Мы уничтожили друг друга

Мы вышли из комнаты вчетвером. Аиша, как всегда, была в своём — чёрные лосины, белая футболка, кроссовки, кудри собраны в высокий хвост. Она выглядела так, будто готова бежать марафон, а не идти на вечеринку. Терра надела лёгкое лавандовое платье с открытыми плечами, волосы распустила, и они мягкими волнами падали на плечи. Она явно ждала Дейна. Муза выбрала чёрную юбку и фиолетовую кофту, которая удивительно шла к её синему цвету волос. На ногах — чёрные гольфы и такие же кеды. Она выглядела неброско, но стильно. Я была в чёрном платье с поясом, сверху накинула кожаную куртку, волосы распустила, губы накрасила нежно-розовой помадой. Мы спускались по лестнице, и я чувствовала, как внутри всё ещё кипит злость, но сегодня я не буду думать. Сегодня я просто буду. И плевать, что обо мне подумают. — Ну что, — Аиша огляделась, когда мы вышли на улицу, — нормально местечко? — Громко, — сказала Муза, поправляя наушники, которые висели на шее. — Но жить можно. — Сэм говорил, что придёт? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал небрежно. — Сказал, что попробует, — ответила Муза, и я заметила, как её голос чуть дрогнул. — Если успеет. — Успеет, — я улыбнулась. — Куда он денется. Мы подошли к месту, где уже собирались ученики. Вечеринка была в самом разгаре. Музыка гремела так, что, казалось, стены вибрируют, а басы уходят куда-то в живот, заставляя сердце биться в такт. Танцпол был забит — феи в ярких платьях и специалисты в тёмно-синих формах смешались в одну пёструю, движущуюся массу. Кто-то танцевал, кто-то просто стоял с бутылкой в руке, кто-то пытался перекричать музыку, чтобы сказать что-то важное. Воздух был густым от запаха духов, пота и алкоголя. Вдоль стен стояли столы, заставленные бутылками и стаканчиками. Кто-то уже успел разлить напиток на одежду, кто-то сидел на траве, обнявшись. В углу за столиками снова играли в бир-понг — я узнала красные стаканчики, знакомые с прошлой вечеринки. Кто-то азартно кидал шарики, кто-то уже с трудом попадал, и толпа вокруг хохотала. Дальше, в тени деревьев, я заметила парочки, которые целовались, не обращая внимания на остальных. Всё было как всегда — шумно, пьяно, пошло. Я поняла, что сегодня в бир-понг играть точно не буду. Хватит с меня прошлого раза. — Идём! — Аиша схватила меня за руку и потащила к столу с напитками. — Надо начать правильно! Она разлила по стаканчикам какой-то яркий коктейль, протянула мне и Музе. Терра взяла свой, но пить не спешила — она оглядывалась в поисках Дейна. — За нас! — Аиша подняла стакан, и мы чокнулись. Я сделала глоток. Жидкость была сладкой, почти безвкусной, но тепло разлилось по телу, расслабляя мышцы. Муза тоже выпила, и её лицо стало чуть спокойнее. — А теперь танцевать! — Аиша уже тянула нас в центр. — Я ещё пью, — я подняла стакан. — Я тоже, — Муза сделала вид, что занята своим напитком. — Ладно, — Аиша вздохнула. — Тогда Терра со мной! Она схватила Терру за руку и утащила в толпу. Я смотрела, как они исчезают в мешанине тел, и чувствовала, как постепенно отпускает напряжение. Аиша была везде, она успевала и двигаться, и смеяться, и что-то кричать. Терра пыталась не отставать, но её взгляд то и дело уходил в сторону входа. Я тоже смотрела по сторонам, надеясь увидеть знакомую фигуру. Сэма пока не было. — Не переживай, — сказала я Музе. — Придёт. — Я и не переживаю, — она отпила из стакана, но я видела, как её пальцы сжимают край. Мы стояли рядом, и я чувствовала, как она напряжена. Музыка гремела, вокруг мелькали лица, но она смотрела только на вход. Аиша с Террой танцевали недолго. К Терре подошёл Дейн — я заметила его ещё издалека. Он протянул ей стаканчик с какой-то жидкостью, и она взяла, смущённо улыбаясь. Они отошли в сторону, и через несколько минут исчезли из поля зрения. — У них явно что-то будет, — сказала я Музе. — Похоже на то, — она усмехнулась. — Дейн на неё весь урок смотрел. — Я заметила. Мы ещё немного постояли, но Музу кто-то позвал — какая-то девушка с курса старше, и она сказала, что сейчас вернётся. Я осталась одна. Смотрела на танцпол, на мелькающие лица, и думала о том, что, может, Сэм не придёт. Может, передумал. Я взяла ещё один стакан — на этот раз покрепче, — и сделала глоток. Жидкость обжигала горло, но я почти не чувствовала вкуса. Только тепло, которое разливалось по телу, делая мысли мягкими, нерезкими. — Стеф! — Аиша вынырнула из толпы, раскрасневшаяся, с растрёпанными кудрями. — Идём танцевать! Хватит стоять! — Я ещё пью, — я подняла стакан. — Потом допьёшь! — она схватила меня за руку и потащила в центр. Я не сопротивлялась. Мы влились в толпу, и музыка снова ударила по ушам. Я двигалась, не думая, не пытаясь попасть в ритм — просто двигалась, чувствуя, как напряжение уходит из плеч, из рук, из головы. Аиша что-то кричала, смеялась, и я смеялась в ответ, хотя не слышала ни слова. Мы танцевали, наверное, долго. Или нет. Я потеряла счёт времени. Когда музыка сменилась на что-то более медленное, я вышла из круга, чтобы перевести дух. Взяла бутылку воды, сделала глоток. В горле пересохло, в голове шумело, но было легко. Не так, как утром. Не так, как днём. Сейчас я просто была здесь, в этом хаосе, и мне было всё равно. Я огляделась. Аиша уже танцевала с каким-то парнем из старших курсов. Терра с Дейном исчезли куда-то в темноту. Муза всё ещё не вернулась. И Сэма не было. Я уже начала думать, что надо пойти найти Музу или хотя бы Аишу, когда чья-то рука легла на моё плечо. Я вздрогнула, уже готовая увидеть перед собой Ривена и влепить ему всё, что думаю. Но обернулась — и передо мной стоял Сэм. — Привет, — сказал он, и в его голосе не было насмешки. Только спокойная, ровная теплота. — Привет, — я выдохнула, чувствуя, как напряжение отпускает. — А