неё, и в её глазах не было осуждения. — Тогда знание становится главной силой, — сказала она спокойно. — Есть много способов помочь, не используя магию. Правильно приготовленный отвар, вовремя наложенная повязка, знание того, какое растение ядовито, а какое лечит — это тоже сила. Стефани опустила глаза, чувствуя, как Аиша сжала её руку под партой. — Молодец, что спросила, — шепнула Аиша. — Я бы не догадалась. — Я бы тоже, — добавила Муза. — А вопрос важный. Элизабет переходила от одного растения к другому, рассказывая о каждом. Стефани слушала, и это было не похоже на другие уроки. Здесь не говорили о магии, которую она не могла почувствовать. Здесь говорили о реальных вещах, которые можно было потрогать, увидеть, запомнить. И это было интересно. — Смотри, — Аиша ткнула её локтем, показывая на Сарру, которая сидела в первом ряду и что-то записывала. — Сарра тоже увлеклась. А она же фея земли, ей это точно пригодится. — Всем пригодится, — отозвалась Муза. — Только не все понимают. — А вот те, — Аиша кивнула в сторону двух девушек на соседней скамейке, которые что-то обсуждали, не обращая внимания на учительницу, — им точно всё равно. — Им всегда всё равно, — сказала Стефани, и в её голосе не было злости. — Они привыкли, что магия всё решит. — А ты? — спросила Муза. — А я… — Стефани задумалась. — Я записываю. Она показала тетрадь, где уже были аккуратно выписаны названия растений и их свойства. — Ты серьёзно? — Аиша удивилась. — Ты никогда не записываешь. — Сегодня записываю, — Стефани пожала плечами. — Может, пригодится. Муза посмотрела на неё, и в её глазах мелькнуло что-то — удивление, одобрение, может быть. — Терра, — Элизабет повернулась к ней, — расскажи о серебряном мхе. Терра подошла к горшку, где росло что-то, похожее на пушистый зелёный ковёр. — Серебряный мох, — сказала она, и голос её был уверенным, — используется для остановки крови. Если приложить его к ране, он заживает быстрее. А если добавить каплю магии, то он может затянуть даже глубокий порез за несколько секунд. — Молодец, — Элизабет кивнула. — А что ещё? — Он растёт только в тени, — продолжила Терра. — И требует много влаги. Если его пересушить, он теряет свойства. — Слушай, — Аиша наклонилась к Стефани, — а у Терры прямо талант. Она же всё знает. — Она с ними разговаривает, — Стефани улыбнулась. — Для неё это не растения, а друзья. — Друзья, которые не предают, — тихо сказала Муза. Стефани посмотрела на неё, но Муза уже отвернулась, делая вид, что слушает учительницу. Урок продолжался. Элизабет рассказывала о корне драконьего цветка, который может вылечить лихорадку, о листьях лунной розы, которые снимают боль, о стеблях звёздной травы, которые помогают при отравлениях. Стефани слушала, и впервые за долгое время ей не было скучно. Она даже достала тетрадь и начала записывать, хотя обычно не делала этого. — А это что? — спросила одна из учениц, указывая на куст с ярко-красными ягодами. — Это огненная ягода, — ответила Элизабет. — Очень опасна. Если съесть её в сыром виде, можно получить сильное отравление. Но если правильно обработать, она становится противоядием от многих ядов. — И зачем нам это? — фыркнула девушка с заднего ряда. — Мы же феи, а не лекари. — А если ты окажешься в месте, где нет магии? — спросила Элизабет спокойно. — Или если твоя магия ослабнет? Знание может спасти жизнь. Девушка пожала плечами и снова уткнулась в телефон. Но Стефани записала название. Огненная ягода. Противоядие. Опасно. Когда урок закончился, она вышла из оранжереи последней. Терра осталась помогать Элизабет, и они что-то обсуждали, склонившись над каким-то цветком. Стефани улыбнулась, глядя на них, и пошла к выходу. — Стеф, подожди! — Аиша догнала её. — Ты сегодня прям вся в учёбу ушла. — Мне понравилось, — призналась Стефани. — Это не магия. Это знание. Его можно использовать. — И правильно, — Муза подошла с другой стороны. — Не всё в мире зависит от магии. — Ты тоже так думаешь? — Стефани удивилась. — Я