Мы уничтожили друг друга

❗от лица автор❗ Вечер опустился на Алфею медленно, как густой сироп. За окнами общежития уже зажглись фонари, и их мягкий золотистый свет проникал сквозь шторы, разливаясь по полу тёплыми полосами. Стефани сидела в общей комнате на диване, поджав под себя ноги, и смотрела в ноутбук. На столе рядом стояла пачка чипсов, которую она то и дело открывала, чтобы взять горсть. Она старалась. Сама не знала, почему, но старалась. После сегодняшнего урока зельеварения, после разговора с Сэмом, после того, как Мастер Вейн сказал, что знание — это тоже сила, она вдруг почувствовала, что не хочет больше быть пустым местом. Не хочет сидеть на уроках и не понимать, о чём говорят. Не хочет, чтобы над ней смеялись. Не хочет, чтобы Ривен снова мог сказать, что она никто. На экране ноутбука была открыта страница с историей магии. Стефани читала про первых фей, про то, как они открывали свои стихии, про древние ритуалы и заклинания. Текст был скучным, написанным сухим академическим языком, и глаза слипались, но она заставляла себя вчитываться в строки. — «Первые феи воды появились ещё до основания Алфеи…» — прочитала она вслух и зевнула. — Боже, какая скука. Она потянулась за чипсами, откусила хрустящий кусочек и снова уставилась в экран. В этот момент в комнату вошли Аиша, Терра и Муза. Аиша, как всегда, была энергичной — её кудри торчали в разные стороны после душа, на ней была свободная футболка и спортивные штаны, и она сразу же потянулась к чипсам. Терра шла за ней, её светлые волосы были заплетены в косу, на плечи накинут мягкий кардиган, она улыбалась, но выглядела немного уставшей после оранжереи. Муза, в наушниках, но без музыки, вошла последней. Её синие волосы были собраны в два аккуратных пучка по бокам, из которых выбивались тонкие пряди. На ней была тёмная толстовка с капюшоном и свободные джинсы, а на шее, как всегда, висели розовые наушники. Она сняла их, взглянув на Стефани, и её лицо было спокойным, но в глазах мелькало что-то, чего Стефани не могла разобрать. — О, ты здесь! — Аиша подошла к дивану, плюхнулась рядом. — А мы тебя искали. Думали, ты уже спать легла. — Учусь, — ответила Стефани, отодвигая ноутбук. — Учишься? — Аиша заглянула в экран. — История магии? Серьёзно? — А что? — Стефани пожала плечами. — Может, хоть что-то запомню. — Стеф, ты заболела? — Аиша коснулась её лба. — Температуры нет. — Отвали, — Стефани отодвинулась, но беззлобно. — Просто сегодня есть время, решила немного почитать. И вкусняшек поесть. Она кивнула на чипсы, и Аиша тут же взяла горсть. — А я слышала, — сказала Аиша, жуя, — ты иногда тренируешься со Скаем. Поздно вечером. Стефани напряглась. Она старалась, чтобы об этом знало как можно меньше людей. Они выбирали время, когда студентов уже почти не было, и место было не на виду — там, где случайно не увидишь, если только специально не идёшь к воротам или не сидишь в каком-то определённом кабинете. — Ну, иногда, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. — Просто чтобы не терять форму. — Не терять форму? — Аиша усмехнулась. — Ты же не специалист. — А что, специалистам можно, а мне нет? — Стефани приподняла бровь. — Можно, можно, — Аиша подняла руки. — Я же ничего не говорю. Просто интересно. — А тебе-то что? — Стефани откусила чипс. — Ты сама в спортзал постоянно ходишь. — Я хожу, — согласилась Аиша. — Но я не скрываюсь. — Я не скрываюсь, — возразила Стефани. — Просто… не хочу, чтобы об этом знали все. Это моё дело. Терра закончила разговор и подошла к ним. Муза села в кресло напротив, положив наушники на колени, и её взгляд стал более сосредоточенным, как будто она ждала, когда можно будет вставить слово. — А что там сегодня на зельеварении? — спросила Аиша, беря ещё чипсов. — Я слышала, у вас с Сэмом всё получилось? Учитель вас похвалил? Стефани почувствовала, как взгляд Музы стал острее. Та чуть подалась вперёд, её пальцы сжались на подлокотнике кресла. — Да, — ответила Стефани, стараясь говорить легко. — Просто повезло. Сэм хорошо разбирается в травах. — Ага, — Аиша кивнула. — Я видела, как вы работали. Вы быстро сработались. — Он умный, — Стефани пожала плечами. — И спокойный. Помог мне, когда я чуть не испортила зелье. — А что там учитель говорил в конце? — спросила Терра, садясь на подлокотник дивана. — Я видела, он вас оставил после урока. Что-то важное? Стефани бросила быстрый взгляд на Музу. Та сидела, опустив голову, и её пальцы теребили край наушников. Её синие волосы в двух пучках казались особенно яркими в мягком свете комнаты. — Да ничего особенного, — сказала Стефани, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. — Просто сказал, что у нас всё правильно получилось. Что мы молодцы. — И всё? — Аиша прищурилась. — А зачем тогда оставаться? Он же мог сказать это при всех. — Ну… — Стефани замялась. — Он сказал, что мы хорошо сработались. Что редко бывает, когда в паре с первого раза так получается. И что нам стоит работать вместе и дальше. Она сказала это и сразу поняла, что сделала ошибку. Муза подняла голову, и в её глазах мелькнуло что-то — не злость, нет. Скорее, разочарование, смешанное с какой-то тихой грустью. Её лицо стало чуть бледнее, и она отвела взгляд, глядя куда-то в сторону. — Дальше? — переспросила Муза, и голос её был тихим, почти беззвучным. — Ну да, — Стефани попыталась сгладить. — На следующих уроках. Учитель сказал, что мы с Сэмом хорошая команда. И что нам стоит продолжать работать вместе. — Понятно, — Муза отвернулась, и её пальцы снова начали теребить наушники, но теперь движения были более нервными, отрывистыми. — А у нас со Стеллой вообще ничего не получилось, — сказала Муза, и в её голосе слышалась горечь. — Мы чуть кабинет не взорвали. Пошёл дым, пар, всё заволокло. Пришлось открывать окна, чтобы проветрить. Учитель сказал, что мы невнимательно читали книгу, и теперь нам придётся всё пересдавать на следующем уроке. То же самое