Мы уничтожили друг друга

❗ от лица Автора❗ Утро было свежим и тихим. Стефани вышла из общежития раньше всех — не хотелось сидеть в комнате, не хотелось ни с кем говорить. Она просто шла по дорожкам, слушая, как ветер шуршит листьями, как где-то вдалеке кричат птицы. В голове было пусто, но где-то глубоко, под этой пустотой, всё ещё клокотало вчерашнее. Свет, который вырвался из её рук. Ривен, который отлетел назад. Его лицо, когда он смотрел на неё с земли. Она не знала, что с этим делать. Не знала, как жить с этим. Телефон в кармане завибрировал, и она вздрогнула. Достала, посмотрела на экран. Мать. Стефани закатила глаза, но ответила — если не взять, будет звонить до вечера, а потом ещё отцу нажалуется. — Алло, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Стефани, привет, — голос матери был бодрым, слишком бодрым для раннего утра. — Как ты там? Как учёба? — Нормально, — ответила Стефани, сворачивая на тропинку, которая вела к озеру. — Всё как обычно. — А что именно? Расскажи, — мать говорила так, будто ей действительно было интересно, но Стефани знала этот тон. Она слышала его сотни раз. Это был тон «я делаю вид, что забочусь, но на самом деле мне нужно отчитаться перед кем-то, что я позвонила». — Уроки, — сухо ответила Стефани. — Всё в рамках программы. Ничего особенного. — Ты ходишь на все занятия? — голос матери стал чуть настойчивее. — Профессора довольны? — Довольны, — соврала Стефани, чувствуя, как внутри поднимается знакомая горечь. Если бы мать узнала, что она не может даже простейшее заклинание выполнить, что у неё ничего не получается, что она вообще не должна здесь находиться… Но мать не узнает. Мать слишком занята, чтобы вникать в детали. — Это хорошо, — в голосе матери появилось облегчение. — Ты же понимаешь, нам важно, чтобы ты хорошо училась. Положение обязывает. Твоя сестра, кстати, тоже… — Я знаю, — перебила Стефани, чувствуя, как внутри всё сжимается. Сестра. Конечно. Идеальная, успешная, с магией, с будущим. Всё, чем она не была. — Ну и отлично, — мать, кажется, не заметила её тона. — Ты там не пропадай. Если что — звони. Мы с отцом всегда готовы помочь. — Ага, — Стефани сжала телефон. Она хотела сказать что-то резкое, спросить, когда мать в последний раз была дома, когда они говорили не потому, что нужно отчитаться, а потому что она соскучилась. Но не стала. Бесполезно. — Стефани, ты там? — голос матери стал рассеянным, и Стефани услышала, как на заднем плане кто-то что-то говорит. — Да, сейчас, одну минуту. Прости, дорогая, сегодня приезжают важные гости. Из Солярии. Представляешь? Сама принцесса Стелла оттуда, кстати. Вы с ней не общаетесь? — Нет, — Стефани остановилась, чувствуя, как внутри поднимается знакомая горечь. — Не общаемся. — Жаль, — мать вздохнула. — Было бы неплохо завести полезные знакомства. Она из хорошей семьи, и вообще, такие связи… — Мам, — перебила Стефани, — тебе, наверное, нужно идти. Гости ждут. — Да, наверное, — голос матери стал ещё более рассеянным. — Ты там… ну, в общем, не пропадай. И старайся. Мы в тебя верим. — Позвоню, — сказала Стефани, зная, что не позвонит. — Ну, будь умницей. Целую. Мать отключилась, даже не дождавшись ответа. Стефани убрала телефон в карман, чувствуя, как внутри всё кипит. Звонит, чтобы спросить, как дела, а сама уже на работе, готова бросить трубку в любую секунду. Полезные знакомства. Связи. Стелла. Конечно. Всё, что важно — это кто ты, а не какая ты. Она пошла дальше, не зная куда. Просто хотела двигаться, чтобы мысли не накрывали с головой. Ноги сами привели её к тренировочной площадке — той самой, где они со Скаем занимались каждый вечер. Сейчас здесь было пусто, только скамейка, на которой они сидели после тренировок, и трава, ещё влажная от росы. И сумка. Тёмно-синяя, расстёгнутая, лежала прямо на скамейке. Стефани узнала её сразу — Ривен носил эту сумку каждый день. Из неё торчала какая-то бумажка, и сумка выглядела так, будто её бросили в спешке. Стефани остановилась. Огляделась. В нескольких метрах, у озера, стояли трое — Ривен, Скай и Сол Сильва. Они о чём-то говорили, и Ривен что-то доказывал, жестикулируя. Скай слушал, иногда кивая. Сильва стоял, скрестив руки на груди, и его лицо было напряжённым. Они были увлечены разговором и не смотрели в её сторону. Стефани посмотрела на сумку, потом на Ривена. Она сунула руку в карман и нащупала маленький пакетик, который сорвала в оранжерее несколько дней назад. Звёздная трава. Мелкие белые цветы, похожие на звёздочки. Элизабет Грин рассказывала, что если растереть её, то сок вызывает сильный зуд. Сыпь, краснота, жжение. Эффект длится несколько часов, а если не смыть — то и целый день. Стефани сжала пакетик в руке. Сердце колотилось где-то в горле. Она не должна этого делать. Это глупо. Это по-детски. Но она вспомнила, как Ривен смотрел на неё вчера. Как он каждый раз цепляется к ней, как пытается подколоть. Она огляделась ещё раз. Ривен, Скай и Сильва были увлечены разговором. Никто не смотрел в её сторону. Стефани быстро подошла к скамейке, достала пакетик, растёрла цветы пальцами, чувствуя, как сок пропитывает кожу, и высыпала измельчённые листья в открытый карман сумки. Затем отряхнула руки, спрятала пакетик обратно в карман и отошла к дереву, делая вид, что рассматривает что-то в телефоне. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, его слышно на всю площадку. Она никогда не делала ничего подобного. Но этот придурок заслужил. После всего, что он сказал ей вчера. После того, как он издевался над ней, над её слабостью, над её надеждой. Пусть теперь почешется. Через несколько минут разговор у озера закончился. Скай направился в сторону школы, Сильва — к тренировочным манекенам, а Ривен вернулся к скамейке, чтобы забрать сумку. Стефани наблюдала из-за дерева, затаив дыхание. Он накинул сумку на плечо, не замечая ничего подозрительного. Был в той же тёмно-синей форме, что и всегда, волосы взлохмачены, на губах — привычная усмешка. Он прошёл мимо дерева, не заметив её, и направился к главному корпусу. Стефани выдохнула, чувствуя, как внутри поднимается странное, почти детское злорадство. Она сделала это. Она отомстила. Пусть теперь этот придурок знает, что она не беззащитна. Она пошла в столовую, и на душе было легко. Впервые за долгое время — легко. ************************************* После завтрака Стефани вышла из столовой вместе с Аишей, Террой и Музой. Настроение было странное — после утренней выходки с травой на душе было легко, но где-то на периферии сознания зудела тревога. Она то и дело ловила себя на мысли, что оглядывается по сторонам, высматривая Ривена. Увидеть бы, как он чешется, и убедиться, что её месть удалась. Они уже почти дошли до лестницы, когда она заметила его. Ривен шёл по коридору вместе со Скаем и каким-то третьим парнем — невысоким, с аккуратно уложенными тёмными волосами, в такой же тёмно-синей форме специалистов. Они о чём-то говорили, и Скай что-то уточнял, жестикулируя. Ривен шёл чуть позади, и Стефани сразу заметила, как он потёр шею. Потом — руку. Потом снова шею. Его лицо было напряжённым, он то и дело дёргал плечом, словно пытался сбросить что-то, что мешало. Стефани едва сдержала улыбку. Она смотрела на него, и внутри поднималось злорадство. Чешись, придурок. Чешись. Она стояла, прислонившись к перилам, и даже не заметила, как Аиша что-то говорит ей, как Терра смеётся над какой-то шуткой. Она смотрела на Ривена, на то, как он страдает, и улыбалась. Но улыбка вышла кривой — слишком откровенной, слишком злой. Ривен почувствовал её взгляд. Он резко обернулся, и их глаза встретились. На секунду Стефани показалось, что она ослышалась — сердце ухнуло куда-то вниз, и она замерла. Он смотрел на неё в упор, прищурившись, и в его красных глазах не было привычной насмешки. Только холодное, тяжёлое понимание. Он знал. Он всё понял. Девушка закусила губу, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Она быстро отвернулась, делая вид, что слушает разговор подруг. — А я говорю, это всё равно что гадать на кофейной гуще, — Аиша махнула рукой. — Эти зелья никогда не получаются с первого раза. — У тебя просто нет терпения, — возразила Терра. — Нужно чувствовать растения. — Ты всегда так говоришь, — Аиша закатила глаза. — Потому что ты их чувствуешь. А я нет. Стефани кивнула, не вникая в смысл. Краем глаза она видела, как Ривен продолжает смотреть на неё, но уже не оборачивалась. Нужно уйти. Быстро. Она шагнула вперёд, увлекая подруг за собой. — Пойдём, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Опоздаем. Они пошли по коридору, и Стефани чувствовала спиной его взгляд. Тяжёлый, злой, понимающий. Она знала, что он не забудет. И что теперь ей точно придётся быть начеку. ***************************************** Кабинет зельеварения находился в старом крыле, куда редко заглядывало солнце. Здесь было прохладно и пахло сушёными травами, чем-то кислым и слегка сладковатым. Стефани вошла последней, и её сразу же окутал этот густой, пряный запах. Вдоль стен тянулись стеллажи с разноцветными пузырьками, банками, пучками трав, подвешенными к потолку. В центре стояли тяжёлые деревянные столы с встроенными медными плитами и рядами стеклянных колб. Свет падал сюда только из высоких окон, затянутых паутиной, и от этого всё вокруг казалось старым, забытым, но каким-то уютным. Ученицы уже начали рассаживаться, когда в класс вошёл преподаватель. Это был пожилой мужчина — высокий, сутулый, с густой седой бородой и глубокими морщинами, которые изрезали его лицо, как старая карта. На нём была потёртая мантия, из рукавов которой торчали длинные, жилистые пальцы. Очки с толстыми линзами сидели на самом кончике носа, и он то и дело поправлял их, когда говорил. — Доброе утро, — голос его был скрипучим, но каким-то домашним, будто он приглашал не на урок, а на чай. — Меня зовут Мастер Олдрик Вейн. Я веду зельеварение в этой школе уже сорок лет. И поверьте, за это время я видел и взрывы, и чудеса. Надеюсь, сегодня обойдётся без первых. Он усмехнулся, и морщины на его лице собрались в лукавую