всегда так думаю, — Муза пожала плечами. — Просто не всем это говорю. Они шли по дорожке, и Стефани чувствовала, как внутри, где-то глубоко, начинает что-то теплиться. Не магия. Просто… надежда. Что, может быть, если она не может быть феей, она может быть кем-то ещё. Кто-то, кто знает. Кто-то, кто может помочь. Даже без магии. Она достала Луиса из кармана, посмотрела на него. Шар был белым, холодным, мёртвым. Но сегодня она не злилась на него. Она просто сжала его в руке и пошла дальше. Может быть, завтра она попробует снова. Не потому, что верит. А потому, что не знает, что ещё делать. И потому, что сегодня, слушая о растениях, которые могут спасти жизнь, она поняла: есть вещи, которые важнее магии. Есть знания, которые можно использовать. И, может быть, если она не может быть феей, она может быть кем-то ещё. ************************************ ❗От лица автора ❗ После урока Стефани и Муза вышли из оранжереи последними. Солнце уже клонилось к закату, и длинные тени ложились на дорожки. Воздух был прохладным, но всё ещё пах цветами и влажной землёй — этот запах, казалось, прилип к одежде, к волосам, к коже. Стефани всё ещё была под впечатлением от урока. Она говорила о растениях, о том, как интересно было узнавать про их свойства, о том, что, может быть, стоит записаться на дополнительные занятия по травничеству. — Ты представляешь, — сказала она, шагая рядом с Музой, её голос звучал оживлённо, почти радостно, — если знать, какие растения лечат, можно помогать людям даже без магии. Это же… Она не закончила. Потому что заметила, что Муза её не слушает. Муза шла чуть впереди, её плечи были напряжены, а глаза — ярко-голубые, почти светящиеся в полумраке коридора — были устремлены куда-то в конец коридора. Она смотрела так пристально, будто видела что-то, чего не видели другие. Её губы были сжаты, дыхание чуть участилось, и Стефани вдруг поняла, что никогда не видела подругу такой. Такой… заворожённой. — Муза? — Стефани остановилась, чувствуя, как внутри поднимается беспокойство. — Ты чего? Муза не ответила. Она стояла, не двигаясь, будто превратилась в камень. Её взгляд был направлен на пустую стену в конце коридора, на серый камень, на который падал тусклый свет ламп. Стефани проследила за её взглядом, но ничего не увидела. Только пустой коридор, тишину, да чью-то забытую куртку на подоконнике. — Там никого нет, — сказала Стефани, начиная беспокоиться. Она коснулась плеча Музы, и та вздрогнула. — Муза? — А? — Муза моргнула, и свет в её глазах погас, будто кто-то щёлкнул выключателем. Она повернулась к Стефани, и её лицо было растерянным, почти испуганным. — Что? — Ты на что смотрела? — спросила Стефани, вглядываясь в её лицо. — Ни на что, — слишком быстро ответила Муза, отводя взгляд. Её щёки порозовели, и она начала теребить край рукава — жест, который Стефани знала: так Муза делала только когда нервничала. — Пойдём. Она сделала шаг, но Стефани не двинулась с места. Она смотрела на стену, и вдруг оттуда, из серого камня, начала проступать фигура. Сначала смутно, будто сквозь туман, как отражение в мутной воде. А потом всё отчётливее — парень, который шёл прямо сквозь стену, как будто её не существовало. Камень расступался перед ним, как вода, и смыкался за спиной, не оставляя ни следа, ни звука. Стефани открыла рот, но не смогла произнести ни слова. Она смотрела, как парень — невысокий, в джинсовой куртке нараспашку, под которой виднелась голубая майка с каким-то старым, выцветшим логотипом, и чёрных штанах — идёт по коридору. Его шаги не издавали ни звука, будто он был не совсем здесь. Чёрные короткие волосы чуть шевелились от движения, рюкзак на плече слегка покачивался, и в нём что-то тихо позвякивало. Он был симпатичным — не ярким, не броским, а каким-то своим, домашним, что ли. И в его походке, в том, как он поправил лямку рюкзака, как оглянулся по сторонам, было что-то неуловимо знакомое. — Это кто? — выдохнула Стефани, чувствуя, как внутри всё замирает от