делать. — Ого, — Аиша присвистнула. — Сильно? — Стелла вообще не слушала, — продолжала Муза, и её голос становился всё тише. — Она в телефоне сидела. А когда учитель подошёл, сказала, что это я виновата. Что я перепутала пропорции. — А ты? — спросила Терра. — Я… — Муза замолчала, потом покачала головой. — Я не знаю. Может, и я виновата. Но если бы Стелла помогала, а не сидела в телефоне, может, и получилось бы. Она замолчала, и в комнате повисла тишина. Стефани смотрела на подругу, и внутри неё что-то сжалось. Муза выглядела расстроенной, уставшей. Её плечи были опущены, и она теребила край наушников, не глядя ни на кого. — Было бы неплохо, если бы у меня был другой напарник, — сказала Муза, и голос её был глухим. — Не Стелла. Кто-то, кто действительно хочет учиться. Как ты, Стеф. Стефани не знала, что ответить. Она чувствовала, как напряжение нарастает. Муза явно завидовала тому, что она работала с Сэмом. Завидовала тому, что у неё получилось. И Стефани понимала почему. Муза нравился Сэм. Она смотрела на него весь урок, хотела работать с ним, а её посадили со Стеллой. И теперь она расстроена. И Стефани не знала, как это исправить. — Может, в следующий раз, — сказала она неуверенно. — Учитель же сам распределяет. — В следующий раз, — повторила Муза, и в её голосе слышалась горькая усмешка. — В следующий раз Стелла снова будет в телефоне, а я снова буду всё портить. — Не будешь, — сказала Терра. — Ты просто волновалась. — Волновалась, — согласилась Муза. — А Стефани с Сэмом всё получилось. Они молодцы. В её голосе не было злости, только какая-то тихая, тягучая грусть. Стефани смотрела на неё и понимала, что Муза не винит её. Она просто… завидует. И это было несправедливо. Несправедливо, что её посадили со Стеллой. Несправедливо, что Сэм достался Стефани. Несправедливо, что у неё ничего не получилось. Стефани хотела что-то сказать, что-то, что утешило бы подругу, но не знала, как. Она не могла сказать, что откажется работать с Сэмом. Не могла попросить учителя поменять их. Не могла сделать так, чтобы Муза оказалась на её месте. Но она понимала, что нужно что-то делать. Что-то, чтобы свести их. Чтобы Муза и Сэм познакомились поближе. Чтобы у них что-то получилось. — Ладно, — сказала Аиша, пытаясь разрядить обстановку. — В следующий раз у тебя обязательно получится. А сегодня… сегодня мы просто отдыхаем. — Отдыхаем, — повторила Муза, и её лицо стало чуть спокойнее. — Кстати, — Терра повернулась к ним, и в её голосе появилась оживлённость. — Вы слышали? Завтра вечеринка. — Какая вечеринка? — Стефани нахмурилась. — У нас же была вечеринка неделю назад. — Да, но теперь будет новая, — Терра улыбнулась. — Просто очередная тусовка. С музыкой, с алкоголем. Многие учителя уезжают на какое-то заседание на другую планете. Говорят, будут обсуждать успеваемость студентов, новые материалы. Уедут почти все, кроме парочки старых учителей, которые даже не в курсе, что происходит. Так что у нас три выходных дня. Целых три! — Три выходных? — Стефани не поверила своим ушам. — Серьёзно? — Серьёзно, — подтвердила Аиша. — Я сегодня слышала, как профессора обсуждали. Так что завтра вечеринка. Пойдёшь? Стефани задумалась. Прошлая вечеринка была не самой удачной. Она тогда напилась, поругалась со Скаем, а потом ещё и Ривен пристал со своими шутками. Но сейчас… сейчас было по-другому. Она не хотела сидеть в комнате, пока все будут веселиться. И потом, может, она сможет помочь Музе. Может, Сэм тоже придёт. — Не знаю, — протянула она. — Эти вечеринки… одно и то же. Жгут, разврат, алкоголизм. Все пьют, курят, делают вид, что им весело. Ничего интересного. — О, ты опять за своё, — Аиша закатила глаза. — Не все такие зануды, как ты. — Я не зануда, — возразила Стефани. — Просто не понимаю, зачем каждый раз одно и то же. — Затем, что это весело, — Аиша пожала плечами. — Музыка, танцы, можно познакомиться с кем-то новым. Стефани покосилась на Музу. Та сидела, опустив голову, и её пальцы всё ещё теребили наушники. Она явно переживала из-за того, что сказала. Из-за Сэма. Из-за того, что у неё не получилось. Стефани вдруг подумала, что если Сэм придёт на вечеринку, то может быть, они с Музой смогут поговорить. Может, у них что-то получится. Может, Стефани сможет помочь. — Ладно, — сказала она, и в её голосе появилась решимость. — Я пойду. — Правда? — Аиша удивилась. — А ты говорила, что это всё ерунда. — Передумала, — Стефани пожала плечами. — Деваться всё равно некуда. И потом, может, будет не так скучно, как в прошлый раз. — Вот и отлично! — Аиша хлопнула в ладоши. — Тогда завтра вечером собираемся. Я уже знаю, что надеть. — Конечно, знаешь, — усмехнулась Терра. — Ты всегда знаешь. Аиша гордо вскинула голову, и все засмеялись. Стефани тоже улыбнулась, но улыбка вышла невесёлой. Она смотрела на Музу, которая сидела молча, глядя в окно. Её синие волосы в двух пучках казались особенно яркими в мягком свете комнаты, но её лицо было бледным, и она выглядела потерянной. Стефани знала, что должна что-то сделать. Что-то, чтобы помочь. Но не знала, что. — Муза, — позвала она. Муза подняла голову, и в её глазах мелькнуло что-то — удивление, надежда, страх. — Ты пойдёшь? — спросила Стефани. — На вечеринку? — Муза помедлила, потом кивнула. — Наверное. Если вы идёте. — Тогда идём вместе, — сказала Стефани. — Будет весело. Муза посмотрела на неё, и её лицо стало чуть спокойнее. — Хорошо, — сказала она, и в её голосе появилась лёгкая улыбка. — Вместе. Стефани кивнула, и внутри неё что-то потеплело. Она не знала, что будет завтра. Не знала, получится ли у неё помочь. Но знала, что должна попробовать. Ради Музы. Ради того, чтобы у неё всё получилось. Она закрыла ноутбук, отставила чипсы. — Ладно, — сказала она, вставая. — Я, наверное, пойду прогуляюсь. Что-то душно. — Сейчас? — Аиша посмотрела на часы. — Уже поздно. — Ничего, — Стефани потянулась за курткой. — Я недалеко. — На тренировку? — спросила Аиша, и