Мы уничтожили друг друга

❗от лица автора❗ После того как Скай ушёл, в кабинете повисла тишина — не спокойная, а какая-то настороженная, будто воздух замер в ожидании ссоры. Стефани вздохнула, поправила выбившуюся розовую прядь и взяла веник. Её движения были резкими, но усталыми: она хотела поскорее закончить и забыть этот длинный день. Ривен тем временем взобрался на подоконник, прислонился плечом к холодному стеклу и, достав из кармана вейп, с видимым наслаждением затянулся. Сладковатый запах ванили и табака поплыл по комнате, смешиваясь с пылью и озоном. — Ты серьёзно? — Стефани резко обернулась, сжимая веник. В её голосе звенело раздражение. — Опять? Мы в закрытом помещении! — А что мне ещё делать? — лениво ответил Ривен, выпуская облако дыма в сторону приоткрытой форточки. Его глаза сощурились, на губах заиграла привычная усмешка. — Убираться? Ну извини, я не Скай, не привык перед тобой прыгать. — Не хочу, чтобы ты прыгал, не прошу прыгать, — огрызнулась она, начиная вытирать пыль с парт. — Просто, Ривен, возьми и сделай хоть что-нибудь, ну серьёзно. Я уже устала, я не хочу слишком долго находиться в этом кабинете, в твоём ужасном обществе.. И не кури, ради всего святого! — Думаешь, я горю желанием? — усмехнулся Ривен, затягиваясь. — Даулинг придёт и увидит? Она и так знает, что я курю. Всё равно уже наказали. Стефани промолчала, лишь сильнее заскрежетала тряпкой по деревянной поверхности. Запах ванили раздражал, но спорить было бесполезно — она знала, что с этим козлом не договоришься. — Да уж, видимо, со Скаем тебе было получше, чем со мной, да? — вдруг сказал Ривен, глядя в потолок. Его голос звучал беззаботно, но в глазах мелькнул какой-то странный огонёк. — Ну что ж, терпи меня. Или можешь тоже падать так безнадёжно в мои руки. Типа случайно упасть с лестницы. Я тоже поймаю. Если захочу. Стефани резко выпрямилась, сжимая тряпку так, что побелели костяшки. — Ривен, серьёзно, хватит. Сколько можно? Мы тебе всё объяснили. Как вообще, зачем я тебе должна была всё это объяснять? Хватит парить мне мозг! — А что я такого сказал? — он притворно удивился, округлив глаза. — Просто предложил альтернативу. А ты вечно взрываешься. — Ты бесишь, — процедила она, снова принимаясь за уборку, но теперь движения стали ещё более резкими. — И воняет. Нельзя было выйти в коридор? — Холодно, — отрезал он и сделал ещё одну затяжку, выпуская дым вверх. Стефани работала молча, собирая старые бумажки, вытирая парты, сметая пыль в совок. Её лицо было напряжённым, губы сжаты в тонкую линию. Ривен наблюдал за ней с ленивым любопытством, иногда постукивая пальцами по подоконнику. — Знаешь, — сказал он после паузы, — а ты неплохо убираешься. По-моему, ты без меня справишься. — Проваливай тогда, — не оборачиваясь, бросила она. — Не могу, — он театрально вздохнул, прижав руку к груди. — Наказание. Придётся терпеть твоё общество. Стефани выпрямилась. В руке у неё была мокрая тряпка — та самая, которой она оттирала стену. Не раздумывая, она развернулась и с силой запустила её в сторону Ривена. Тряпка, мокрая и тяжёлая, со шлепком приземлилась прямо ему в лицо. На секунду в комнате воцарилась полная тишина. Ривен замер, опустив вейп, его глаза расширились от неожиданности. Тряпка медленно сползла с его лица, открывая мокрое пятно на лбу и стекающие по вискам капли. С его волос тоже капала вода, а по щеке скатилась мутная струйка. Стефани прижала руку ко рту, пытаясь сдержать улыбку. Но не смогла. Из горла вырвался сдавленный смешок. — И ты думаешь, это смешно? — спросил Ривен, и его голос звучал ледяной спокойно, но в глазах зажглись опасные искры — ещё секунда, и он взорвётся. — Нет, что ты! — она замотала головой, но смех прорывался, она закрыла лицо ладонями. — Конечно, нет… Ривен, господи, это вообще не смешно… Она прыснула. Смех уже было не удержать. Даже несмотря на его грозный вид, на то, как он сидел мокрый и взъерошенный, на то, что ещё секунду