любопытства. Она повернулась к Музе. Муза покраснела ещё сильнее. Её лицо было красным, как помидор, она смотрела на парня, и в её глазах снова загорелся тот самый голубой свет, только теперь Стефани поняла — это не магия. Это волнение. Это то чувство, когда ты видишь кого-то, кто заставляет сердце биться чаще, а язык прилипает к нёбу. — Это Сэм, — сказала Муза, и её голос прозвучал тише, чем обычно, почти шёпотом. Она даже не смотрела на Стефани, не отрывая взгляда от удаляющейся фигуры. — Сэм? — Стефани перевела взгляд с Музы на парня, который уже почти скрылся за поворотом. — Он что, прошёл сквозь стену? — Да, — Муза опустила глаза. Её голос дрожал, и она начала теребить край рукава ещё сильнее. — Он… он может. Я не знаю, как это работает. Просто иногда вижу его. — И давно? — Стефани не могла скрыть любопытства. Она чувствовала, как внутри разгорается азарт — как у детектива, который нашёл первую зацепку. — Неделю, — Муза пожала плечами, стараясь выглядеть равнодушной, но её голос выдавал её с головой. — Может, две. Я ничего о нём не знаю. Только имя. — Только имя? — Стефани прищурилась. Она заметила, как Муза сжала пальцы в кулак, как напряглись её плечи. — И ты не хочешь узнать больше? — Не хочу, — слишком быстро ответила Муза. Стефани смотрела на неё и видела, как она краснеет, как теребит край рукава, как старается не смотреть в сторону, где скрылся парень. И вдруг всё стало понятно. Ей нравится. Этот Сэм, который ходит сквозь стены, нравится Музе. А она даже не знает, кто он, откуда, почему его нет на занятиях. Она просто смотрит на него издалека, боясь подойти, боясь заговорить, боясь спугнуть. — Муза, — сказала Стефани, и в её голосе появилась хитрая нотка. — А давай его позовём? Познакомимся? — Что? — Муза подняла голову, и её глаза расширились от ужаса. — Нет! Стефани, не надо! — Почему? — Стефани уже сделала шаг вперёд, чувствуя, как адреналин разгоняет кровь. — Он же здесь. Можно просто спросить… — Стефани! — Муза схватила её за руку, вцепившись в неё так, что побелели пальцы. — Пожалуйста, не надо! Но было поздно. — Эй! — крикнула Стефани, и её голос разнёсся по пустому коридору, ударившись о стены и вернувшись эхом. — Сэм! Подожди! Парень остановился. Он обернулся, и на его лице появилось удивление — такое искреннее, что Стефани стало почти неловко. Муза замерла, и Стефани почувствовала, как её пальцы впиваются в рукав с такой силой, что, наверное, останутся синяки. — Стефани, — прошипела Муза, и в её голосе была такая ярость, что Стефани на секунду испугалась. — Я тебя убью. Прямо здесь. Прямо сейчас. — Потом, — шепнула Стефани, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Сначала познакомимся. Сэм подошёл ближе. Его шаги всё так же не издавали звука, и казалось, что он плывёт по коридору, а не идёт. Он был невысоким — даже чуть ниже Музы, и Стефани заметила, как Муза напряглась ещё сильнее, когда поняла это. Джинсовая куртка была немного велика, рукава спущены, голубая майка с логотипом какой-то старой группы выглядывала из-под расстёгнутой молнии. Чёрные штаны, простые кеды, рюкзак за плечами. Он остановился в нескольких шагах от них, и Стефани почувствовала, как Муза за её спиной затаила дыхание. — Вы меня звали? — спросил он, и голос его был тихим, почти беззвучным, будто он привык, что его не слышат. Стефани открыла рот, но Муза опередила её. — Это она, — сказала Муза, кивнув на Стефани, и её голос дрожал так сильно, что слова почти не разобрать. — Я тут ни при чём. — Ага, — Стефани усмехнулась, чувствуя, как Муза сжимает её руку до боли. Она старалась говорить легко, хотя внутри всё дрожало от напряжения. — Я просто увидела, как ты ходишь сквозь стены. Это было довольно круто. Сэм посмотрел на неё, потом на Музу, и его лицо чуть расслабилось. Он улыбнулся — мягко, немного застенчиво, и от этой улыбки Стефани вдруг поняла, почему Муза смотрит на него так. В ней было что-то тёплое, что-то, что заставляло хотеть улыбнуться в