я думала, ты не придёшь. — Сказал же, что попробую, — он пожал плечами. — Решил, что можно. Посмотреть, что тут. В руке он держал два стаканчика — один протянул мне. — Это что? — я взяла. — Не знаю, — он усмехнулся. — Что-то принесли. Но я туда ещё сока добавил, чтобы не крепко было. Думал, тебе не захочется пьяной быть. Я удивилась. Он подумал обо мне? Сделал так, чтобы я не напилась? Я сделала глоток — действительно, почти не чувствовалось алкоголя. Только сладкий привкус сока. — Спасибо, — сказала я, и слово далось легко. — Не за что, — он улыбнулся. — Слушай, — сказала я, отпивая из стакана. — А ты почему вообще решил прийти? Ты же не любишь такие тусовки. — Думал, может, увижу кого, — он пожал плечами. — Увидел? — вырвалось у меня, и я тут же пожалела. Он посмотрел на меня, и на его лице появилась лёгкая улыбка. — типа того, — сказал он. Мы стояли и смотрели на танцпол. Вдруг музыка стихла, и голос диджея разнёсся над толпой: — А теперь, народ, давайте танцевать по-настоящему! Врубаем то, что вы любите! Заиграла знакомая мелодия — та самая, которую все знали наизусть. Толпа взревела, и люди хлынули в центр. Кто-то уже бежал, кто-то тянул за руку друзей. Танцпол заполнился мгновенно. — Вот это да, — я усмехнулась, глядя на эту суматоху. — Прям все побежали. — А ты? — спросил Сэм. — Я? — я удивилась. — Не знаю… Там же толпа. Я смотрела, как мелькают тела, как кто-то уже отжигает в центре. Мысли были о том, что нужно задержать Сэма. Чтобы он не ушёл. Чтобы дождался Музу. Она должна скоро вернуться. — Слушай, — сказала я, и он повернулся ко мне. — А ты… не хочешь потанцевать? Он удивился. На его лице появилось что-то — может, смущение, может, неловкость. — Я не очень умею, — признался он. — Я тоже, — я усмехнулась. — Но мы же не на конкурсе. Он помолчал, потом протянул мне руку. Согнутую в локте, как настоящий джентльмен. — Тогда пойдём? Я посмотрела на его руку, потом на него. Мне было неловко. Неловко и странно. Но если я откажусь, он может уйти. А мне нужно было, чтобы он остался. Хотя бы до тех пор, пока не вернётся Муза. Я взяла его под локоть. — Пойдём. Мы прошли через толпу, и я чувствовала, как музыка становится всё громче. В центре было тесно, но мы нашли место, где можно было двигаться, не натыкаясь на других. Музыка была классной — ритмичной, такой, что ноги сами начинали двигаться. Я попыталась попасть в такт, но чувствовала себя нелепо. Сэм стоял напротив, чуть меньше чем в метре от меня, и тоже двигался неуклюже, смущённо улыбаясь. — Ты выглядишь так, будто танцуешь в первый раз, — сказала я, и он рассмеялся. — Потому что это почти первый раз, — признался он. — Я обычно в таких местах не бываю. — Я заметила, — я улыбнулась, и мы оба засмеялись. Мы двигались под музыку, не касаясь друг друга, просто стояли напротив и пытались попасть в ритм. У меня это получалось плохо, у него — не лучше, но нам было весело. Я забыла, зачем я здесь. Забыла, что должна была свести его с Музой. Забыла обо всём, что случилось за день. Я просто танцевала и смеялась, и мне было хорошо. — А ты не так плоха, как говорила, — сказал он, когда я наконец поймала ритм. — Это ты не видел меня в прошлый раз, — я покачала головой. — Вот там был позор. — Расскажешь? — Не дождёшься, — я усмехнулась, и мы снова засмеялись. Мы танцевали, и я чувствовала, как алкоголь разливается по телу, делая движения свободнее, мысли — легче. Я почти не думала о том, что делаю. Просто двигалась, слушала музыку, смотрела на его улыбку. Он был другим. Не таким, как все. Спокойным, добрым, настоящим. Я поймала себя на мысли, что уже не жду Музу. Что мне не хочется, чтобы она возвращалась. Что я хочу, чтобы этот танец длился вечно. Музыка сменилась. Медленная композиция ушла, и диджей включил что-то совершенно другое. Знакомый ритм, который заставлял тело двигаться сам по себе. Трек, который недавно гремел во всех соцсетях, его крутили на каждой вечеринке. Быстрый бит, пульсирующий бас, синтезаторные партии, которые создавали ощущение полёта. Название — «Blinding Lights», кажется. Или что-то похожее. Но главное — он был зажигательным. — О, это я знаю, — сказал Сэм, и в его голосе появилась уверенность. — Давай! — я кивнула. Мы снова начали двигаться. Алкоголь сделал своё дело — не сильно, но достаточно, чтобы мысли стали мягкими, а тело — более свободным. Я перестала думать о том, как выгляжу. Сэм тоже расслабился. Он был в своей обычной джинсовой куртке и светлой футболке, чёрные короткие волосы чуть растрепались, и он выглядел… милым. Не ярким, не броским, а каким-то своим, домашним, что ли. В полумраке вечеринки его лицо казалось мягче, а улыбка — искреннее. Мы двигались в такт, иногда сталкиваясь с другими танцующими, которые шатались из стороны в сторону. Кто-то толкнул меня плечом, и я чуть не упала, но Сэм подхватил меня за руку. — Держись, — он улыбнулся, и я невольно рассмеялась. — Меня толкают! — Это толпа, — он пожал плечами. — Здесь всегда так. Мы снова начали танцевать, и вдруг он взял меня за руку, прокрутил вокруг себя. Я не ожидала, и на секунду закружилась, а потом он снова подпустил меня к себе, и мы оказались лицом к лицу. — Это ты где научился? — я удивилась. — Нигде, — он усмехнулся. — Просто показалось, что так будет весело. — Получилось? — спросила я. — Получилось, — он кивнул, и мы оба засмеялись. Мы продолжали танцевать, и я чувствовала, как напряжение окончательно уходит. Вокруг нас мелькали лица, кто-то танцевал, кто-то смеялся, кто-то пытался перекричать музыку. Но здесь, в этом маленьком пространстве, были только мы. Я снова взяла его за руку, и мы изобразили что-то похожее на танец королей и королев — важно, с достоинством, но при этом нелепо и смешно. — Ваше Величество, — сказал Сэм, склоняясь