в её голосе слышалась усмешка. — Просто прогуляюсь, — ответила Стефани, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. Она накинула куртку и вышла в коридор, чувствуя на себе взгляды подруг. Она знала, что Аиша догадывается, куда она идёт. Знала, что Терра переживает. Знала, что Муза всё ещё расстроена. Но она не могла остаться. Не могла сидеть и делать вид, что ничего не случилось. Ей нужно было двигаться. Нужно было бить грушу. Нужно было выплеснуть всё, что накопилось. Она вышла на улицу, и холодный воздух ударил в лицо. Фонари светили ярко, и её тень тянулась по дорожке. Она шла к тренировочной площадке, к тому месту, где они со Скаем встречались каждый вечер. И думала о том, что, может быть, сегодня она сможет. Не магию. Просто ударить. Просто не сдаться. Просто быть собой. Даже если это трудно. Даже если это больно. Даже если никто не понимает. ****************************************** Они снова взялись за палки. Стефани сжала рукоять, чувствуя, как холодный металл обжигает ладони. Скай встал напротив, его стойка была идеальной — ноги на ширине плеч, корпус чуть развёрнут, палка замерла в руке, как продолжение его тела. Он ждал. — Давай, — сказал он, и в его голосе не было вызова. Только спокойное, ровное ожидание. Она бросилась вперёд. Палка описала дугу, но Скай легко отбил удар, даже не сдвинувшись с места. Его движения были плавными, почти ленивыми, и это бесило. — Слишком резко, — заметил он. — Движение должно идти от плеча, а не от локтя. — Я знаю, — буркнула она, отступая. Она попробовала снова. На этот раз медленнее, сосредоточившись на технике. Удар справа — он отбил. Удар слева — он ушёл в сторону. Прямой выпад — его палка скользнула по её, и она чуть не потеряла равновесие. — Лучше, — сказал он, и она заметила, как уголки его губ дрогнули. — Но не зацикливайся на руке. Думай о корпусе. Она кивнула, стиснув зубы. Они продолжали. Минута, две, пять. Стефани атаковала, отступала, снова атаковала. Палки звенели, ударяясь друг о друга, и этот звук заполнял тишину площадки. Она пыталась найти брешь в его защите, но он был везде — его палка встречала её удары, уводила в сторону, возвращалась. Он не поддавался, но и не унижал. Он просто… учил. — Не смотри на палку, — сказал он, когда она в очередной раз промахнулась. — Смотри на плечи. Там начинается движение. Она попробовала. Сосредоточилась на его плечах, на том, как они двигаются перед ударом. И в какой-то момент ей показалось, что она чувствует. Она шагнула вперёд, замахнулась, и её палка встретила его — но он уже ушёл в сторону, и она пролетела мимо, едва не упав. — Хорошо, — сказал он, и в его голосе появилось удивление. — Ты почти угадала. — Почти, — она выдохнула, чувствуя, как пот стекает по спине. Они продолжали. Время тянулось медленно, но Стефани не замечала его. Она была сосредоточена на движениях, на том, чтобы угадать, куда он ударит, на том, чтобы не пропустить момент. Иногда у неё получалось — она отбивала удар, уходила в сторону, даже пыталась контратаковать. Но чаще всего она промахивалась, и её палка встречала пустоту. — Ты стала лучше, — сказал Скай, когда они сделали передышку. Он не запыхался, но на лбу выступила испарина. — Гораздо лучше. — Лучше, но всё равно плохо, — она усмехнулась, вытирая лицо рукавом. — Это не плохо, — он покачал головой. — Это прогресс. Она хотела ответить, но он уже снова поднял палку. Они продолжили. Ещё десять минут, пятнадцать. Стефани чувствовала, как руки дрожат от усталости, но не сдавалась. Она атаковала, отступала, снова атаковала. И в какой-то момент она заметила, что он улыбается. Не насмешливо, не снисходительно. Просто… улыбается. И эта улыбка была такой искренней, такой тёплой, что она на секунду забыла, как дышать. — Что? — спросила она, сбитая с толку. — Ничего, — он покачал головой, но улыбка не исчезла. — Просто… ты упрямая. — А ты только это заметил? — она прищурилась. — Нет, — он шагнул ближе, и она не отступила. — Ещё ты не сдаёшься. И это… забавно. — Забавно? — она не поняла. — Забавно, — повторил он. — В хорошем смысле. Она хотела спросить, что это значит, но он уже снова поднял палку. — Давай ещё. Она кивнула и снова бросилась в бой. Но силы были на исходе, и через несколько минут она споткнулась о собственную ногу и рухнула на мокрую траву. В этот раз больно не было — только мокро и холодно. Она лежала, глядя в небо, и чувствовала, как вода пропитывает одежду. — Хватит, — сказал Скай, наклоняясь над ней. — Ты устала. — Я не устала, — соврала она, но даже не попыталась встать. — Стефани, — он протянул руку, и она взяла её. — Вставай. Он помог ей подняться, и она почувствовала, как её ноги дрожат. Вся одежда промокла, волосы прилипли к щекам, и она дрожала от холода. — Ты замёрзла, — заметил он, и в его голосе появилось беспокойство. — Немного, — призналась она. Он посмотрел на её мокрую кофту, на штаны, которые облепили ноги, и нахмурился. — Нужно переодеться. Простынешь. — Я в порядке, — она попыталась улыбнуться, но губы не слушались. Они двинулись к главному входу, но не успели сделать и нескольких шагов, как заметили в конце коридора знакомую фигуру. Даулинг. Директор ходила туда-сюда, и её шаги гулко отдавались в тишине. Рядом с ней стоял профессор Эдмунд, который вёл теорию магии, и ещё какая-то женщина в строгой мантии. Даулинг назвала её Гризельда. — Что они там ищут? — прошептала Стефани, прижимаясь к стене. — Не знаю, — Скай стоял рядом, и она чувствовала его тепло, но он был в одном спортивном костюме и сам, наверное, замёрз. — Но если они нас увидят… — Я знаю, — она кивнула. Они стояли в темноте, и Стефани чувствовала, как холод пробирает до костей. Даулинг, Эдмунд и Гризельда о чём-то говорили, их голоса звучали приглушённо, но Стефани не разбирала слов. Потом они двинулись к лестнице, ведущей на второй этаж. — Она идёт наверх, — выдохнул Скай. — Тебе туда. — Знаю, — Стефани поёжилась. — Но если