назад она готова была его убить, ей было ужасно весело. — Ах так, — медленно сказал Ривен, стирая пальцами капли со щеки. Он поднялся с подоконника, подобрал тряпку и медленно, с прищуренными глазами, пошёл на неё. Его лицо было напряжённым, но в глазах плясали опасные искры — он явно что-то задумал. Стефани на секунду замерла, не понимая, что делать. А потом хихикнула. Не смогла сдержаться. Это было так забавно — вечно злой, вечно усмехающийся, вечно подкалывающий всех подряд Ривен сейчас выглядел растерянным. Мокрые волосы прилипли ко лбу, по щеке стекала вода, и весь его грозный вид казался почти комичным. Внутри неё вспыхнуло странное, почти детское чувство мести — она смогла сделать ему пакость. Это было приятно. — Извини, я не хотела, — выдохнула она, пытаясь говорить серьёзно, но голос предательски дрожал от смеха. — Это было смешно. Лицо у тебя было… — Ага, — перебил он, прищурившись ещё сильнее. Он продолжал медленно приближаться, и Стефани снова почувствовала неловкость. Она начала отступать назад, переступая через разбросанные коробки, кучи мусора, обломки мебели. Каблуки её ботинок скользили по пыльному полу, она огибала стулья, но не сводила глаз с Ривена, который шёл прямо на неё, сжимая тряпку. — Ривен, не надо, — сказала она, пытаясь остановить его, но в голосе всё ещё слышались смешливые нотки. — Это была шутка. Просто шутка. Он не отвечал. Только шёл, и его тень на стене становилась всё больше и угрожающее. Стефани отступала, пока не почувствовала, что сзади упёрлась во что-то твёрдое — ножка перевёрнутого стула. Сердце ёкнуло, но она не успела ничего предпринять. Ривен замахнулся, и тряпка, мокрая и прохладная, шлёпнула её прямо в грудь, заливая водой светлую майку. — Ах! — вырвалось у неё. Она машинально хотела отступить ещё дальше, но нога зацепилась за ту самую ножку, тело потеряло равновесие, и она, взмахнув руками, с глухим стуком упала на пол. Копчик пронзила острая боль, она закусила губу, чтобы не вскрикнуть. — Ой… — прошептала она, закрывая глаза на мгновение и потирая ушибленное место. — Больно… Когда она подняла голову, Ривен стоял над ней. Его лицо было прямо перед ней — он нависал, и в свете лампы его черты казались резче, тени под глазами глубже. Стефани смотрела на него снизу вверх, не в силах двинуться. Её майка промокла, волосы растрепались, копчик ныл. Но она видела его лицо — и не узнавала. Ривен, который всегда огрызался, который всегда прятал свои чувства за грубостью, сейчас стоял и смотрел на неё с этой странной улыбкой. — Ну это… — начал он, чуть замявшись, и в его голосе впервые не было привычной уверенности. —он запнулся, провёл рукой по мокрым волосам. — Ну, это было забавно, Стефани. Я вовсе этого не хотел, да? Она прищурилась. В его глазах плясали искры — он явно не жалел о том, что сделал. И она вдруг поняла: он специально. Он ей отомстил. И был этим доволен. Но странно — в его взгляде не было ни злобы, ни желания унизить. Он просто… веселился. Смотрел на неё, мокрую, растрёпанную, сидящую на полу, и ему было смешно. «Что за чокнутый парень?» — подумала Стефани. — «Что у него вообще в голове творится?» Ривен наклонился чуть ниже, протягивая руку. — Ну что, мне тебе помочь? Встать? Давай руку, я тебе помогу, честно. Она подняла глаза и встретила его взгляд. В них уже не было той странной мягкости — только хитринка. Он явно что-то задумал. И внутри неё шевельнулось подозрение: а не собирается ли он воспользоваться моментом, чтобы снова уронить её или ещё как подшутить? — Обойдусь, спасибо, — ответила она, отодвигаясь от него. — Упрямая, — констатировал он. — А ты — козёл, — парировала она, отряхивая джинсы. Она чувствовала, как вода стекает по животу под майкой, как копчик ноет при каждом движении, но не подала виду. И, глядя на его довольную физиономию, невольно улыбнулась. Даже если он был козлом, сейчас он был более сносным, чем обычно. — Ладно, — сказал он, берясь за веник. — Давай