ответ. — Спасибо, — сказал он. — Стефани смотрела, как Сэм переводит взгляд с неё на Музу и обратно. Она заметила, что он смотрел на Музу дольше. Гораздо дольже. В его глазах было что-то — любопытство, интерес, может быть, даже что-то большее. Муза стояла, опустив голову, и её щёки горели так, что, казалось, можно было поджарить яйцо. Она сжимала край рукава, и её пальцы дрожали. — У тебя интересная способность, — сказала Стефани, стараясь говорить легко, чтобы разрядить обстановку. — Ходить сквозь стены — это удобно. Не надо искать дверь. Сэм улыбнулся, и его улыбка была мягкой, немного застенчивой. — Не всегда, — сказал он. — Иногда я не туда захожу. Один раз чуть не влетел в кабинет директора, когда там было совещание. Муза тихо хихикнула, и Стефани заметила, как она подняла глаза. На секунду их взгляды встретились, и Муза снова опустила голову, покраснев ещё сильнее. — А ты давно так умеешь? — спросила Стефани, чувствуя, как внутри разгорается азарт. — Это магия? Или… — Не знаю, — Сэм пожал плечами, поправляя рюкзак. — Просто… могу. С детства. Я думал, все так умеют, но оказалось, что нет. — И ты поэтому здесь? — Стефани прищурилась. — В Алфее? — Наверное, — он кивнул. — Чтобы научиться контролировать. Чтобы не влетать в стены, когда не надо. Он снова посмотрел на Музу, и Стефани заметила, как его взгляд задержался на её лице. На её синих волосах, на розовых наушниках, на том, как она теребит край рукава. Муза почувствовала его взгляд, подняла голову, и их глаза встретились. Она тут же отвернулась, и Стефани показалось, что она сейчас задымится от смущения. — А ты? — спросил Сэм, обращаясь к Музе. — Ты тоже умеешь что-то необычное? Муза открыла рот, но не смогла выдавить ни слова. Она смотрела на него, и её лицо было таким красным, что Стефани стало её жаль. — Она умеет слышать эмоции, — сказала Стефани, приходя на помощь. — Музыку чувств. Это у неё круто получается. — Правда? — Сэм посмотрел на Музу с интересом. — А что ты сейчас слышишь? Муза снова подняла глаза, и Стефани увидела, как в них загорается тот самый голубой свет. — Много всего, — сказала она, и голос её был тихим, но ровным. — Ты… ты спокоен. И немного взволнован. Но не сильно. Сэм улыбнулся, и в его улыбке было что-то тёплое. — Это потому что я с вами разговариваю, — сказал он. — Я обычно не с кем не разговариваю. Стефани почувствовала, что сейчас самое время уйти. Она видела, как Муза смотрит на Сэма, как её лицо светится, как она забыла о своей неловкости. И поняла, что если она останется, то только помешает. — Ой, — сказала она, делая вид, что вспомнила о чём-то важном. — У меня же дела! Я забыла. Мне нужно… ээ… срочно. Очень срочно. — Какие дела? — Муза повернулась к ней, и в её глазах мелькнула паника. — Стефани! — Очень важные, — Стефани уже пятилась к выходу. — Вы тут общайтесь, а я побежала. Пока! — Стефани! — крикнула Муза, но Стефани уже развернулась и почти побежала по коридору. Стефани шла быстро, почти бегом, и чувствовала, как внутри всё ликует. Она сделала это. Познакомила их. И теперь, может быть, у них что-то получится. Но она знала, что Муза её за это убьёт. Как только Сэм уйдёт, Муза найдёт её и прибьёт. Или, что ещё хуже, будет дуться неделю. Стефани ускорила шаг, надеясь, что успеет скрыться в комнате, запереться и сделать вид, что её нет. Она так увлеклась своими мыслями, что перестала смотреть по сторонам. Коридор был пустым, тихим, только где-то далеко гудели лампы, отбрасывая на пол жёлтые круги света. Стефани смотрела себе под ноги, на серый каменный пол, на свои кеды, которые ступали быстро-быстро. Она думала о том, как краснела Муза, как Сэм смотрел на неё, как они оба смущались. И улыбалась. Она даже не заметила, как в конце коридора появилась высокая фигура, как тень отделилась от стены. Она врезалась в кого-то плечом — резко, неожиданно, так, что мир перевернулся. Она потеряла равновесие, руки взметнулись вверх, и она уже почти летела на пол, когда чьи-то руки схватили её