в шутливом поклоне. — Ваше Величество, — ответила я, делая реверанс. Мы выпрямились, и он снова взял меня за руку. Мы двигались, пародируя старинные танцы — то расходились, то сходились, то кланялись друг другу. Вокруг нас бушевала современная музыка, но мы были в своём мире. Люди вокруг смотрели, кто-то улыбался, кто-то смеялся, но нам было всё равно. — А теперь, — сказал он, когда мы снова оказались рядом, — нужно сделать пируэт. — Я не умею, — я засмеялась. — А я умею? — он усмехнулся. — Просто кружись. Он прокрутил меня, и я, потеряв равновесие, чуть не упала, но он подхватил меня за талию. Мы замерли на секунду, глядя друг на друга, и я почувствовала, как внутри что-то переворачивается. Но он тут же отступил, и мы снова засмеялись. — Это было эпично, — сказала я, вытирая слёзы. — Эпично? — он приподнял бровь. — Ты чуть не упала. — Зато весело, — я пожала плечами. Мы снова начали танцевать, и я чувствовала, как алкоголь разливается по телу, делая движения свободнее, мысли — легче. Я почти не думала о том, что делаю. Просто двигалась, слушала музыку, смотрела на его улыбку. Он был другим. Не таким, как все. Спокойным, добрым, настоящим. И впервые за долгое время мне было просто хорошо. Я уже почти забыла, зачем я здесь, когда мой взгляд случайно упал на край танцпола. Там, в углу, прислонившись к колонне, стоял Ривен. Он курил, держа в руке стакан с чем-то тёмным — виски, наверное. Его красные глаза смотрели прямо на меня. Он усмехнулся, и я почувствовала, как внутри всё сжалось. Злость, которую я пыталась заглушить весь вечер, снова поднялась. Я резко отвернулась, стараясь не смотреть на него. Но он был там, и я знала, что он наблюдает. — Стефани? — голос Сэма вырвал меня из оцепенения. — Ты в порядке? — Да, — я кивнула, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Всё нормально. Просто… выйду на минуту. Отдышаться. — Может, проводить? — он шагнул ко мне. — Нет, — я покачала головой. — Всё нормально. Просто будь здесь. Пожалуйста. — Что? — он не понял. — Просто будь тут, — я посмотрела ему в глаза. — Никуда не уходи. Хорошо? — Хорошо, — он кивнул, хотя в его глазах было недоумение. Я знала, что он не поймёт. Но мне нужно было, чтобы он остался. Чтобы дождался Музу. Чтобы у них всё получилось. — Я вернусь, — сказала я и, не дожидаясь ответа, развернулась. Я шла через толпу, лавируя между танцующими. Мне нужно было уйти. Подальше от него. Подальше от его взгляда. Я выскользнула на улицу, и холодный воздух ударил в лицо. Я прислонилась к стене, закрыла глаза и выдохнула. Внутри всё дрожало. Но я знала, что сделала правильно. Сэм остался. Муза вернётся. У них всё будет хорошо. А я… я пока побуду одна. Это даже лучше. Не нужно объяснять. Не нужно делать вид. Просто быть. И ждать. Не знаю чего. Я выскользнула из танцпола, лавируя между людьми, и направилась к столу с напитками. Руки дрожали. Я взяла два стакана — один с чем-то тёмным, другой с чем-то светлым — и перелила содержимое в один. Пусть будет крепче. Сделала большой глоток, и горло обожгло. В голове слегка зашумело, но этого было недостаточно. Мне нужно было забыть. Забыть его взгляд. Забыть, как он усмехнулся, глядя на меня. Я прислонилась к стене, сжимая стакан, и смотрела на танцпол. Там, среди мелькающих тел, я оставила Сэма. Надеюсь, Муза уже вернулась. Надеюсь, они разговаривают. Надеюсь, у них всё получится. Он правда классный парень. Весёлый, добрый, настоящий. Не такой, как некоторые. Я сделала ещё глоток и отвернулась. Не хотелось смотреть на танцпол. Не хотелось видеть, как кто-то целуется в углах, как кто-то пьёт, как кто-то смеётся. Я хотела выйти на улицу. Подышать. Проветрить голову. Я направилась к выходу, лавируя между группами студентов. Кто-то толкнул меня плечом, но я не обратила внимания. Мне нужно было на воздух. Холодный вечерний воздух ударил в лицо, и я сделала глубокий вдох. Фонари светили ярко, их жёлтый свет разливался по дорожкам. Вдалеке слышалась музыка, но здесь, на крыльце, она была приглушённой, почти невесомой. Я прислонилась к перилам, сделала ещё глоток и закрыла глаза. — Стефани. Я вздрогнула. Голос был знакомым, и я узнала его сразу. Сердце ухнуло куда-то вниз, и внутри всё сжалось. Я не хотела его видеть. Не хотела слышать. Не сейчас. Не после всего. Я открыла глаза и повернулась. Скай стоял в нескольких шагах, и его лицо было напряжённым. В руке он сжимал телефон, и я заметила, что он смотрит на меня так, будто хочет что-то сказать, но не решается. — Ты мне не ответила, — сказал он, и голос его был хриплым. — Не ответила, — я сжала стакан. — И что? — Я писал тебе. Несколько раз. — Я видела. Он шагнул ближе, и я не отступила. Смотрела на него, и внутри поднималась злость. Та самая, которую я пыталась заглушить весь вечер. Которая кипела с самого утра. — Стефани, нам нужно поговорить, — сказал он, и в его голосе была мольба. — Не нужно, — я покачала головой. — Ты уже всё сделал. Всё, что мог. — Что? — он не понял. — Ты ушёл утром, — я смотрела ему в глаза. — Просто ушёл. Не разбудил, не сказал ни слова. Оставил меня одну. — Я не хотел… — А что ты хотел? — перебила я, и голос сорвался. — Чтобы я проснулась, а тебя нет? Чтобы не знала, что думать? Чтобы весь день гадать, почему ты свалил, не попрощавшись? — Стефани, я… — Из-за тебя теперь все шепчутся! — я повысила голос, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. — Из-за тебя и твоего дружка! Этот конченый Ривен теперь всем рассказывает, что я… что я сплю с тобой! Что я легкодоступная! Что я охочусь за принцем! — Я не хотел, чтобы так вышло, — он шагнул ближе, и я не отступила. — Я ушёл, потому что… — Что? — я смотрела на него. — Назови причину. Почему ты ушёл? Почему не разбудил меня? Почему хотя бы не выгнал? Это было бы