я пойду сейчас, они меня заметят. Они смотрели, как фигуры поднимаются по лестнице, и голоса стихали. Стефани чувствовала, как время уходит. Её тело дрожало от холода, и она понимала, что если сейчас не согреется, то заболеет. Но идти на второй этаж было безумно — учителя только что поднялись туда, и кто знает, сколько ещё преподавателей бродит по школе. — Слушай, — сказал Скай, и в его голосе появилась решимость. — Мы можем стоять здесь и ждать, пока нас заметят. И тогда нам точно прилетит. А можем… — Что? — она посмотрела на him. — Пойти ко мне, — он сказал это быстро, будто боялся, что она откажется. — У меня на первом этаже. Там тепло. Переоденешься, согреешься. Стефани замерла. Ей стало неловко, даже страшно. Она не хотела идти к нему в комнату. Не хотела, чтобы кто-то увидел. Не хотела, чтобы Ривен, который, наверное, уже вернулся, застал её там. Это было неправильно. Они просто знакомые. Просто тренируются. А сейчас она стоит здесь, мокрая, замёрзшая, и он предлагает ей пойти к нему. Это было странно. Неловко. — Я не могу, — сказала она, и голос дрогнул. — Это неправильно. — Стефани, — он шагнул ближе, и она не отступила. — Я ничего тебе не предлагаю. Не намекаю. Просто… это лучше, чем стоять здесь и мёрзнуть. И ждать, пока они вернутся. Она смотрела на него, и в его глазах не было ничего, кроме беспокойства. Он не давил, не настаивал. Просто ждал. — Ладно, — выдохнула она, и слово далось с трудом. Они двинулись вдоль стены, стараясь не шуметь. Коридоры были пустыми, но каждый шаг казался громким. Стефани чувствовала, как сердце колотится где-то в горле, а мокрая одежда холодит тело. Скай шёл впереди, и она смотрела на его спину, на то, как он осторожно ступает, прислушиваясь к каждому звуку. Они уже почти дошли до лестницы, когда внизу послышались голоса. Стефани замерла, сердце ухнуло куда-то вниз. Скай резко схватил её за руку и дёрнул в сторону. Она не успела даже вскрикнуть — они оказались за массивной колонной, которая стояла у входа в главный коридор. Скай прижал её к себе, спиной к её спине, и она почувствовала, как его тело напряглось. Он был так близко, что она слышала его дыхание — ровное, но учащённое. — Тихо, — прошептал он, и его голос был едва слышен. Стефани замерла, боясь дышать. Она чувствовала тепло его спины, чувствовала, как бьётся его сердце — или это было её сердце? Она не понимала. Ей было безумно неловко. Она не знала, куда деть руки, не знала, как стоять, не знала, что делать. Они были так близко, что она чувствовала его запах — свежесть, лёгкий аромат мыла и чего-то ещё, что она не могла назвать. Её щёки горели, и она надеялась, что в темноте он не видит. Голоса приближались. Даулинг и Гризельда шли медленно, их шаги гулко отдавались в пустом коридоре. — Нужно всё обыскать, — сказала Гризельда, и её голос был резким, жёстким. — Мало ли где они могли спрятаться. — Я проверю кухню, — ответила Даулинг. — А ты поднимись на второй этаж. Стефани затаила дыхание. Она чувствовала, как Скай напрягся, как его рука, которая всё ещё держала её, сжалась сильнее. Она не могла пошевелиться. Они стояли за колонной, и Стефани видела краем глаза, как тени скользят по полу. Если кто-то повернёт голову, если кто-то посмотрит в их сторону… Голоса стали тише. Даулинг свернула в сторону кухни, Гризельда направилась к лестнице. Стефани почувствовала, как напряжение начинает отпускать, но всё ещё не могла двинуться. Скай тоже не двигался. Он стоял, прижавшись к ней спиной, и она чувствовала, как его дыхание постепенно успокаивается. — Ушли, — прошептал он, но не отпустил её. Стефани стояла, не зная, что делать. Ей было неловко, странно, и в то же время она чувствовала, как тепло его тела согревает её. Она не знала, сколько прошло времени — минута, две, может, больше. Наконец он отпустил её руку и отступил на шаг. Они повернулись друг к другу, и их взгляды встретились. В глазах Ская было что-то, чего она не могла понять. Растерянность? Смущение? Она не знала. — Прости, — сказал он, и голос его был тихим. — Я не хотел… — Всё нормально, — она перебила его, чувствуя, как краска заливает щёки. — Ты сделал правильно. Они стояли друг напротив друга, и тишина между ними была странной. Не тяжёлой, но какой-то… другой. Стефани смотрела на него, и он смотрел на неё, и она не знала, что сказать. — Пойдём, — сказал он, и в его голосе появилась решимость. — Нужно уйти. Она кивнула, и они двинулись дальше, стараясь не шуметь. Коридоры были пустыми, но каждый звук казался громким. Стефани чувствовала, как сердце всё ещё колотится где-то в горле. Она смотрела на спину Ская, на то, как он осторожно ступает, прислушиваясь к каждому звуку. — Сюда, — он остановился у двери, огляделся и быстро открыл её. Они вошли в комнату, и Стефани оказалась в темноте, пахнущей деревом и чем-то ещё — может, его одеколоном. Скай щёлкнул выключателем, но свет загорелся не полностью — только настольная лампа у кровати, и комната погрузилась в мягкий полумрак. **************************************** в темноте, пахнущей деревом и чем-то ещё — может, его одеколоном. Скай щёлкнул выключателем, но свет загорелся не полностью — только настольная лампа у кровати, и комната погрузилась в мягкий полумрак. Стефани замерла на пороге, осматриваясь. Она уже была здесь однажды, но тогда, в тот вечер, когда увидела Ская со Стеллой, она не смотрела по сторонам. Она просто отдала куртку и ушла. А сейчас — сейчас она стояла посреди комнаты и чувствовала, как неловкость сковывает тело. Это было не её место. Она не должна была здесь находиться. Комната оказалась больше, чем она представляла. Две кровати стояли вдоль противоположных стен, между ними было метра три, не больше. На одной — заправленное одеяло, аккуратно сложенная подушка, на тумбочке стопка книг и будильник. Это была кровать Ская. Всё было на своих местах: форма висела на стуле, на подоконнике — пустота. А вот кровать Ривена… Стефани