за плечи, удерживая, не давая упасть. Сердце ухнуло куда-то вниз, и она замерла, чувствуя, как тепло разливается по плечам, как чьи-то пальцы сжимают её куртку. — Осторожно! — знакомый голос. Очень знакомый. Стефани подняла голову и встретилась с голубыми глазами. Скай стоял перед ней, его лицо было удивлённым, растерянным. Он смотрел на неё, и в его глазах было что-то, чего она не могла понять. Он всё ещё держал её за плечи, и она чувствовала тепло его пальцев через ткань куртки. Он был так близко, что она видела, как бьётся жилка на его шее, как расширены зрачки. Он тоже испугался. Или нет? Она не знала. — Стефани, — сказал он, и голос его был хриплым, каким-то не своим. — Ты как? Всё в порядке? Она молчала. Слова застряли в горле. Она смотрела на него, на его лицо, на его руки, которые всё ещё держали её, и не знала, что сказать. После того вечера, когда она увидела его со Стеллой, после того, как он не пришёл на тренировку, после того, как они сидели за одним столом и делали вид, что ничего не случилось… она не знала, что говорить. Не знала, как быть. — Всё нормально, — сказала она, отступая на шаг и сбрасывая его руки. — Я просто не смотрела. — Я тоже, — он убрал руки, и они повисли вдоль тела, будто он не знал, куда их деть. — Извини. Я не хотел… — Ничего, — она покачала головой, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Всё нормально. Они стояли друг напротив друга, и тишина между ними была тяжёлой, как мокрая простыня. Стефани смотрела куда-то в сторону, на стену, на пол, на свои руки. Всё, только не на него. Она не хотела видеть его лицо. Не хотела вспоминать, как он смотрел на Стеллу. Как не оттолкнул её. — Ты куда-то спешила? — спросил он, нарушая тишину. — Да, — она кивнула, не глядя на него. — Дела. — Какие? — Неважно, — она пожала плечами. — Просто дела. Он молчал. Она чувствовала, что он смотрит, и это было невыносимо. Она хотела уйти. Хотела оказаться где угодно, только не здесь. Но ноги не слушались. — Стефани, — сказал он, и в его голосе было что-то, чего она не могла понять. — Нам нужно поговорить. — Не о чем, — она покачала головой. — Нам есть о чём поговорить, — он шагнул ближе, и она невольно отступила. — Про то, что ты видела. — Я ничего не видела, — она подняла глаза, и в её взгляде была такая холодность, что он замер. — Мне всё равно. Это не моё дело. — Стефани… — Правда, — она сжала кулаки. — Мы просто друзья.Так что… не нужно ничего объяснять. Он смотрел на неё, и она видела, как его лицо меняется. Растерянность, вина, что-то ещё. Он провёл рукой по волосам — жест, который она так хорошо знала, — и вздохнул. — Я не хотел, — сказал он, и голос его был глухим. — Стелла пришла, и я… — Не нужно, — она подняла руку, останавливая его. — Правда. Всё нормально. — Не нормально, — он шагнул ближе, и она не отступила. — Ты убежала. Ты не смотришь на меня. Ты… — Я просто была не права, — сказала она, и голос дрогнул. — Я вчера зашла без спроса. Помешала вам. Извини. Не стоило вообще заходить. Он замер. Его лицо стало бледным, и она увидела, как дёрнулась его щека. — Ты не помешала, — сказал он, и в его голосе появилась такая боль, что у неё перехватило дыхание. — Стефани, ты не… — Всё хорошо, — она улыбнулась, но улыбка вышла кривой. — Правда. Я всё понимаю. Он смотрел на неё, и она видела, как он хочет что-то сказать, как слова рвутся наружу, но он не может их найти. Его руки сжались в кулаки, и она заметила, как побелели костяшки. — Я не хочу чтобы кто по другому ко мне теперь относился, из за того чтобы вечера, из за того чтобы было в столовой— сказал он, и голос его был тихим, почти шёпотом. Стефани почувствовала, как сердце пропустило удар. Она смотрела на него, и внутри всё переворачивалось. Она не знала, что ответить. Не знала, что чувствовать. — Скай, — начала она, но он перебил. — Я не знаю, что со мной происходит, — он провёл рукой по лицу, и она увидела, как он устал. — Я не знаю, почему она пришла. Почему я не оттолкнул