легче, чем сейчас! Я замолчала, потому что голос сорвался. Я сжала стакан, чувствуя, как внутри всё кипит. — Стефани, — он протянул руку, но я отшатнулась. — Не трогай меня. — Я не хотел, чтобы так вышло, — повторил он, и в его голосе была боль. — Я просто… не знал, что делать. Когда я проснулся, ты спала. Я не хотел тебя будить. Ты так устала… — И ты ушёл, — я усмехнулась, и усмешка вышла горькой. — Просто ушёл. Даже записки не оставил. — Я думал, что вернусь, — он провёл рукой по лицу. — Думал, что успею до того, как ты проснёшься. Хотел принести тебе завтрак, чай, что-нибудь тёплое. Ты вчера промокла, я не хотел, чтобы ты заболела. Я смотрела на него, не веря. — Я зашёл в столовую, взял еду, чай, — продолжал он. — Думал, ты будешь голодная. А когда вернулся… тебя уже не было. Был только Ривен. Он сказал, что ты ушла. — И ты ничего не сделал? — я сжала кулаки. — Я поругался с ним, — его голос стал твёрже. — Сильно поругался. Я не знал, что он так поступит. Я думал, он останется с Беатрикс. Они вчера пили, курили всю ночь, я думал, что он точно не придёт утром. Не на тренировку, не в комнату. Я не знал… — Ты не знал, — повторила я, и в голосе была горечь. — Я не знал, — он посмотрел на меня. — Стефани, я не хотел, чтобы ты уходила. Я хотел, чтобы ты осталась. Мне было… хорошо. С тобой. Я замерла. — Мне было хорошо, — повторил он. — Мы говорили, ты смеялась, и я… я не хотел, чтобы это заканчивалось. Я не хотел тебя будить. Я хотел, чтобы ты осталась. Поэтому я ушёл. Чтобы ты спала. Чтобы потом вернуться, и ты бы ещё была здесь. — Ты мог разбудить меня, — я смотрела на него. — Сказать, что тебе нужно на тренировку. Я бы ушла. — Я не хотел, чтобы ты уходила, — он сказал это просто, и я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. — Я не хотел, чтобы ты уходила. Ни тогда, ни сейчас. — Тогда почему ты меня оставил? — мой голос дрожал. — Потому что я испугался, — он провёл рукой по волосам. — Я не знал, что ты подумаешь. Не знал, захочешь ли ты остаться. Не знал, что тебе это нужно. Я просто… не знал. — А теперь? — спросила я. — Теперь я знаю, — он посмотрел мне в глаза. — Я не хочу, чтобы ты уходила. Никогда. Я смотрела на него, и внутри всё переворачивалось. Злость, обида, боль — всё смешалось. Я хотела сказать что-то резкое, но слова застряли в горле. — Ты идиот, — сказала я, и голос дрожал. — Знаю, — он кивнул. — Прости. — Ты даже не представляешь, как меня это бесит, — я сжала кулаки. — Бесит, что ты ушёл. Бесит, что Ривен теперь всем рассказывает. Бесит, что я не могу ничего сделать. Бесит, что ты… Я не договорила. Слова застряли в горле. — Стефани, — он шагнул ближе, и я не отступила. — Я поговорю с Ривеном. Я всё объясню. Я… — Не надо, — я покачала головой. — Не надо ничего объяснять. Мне всё равно. — Тебе не всё равно, — он посмотрел на меня. — Я вижу. — Да, — я выдохнула. — Не всё равно. Но я не хочу, чтобы ты что-то исправлял. Я хочу, чтобы ты просто… был рядом. Он замер. Смотрел на меня, и в его глазах было что-то, чего я не могла понять. — Ты правда этого хочешь? — спросил он. — Не знаю, — я пожала плечами. — Но я хочу, чтобы ты был рядом. Просто… рядом. Он улыбнулся. Впервые за весь вечер. — Хорошо, — сказал он. — Я буду рядом. Мы стояли на крыльце, и музыка из школы звучала приглушённо. Холодный воздух обжигал лицо, но мне было тепло. Я смотрела на него, и внутри, где-то глубоко, начинало что-то оттаивать. — Скай, — сказала я. — Мм? — Ты правда приносил мне завтрак? — Правда, — он кивнул. — Я хотел, чтобы ты не заболела. — А где он? — Ривен съел, — он усмехнулся. — Придурок. — Придурок, — согласилась я, и мы оба засмеялись. Мы стояли рядом, и я чувствовала, как постепенно отпускает напряжение. Не всё, но хотя бы дышать стало легче. — Стефани, — сказал он, и я подняла голову. — Что? — Я не хочу, чтобы ты думала, что я… что я хочу от тебя что-то, — он говорил медленно, подбирая слова. — Я просто… с тобой хорошо. Спокойно. Ты не критикуешь, не требуешь, не пытаешься меня изменить. Ты просто… есть. И мне этого достаточно. Я смотрела на него, и внутри что-то переворачивалось. Он был другим. Не таким, как я думала. Не таким, как все. ******************************************** Мы стояли на крыльце, и холодный воздух обжигал лицо, но мне было тепло. Не хотелось возвращаться. Не хотелось снова в этот шум, в эту толпу, в эти сплетни. Хотелось остаться здесь, в тишине, с ним. — Я больше так не буду, — сказал Скай, нарушая тишину. Я усмехнулась, повернулась к нему. — А с чего ты взял, что будет ещё? Что я вообще у тебя останусь? — Ну, — он пожал плечами, и на его лице появилась лёгкая улыбка, — там кто его знает. Я не сдержала смех, и он засмеялся вместе со мной. Напряжение, которое держало меня весь вечер, наконец-то начало отпускать. — Я видел, как ты танцевала, — сказал он, и я замерла. — И? — я не поняла, к чему он ведёт. — С кем это? — спросил он, и в его голосе появилась какая-то странная нотка. — Тот парень, с которым ты танцевала. — Сэм, — я пожала плечами. — Мы с ним на зельеварении сидим. — А, — он кивнул, но я заметила, как его лицо стало чуть напряжённее. — Вы выглядели… весело. — Мне было весело, — сказала я, и он посмотрел на меня. — Правда? — спросил он, и в его голосе было что-то, чего я не могла понять. — Правда, — я кивнула. — Но это был план. — План? — он удивился. Я усмехнулась, вспомнив, как всё было. — Я должна была задержать его, — сказала я. — Чтобы он не ушёл. Чтобы успел встретиться с Музой. — С Музой? — он не понял. — Ей он нравится, — я улыбнулась. — А она ему. Но они оба стесняются. Вот я и решила помочь. — То есть вы танцевали, чтобы… — он замолчал. — Чтобы он не сбежал, — закончила я за него. — А потом пришла Муза, и я ушла. Он смотрел на меня, и на