доделывать. ****************************************** Прошёл ещё час, а казалось — целая вечность. Кабинет постепенно обретал вид, в котором можно было не стыдиться пригласить директора. Столы стояли на своих местах, стулья выстроились вдоль стен, пол был подметён, но пыль всё ещё висела в воздухе. Стефани уже несколько раз вытирала одну и ту же парту, потому что Ривен, проходя мимо, неизбежно задевал её плечом или локтем, оставляя новые разводы. И странно — он действительно помогал. Не так, как Скай, который брался за всё с энтузиазмом, а с ленцой, с издёвкой, но таскал тяжёлые обломки, выносил мусор, а иногда даже вытирал пыль. Правда, при этом не забывал подкалывать. — Ну и видок у тебя, — сказал он, остановившись и глядя на неё с притворным сочувствием. — Вся в пыли, волосы висят как сосульки. Прям картина маслом — "Фея-дворник". — А ты — "Козёл уборщик", — парировала она, не оборачиваясь, продолжая тереть стену. — Не отвлекайся, вон там ещё стопка книг лежит. — А ты мне приказывать не будешь, — огрызнулся он, но книг всё же взялся. Помолчал, потом бросил новый колкий взгляд: — Знаешь, а ведь я мог бы и уйти. Пусть бы ты тут одна мучилась. Или позвала бы на помощь своих подруг. Вон как ее там? Музу? — она в наушниках, хоть музыку послушает, пока пыль глотает. Или Терру — она сама такого же размера, как этот кабинет, мигом бы всё расставила. Он хохотнул собственной шутке, но Стефани резко выпрямилась, отбросила тряпку и посмотрела на него в упор. В её глазах горел холодный гнев. — Хватит, Ривен! — голос её прозвучал жёстко. — Серьёзно, хватит унижать других! Или забыл, как сам недавно чуть не умер от Сожжённого? Как ты лежал на земле и не мог пошевелиться, когда он заносил коготь? Или забыл, как Терра душила тебя лианами в оранжерее? Ты задыхался, ничего не мог сделать, только хрипел: «Хватит!» Никто тебе не помог, Ривен. Знаешь почему? Она шагнула к нему, и он невольно отступил на полшага. Его лицо напряглось, губы сжались в тонкую линию. — Потому что ты сам вечно отталкиваешь всех, — продолжила она. — Вечно строишь из себя крутого, а на деле просто боишься, что кто-то увидит, какой ты на самом деле. — Заткнись, — процедил он сквозь зубы, но в его голосе не было привычной уверенности. — Заткнись? — она усмехнулась, но безрадостно. — Это ты заткнись. И прекрати уже поливать грязью тех, кто хоть что-то для тебя делает. Мы тут пытаемся убраться, чтобы поскорее разойтись. Так что или помогай, или просто сиди молча. Но если ещё раз услышу что-то в этом роде— я тебе устрою такое, что лианы Терры покажутся цветочками. Ривен молчал, только по его скулам ходили желваки. Несколько секунд они сверлили друг друга взглядами, и Стефани уже была готова к тому, что он взорвётся или уйдёт. Но он вдруг отвернулся, взял веник и, ни слова не говоря, начал подметать пол. Жёстко, резко, с раздражением, но молча. Стефани выдохнула, подобрала тряпку и тоже вернулась к работе. Тишина давила, но она была лучше, чем его колкости. И в глубине души она знала: он услышал. Может быть, впервые за долгое время кто-то сказал ему правду в лицо. И он не нашёлся, что ответить. *************************************** Коробка даже не шелохнулась. Стефани нахмурилась, упёрлась ногами и потянула снова. С таким же успехом она могла бы пытаться сдвинуть скалу. Коробка была набита чем-то ужасно тяжёлым — может, старыми учебниками или металлическими деталями. — Да что ж такое… — прошептала она, делая ещё одну попытку. Со стороны раздался тихий смех. Он сложил руки на груди, прислонился к косяку и замер. В полумраке кабинета её фигура казалась особенно хрупкой — маленькая, растрёпанная, с этими дурацкими розовыми прядями, которые то и дело падали на лицо. Она пыхтела, ругалась себе под нос, отдувалась. Каждое её движение было таким упрямым и одновременно неуклюжим. Но он заметил и другое. На её щеке, чуть ниже скулы, темнел длинный порез — ещё не заживший, с тусклыми