невольно перевела взгляд на другую сторону комнаты. Там царил хаос. Одеяло сбито в ком, простыни свисали до пола. На тумбочке валялся использованный вейп, рядом — смятая пачка сигарет, старый чехол от телефона, какие-то бумажки. На подоконнике стояла бутылка — Стефани не сразу поняла, что это алкоголь, и ещё какой-то рюкзак, из которого торчали вещи. Всё это было разбросано в беспорядке, и Стефани подумала, что Ривен, видимо, не боялся хранить такие вещи здесь. Или ему было всё равно. — Садись, — голос Ская вернул её в реальность. Он указал на кровать — свою кровать. — Я сейчас. Стефани посмотрела на него, потом на аккуратно заправленную кровать. Ей было неловко. Она не должна была здесь находиться. Это неправильно. Но холод пробирал до костей, и она дрожала. Она села на край кровати, обхватила себя руками, чувствуя, как мокрая ткань прилипает к телу. Скай подошёл к шкафу, открыл его, начал что-то искать. Она смотрела на его спину, на то, как он перебирает вещи, и не знала, куда деть глаза. — Вот, — он повернулся и протянул ей обычную чёрную футболку. Простую, базовую, такую, какие носят все. — Переоденься. Она взяла футболку, и её пальцы дрожали. Ткань была мягкой, тёплой, пахла им — свежестью и чем-то ещё, что она не могла назвать. Она сжала её в руках, чувствуя, как тепло разливается по ладоням. Но взять её? Это было неправильно. Она не должна была здесь находиться. Не должна брать его вещи. — Я… не надо, — сказала она, и голос дрогнул. — Я лучше… — Стефани, — он шагнул ближе, и она не отступила. — Ты мокрая. Замёрзнешь. Просто переоденься. Она смотрела на него, и в его глазах не было ничего, кроме беспокойства. Он не давил, не настаивал. Просто ждал. Она видела, как он переживает, как ему самому неловко. Он понимал, что это неправильно, что он привёл её сюда. Здесь много раз была Стелла, она подкрадывалась сюда и ночью, но он не чувствовал того, что чувствовал сейчас. Это смущение, это переживание, этот страх — всё смешалось в одно большое чувство, которое он не мог назвать. — В ванной, — он кивнул на дверь в углу комнаты. — Можешь переодеться там. Не переживай. Всё нормально. Правда. Она посмотрела на него, и в его глазах она увидела себя — растерянную, смущённую, не такую, как всегда. Она всегда была грозной, злой, хитрой, гордой. А сейчас она сидела на его кровати, в мокрой одежде, и не знала, что делать. — Хорошо, — выдохнула она, и слово далось с трудом. Она встала, подошла к двери в ванную, приоткрыла её. Внутри было темно. Она нашла выключатель, и мягкий свет залил небольшое помещение. Здесь было чисто, пахло мылом и чем-то ещё. Большое зеркало висело над раковиной, рядом — полотенце, на вешалке — халат. Ванна, туалет, раковина — всё было аккуратно, даже уютно. Стефани заметила, что на полочке стояли две зубные щётки, два полотенца, два халата. Один — светлый, аккуратно сложенный. Другой — тёмный, скомканный, брошенный как попало. Она сразу поняла, где чьё. Даже здесь чувствовалась разница между ними. Она закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Она не должна была здесь находиться. Это было неправильно. Но холод был сильнее. Она подошла к зеркалу и увидела себя. Волосы прилипли к щекам, тушь размазалась, оставляя тёмные разводы под глазами. Она выглядела уставшей, растерянной, не такой, как всегда. Она быстро умылась холодной водой, смывая остатки макияжа, провела руками по волосам, пытаясь их пригладить. Потом сняла мокрую кофту и штаны, натягивая сухую футболку. Она была большой, сползала с плеча, доходила почти до колен. Но тепло разливалось по телу, и дрожь постепенно уходила. Она посмотрела на себя в зеркало. На ней была его одежда. Ей было странно, неловко, но почему-то тепло. Она не знала, что делать дальше. Она не хотела выходить. Не хотела смотреть ему в глаза. Но нельзя было оставаться здесь вечно. Она глубоко вздохнула, открыла дверь и вышла. Скай стоял у окна, отвернувшись. Услышав шаги, он повернулся. Его взгляд скользнул по её плечам, по тому, как футболка сидела на ней, по её мокрым волосам. Он быстро отвернулся, и она заметила, как его уши покраснели. — Лучше? — спросил он, и голос его был хриплым. — Да, — она кивнула, чувствуя, как краска заливает щёки. — Спасибо. — Не за что, — он сел на свою кровать, стараясь не смотреть на неё. — Садись. Нужно подождать, пока они уйдут. Стефани сидела на кровати, обхватив себя руками, и чувствовала, как холод медленно отпускает. Футболка Ская была тёплой, мягкой, но её всё ещё знобило. Скай заметил это, подошёл к своей кровати, взял одеяло и накинул ей на плечи. — Вот, — сказал он, и его голос был тихим. — Согреешься. Она не успела отказаться — одеяло уже укутало её, и тепло разлилось по телу. Скай сел на кровать Ривена, на противоположной стороне комнаты, оставляя между ними расстояние. Ей стало неловко, но она не сказала ни слова. Он тоже молчал. Тишина была странной, но не тяжёлой. — Хочешь чай? — спросил он вдруг. — Чай? — она удивилась. — У тебя есть? — Ага, — он кивнул на тумбочку, где стоял небольшой электрический чайник, рядом — две кружки и пачка печенья. — Ривен таскает из столовой. Говорит, так удобнее. Стефани не сдержала улыбку. Это было так обыденно, так… нормально, что на секунду она забыла, где находится. — Давай, — сказала она. Скай включил чайник, и они ждали, слушая, как вода нагревается. В коридоре снова послышались шаги — учителя ходили туда-сюда, их голоса звучали приглушённо, но Стефани не разбирала слов. — Что они там ищут? — прошептала она. — Не знаю, — Скай покачал головой. — Может, кого-то поймать хотят. — Надеюсь, не нас, — она усмехнулась, и он улыбнулся в ответ. Чайник щёлкнул, и Скай заварил чай, протянул ей кружку. Пар поднимался к потолку, и Стефани обхватила кружку руками, чувствуя, как тепло разливается по пальцам. Она сделала глоток — чай был горячим, с мятным привкусом, и это было приятно. — Спасибо, — сказала она. — Не за что, — он