его лице появилось облегчение. Он даже рассмеялся. — А я уж думал… — начал он, но не закончил. — Что? — я прищурилась. — Ничего, — он покачал головой. — Просто… вы так хорошо смотрелись вместе. — Смотрелись? — я усмехнулась. — Мы пародировали танец королей и королев. Это было смешно. — Я видел, — он улыбнулся. — Вы оба выглядели… нелепо. Но весело. — Это было весело, — согласилась я. Мы замолчали. Музыка из школы звучала приглушённо, и здесь, на крыльце, было тихо. Я смотрела на звёзды, и мысли постепенно успокаивались. Всё, что случилось за день, казалось таким далёким. Ривен, сплетни, шепот за спиной — всё это оставалось там, в школе. А здесь, на крыльце, был только он и я. — Стефани, — сказал он, и я повернулась. — Мм? — Мне было хорошо вчера и сегодня , — сказал он, и в его голосе была искренность. — Несмотря на всё. Мне было хорошо с тобой. — Мне тоже, — я улыбнулась. — Даже несмотря на то, что ты идиот. — Я знаю, — он рассмеялся. — Заслуженно! ***************************************** ❗От лица автора ❗ Вечер опускался на Алфею медленно, как густой сироп. Фонари зажглись, разливая по дорожкам мягкий золотистый свет, и тени становились длинными, почти волшебными. Стефани и Скай шли по дорожке, не спеша, наслаждаясь тишиной после шумной вечеринки. Воздух был прохладным, но не холодным, и Стефани чувствовала, как алкоголь медленно размягчает мысли, делая мир чуть более сносным. Она была пьяна — не сильно, но достаточно, чтобы привычная колючесть исчезла, уступив место какой-то детской открытости. Скай заметил это сразу: она говорила громче, жестикулировала активнее, и её смех звучал иначе — беззаботно, почти по-детски. И это было так не похоже на ту холодную, гордую девушку, которую он привык видеть, что он не мог отвести взгляд. Она рассказывала о том, как чуть не взорвала лабораторию на зельеварении, и её глаза горели. — А потом Сэм сказал, что если бы я добавила пыльцу на секунду позже, всё бы пошло прахом! — она взмахнула руками, и он невольно улыбнулся. — Я чуть не испортила всё, но он успел. Он вообще много чего знает, его бабушка была травницей. Представляешь? — Представляю, — он кивнул, хотя мысли были далеко. — Я никогда не думала, что зельеварение может быть таким интересным, — продолжала она, и её голос был полон воодушевления. — Это же не магия. Это знание. Его можно выучить. Понимаешь? Даже если у меня ничего не выйдет с магией, я смогу делать зелья. Я смогу помогать. Это… это важно. Он смотрел на неё, и внутри него что-то переворачивалось. Она была другой. Не злой, не грубой, не той, кто огрызается на каждом шагу. Она была просто Стефани. Уставшая, немного пьяная, но живая. Она говорила о том, что ей нравится, и её лицо светилось. Он вдруг понял, что никогда не видел её такой. Такой открытой. Такой… настоящей. И это было так неожиданно, так непривычно, что он не мог отвести взгляд. — А тренировки? — спросил он, и она повернулась к нему. — Тренировки — это другое, — она улыбнулась, и в её улыбке было что-то тёплое. — Я злюсь, когда у меня не получается. Но когда получается… — она замолчала, и её лицо стало серьёзным. — Когда получается, я чувствую, что могу. Что я чего-то стою. — Ты многого стоишь, — сказал он, и голос его был твёрже, чем он ожидал. Она посмотрела на него, и на её лице появилось удивление. — Спасибо, — сказала она, и в её голосе была благодарность. — Ты тоже… тоже много стоишь. Он смотрел на неё, и внутри него всё сжималось. Ему нравилось, как она говорит. Нравилось, как её глаза загораются, когда она рассказывает о том, что ей интересно. Нравилось, как она поправляет волосы, когда они падают на лицо. Нравилось, как она смеётся. Ему нравилось в ней всё. И это было странно. И это было… приятно. Они подошли к небольшой клумбе, огороженной низким каменным бордюром. Стефани вдруг остановилась, посмотрела на него с лукавой улыбкой и, прежде чем он успел спросить, что она задумала, ловко забралась на бордюр. — Что ты делаешь? — он удивился, но она уже пошла, балансируя, как канатоходец, раскинув руки в стороны. — Иду! — крикнула она, и её голос звенел от веселья. — Не мешай, я тренирую равновесие! Она сделала несколько шагов, покачиваясь, и её смех разносился в тишине вечера. Скай шёл рядом, готовый в любой момент подхватить её. Она была такой лёгкой сейчас, такой свободной. Никакой брони, никакой защиты. Просто девушка, которая идёт по бордюру и смеётся. — Смотри! — она обернулась, и в этот момент её нога соскользнула. Она охнула, взмахнула руками и начала падать. Скай не думал — он просто шагнул вперёд и схватил её за талию, удерживая. На секунду она повисла в его руках, а потом он поставил её на землю. Их лица оказались близко — слишком близко. Она смотрела на него, и её глаза блестели. — Поймал, — выдохнула она, и в её голосе не было страха. Только удивление и… радость. — Поймал, — повторил он, и его голос был хриплым. Она улыбнулась, и в этой улыбке было что-то такое, от чего его сердце пропустило удар. Она не отстранялась. Стояла, глядя на него, и в её взгляде не было обычной настороженности. Она была просто здесь, с ним, и ей было хорошо. Ему тоже. — Ты ненормальная, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал легко, но это было трудно. — Знаю, — она рассмеялась, отступила на шаг. — Но это было весело. — А ты? — спросила она, и он вздрогнул. — Ты всегда хотел быть специалистом? — Не знаю, — он задумался. — Наверное, да. Это единственное, что я умею. — Ты умеешь не только это, — она покачала головой. — Ты умеешь быть добрым. Терпеливым. Ты умеешь помогать. Он смотрел на неё, и внутри него всё сжималось. Она была другой. Не такой, как все. И это было… приятно. Они снова пошли, и Стефани рассказывала о том, как она впервые сделала зелье правильно и