корочками по краям. Губа, разбитая и припухшая, кривилась, когда она ругалась сквозь зубы. И повязка на шее — белая, чуть пожелтевшая от времени, — прятала то, что он не хотел вспоминать. Ожоги от когтей Сожжённого. Те самые, которые он видел, когда нёс её к воротам, чувствуя, как её тело горит даже сквозь одежду. Перед глазами на секунду встал лес. Хруст веток, запах гари, и её крик: «Хватит!» И этот голубой свет, который вырвался из неё, когда он уже прощался с жизнью. Он вспомнил, как она летела на землю после тряпки, как ударилась копчиком — и сейчас, наверное, у неё болит. Тогда, в лесу, она тоже упала, и он успел подхватить её… но не всегда успевал. Он помнил её лицо, залитое кровью, её слабый пульс под пальцами. Ривен мотнул головой, отгоняя видения. «Что за бред? Приди в себя, — подумал он. — Эта маленькая выскочка только и делает, что доставляет проблемы. Влезла в лес, чуть не умерла, втянула меня в это наказание. И вообще…» Но глаза не отрывались от неё. Она снова ухватилась за край коробки, напряглась, покраснела от натуги. И снова порез на щеке, и губа, и шея под бинтом — напоминание о том, что она прошла через ад. И не сдалась. — Ты глянь на неё, — сказал он сам себе, тихо, чтобы не услышала. — Девушка, которая пару дней назад еле выжила после Сожжённого, сейчас пытается сдвинуть коробку весом с маленького дракона. Героизм, не иначе. — Заткнись, — выдохнула Стефани, краснея от натуги и стыда. Она отступила на шаг, вытерла лоб тыльной стороной ладони, оставив на коже тёмную полосу. Её зелёные глаза сверкнули гневом, но в них же читалась усталость. — Смотрю, сила у тебя не только в магии пропадает, но и в руках, — он подошёл ближе, обошёл её вокруг, разглядывая коробку. Остановившись прямо перед ней, наклонился и сказал с ленивой усмешкой: — Какая же ты слабая и беспомощная, что даже эту коробку поднять не можешь. — Я не беспомощная, — огрызнулась она, выпрямляясь и отряхивая пыльные ладони. — Я справлюсь сама. — Ну-ну, — он скрестил руки на груди, отступил на шаг и прислонился к стене. — Справляйся. Я просто постою, полюбуюсь. И он смотрел. Как она снова наклоняется, хватается за край, как её пальцы белеют от напряжения, как она тихо ругается: «Да чтоб тебя… да что же…» Её брови сдвинуты, губы сжаты, на щеке развод от пыли. Вся она — комок упрямства и злости. И почему-то это его забавляло. Он не помнил, когда в последний раз ему было так… спокойно? Нет, не спокойно — легко. Словно не нужно было ничего доказывать, не нужно было защищаться. Просто стоять и смотреть, как эта дурочка мучается с коробкой. Коробка поддалась на пару сантиметров, но она тут же выдохлась, отступила, тяжело дыша, и зло посмотрела на него. — Что, никак? — он усмехнулся, но в его глазах уже не было насмешки. Вместо этого — странное, почти тёплое понимание. — Ладно, подвинься. Он легко, без видимых усилий, поднял коробку, перекинул её на плечо и понёс к выходу. У порога обернулся: — Сила есть — ума не надо, — и вышел в коридор. Стефани осталась стоять, растерянная и злая. С одной стороны, он её спас от позора, с другой — снова унизил. Но внутри, где-то глубоко, шевельнулась неожиданная благодарность. Она смотрела ему вслед, на дверной проём, где только что мелькнула его тень. В голове билась одна мысль: зачем он это сделал? Просто чтобы в очередной раз показать своё превосходство? Или… или это был жест доброй воли? «Неужели он может быть нормальным? — подумала она, поправляя съехавшую повязку на шее. — Или это всё маска? Такая же, как его вечная усмешка и колкие фразы?» Она не понимала Ривена. Совсем. Эти его качели — то он хамит, то помогает, то смотрит с презрением, то вдруг… вот так, почти по-человечески. И каждый раз, когда она начинала верить, что он не так уж плох, он снова выкидывал что-то мерзкое. Но сейчас… сейчас он не издевался. Не насмехался. Просто взял и помог. Без лишних слов, без ожидания благодарности. «Может, он просто устал? Устал