сетку. — Зельеварение — это искусство, которое не требует магии. Только внимательности, терпения и уважения к ингредиентам. Вы можете быть самой сильной феей в мире, но если не умеете обращаться с корнем имбиря или цветком календулы, ваше зелье превратится в отраву. А может, и вовсе взорвётся. Я, конечно, люблю разнообразие, но предпочёл бы не оттирать стены от ваших экспериментов. Он сделал паузу, обводя класс взглядом, и продолжил: — Сегодня мы будем варить укрепляющее зелье. Простое, но требующее точности. Оно пригодится вам в походах, на тренировках, да и просто в жизни. Хорошее зелье может спасти жизнь. Плохое — её отнять. Запомните это. Он прошёлся между рядами, и ученицы затихли. — Сегодня мы работаем в парах. Я сам распределю, чтобы никому не было обидно. Мастер Вейн медленно двинулся между столами. Дальше он подошёл к столу, где уже устроилась Амара. Её тёмные, почти чёрные волосы были распущены, и она сидела очень прямо, с каменным лицом. Рядом с ней никого не было. Мастер Вейн посмотрел на Аишу, которая только что отошла от своего стола. — А вы, — он кивнул Аише, — садитесь сюда. С Амарой. Тьма и вода — интересное сочетание. Аиша, немного растерянная, перебралась к Амаре. Та лишь чуть повернула голову, и её бледное лицо осталось бесстрастным. Следующей была Терра. Мастер Вейн оглядел класс и указал на невысокую девушку с песком в волосах, которая сидела у окна, перебирая какие-то листья. — Сара, вы будете работать с Террой. Природа и земля — должно получиться хорошо. Сара улыбнулась, и её светлые, почти белые волосы блеснули в тусклом свете. Терра пересела к ней, и они сразу начали о чём-то тихо говорить. Затем настала очередь Музы. Она сидела, опустив голову, теребя наушники. Мастер Вейн остановился напротив неё, потом перевёл взгляд на стол, где сидела Стелла — светловолосая, в идеальном платье, с идеальной осанкой и идеально скучающим лицом. — Вы, — он кивнул Музе, — будете работать со Стеллой. Две музы — должно получиться интересно. Муза замерла. Её лицо стало красным, и она открыла рот, чтобы что-то сказать, но преподаватель уже махнул рукой в сторону Стеллы. — Идите, идите. Не отвлекайтесь. Муза медленно перебралась за стол к Стелле. Та даже не подняла головы — она что-то писала в телефоне, и её лицо было спокойным, почти равнодушным. Муза села напротив, опустив голову, и её руки дрожали. Стефани стояла у своего стола, не зная, куда сесть. Она оглядела класс. Аиша уже что-то говорила Амаре, та кивала, не поднимая глаз. Терра и Сара склонились над рецептом, и Терра что-то объясняла, указывая на ингредиенты. Муза сидела, вжав голову в плечи, а Стелла всё так же смотрела в телефон. — А вы, — голос Мастера Вейна прозвучал совсем рядом, и Стефани вздрогнула. — Вы будете работать с молодым человеком вон за тем столом. Он указал на дальний ряд, где сидел Сэм. Парень с чёрными короткими волосами, в джинсовой куртке и голубой майке, поднял голову и посмотрел на Стефани. Его лицо было спокойным, в глазах — лёгкое любопытство. Стефани почувствовала, как щёки заливает жар. Она посмотрела на Музу — та сидела, опустив голову, и её плечи были напряжены. Стефани поняла: Муза хотела сидеть с Сэмом. Конечно, хотела. Она же смотрела на него весь урок. — Идите, — Мастер Вейн слегка подтолкнул её в спину. — Не задерживайте. Она взяла свои вещи и пошла к дальнему ряду. Она чувствовала на себе взгляд Музы, но не оборачивалась. Села напротив Сэма, положила рецепт на стол. После того как Мастер Вейн рассадил всех, Стефани осталась стоять у своего стола, чувствуя себя не в своей тарелке. Она смотрела, как Муза перебирается к Стелле, как Аиша садится рядом с Амарой, как Терра и Сара уже о чём-то оживлённо спорят, склонившись над рецептом. А она стояла и ждала, пока учитель укажет ей место. — Привет, — сказал он, и голос его был тихим, спокойным. — Я Сэм. — Стефани, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я знаю, — он улыбнулся, и в его улыбке не было насмешки. — Ты та, которая вчера меня окликнула в коридоре. Стефани почувствовала, как щёки снова заливает жар. Она вспомнила, как вчера крикнула ему вслед, чтобы познакомить с Музой. Как Муза потом чуть не убила её. Как она убежала и врезалась в Ская. Ей было ужасно неловко, но она заставила себя улыбнуться. — Да, — сказала она, стараясь говорить легко. — Извини, если что не так. Просто… ты прошёл сквозь стену. Это было неожиданно. — Бывает, — он пожал плечами. — Я привык. Стефани заметила, как его взгляд скользнул в сторону Музы, и внутренне усмехнулась. Может, не зря она вчера всё это затеяла. — Ладно, — она взяла рецепт, чтобы сменить тему. — Давай разбираться, что тут у нас. На столе лежала толстая книга в потрёпанном переплёте — «Основы зельеварения для начинающих». Стефани открыла её на нужной странице и принялась читать. Список ингредиентов был длинным, инструкция — запутанной. Мастер Вейн тем временем вышел к доске и поднял руку, призывая к тишине. В классе стало тихо, только слышно было, как шипят плиты на столах. — Прежде чем вы