её. Я… я просто стоял. А потом ты пришла, и ты смотрела на меня, и я… — Не надо, — она покачала головой. — Правда. — Мне нужно, — он посмотрел на неё, и в его глазах была такая искренность, что у неё защемило сердце. — Я хочу, чтобы ты знала. Это ничего не значит. То, что ты видела… это не… — Скай, — она подняла руку, и он замолчал. — Я понимаю. Правда. Просто моя вина , что пошла искать тебя. Мог бы просто сказать что занят и что будешь не один Он смотрел на неё, и она видела, как он борется с собой. Как хочет сказать что-то ещё, но не может. Как слова застревают в горле. — Тренировка сегодня будет? — спросила она, чтобы сменить тему. Он замер. Смотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то — облегчение? Или разочарование? — Будет, — сказал он, и голос его был ровным. — Если ты придёшь. — Я приду, — она кивнула. — Как обычно. Она шагнула в сторону, обходя его, и пошла по коридору. Не оборачивалась. Не хотела видеть его лицо. Не хотела, чтобы он видел её. Она шла быстро, почти бегом, и чувствовала, как дрожат руки. Она знала, что он смотрит ей вслед. Знала, что он хочет сказать что-то ещё. Но она не обернулась. Она свернула за угол, и только тогда позволила себе выдохнуть. Внутри всё дрожало. Она не знала, что чувствует. Злость? Обиду? Пустоту? Всё смешалось. Она знала только одно: ей нужно уйти. Подальше. Чтобы не видеть его. Чтобы не думать. Чтобы не вспоминать, как он смотрел на неё, когда она врезалась в него. Как его руки держали её за плечи. Как он сказал: «Я не хочу быть просто знакомым». Она не хотела думать об этом. Не хотела надеяться. Не хотела, чтобы ей снова было больно. Она просто хотела забыть. Всё. И, может быть, когда-нибудь у неё получится. ************************************** ❗от лица Автора ❗ Вечер опустился на Алфею быстро, словно кто-то набросил на небо тёмное одеяло. Фонари зажглись, разливая по дорожкам мягкий золотистый свет, и тренировочная площадка, где они встречались каждый вечер, казалась сейчас какой-то чужой, незнакомой. Стефани стояла в центре, сжимая в руке деревянную палку — сегодня Скай решил учить её работать с оружием. Просто для начала, сказал он. Чтобы чувствовать дистанцию. Она смотрела на него, и внутри всё сжималось. Он стоял напротив, тоже с палкой, и его лицо было спокойным, но она видела, как напряжены его плечи, как он сжимает рукоять. Они не смотрели друг на друга. Смотрели на палки, на землю, на фонари вдалеке. Всё, только не в глаза. — Начнём, — сказал он, и голос его был ровным, будничным, но она чувствовала, что он тоже не знает, что делать. Она кивнула, подняла палку. Сегодня всё было не так. Обычно она злилась, бросалась вперёд, ошибалась, но старалась. А сегодня она просто стояла, не зная, куда девать руки, и ждала. Скай сделал первый выпад — медленно, чтобы она успела среагировать. Она отступила, но слишком поздно, и палка коснулась её плеча. — Не отводи взгляд, — сказал он. — Следи за движением. Она кивнула, снова подняла палку. Он атаковал снова, она попыталась парировать, но промахнулась и чуть не выронила оружие. — Стефани, — он опустил палку. — Ты не здесь. — Я здесь, — ответила она, и голос прозвучал глухо. Он посмотрел на неё, и в его глазах было что-то, чего она не могла понять. Беспокойство? Вина? Она не знала. И не хотела знать. — Давай ещё раз, — сказал он и снова поднял палку. Они двигались по площадке, и Стефани чувствовала, как ноги не слушаются, как руки дрожат. Она пропускала удары, парировала в пустоту, спотыкалась о собственные ноги. Один раз она поскользнулась на траве и упала на колено, больно ударившись. — Стефани! — он шагнул к ней, но она встала сама, отряхнула штаны. — Всё нормально, — сказала она, не глядя на него. — Давай дальше. Он смотрел на неё, и она чувствовала, что он хочет что-то сказать. Но он молчал. Только кивнул и снова поднял палку. Они продолжали. Она атаковала, но палка скользила мимо, он легко уходил в сторону. Она пыталась увернуться, но движения были