отпил из своей кружки. — Ты сегодня хорошо держалась. Правда. Прогресс есть. — Прогресс, — она усмехнулась. — Я всё равно падаю. — Падаешь, — согласился он. — Но встаёшь. Это главное. Она посмотрела на него, и в его глазах не было насмешки. Только какая-то странная, почти неуловимая теплота. — А ты? — спросила она. — Ты не устал? — Устал, — он не стал отрицать. — Сильва сегодня гонял. Пробежка, спарринги, младшие курсы. Я еле ноги волочу. — И ты всё равно пришёл, — она не спрашивала, она утверждала. — Пришёл, — он кивнул. — Потому что обещал. Они замолчали. Стефани чувствовала, как постепенно отпускает напряжение. Она смотрела на его комнату, на его вещи, на то, как он сидит напротив, и думала о том, что, может быть, не всё так плохо. — Слышал, у тебя начало получаться, — сказал Скай, и в его голосе было что-то новое. — На зельеварении. Стефани подняла голову. Он смотрел на неё, и в его глазах не было привычной снисходительности. Только интерес. — Да, — она кивнула, чувствуя, как внутри разливается тепло. — По чуть-чуть. Я сидела с одним парнем. Сэмом. Он… он хорошо разбирается в травах. Помог мне. — Сэмом? — Скай нахмурился. — Это кто? — Парень-фей, — сказала Стефани, и в её голосе появилась лёгкость. — Ты знаешь, такие тоже есть. Он проходит сквозь стены. У него магия… необычная. — Сквозь стены? — Скай удивился. — Я думал, таких на нашем курсе нет. — Есть, — она улыбнулась. — Он тихий. Никто не замечает. Но на зельеварении нас посадили вместе. Учитель сказал, что мы хорошая команда. И что нам стоит работать вместе и дальше. Скай слушал, и она заметила, как его лицо стало чуть напряжённее. Он не понимал, почему ему это не нравится. Это было логично — Стефани нужен был кто-то, кто мог бы помочь. Но слово «Сэм» почему-то задевало. Он сам не понимал почему. — И как? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Получилось? — Получилось, — она кивнула, и в её глазах загорелся тот самый огонь, который он видел на тренировках. — Впервые за долгое время у меня что-то получилось. Я даже не испортила зелье. Оно получилось идеально. Учитель похвалил. Она рассказывала, и он смотрел на неё. Она была другой — не злой, не грубой. Она говорила о том, как добавляла ингредиенты, как Сэм помогал ей не ошибиться, как она боялась, что ничего не выйдет, но всё получилось. Она была живой. Энергичной. Настоящей. — Магия так и не появилась, — сказала она, и в её голосе не было горечи. — Но я поняла, что это не главное. Если я не могу колдовать, я буду знать. Я буду учиться. Может, когда-нибудь… Она замолчала, и он понял, что она снова начала верить. Не слепо, не наивно. Просто… верить. ***************************************** Они сидели в тишине, и Стефани чувствовала, как постепенно отпускает напряжение. Она рассказывала о зельеварении, о Сэме, о том, как впервые за долгое время у неё что-то получилось. Её голос был живым, глаза блестели, и она даже не заметила, как он смотрит на неё. Скай смотрел и не мог отвести взгляд. Она была другой. Не злой, не грубой, не такой, какой её описывала Стелла. Стелла приходила к нему часто, жаловалась, рассказывала, какая Стефани плохая — неудачница, которая только и делает, что портит всем жизнь. Он верил. Сначала верил. Но сейчас, глядя на то, как она говорит о своих маленьких успехах, как её глаза горят, как она сжимает кружку с чаем, он понял, что Стелла была неправа. Совсем неправа. Стефани была милой. Могла быть доброй. Застенчивой, даже когда пыталась казаться сильной. Она была интересной. И он сам не понимал, почему вдруг нашёл в ней столько плюсов. — А потом учитель сказал, что мы с Сэмом хорошая команда, — продолжала она, и он заметил, как её щёки чуть порозовели. — И что нам стоит работать вместе и дальше. — И ты рада? — спросил он, и голос его был тихим. — Да, — она кивнула. — Впервые за долгое время я чувствую, что у меня что-то получается. Пусть не магия. Но хоть что-то. Она улыбнулась, и он подумал, что эта улыбка совсем не похожа на ту, злую, которую он видел раньше. Она была настоящей. Она отвела взгляд, и её глаза упали на тумбочку. Там, рядом с книгами, лежал кулон. Она протянула руку, взяла его, и холодный металл обжёг пальцы. Кулон был необычным — солнце и луна, соединённые тонкой серебряной линией, будто они не могли существовать друг без друга. Она сразу поняла, чей это. — Это Стеллы? — спросила она, и голос её был ровным, хотя внутри всё сжалось. Скай посмотрел на кулон, и его лицо стало бледным. Он испугался — сам не понимая почему. Испугался, что она подумает что-то не то. Что она уйдёт. Что она снова посмотрит на него так, как в тот вечер. — Она… — начал он, но не закончил. — Вы всё-таки теперь вместе? — спросила Стефани, и в её голосе не было злости. Только усталость. — Я не знаю, — он провёл рукой по лицу. — Она хочет всё вернуть. А я… я не знаю, хочу ли. Я запутался. Стефани смотрела на кулон. Солнце и луна, соединённые тонкой линией. Она подумала, что это похоже на них. На Ская и Стеллу. Всегда вместе. Всегда рядом. Но почему-то сейчас, глядя на этот кулон, она не чувствовала горечи. Только жалость. К нему. К себе. — Скай, — сказала она, и он поднял голову. — Не позволяй никому делать тебе больно. Не позволяй никому указывать, что делать. Даже если это Стелла. Он смотрел на неё, и в его глазах было удивление. Он не ожидал такого. Не ожидал, что она скажет это. Не ожидал, что она будет на его стороне. — Я не знаю, как, — сказал он, и голос его был тихим. — Она всегда рядом. Всегда говорит, что я должен. Всегда… — А ты не должен, — перебила она. — Ты не должен ничего. Только то, что сам хочешь. Она протянула ему кулон. Он взял его, и металл был холодным, но её пальцы были тёплыми. — Скай, — сказала она, и он посмотрел на неё. — Мне всё равно, что ты выберешь. Но никогда не делай того, чего не хочешь. Пожалуйста. Он сжал кулон в руке, и внутри него что-то перевернулось. Она не просила его