начнёте, — сказал он, и голос его стал серьёзным, — я хочу сказать вам кое-что важное. Многие из вас думают, что магия — это главное в зельеварении. Что если у вас сильная магия, то и зелье получится само собой. Это не так. Он обвёл взглядом класс, и его глаза за стеклами очков блеснули. — Магия, безусловно, важна. Она придаёт зелью силу, ускоряет процессы, может сделать его более эффективным. Но она не заменит знания. Не заменит понимания того, что вы делаете. С какой энергией вы варите зелье, с какими чувствами, с какой силой — это влияет на результат. Но если вы не знаете пропорций, если вы перепутали ингредиенты или не рассчитали температуру, никакая магия не спасёт ваше зелье. Оно станет ядом. Или взорвётся. А иногда — и то, и другое. Он сделал паузу, и в классе стало совсем тихо. — Зельеварение — это наука. Искусство точности. Вы должны знать, сколько корня имбиря нужно положить, чтобы зелье не стало горьким. В какой момент добавить лимонный сок, чтобы смесь не свернулась. При какой температуре варить, чтобы сохранить все полезные свойства. Магия лишь дополняет это знание. Она как специя — может сделать блюдо изысканным, но если вы не умеете готовить, никакие специи не помогут. Он подошёл к своему столу, где стояли разноцветные колбы и пузырьки. — Поэтому не отчаивайтесь, если ваша магия пока слаба. Или если она ещё не проснулась. Зельеварение — это то, чему может научиться каждый. Достаточно внимательности, терпения и уважения к ингредиентам. Знание того, что вы делаете, иногда важнее силы. Я видел фей с огромной магией, которые не могли сварить простейшее укрепляющее зелье. И видел тех, у кого магия едва теплилась, но их зелья спасали жизни. Потому что они знали. Они понимали, что и зачем они делают. Он кивнул, давая знак начинать. — Приступайте. И помните: не торопитесь. Лучше делать медленно, но правильно. Стефани смотрела на свои руки, и слова учителя отозвались где-то глубоко внутри. Она не могла использовать магию. Не могла заставить Луиса засветиться, не могла вызвать тот свет, который вырвался из неё вчера. Но она могла научиться. Могла знать. Могла делать правильно. — Ну что, — сказала она, поворачиваясь к Сэму, — давай попробуем. Они начали с имбиря. Стефани взяла нож, но Сэм аккуратно забрал его. — Давай я, — сказал он. — У тебя руки дрожат. Она хотела возразить, но он уже начал резать, и движения его были точными, уверенными. Она смотрела, как его пальцы ловко управляются с корнем, и удивилась. — Ты часто это делаешь? — спросила она. — Моя бабушка была травницей, — он пожал плечами, не отрываясь от дела. — Научила меня. Говорила, что мужчина должен уметь готовить не только еду, но и лекарства. — Мудрая бабушка, — Стефани взяла календулу и начала смешивать её с мёдом, как было написано. Смесь получилась слишком густой, и она добавила ещё мёда. — Не торопись, — Сэм отложил нарезанный имбирь. — В рецепте сказано: две ложки мёда, не больше. — А мне кажется, слишком густо, — возразила она, но голос прозвучал неуверенно. — Это так и должно быть. Потом добавишь лимонный сок, и оно станет жиже. Стефани посмотрела на него, потом на рецепт. Он был прав. Она убавила мёд и снова перемешала. — Откуда ты знаешь? — спросила она, чувствуя, как неловкость начинает проходить. — Бабушка заставляла меня запоминать пропорции, — он улыбнулся. — Говорила, что если запомнишь, то даже без магии сможешь помочь человеку. А магия — это уже добавка. Как сахар в чай. — Сахар в чай, — повторила Стефани, и ей стало легче. — А если сахара нет? — Тогда пьёшь без сахара, — он пожал плечами. — Но чай всё равно остаётся чаем. Главное — заварить правильно. Они работали дальше. Стефани добавляла ингредиенты, Сэм следил за температурой. Они говорили о рецепте, о том, почему важно добавлять пыльцу в конце, о том, как определить нужную консистенцию. Сэм рассказывал о своих опытах с бабушкой, о том, как однажды они перепутали ингредиенты и получили зелье, которое пахло клубникой, но на вкус было как перец. Стефани смеялась, и постепенно неловкость уходила. Мастер Вейн медленно ходил между рядами, заглядывая в колбы, нюхая, иногда пробуя на вкус. Он останавливался у каждого стола, что-то советовал, поправлял. — Слишком много пыльцы, — сказал он одной из учениц, качая головой. — Зелье станет мутным. — Огонь слишком сильный, — заметил он другой. — Убавьте, иначе выпарите все полезные вещества. У многих не получалось. У одной девушки зелье потемнело и начало пахнуть горелым. У другой смесь свернулась, и она растерянно смотрела на комки, плавающие в колбе. — Не переживайте, — успокаивал Мастер Вейн. — В следующий раз получится. Главное — понять, где ошибка. Стефани и Сэм работали спокойно, размеренно. Они следовали книге, сверялись с каждым шагом. Когда Мастер Вейн подошёл к их столу, он задержался, внимательно вглядываясь в колбу. — Хорошо, — сказал он, и его голос был одобрительным. — Правильная консистенция. Цвет янтарный, без мути. Запах травяной, с медовыми нотками. Вы точно следуете рецепту? — Да, — ответил