чуть не заплакала от счастья. Он слушал, и ему казалось, что он слышит её впервые. Она была такой живой, такой настоящей, что он не мог отвести взгляд. — А потом учитель сказал, что мы с Сэмом хорошая команда, — сказала она, и в её голосе была гордость. — Что мы будем работать вместе и дальше. Он почувствовал, как что-то кольнуло внутри. Не ревность. Нет. Просто… странное чувство. Ему нравилось, что она говорит о том, что ей интересно. Но ему не нравилось, что она говорит о Сэме. Он не хотел думать об этом. Не сейчас. — Сэм, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Он хороший? — Хороший, — она кивнула. — Спокойный. Добрый. И умный. Ему нравится Муза, я думаю. Я хочу, чтобы у них всё получилось. Он выдохнул. Почему-то стало легче. — Ты хороший друг, — сказал он, и она улыбнулась. — на самом деле для меня это все в новинку , — она пожала плечами. — А ты? — Что? — Ты хороший друг? — она посмотрела на него. — Не знаю, — он задумался. — Наверное, нет. Я часто не знаю, что делать. — Ты знаешь, — она покачала головой. — Ты просто не веришь в себя. Он смотрел на неё, и внутри него что-то переворачивалось. Она была другой. Не такой, как все. И это было… приятно. Они замолчали, и он вдруг понял, что хочет взять её за руку. Просто взять. Почувствовать, какие они на ощупь. Но он не решался. Сердце колотилось где-то в горле, и он боялся, что она заметит. Он не должен был этого хотеть. Это было неправильно. Она была просто подругой. Просто той, кто нуждался в помощи. Но почему-то сейчас, когда она шла рядом, когда её плечо почти касалось его плеча, когда он слышал её дыхание, он не мог думать ни о чём другом. — Стефани, — сказал он, и она подняла голову. — Мм? — А тебе нравится здесь? — спросил он, и она задумалась. — Не знаю, — она пожала плечами. — Сначала нет. А теперь… может, да. Здесь есть люди, с которыми хорошо. И уроки… некоторые интересные. Он смотрел на неё, и внутри него всё сжималось. Ему нравилось, как она говорит. Нравилось, как её глаза загораются, когда она рассказывает о том, что ей интересно. Нравилось, как она поправляет волосы, когда они падают на лицо. Нравилось, как она смеётся. Ему нравилось в ней всё. И это было странно. И это было… приятно. Они стояли напротив школы, и Стефани чувствовала, как холодный воздух обжигает лицо, но ей было тепло. Она хотела, чтобы этот момент длился вечно. Чтобы не нужно было возвращаться. Чтобы не было завтрашнего дня, с его уроками, сплетнями, людьми. — Стефани, — начал он, но не закончил. Его взгляд ушёл куда-то в сторону, и его лицо стало напряжённым. Она проследила за его взглядом и увидела её. Стелла шла по дорожке, и её светлые волосы струились по плечам, мерцая в свете фонарей. На ней было элегантное пальто, и она двигалась с той грацией, которая была ей так свойственна. Она была красивой. Слишком красивой. И Стефани сразу поняла, что сейчас что-то будет. Его взгляд ушёл куда-то в сторону, и его лицо стало напряжённым. Она проследила за его взглядом и увидела её. Стелла шла по дорожке, и её светлые волосы струились по плечам, мерцая в свете фонарей. На ней было элегантное пальто, и она двигалась с той грацией, которая была ей так свойственна. Она была красивой. Слишком красивой. И Стефани сразу поняла, что сейчас что-то будет. — Скай, — сказала Стелла, подходя ближе. Её голос был мягким, но в нём чувствовалось напряжение. — Мне нужно поговорить с тобой. Скай напрягся. Его плечи стали жёсткими, и он сделал шаг к Стефани, будто защищая её. — Сейчас? — спросил он, и в его голосе не было радости. — Сейчас, — Стелла посмотрела на Стефани, и в её глазах мелькнуло что-то. — О, и ты здесь. — Видимо, — ответила Стефани, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ну, — Стелла усмехнулась, и в этой усмешке было что-то, от чего у Стефани всё внутри сжалось. — Видимо, ты снова решила приблизиться к Скаю. Сначала он, потом Ривен, потом ещё какой-то парнишка. Ты молодец, девочка. Не теряешь времени. Стефани почувствовала, как кровь приливает к лицу. Она хотела ответить, хотела сказать что-то, что заставило бы Стеллу замолчать, но слова застряли в горле. Злость поднималась, горячая, удушающая, но она сдержалась. Не сейчас. Не перед ней. — Прекрати , — голос Ская прозвучал резко, и Стелла замерла. — Ты не имеешь права ничего говорить в её сторону. Стелла удивилась. Она не привыкла, чтобы ей перечили. Но она быстро взяла себя в руки. — Ладно, — сказала она, и её голос стал холодным. — Я не за этим пришла. Мне нужна твоя помощь. Срочно. Сейчас. — Что случилось? — спросил Скай, и в его голосе появилась тревога. — Не важно, — Стелла шагнула к нему. — Мне нужно, чтобы ты пошёл со мной. Это важно. Без тебя я не справлюсь. Скай посмотрел на Стефани. Его лицо было напряжённым, и она видела, как он колеблется. — Иди, — сказала Стефани, и голос её был ровным, хотя внутри всё дрожало. — Если нужно, иди. — Стефани… — начал он. — Правда, — она улыбнулась, но улыбка вышла кривой. — Всё нормально. — Может, подождёт? — он повернулся к Стелле. — Мы сейчас… — Нет, — Стелла перебила его. — Это не может ждать. Стефани смотрела на них, и внутри всё сжималось. Она знала, что он не хочет уходить. Видела это по его лицу, по его напряжённым плечам, по тому, как он смотрит на неё. Но Стелла всегда забирала его. Всегда. Сколько бы он ни говорил, что не хочет быть с ней, она всегда находила способ забрать его. — Иди, — повторила Стефани. — Правда. Всё нормально. Я пойду внутрь. — Стефани… — он шагнул к ней, но Стелла взяла его за руку. — Пойдём, — сказала она, и её голос был мягким, но настойчивым. — Это важно. Скай посмотрел на Стефани, потом на Стеллу. Его лицо было искажено борьбой. Но он кивнул. — Я скоро, — сказал он, глядя на Стефани. — Я вернусь. — Не