выбирать. Не требовала. Не ждала. Просто… была рядом. — Спасибо, — сказал он, и голос его был хриплым. Она улыбнулась, и в этой улыбке было что-то тёплое. — За что? — За то, что не убежала, — он смотрел на неё, и в его глазах было что-то, чего она не могла понять. — За то, что ты просто тут. Она не знала, что ответить. Просто стояла, чувствуя, как его взгляд греет. В коридоре снова послышались голоса, но теперь они не обращали на них внимания. Время будто остановилось. ***************************************** Они говорили всю ночь. Стефани не заметила, как время пролетело. Сначала они пили чай, потом Скай рассказывал о своих тренировках, о том, как Сильва заставил их учить новичков с первого курса, и это было так смешно, что она не сдержала смех. Он рассказывал, как один парень чуть не выбил себе зуб, пытаясь повторить его удар, и она хохотала, прикрывая рот рукой, чтобы не разбудить соседей. — А вы? — спросил он. — У вас тоже есть такие? — У нас? — она усмехнулась. — У нас Аиша чуть не взорвала лабораторию на зельеварении. И это было… эпично. Она рассказывала, и он слушал. Он смотрел на неё, на то, как её глаза горят, как она жестикулирует, как её голос становится то громче, то тише. Она была другой. Не злой, не грубой. Она была живой. Настоящей. Она не заметила, как откинулась на его кровать, как поджала ноги, укутавшись в одеяло. Она говорила, говорила, говорила, и он слушал, и ему было интересно. Впервые за долгое время ему было просто интересно с кем-то говорить. — А потом Сэм сказал, что если добавить пыльцу раньше времени, зелье свернётся, — она зевнула, но продолжала. — Я чуть не испортила всё, но он успел… Она замолчала. Скай смотрел на неё, и она уже не видела его. Глаза закрывались, и она не боролась с этим. Ей было тепло, уютно, и впервые за долгое время она чувствовала себя в безопасности. — Стефани? — позвал он тихо. Но она уже спала. Дыхание стало ровным, и он понял, что она уснула. Он сидел на кровати Ривена, смотрел на неё и не знал, что делать. Разбудить? Не хотелось. Она так устала. Он подошёл, поправил одеяло, которое сползло, и сам не заметил, как сел на край своей кровати. Она спала, и её лицо было спокойным, беззащитным. Он долго смотрел на неё, потом откинулся на подушку и сам не заметил, как закрыл глаза. ****************************** Будильник зазвенел резко, противно. Стефани дёрнулась, пытаясь нашарить телефон на тумбочке, но рука наткнулась на что-то твёрдое, и она с трудом открыла глаза. Комната была незнакомой. Свет из окна пробивался сквозь шторы, и она не сразу поняла, где находится. Телефон не звонил — это был будильник на чужой тумбочке. Она потянулась к нему, чтобы выключить, и в этот момент осознала, что лежит на чужой кровати, в чужой комнате. На ней была только большая мужская футболка. Штанов не было. Она открыла глаза и замерла. Это была не её комната. Не её кровать. Не её потолок. В комнате пахло деревом, одеколоном и чем-то ещё — знакомым, но чужим. Она села, и одеяло сползло с плеч. На ней была большая мужская футболка, чёрная, мягкая. Она опустила глаза — своих вещей рядом не было. На полу, у кровати, валялись её штаны — те самые, в которых она была вчера. И кофта, тоже мокрая, брошенная кое-как. Она помнила, что вечером ей было жарко, она сняла их, потому что… потому что была в его футболке, и ей стало душно. Или нет? Она не помнила. В голове всё смешалось. Сердце ухнуло куда-то вниз. Где Скай? Его кровать была пуста, одеяло аккуратно сложено. Он ушёл. Рано утром. Может, на тренировку. Или… или он просто ушёл. Потому что не хотел оставаться. Потому что она уснула, и он подумал, что она… что она наглая. Что она непристойная. Что она специально осталась. Что она хотела… Она закрыла лицо руками, чувствуя, как к щекам приливает жар. Что он подумал? Что она думает о нём? Она не должна была здесь оставаться. Не должна была засыпать. Она уснула, а он ушёл. И теперь она сидит здесь, в его одежде, и не знает, что делать. Она откинулась на кровать, обхватив себя руками. Нужно было уйти. Быстро. Пока никто не вернулся. Она села, поправила футболку, провела руками по волосам, пытаясь привести их в порядок. Нужно было найти штаны. Встать. Уйти. Она свесила ноги с кровати, наклонилась за штанами, и в этот момент дверь в комнату распахнулась. — Скай, ты чё, ещё дрыхнешь? Сильва уже всех… Голос оборвался. Стефани замерла, согнувшись пополам. Она медленно выпрямилась, и её взгляд встретился с глазами Ривена. Он стоял на пороге, широко распахнув дверь. Его лицо было напряжённым, в глазах смешались удивление, злость, разочарование и ещё что-то, чего она не могла понять. Он смотрел на неё — на футболку Ская, которая сползала с плеча, на её ноги, на то, как она сидит на кровати его друга, растрёпанная, босиком, в его одежде. Стефани отшатнулась назад, вжимаясь в спинку кровати, и схватила одеяло, натягивая его до самого подбородка. Сердце колотилось где-то в горле, и она чувствовала, как кровь приливает к лицу. — Ты… — начала она, но голос сел. — Я, — он прислонился к косяку, и на его лице появилась та самая усмешка, от которой у неё всё внутри переворачивалось. Но в этой усмешке было что-то новое. Боль. Разочарование. — А ты, я смотрю, не теряла времени. — Заткнись! — прошипела она, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. — Ничего не было! — Конечно, — он скрестил руки на груди, разглядывая её. — Ты просто решила прийти в гости. Поспать на его кровати. Пока его нет. — Мы говорили! — она сжала одеяло так, что побелели пальцы. — Я уснула! Всё! — Уснула, — он кивнул, и в его глазах заплясали бесенята. — Прямо в его футболке. Прямо на его кровати. А он, значит, просто смотрел, как ты спишь? Всю ночь? — Я не знаю, где он был! — она выкрикнула, и голос дрогнул. — Я проснулась одна! — Одна, — он присвистнул. — Значит, он сделал своё дело и ушёл? Быстро. Я думал, у него больше выдержки. — Ривен! — она повысила