Сэм. — Сверялись с каждым шагом. — Молодцы, — кивнул Мастер Вейн. — Видно, что не торопились. Так и нужно. Зельеварение не терпит спешки. Он прошёл дальше, к столу, где сидели Стелла и Муза. Стефани заметила, как учитель наклонился над их колбой, что-то сказал. Стелла ответила, не поднимая головы от телефона. Муза сидела с прямой спиной, её лицо было напряжённым. Они почти не разговаривали — только короткие фразы, необходимые для работы. Стефани не слышала слов, но видела, как Стелла иногда бросает взгляды в её сторону. Странные взгляды. Насмешливые, холодные, будто она знала что-то, чего не знала Стефани. Она отвела глаза, стараясь не придавать этому значения. Не хотела думать о Стелле. Не сейчас. — А ты? — спросил Сэм, помешивая зелье. — Ты давно учишься варить? — Не очень, — призналась Стефани. — У меня вообще с магией… не очень. — А у меня тоже, — он не стал спрашивать подробностей. — Бабушка говорила, что магия — это не главное. Главное — знать. И уметь. — Врятли со мной это работает , — Стефани добавила лимонный сок, и зелье снова засветилось. — так и будет , вот увидишь , — он улыбнулся. Они помолчали. Стефани не знала, что сказать, но молчание не было тяжёлым. Она чувствовала, что Сэм понимает. Что он тоже знает, каково это — быть не таким, как все. — А твоя подруга, — спросил он, и его голос стал чуть тише. — Она всегда такая… спокойная? Стефани посмотрела в сторону Музы. Та сидела, опустив голову, и её руки дрожали, когда она переливала зелье в пузырёк. — Не всегда, — сказала Стефани, и улыбнулась. — Она обычно громкая. И в наушниках. Просто… она стесняется. Сэм кивнул, и Стефани заметила, как его взгляд снова задержался на Музе. Она хотела спросить, почему он интересуется, но не стала. Вчера она уже помогла. Вчера Муза чуть не убила её за это. Пусть теперь сами разбираются. — Давай добавим пыльцу, — сказала она, возвращаясь к зелью. — Пора. Они добавили серебряную пыльцу, и смесь засветилась мягким золотистым светом. Стефани смотрела, как пузырьки поднимаются к поверхности, и внутри, где-то глубоко, начинало что-то теплиться. Получается. У неё получается. Когда урок подходил к концу, Мастер Вейн обошёл класс ещё раз, оценивая результаты. У многих зелье не получилось — кто-то перепутал пропорции, кто-то не рассчитал температуру. Но несколько пар справились. В их числе были Терра и Сара, чьё зелье пахло травами и светилось ровным золотым светом. Аиша и Амара — их зелье получилось густым, почти как сироп, но Мастер Вейн сказал, что это даже хорошо. И Стефани с Сэмом. — Отлично, — сказал учитель, подходя к их столу. — Янтарный цвет, правильная консистенция. Чувствуется, что делали с вниманием. Можете гордиться собой. Стефани сжала в руке пузырёк с готовым зельем. Он был тёплым, пах мёдом и надеждой. Она посмотрела на Сэма, и он улыбнулся. — Спасибо, — сказала она. — Без тебя у меня бы не получилось. — Получилось бы, — он пожал плечами. — Просто позже. Запах горелого в классе стал сильным. Сначала это был едва уловимый дымок, но через несколько минут весь кабинет заполнился едким, удушливым запахом, от которого у Стефани защипало в глазах. Она обернулась и увидела, что из колбы на столе Стеллы и Музы валит густой чёрный дым. Жидкость в ней кипела, выплёскиваясь через край, и по поверхности стола расползалась тёмная, дурно пахнущая лужа. — Что у вас там? — голос Мастера Вейна прозвучал резко, он быстро подошёл к их столу. Стелла даже не подняла головы от телефона. Муза сидела, вжав голову в плечи, и её руки дрожали, когда она пыталась убавить огонь. — Мы делали по рецепту, — сказала Стелла, и её голос был ледяным. — Это она, наверное, перепутала пропорции. — Я не перепутывала, — голос Музы был тихим, но в нём слышалось напряжение. — Ты сказала добавить пыльцу раньше времени. — А ты должна была проверить по книге, — Стелла наконец оторвалась от телефона и посмотрела на неё с холодной насмешкой. — Не умеешь варить — не берись. — Довольно! — Мастер Вейн отодвинул колбу в сторону, и дым пошёл гуще. Он быстро накрыл её крышкой, и огонь погас. — Вы не читали рецепт? Пыльцу добавляют в самом конце, иначе зелье начинает гореть. Это написано в книге. Вы что, не открывали её? — Открывали, — Стелла пожала плечами. — Но там всё так запутанно. Может, стоит писать понятнее? Мастер Вейн посмотрел на неё, и его лицо стало жёстким. — В моём классе не спорят с учителем. Вы не справились с заданием. Завтра пересдадите. Обе. Стелла хотела что-то сказать, но он поднял руку, останавливая её. — Всё. Урок окончен. Можете идти. Стелла встала, взяла свою сумку и, не глядя на Музу, вышла из класса. Муза медленно поднялась, её лицо было красным, она сжимала в руках пустой пузырёк, и её пальцы дрожали. Она бросила быстрый взгляд на Стефани, и в её глазах было что-то, чего Стефани не могла понять. Обида? Стыд? Стефани хотела подойти, сказать что-то, но Муза уже вышла, опустив голову. Терра и Аиша переглянулись. Аиша хотела пойти за Музой, но Терра остановила её. — Потом, — тихо сказала она. — Ей нужно