слишком резкими, и она снова падала. С каждым разом ей становилось всё труднее подниматься. Не потому, что она устала. Потому что внутри было пусто. Она не могла сосредоточиться, не могла злиться, не могла делать то, что обычно делала на тренировках. Она просто двигалась, как робот, и ждала, когда это закончится. Скай опустил палку, и она остановилась. — Хватит, — сказал он. — Ты устала. — Нет, — она покачала головой. — Я могу ещё. — Стефани, — он подошёл ближе, и она не отступила. — Ты не можешь. Ты упала пять раз за полчаса. Это не похоже на тебя. Она смотрела на него, и внутри всё кипело. Она хотела сказать, что это из-за него. Что она не может сосредоточиться, потому что всё время думает о том, как Стелла целовала его. Как он не оттолкнул. Как она, как дура, стояла в дверях с его курткой в руках. Но она молчала. — Я просто устала, — сказала она. — Сегодня был длинный день. Он смотрел на неё, и она видела, как он хочет сказать что-то ещё. Как слова рвутся наружу. Но он только кивнул. — Тогда заканчиваем, — сказал он. — Тебе нужно отдохнуть. Она кивнула, опустила палку. Они стояли друг напротив друга, и тишина между ними была такой плотной, что, казалось, её можно было резать ножом. — Завтра придёшь? — спросил он, и в его голосе была надежда. — Приду, — ответила она, не глядя на него. — Как обычно. Он хотел сказать что-то ещё, но она уже развернулась и пошла к выходу с площадки. Она не оборачивалась. Не хотела видеть его лицо. Не хотела, чтобы он видел её. Она шла быстро, почти бегом, и чувствовала, как дрожат руки. Она знала, что он смотрит ей вслед. Знала, что он хочет догнать её. Но она не обернулась. Она пошла по тропинке, которая вилась между деревьями. Луна светила ярко, и её свет пробивался сквозь листву, отбрасывая на землю серебристые узоры. Воздух был прохладным, пахло хвоей и влажной землёй. Стефани шла медленно, чувствуя, как каждый шаг отдаётся в груди. Поляна открылась внезапно. Она была такой же, как в первый день — огромные овальные камни, расставленные полукругом, словно древние стражи. В центре стояла чаша — та самая, покрытая рунами, которые слабо мерцали в лунном свете. Деревья вокруг казались живыми, их ветви тянулись к небу, словно хотели достать до звёзд. Стефани подошла ближе, остановилась перед чашей. В руке она сжимала Луиса — тот самый шар, который Шарлотта дала ей. Она не знала, зачем взяла его с собой. Просто чувствовала, что он должен быть здесь. Она положила Луиса на край чаши, рядом с собой. Потом протянула руки и коснулась холодного камня. Камень был шершавым, холодным, как и в первый раз. Руны под пальцами слабо мерцали, и она чувствовала, как они пульсируют — едва заметно, как живое сердце. Она закрыла глаза. — Я верю, — прошептала она. — Я верю, что у меня получится. Она вспоминала всё, чему её учили. Не нужно было злиться. Не нужно было требовать. Нужно было просто быть. Она вспомнила, как смеялась с Аишей над глупыми видео. Как Терра обняла её после испытания. Как Муза сказала, что она сильная. Как Скай смотрел на неё, когда учил бить грушу. Она не отгоняла эти мысли. Пусть будут. — Я принимаю себя, — сказала она, и голос дрогнул. — Любую. Даже без магии. Я готова. Она представила, как внутри неё загорается свет. Не яркий, не ослепительный. Просто маленький огонёк, который теплится где-то глубоко. Она представила, как он растёт, как тепло разливается по рукам, как Луис начинает светиться. Она сжимала камень, и пальцы дрожали. Она думала о том, что, может быть, магия — это не то, что можно вызвать силой. Может, она приходит, когда ты перестаёшь бояться. Когда ты принимаешь себя такой, какая есть. Когда ты готова ждать. Ничего не произошло. Она открыла глаза. Чаша молчала. Луис был белым, холодным, мёртвым. Она смотрела на него, и внутри поднималась знакомая, тягучая пустота. Но теперь она не злилась. Не отчаивалась. Она просто стояла, сжимая в руках этот дурацкий шар, и чувствовала, как слёзы подступают к горлу. Но не плакала.