голос. — Ничего не было! Мы просто разговаривали! — Разговаривали, — он отлепился от косяка и сделал шаг к ней. — А потом разделись. И, видимо, разговор был такой интересный, что ты решила остаться на всю ночь. — Я сняла штаны, потому что было жарко! — она чувствовала, как слёзы подступают к горлу, но не плакала. — Мне стало душно! И всё! Это не твоё дело! — Не моё? — он усмехнулся, и в его глазах вспыхнула злость. — Ты в комнате моего друга, в его кровати, в его одежде. Думаешь, это не моё дело? — Твой друг ушёл, — она смотрела ему в глаза, и в её голосе звенела сталь. — А ты остался. Чтобы что? Чтобы позлорадствовать? — Чтобы посмотреть, — он шагнул ближе, и она не отступила. — На что ты способна. Решила охмурить нашего благочинного друга? Молодец. Хорошего себе парня выбрала. Богатенького. С титулом. Сразу видно, с умом подходишь. Стефани замерла. Его слова ударили больнее, чем она ожидала. Внутри всё кипело. Злость, обида, стыд — всё смешалось в один огромный ком. — Ты… — начала она, и голос дрожал. — Ты что, серьёзно? — А что? — он пожал плечами, стараясь, чтобы голос звучал легко, но это было трудно. — Разве не так? Ты здесь, в его кровати, в его одежде. Он ушёл. Что тут думать? — Я сказала, ничего не было! — она выкрикнула, и её голос сорвался. — Почему ты не веришь? — Потому что я вижу, — он смотрел на неё, и в его глазах не было насмешки. Только какая-то странная, почти неуловимая обида. — И мне это… не нравится. — Не нравится? — она усмехнулась, и в этой усмешке была горечь. — А тебе-то что? Ты не мой отец, не брат, не друг. Тебе какое дело? — Никакого, — он сказал это слишком быстро, и они оба это поняли. — Просто… я думал, ты другая. — Какая? — она смотрела на него, и в её глазах была такая усталость, что он на секунду замолчал. — Не знаю, — он провёл рукой по волосам. — Не такая. Не как все. — А я и не как все, — она отвернулась. — Я просто… я уснула. И всё. Если ты хочешь верить в то, что мы тут… — она не договорила, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. — Делай что хочешь. Мне всё равно. — Всё равно? — он схватил её за плечо, разворачивая к себе. — А если я расскажу Стелле? Если скажу ей, что ты ночевала у Ская? Что будет? — Не смей, — прошептала она, и в её глазах появился страх. — А что ты мне за это дашь? — он прищурился. — Ничего, — она вырвалась. — Потому что нечего рассказывать. Ничего не было. Она сидела на кровати Ская, натянув одеяло до подбородка, и смотрела на Ривена. Тот стоял, прислонившись к стене, и на его лице застыла та самая усмешка, от которой у неё всё внутри переворачивалось. Но сейчас в этой усмешке было что-то ещё. Какая-то странная, неуловимая горечь. — Отвернись, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Я переоденусь. — Зачем? — он не двинулся с места. — Скай же смотрел. Я тоже не против посмотреть. — Ривен! — она сжала одеяло, чувствуя, как кровь приливает к лицу. — А что? — он усмехнулся, скрестив руки на груди. — Конечно, там, наверное, всё так себе, но хоть что-то. Стефани не выдержала. Она схватила подушку и швырнула её в него с такой силой, что он едва успел пригнуться. Подушка ударила его по лицу, сбив с него всю наглость. Он на секунду замер, потом рассмеялся, поднимая руки. — Ладно-ладно, — он отвернулся к стене. — Переодевайся. Только быстро. Стефани быстро сползла с кровати, схватила свои штаны. Она натягивала их дрожащими руками, чувствуя, как его взгляд — нет, он не смотрел, он отвернулся, но она всё равно чувствовала. Она знала, что он не удержался. Он всегда не удерживался. Краем глаза, мельком, но он видел. Он видел её голубое бельё, когда она натягивала штаны, и на секунду замер, а потом резко отвернулся, будто обжёгся. Нафиг ему смотреть на эту идиотку, которая ему вообще никак не нравилась. — Оделась? — спросил он, и голос его был хриплым. — Оделась, — она встала, чувствуя, как внутри всё кипит. Он повернулся, и на его лице снова была привычная усмешка, но в глазах ещё оставалось что-то, чего она не могла понять. — Ну что, — он прислонился к стене, скрестив руки на груди. — Теперь ты готова? Или ещё что-нибудь хочешь надеть? Может, его куртку? — Заткнись, — она прошла мимо него, собирая вещи. — А что, — он не отставал. — Я бы на его месте тоже не удержался. Ты хоть и злая, но… Она развернулась и ударила его своей кофтой по спине. Он рассмеялся, отступая. — Всё-всё, — он поднял руки. — Я молчу. — Ты козёл, — она бросила кофту на кровать. — А ты — нет? — он смотрел на неё, и в его глазах не было злости. — Сидишь тут, в его футболке, ждёшь, пока он вернётся. А он даже не знает, что ты здесь. — Он знает, — она не смотрела на него. — Привёл, — он усмехнулся. — И бросил. Молодец, Скай. — Заткнись, — она схватила свои вещи и вышла в коридор, чувствуя, как его взгляд провожает её. Она не оборачивалась. Шла быстро, почти бегом, и только когда забежала в свою комнату, позволила себе выдохнуть. Терра ещё спала. Стефани села на кровать, обхватила себя руками и закрыла глаза. Внутри всё дрожало. Она не знала, что чувствовать. Стыд? Злость? Страх? Всё смешалось. Идиотка, — прошептала она, чувствуя, как злость стала еще сильнее. А Ривен остался стоять в комнате, глядя на закрытую дверь. Он смотрел на кровать Ская, на сбитое одеяло, на футболку, которую она сняла и бросила на стул. Он вспомнил её лицо, когда она выходила из ванной — растерянное, красное, с мокрыми волосами. Он вспомнил, как она сжимала одеяло, как её ноги дрожали. Она была другой. Не злой, не грубой. Просто… растерянной. И почему-то это задело его. Он сам не знал, почему. Но ему не нравилось, что она была здесь. Не нравилось, что она была в его футболке. Не нравилось, что она спала на его кровати. И он не знал, что с этим делать. Где-то глубоко, в том месте, куда он не хотел заглядывать, было разочарование. Не в Скае. В ней. В том, что она оказалась такой же, как все. Или нет? Он не знал. И это бесило его больше всего.