побыть одной. Они вышли, и в классе остались только Стефани, Сэм и Мастер Вейн. — А вы, — учитель повернулся к ним, и его голос стал мягче. — Останьтесь. Я хочу с вами поговорить. Стефани и Сэм переглянулись. Она чувствовала, как внутри всё сжимается. Что он хочет сказать? Что у них тоже не получилось? Но их зелье было янтарным, прозрачным, пахло мёдом и травами. Мастер Вейн подошёл к их столу, взял колбу, посмотрел на свет. — Отлично, — сказал он, и в его голосе слышалось одобрение. — Правильная консистенция, чистый цвет, никакой мути. Вы работали по книге? — Да, — ответил Сэм. — Сверялись с каждым шагом. — Вижу, — учитель поставил колбу на место и посмотрел на них. — Вы хорошо сработались. Это редкость, когда в паре с первого раза получается так слаженно. Стефани не знала, что ответить. Ей было неловко, но где-то внутри, в том месте, где обычно жила злость, начинало что-то теплиться. У неё получилось. В первый раз за долгое время у неё что-то получилось. — Стефани, — Мастер Вейн повернулся к ней, и его голос стал тише. — Я знаю о вас. Знаю, что ваша магия ещё не проявилась. Но это не повод отчаиваться. Вы видели сами — зельеварение не требует магии. Оно требует внимания, терпения и знаний. И у вас это есть. Стефани сжала пузырёк в руке, чувствуя, как его тепло передаётся пальцам. — Спасибо, — сказала она, и голос дрогнул. — Не благодарите, — он усмехнулся, и морщины на его лице собрались в лукавую сетку. — Вы сами справились. Но я хочу предложить вам кое-что. Он посмотрел на Сэма, потом снова на Стефани. — У вас с Сэмом получилась хорошая команда. Я предлагаю вам работать вместе и на следующих занятиях. Сэм знает теорию, вы — не боитесь пробовать. Это может помочь вам обоим. Стефани посмотрела на Сэма. Он стоял спокойно, и его лицо было серьёзным, но в глазах мелькнуло что-то — может, удивление, может, согласие. — Я не против, — сказал он, и его голос был ровным. — А вы, Стефани? — учитель повернулся к ней. Она не знала, что ответить. Ей было странно работать с парнем, который был почти незнаком. Но он помог ей. Он был спокойным, терпеливым, и с ним было… легко. — Я тоже, — сказала она, и слово далось легче, чем она думала. — Хорошо, — Мастер Вейн кивнул. — Тогда договорились. Сэм, вы не против помочь ей и в других вопросах? Я знаю, ваша бабушка многому вас научила. Может быть, вы сможете поделиться опытом? Сэм посмотрел на Стефани, и в его взгляде не было насмешки. Только спокойное, ровное внимание. — Если она не против, — сказал он. Стефани чувствовала, как щёки заливает жар. Она не понимала, чем этот парень, который умеет проходить сквозь стены, может ей помочь. Но в его словах не было ничего, что заставляло бы её защищаться. Он был просто… добрым. — Не против, — сказала она, и голос прозвучал тише, чем она хотела. — Отлично, — Мастер Вейн улыбнулся. — Тогда можете идти. И, Стефани, не отчаивайтесь. Магия придёт. А пока учитесь тому, что можете. Знание — это тоже сила. Они вышли в коридор. Стефани сжимала в руке пузырёк с зельем и чувствовала, как внутри всё ещё пульсирует странное, непривычное тепло. Сэм шёл рядом, и она не знала, что сказать. — Спасибо, — сказала она наконец. — За урок. И за то, что согласился помогать. — Не за что, — он пожал плечами. — Бабушка говорила, что если умеешь что-то, нужно делиться. Иначе зачем это знание? Она посмотрела на него, и в её голове крутилась одна мысль. Он — тот, кто проходит сквозь стены. Как он может помочь ей с магией? Но она не спросила. Не сейчас. — Ладно, — сказала она, останавливаясь. — Мне нужно идти. — Конечно, — он кивнул. — Увидимся. Она пошла к лестнице, и на полпути обернулась. Он стоял, глядя ей вслед, и в его глазах было что-то, чего она не могла понять. Не насмешка. Не жалость. Она улыбнулась и пошла дальше. В руке сжимала маленький пузырёк, пахнущий мёдом и надеждой. И внутри, где-то глубоко, начинало что-то теплиться. Не магия. Просто… что-то хорошее. ****************************************** После урока Стефани вышла в коридор, чувствуя в руке тепло пузырька с зельем. На душе было странно легко — впервые за долгое время у неё что-то получилось. Она шла медленно, наслаждаясь этим чувством, и думала о том, что, может быть, не всё так плохо. Может быть, она сможет. Может быть, она не пустое место. Она уже почти дошла до лестницы, когда чья-то рука схватила её за запястье и резко дёрнула в сторону. Стефани не успела даже вскрикнуть — её буквально затащили в узкий дверной проём, и дверь за ней захлопнулась с глухим щелчком. Сердце ухнуло куда-то вниз, она ударилась плечом о стеллаж, и какая-то коробка с грохотом упала на пол. — Что за… — начала она, но договорить не успела. Она оказалась в тесной подсобке. Здесь было невероятно мало места — стеллажи с коробками и вёдрами стояли так плотно, что между ними едва можно было повернуться. Свет сюда почти не проникал — только узкая полоска из-под двери давала тусклый жёлтый свет, да пара бликов откуда-то сверху. Воздух был спёртым, пахло мылом, хлоркой и сыростью. Стефани