нужно, — она покачала головой, и её голос был тихим. — Иди. Он хотел сказать что-то ещё, но Стелла уже тянула его. Они ушли, и Стефани осталась одна. Она стояла на дорожке, сжимая руки в кулаки, и чувствовала, как внутри всё кипит. Злость, обида, пустота — всё смешалось. Она смотрела им вслед, пока они не скрылись за поворотом. А потом развернулась и пошла обратно в школу. Ей нужно было напиться. Забыть. Стереть этот вечер из памяти. Стереть его улыбку, его взгляд, его слова. Стереть надежду, которая только начала теплиться. Она вошла в зал, где вечеринка всё ещё шла. Музыка гремела, люди танцевали, смеялись. Она взяла со стола стакан, сделала глоток. Потом ещё. И ещё. Алкоголь обжигал горло, но она не чувствовала вкуса. Только пустоту, которая росла внутри. Она стояла у стены, сжимая стакан, и смотрела на танцпол. Там танцевали Сэм и Муза. Они были счастливы. Она улыбнулась, но улыбка вышла кривой. Хоть у кого-то всё будет хорошо. ***************************************** Я стою в тени колонны и смотрю, как Ривен обнимает Дейна за плечи, как тот пытается вырваться, как его лицо становится всё более напряжённым. Я не двигаюсь. Не могу. Внутри всё кричит, что надо выйти, остановить его, но ноги не слушаются. Я только сжимаю стакан в руке и чувствую, как алкоголь разливается по телу, делая мысли тягучими, медленными. Я слышу этот голос раньше, чем вижу его обладателя. Знакомый, наглый, ленивый — голос, от которого у меня всё внутри сжимается. Он разносится над толпой, перекрывая музыку, и я невольно делаю шаг в ту сторону. Пробираюсь сквозь толпу, но не спешу выходить вперёд. Останавливаюсь в тени колонны, откуда вижу всё, но меня не замечают. Музыка здесь, у края танцпола, звучит глуше, и я слышу каждое слово. Ривен стоит, обняв за плечи Дейна, и его лицо освещено мерцающим светом гирлянд. Дейн выглядит напряжённым, его плечи зажаты, он пытается отстраниться, но Ривен держит крепко, как старый друг, хотя они едва знакомы. — Да ладно, бро, выпей, — голос Ривена ленивый, почти дружелюбный. — Расслабься. Вечеринка же. — Я не пью, — Дейн качает головой, и я видела, как его пальцы сжимаются в кулаки. — Не пьёшь? — Ривен приподнимает бровь, и на его лице появляется та самая усмешка, от которой у меня всё внутри переворачивается. — А зря. Выпей, чувак, расслабься. Представь, если выпьешь, глядишь, и Терра станет симпатичнее. А то выбрал себе, конечно, девушку… Он не заканчивает. Делает паузу, давая словам осесть. Дейн замирает. Я вижу, как его лицо становится жёстким, как сжимается челюсть. Терра, которая стоит в паре метров, напрягается, но ещё не двигается. Она ждёт. Или не верит, что он посмеет. — Мог бы выбрать кого-то получше, — продолжает Ривен, и его взгляд скользит в мою сторону. Я чувствую, как он смотрит, и внутри всё сжимается. — Вон, Стефани, например. Она свободна, кажется. Или нет? Как там у вас со Скаем? Всё ещё встречаетесь по ночам? Я сжимаю стакан так, что он почти трещит. Дейн бросает быстрый взгляд в мою сторону, потом снова на Ривена. — Заткнись, — говорит он, и в его голосе появляется металл. — Ты ничего о ней не знаешь. — А ты, значит, знаешь? — Ривен усмехается, и эта усмешка предназначена мне. — Ну-ну. Он уже открывает рот, чтобы сказать что-то ещё, и я делаю шаг вперёд. Хочу выйти, хочу послать его, хочу… Но в этот момент из толпы выходит Терра. Она двигается быстро, её лицо бледное, глаза горят. Я никогда не видела её такой. Дейн замечает её первым, пытается встать между ними, но Терра отодвигает его плечом, даже не взглянув. — Хватит, Ривен, — её голос звенит, и в нём слышится что-то, чего я раньше не замечала. Злость. Настоящая, бешеная. — Сколько можно? Постоянно издеваешься над новенькими. Не надоело? Ривен поворачивается к ней, и на его лице появляется удивление. Только на секунду. Потом его глаза сужаются, и я вижу, как в них вспыхивает опасный огонь. Ему нравится. Ему нравится, когда его провоцируют. Он поднимает руки, делает шаг назад, но на его лице — всё та же усмешка. — О, смотрите, — его голос становится мягким, почти ласковым, и это страшнее крика. — Наша Терра, которая любит цветочки и всякую хрень, решила защитить своего кавалера. Как мило. — Прекрати, — Терра делает шаг вперёд, и я вижу, как её пальцы сжимаются в кулаки. — Прекрати сейчас же. — А то что? — Ривен наклоняется к ней, и их лица оказываются совсем близко. — Ты хоть себя видела, чтобы указывать мне, что делать? Будто троих съела. Может, тебе стоит меньше есть и больше… Он не заканчивает. Слова застревают у него в горле, потому что Дейн хватает его за плечо и резко разворачивает к себе. Я вижу, как его рука сжимается, как белеют костяшки. — Хватит, — голос Дейна низкий, и я впервые слышу в нём угрозу. — Не смей так с ней разговаривать. — А что ты сделаешь? — Ривен не отступает. Он смотрит на Дейна сверху вниз, и на его лице снова появляется усмешка. — Ударишь меня? При всех? А потом что? Выгонят? Или ты думаешь, она будет тебя ждать? Дейн замирает. Я вижу, как его рука дрожит, но он не бьёт. Терра делает шаг к нему, берёт его за руку. — Не надо, — говорит она, и её голос становится тише. — Он не стоит того. — Правильно, — Ривен улыбается, и в этой улыбке столько яда, что у меня мороз по коже. — Не стоит. И она не стоит. Такая, как она, вообще ничего не стоит. Только место занимает. Я смотрю на Терру. Она меняется. Я вижу, как уходит страх. Как злость становится холодной, тягучей. Её глаза сужаются, и я понимаю, что она сейчас сделает что-то. Она смотрит на Ривена, и в её взгляде больше нет сомнений. — К полным девушкам люди всегда относятся как к говну, — говорит она, и её голос ровный, спокойный. — Ведь мы милые и безобидные. И должны быть рады, что с нами заговорили. Но когда тощий маленький засранец