развернулась и упёрлась спиной в стеллаж, который закачался, звякнув металлом. Перед ней стоял Ривен. Он был так близко, что она чувствовала его дыхание на своей коже. Их разделяли всего несколько сантиметров, и в этой крошечной каморке некуда было отступить. Его лицо было напряжённым, в красных глазах горела злость, но где-то глубоко — странная, почти неуловимая усмешка. Он тяжело дышал, и она заметила, как он то и дело потирает шею, потом руку, потом снова шею. На коже виднелись красные пятна, которые он чесал, не в силах сдержаться. Стефани прижалась спиной к стеллажу, чувствуя, как холодный металл впивается в спину. Она старалась не показывать, как сильно колотится сердце. Она знала, что не сможет ему противостоять. У неё не было ни магии, ни физической силы — она даже драться толком не научилась. Но она не покажет этого. Ни за что. Она смотрела на него, стараясь, чтобы взгляд был твёрдым, хотя внутри всё дрожало. — Ты, — сказал он, и голос его был низким, почти шипящим. — Это ты. Стефани не отвела взгляда. Она смотрела ему прямо в глаза, чувствуя, как его зрачки расширены, как он тяжело дышит. Он был зол. Бешен. Но почему-то не уходил. Почему-то стоял здесь, в этой тесной каморке, и смотрел на неё так, будто она была чем-то, что он не мог понять. — Не знаю, о чём ты, — сказала она, и голос прозвучал ровнее, чем она ожидала. — Не знаешь? — он шагнул ближе, и она невольно вжалась в стеллаж. Их лица оказались ещё ближе. Она чувствовала запах табака и пота, слышала его дыхание. Ей было мерзко, но она не отводила глаз. — Я сегодня всё утро чешусь как ненормальный. На тренировке. На уроке. Везде. Сильва смотрел на меня как на идиота. А когда спросил, что со мной, я сказал, что аллергия. — И что? — она смотрела на него, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. Но она следила за каждым его движением, за тем, как его пальцы сжимаются в кулаки, как дёргается щека. — И ничего, — он усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Только я знал, что это ты. Звёздная трава, да? Которую ты в оранжерее стащила. Которую мне в сумку насыпала. Думала, я не пойму? Стефани молчала. Она смотрела на него, и внутри поднималось странное, почти детское злорадство. Он чесался. Он страдал. И это было приятно. Она сделала это. Она смогла. Но она не показывала этого. Она стояла, не двигаясь, чувствуя, как его дыхание касается её лица. — Ты думаешь, это смешно? — он шагнул ещё ближе, и она почувствовала, как его рука ложится на стеллаж рядом с её головой. Она не отступила. В этой крошечной каморке некуда было отступать. — Я чешусь как чёртов пёс. И буду чесаться до вечера. А может, и дольше, если не смыть. Ты об этом подумала? — А ты думал о том, как постоянно надо мной издеваешься? — она посмотрела ему в глаза, и в её голосе зазвенела сталь. — Думал, как мне это надоело? Как я каждый раз слушаю твои шутки про мою магию. Он замер. Смотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то, чего она не могла понять. Она видела, как его челюсть сжалась, как на скулах заиграли желваки. Он был зол. Бешен. Но почему-то не уходил. Почему-то стоял здесь, смотрел на неё, и в его взгляде было что-то, от чего у неё по спине пробежал холодок. — Значит, это месть, — сказал он. — Справедливость, — поправила она. — Справедливость, — он усмехнулся, и в этой усмешке не было веселья. — Ты подсыпаешь мне в сумку то, от чего чешется всё тело. И называешь это справедливостью. — Ты заслужил, — она сжала кулаки. — Ты всегда заслуживаешь. Постоянно смеёшься надо мной, потому что у меня нет магии. Постоянно напоминаешь, что я пустое место. Вот и получил. — Заслужил, — он кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то — не злость, а какое-то странное, почти уважительное удивление. — Но знаешь, что меня бесит больше всего? Что ты не боюшься. Ты должна бояться. После того, что ты сделала, ты должна была спрятаться, молчать, не отсвечивать. Он шагнул к ней, и она не успела отступить. Его рука схватила её за запястье, прижимая к стеллажу. Металлические прутья больно впились в спину. Он был так близко, что она чувствовала его дыхание на своих губах. Ей было противно. Мерзко. Она ненавидела, когда её трогали, когда к ней прикасались без разрешения. Но она не показывала этого. Она смотрела ему в глаза, и в её взгляде была такая ненависть, что он на секунду замер. — Отпусти, — прошипела она, пытаясь вырваться. — Отпусти, придурок! — А то что? — он не отпускал. — Опять мне что-нибудь подсыплешь? Или побежишь жаловаться? Кому? Скаю? Твоим подружкам? Она рванулась сильнее, и стеллаж закачался, звякнув металлом. Коробка, стоявшая на верхней полке, упала и рассыпалась, и какая-то мелочь покатилась по полу. Ривен даже не взглянул. Он смотрел только на неё. В его глазах горел странный огонь. Не ненависть. Не злость. Что-то другое. Что-то, от чего у неё перехватило дыхание. — Не смей меня трогать, — она смотрела ему прямо в глаза, и в её голосе звенела ненависть. — Убери руки. — А если не уберу? — он наклонился ещё