говорит что-то не так, мы уже больше не милые и не безобидные. Ривен усмехается, но я вижу, как его лицо становится напряжённым. Он чувствует, что что-то не так. Его взгляд скользит по толпе, ищет поддержки, но все молчат. — Ты чего, психанула? — он пытается вернуть насмешку в голос, но это трудно. — Шуток не понимаешь? — Это были не шутки, — Терра делает шаг к нему, и он не отступает. — Это была подлость. И ты это знаешь. А потом случается то, чего я не ожидаю. Лианы, которые обвивают колонну, резко оживают. Они взметаются вверх, словно змеи, и хватают Ривена за шею. Я слышу, как он вскрикивает — коротко, сдавленно. Лианы не просто сжимаются — они прижимают его к каменной колонне с такой силой, что я слышу, как его спина ударяется о камень. Его лицо искажается от боли, он хватается за лианы руками, пытаясь отцепить их, но они только туже стягиваются. — Что? — я не верю своим глазам. Толпа шарахается назад. Кто-то вскрикивает, кто-то замирает. Я смотрю, как ноги Ривена отрываются от земли. Сначала края его ботинок, потом вся ступня. Он поднимается вверх, и лианы сжимаются всё сильнее, впиваясь в его шею, в плечи. Его лицо начинает краснеть, потом багроветь. Он хватает ртом воздух, но не может вдохнуть. Его пальцы скользят по лианам, он пытается найти опору, но ноги уже не касаются земли. Он висит, прижатый к колонне, и его глаза расширяются от ужаса. Дейн делает шаг вперёд, но Терра поднимает руку, и он останавливается. — Ну что, — Терра смотрит на Ривена, и её голос спокоен, почти ласков. — Что там хотел сказать? — Ты… — хрипит Ривен, и я вижу, как его лицо становится синим. — Ты с ума сошла… — Я не слышу тебя, — она наклоняет голову, и лианы сжимаются сильнее. Я вижу, как его ноги дёргаются в воздухе, как он пытается оттолкнуться от колонны, но сил уже нет. Его лицо становится тёмно-багровым, глаза закатываются. Вокруг тишина. Никто не двигается. Никто не пытается помочь. Все смотрят. Ждут. Как на представлении. И я понимаю, что должна что-то сделать. Не потому, что он заслужил. Не потому, что я переживаю за него. А потому, что это неправильно. Потому что Терра не должна становиться такой. Потому что если она сейчас это сделает, она не сможет остановиться. Я делаю шаг вперёд. Потом ещё. И ещё. Толпа расступается передо мной, и я вижу, как Ривен смотрит на меня. В его глазах — ужас. И какая-то странная надежда. Он не верит, что я помогу. Я сама не верю. Но я иду. Я хватаю Терру за руку. Она вздрагивает, но не оборачивается. — Стой! — мой голос срывается. — Терра, пожалуйста, не надо. Она поворачивается ко мне, и я вижу в её глазах боль и растерянность. — Что? — её голос дрожит. — Ты защищаешь его? — Я не защищаю его, — я сжимаю её руку, чувствую, как холодны её пальцы. — Я прошу тебя. Пожалуйста, не делай этого. — Почему? — она смотрит на Ривена, который уже почти не дышит. — Ты видела, что он сказал? Ты слышала, как он назвал меня? Как он назвал тебя? — Я слышала, — я стараюсь говорить спокойно, хотя внутри всё дрожит. — Я знаю, что он заслужил. Знаю, что он мудак. Но ты не такая, Терра. Ты не должна становиться такой, как он. — Он чуть не убил меня словами, — её голос срывается. — Он всегда так делает. Всегда делает больно. А ему ничего. Никто ничего не делает. — Я знаю, — я смотрю ей в глаза. — Но если ты сейчас это сделаешь, ты станешь хуже него. Он всего лишь говорит. А ты… Я замолкаю, потому что не знаю, как закончить. Терра смотрит на Ривена. Его лицо уже почти синее, его ноги больше не дёргаются, он висит, прижатый к колонне, и его глаза закрываются. — Пожалуйста, — шепчу я, и слёзы подступают к горлу. — Я прошу тебя. Ты не такая. Ты добрая. Ты не причиняешь боль. Она смотрит на него долго, так долго, что я уже думаю — сейчас будет поздно. А потом в её глазах появляется что-то. Сомнение. Она смотрит на свои руки, на лианы, которые сжимают шею Ривена, и я вижу, как её лицо меняется. — Да он козёл, — говорю я тихо. — Но не будь такой же, как он. Тишина длится вечность. А потом Терра опускает руки. Лианы ослабевают, и Ривен падает на колени, хватая ртом воздух, кашляя, сгибаясь пополам. Он лежит на земле, тяжело дыша, и его плечи дрожат. Толпа выдыхает. Кто-то аплодирует, кто-то смеётся. Я смотрю на Ривена. Он медленно поднимает голову. Его лицо всё ещё красное, на шее видны следы от лиан. Он смотрит на меня, и в его глазах — злость, унижение, и что-то ещё, чего я не могу понять. Удивление? Благодарность? Я не знаю. — Ты… — он пытается встать, но ноги не слушаются. — Ты чуть не убила меня, психопатка. — Славно, — он ударяет кулаком по колонне, разворачивается и уходит, даже не взглянув на меня. Толпа расходится. Я подхожу к Терре. Она стоит, опустив руки, и её плечи дрожат. — Как ты? — спрашиваю я, касаясь её плеча. — Нормально, — она выдыхает. — Я… я не хотела. — Я знаю, — я обнимаю её. — Я знаю. — Он задел меня, — шепчет она. — Он всегда задевает. Но я не хотела… — Ты остановилась, — говорю я. — Это главное. Дейн подходит к ней, берёт за руку. Его лицо бледное, но он улыбается. — Пойдём, — говорит он. — Пойдём отсюда. Терра кивает, и они уходят. Я смотрю им вслед и думаю о том, что только что произошло. Почему я вступилась за него? Почему не дала Терре сделать то, что он заслужил? Я не знаю. Может, потому что не хотела, чтобы она становилась такой. Может, потому что знаю, каково это — быть на грани. А может, потому что в глубине души я понимаю: он не стоит того, чтобы из-за него ломать себя. И когда я смотрела в его глаза, я видела страх. Настоящий страх. Впервые он был не насмешливым, не наглым, не злым. Он был просто испуганным. И, может быть, именно это заставило меня выйти вперёд. Не жалость. Не прощение. Просто понимание, что даже он — даже он — не заслуживает умирать так.