ближе, и она почувствовала, как его дыхание касается её щеки. — Что ты сделаешь? Ударишь? Не получится. Силы у тебя нет. Стефани сжала свободную руку в кулак, чувствуя, как ногти впиваются в ладонь. Она хотела ударить. Хотела оттолкнуть его. Хотела, чтобы он исчез. Но он был сильнее, и она знала это. Знала, что не сможет. Но не отступила. Она смотрела на него, на его лицо, на его губы, которые двигались, когда он говорил, и внутри неё всё кипело. — Ты думаешь, сила — это только в кулаках? — она усмехнулась, и усмешка вышла кривой. — Ты даже не представляешь, что я могу. Ты просто напыщенный придурок, который думает, что если может кого-то ударить, то он крутой. Но ты никто, Ривен. Ты просто никто. Он замер. Его рука, сжимавшая её запястье, чуть ослабла, но она не вырывалась. Она смотрела на него, и в её глазах была такая ненависть, что он на секунду отступил. Но не ушёл. Он стоял, смотрел на неё, и в его взгляде было что-то, чего она не могла понять. — Ты думаешь, я тебя боюсь? — она шагнула к нему, и теперь она оказалась ближе. В тесной каморке это было почти безумием — они были в сантиметре друг от друга. — Боюсь твоих угроз? Твоих рук? Твоих дурацких выходок? Нет, Ривен. Я тебя не боюсь. Ты жалок. Ты смешон. Ты бегаешь за мной, потому что не знаешь, что ещё делать. Потому что без Беатрикс ты никто. Без Ская ты никто. Без своих дурацких шуток ты просто пустое место. Он смотрел на неё, и его лицо менялось. Злость, удивление, что-то ещё. Он отпустил её руку, и она почувствовала, как кровь приливает к пальцам, но не отступила. Она стояла, глядя ему в глаза, и в её взгляде не было страха. Только злость. Только вызов. — Ты… — начал он, но она перебила. — Что? — она смотрела ему в глаза. — Скажешь, что это война? Что я пожалею? Давай. Говори. Только я не боюсь. И никогда не буду бояться. Думаешь, если ты такой крутой специалист, то тебе всё можно? Он сжал кулаки, и она заметила, как побелели костяшки. Его лицо было в нескольких сантиметрах от её лица, и она видела, как дёргается его щека. Он был бешен. Но она не отступала. Она смотрела на него, и где-то глубоко, в его глазах, она видела что-то, чего не могла понять. Не злость. Не ненависть. Что-то другое. Что-то, от чего ей становилось не по себе. — А ты, значит, смелая? — он шагнул ещё ближе, почти касаясь её. — Траву мне в сумку сыплешь, а теперь ещё и дерзишь. Ты хоть понимаешь, с кем связалась? — С каким-то козлом, который возомнил себя королём? — она не отступила. — Ты ничего мне не сделаешь, Ривен. Потому что ты трус. Ты можешь только языком молоть и делать гадости тем, кто слабее. А когда кто-то даёт сдачи — сразу в кусты. Он замер. Смотрел на неё, и в его глазах горел странный огонь. Не ненависть. Не злость. Что-то другое. Что-то, от чего у неё по спине пробежал холодок. Но она не отвела взгляда. Она смотрела на него, чувствуя, как он дышит, как его грудь поднимается и опускается. Чувствуя, как тесно в этой маленькой каморке, как мало места, как некуда деться. Это было странно. Это было неправильно. Но она не отступала. — Ты ненормальная, — сказал он наконец, и голос его был тихим. — Возможно, — она усмехнулась. — Но ты тоже. Только я хотя бы знаю, кто я. А ты… — А я? — он прищурился. — А ты — просто ты, который только и умеет, что унижать тех, кто слабее, — она не отвела взгляда. — Но я не слабая. И не буду такой! Он молчал. Стоял, смотрел на неё, и в его глазах не было привычной насмешки. Только какая-то странная, почти неуловимая растерянность. Она видела, как он дышит, как его грудь поднимается и опускается. Видела, как его пальцы сжимаются и разжимаются. Он был зол. Но он не трогал её. Он просто стоял, смотрел на неё, и в этом взгляде было что-то, чего она не могла понять. — Ладно, — сказал он, отступая к двери. — Это война, Стефани. И я не проигрываю. Она не ответила. Смотрела, как он открывает дверь, как свет из коридора заливает подсобку. Он вышел, и дверь за ним закрылась. Стефани осталась стоять, прижимаясь спиной к стеллажу. Внутри всё дрожало. Она сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Ей было противно. Мерзко. Она ненавидела его. Ненавидела за то, что он трогал её. За то, что он стоял так близко. За то, что он заставил её чувствовать себя слабой. Но где-то глубоко, под этой ненавистью, было что-то ещё. Что-то, что она не хотела признавать. Она проучила его. Она смогла. Он злился, он бесился, но она не сдалась. И это было… приятно. Она вышла в коридор, и ноги несли её к столовой. Внутри всё ещё кипело, но теперь это была не слабость. Это была злость. И странное, почти пьянящее чувство победы. Она не сдалась. Она ответила. Пусть знает, что она не беззащитна. Она вошла в столовую, взяла поднос с чаем и бутербродом, и села за дальний стол. Краем глаза она видела, как Ривен сидит в другом конце зала, потирает шею и смотрит на неё. В его глазах не было злости. Только какая-то странная, почти заинтересованная улыбка. И она знала, что это не конец. Это только начало. Но ей было всё равно. Она была готова.