быть козлом? Или это очередная игра? — она вздохнула, провела рукой по лицу, ощутив пальцами шершавую корочку пореза на щеке. — Почему всё так сложно? Почему он не может быть просто… нормальным? Без этих постоянных приколов, без желания задеть?» — Эй, идёшь? — крикнул он из коридора. — Или решила тут заночевать? — Иду, — ответила она, и в голосе не было прежней колкости. Только усталость. Она вышла в коридор, щурясь от яркого света магических ламп. Ривен стоял у лестницы, засунув руки в карманы, и смотрел в окно. Услышав шаги, обернулся. — Жива? — спросил он, и в его глазах мелькунал насмешка — К твоему несчастью да, — ответила она, проходя мимо. Немного толкая ривена в плечо. От чего он издал смешок. **************************************** Вечер опустился на Алфею мягкими сумерками. В коридорах горели магические лампы, отбрасывая тёплый свет на каменные стены. Студенты разошлись, и в школе было тихо, только редкие шаги нарушали спокойствие. Стефани и Ривен закончили выносить последние мешки из кабинета. Она стояла у двери, придерживая её ногой, и чувствовала, как в животе урчит — громко, настойчиво, так, что, казалось, звук разносится по всему коридору. Ривен остановился, услышав это, и скривился. — Ты серьёзно? — спросил он, глядя на неё с отвращением. — Как можно так урчать? Тебя там что, дракон завёлся? — Ничего не могу поделать, — огрызнулась она, прижимая руку к животу. — Я пропустила ужин. — Идиотка, — буркнул он, закатил глаза и, резко развернувшись, вышел в коридор. Стефани хотела спросить, куда он, но он уже скрылся за поворотом. Прошло минуты две, и он вернулся. В руке он сжимал красное яблоко — такое яркое, что оно, казалось, светилось в полумраке. — На, — он грубо сунул его ей, даже не глядя. Яблоко ткнулось ей в ладонь, и она от неожиданности едва не выронила его. Стефани уставилась на него, не понимая. Она смотрела на его лицо — хмурое, сжатые губы, брови сдвинуты. Он стоял, не глядя на неё, и ждал. — Ты… — начала она, но он перебил. — Блин, наешь уже и, блин, закрой рот, а то так муха залетит, — рявкнул он, дёрнув плечом. — Чего вылупилась? Она опешила. Вот так — снова это хамло, снова этот Ривен, которого она знала. Никакого намёка на заботу, только раздражение и грубость. — Иди в задницу, — выпалила она, не сдержавшись. — Разве что втвою, — парировал он, даже не обернувшись. Стефани показала ему средний палец, хотя он уже взялся за коробку и пошёл к выходу. Но у неё внутри кипело: зачем он тогда вообще за ней сходил? Неужели просто не хотел слушать её голодное урчание? Ну да, наверное. Ему же плевать, лишь бы не раздражало. Она посмотрела на яблоко — красное, блестящее, такое обычное и одновременно странное, потому что принёс его он. Ривен, который вечно её бесит, вдруг… сунул ей еду. Стефани вздохнула. Полный провал. Она чувствовала себя униженной — и тем, что у неё урчало в животе, и тем, что он это видел, и тем, что она всё-таки взяла яблоко. «Ну и чёрт с ним, — подумала она, откусывая кусочек. — Хоть не с голоду помру». Яблоко оказалось сочным и сладким. Сделав глоток, она почувствовала, как в животе становится чуть легче, и усталость отступила. Глупая, маленькая победа. Она дожевала яблоко, бросила огрызок в мусорный пакет и, вытерев руки о джинсы, пошла следом за Ривеном. Он уже тащил коробку по дорожке к кладовке, и его фигура маячила впереди — широкие плечи, светлые волосы, этот вечный вейп в кармане. Стефани шла молча, глядя на его спину, и думала: «Что с ним происходит? То злой, то вдруг… приносит яблоко. Хотя нет, не «вдруг». Ему просто не хотелось слушать этот позор. Вот и всё». Она убеждала себя, что это не доброта, не забота, а просто желание тишины и покоя. Она отогнала её. Не хватало ещё искать в его поступках скрытый смысл. Он — козёл, и это не изменится. Даже если иногда он ведёт себя почти по-человечески. Они дошли до кладовки. Ривен толкнул дверь ногой, занёс коробку и бросил её на пол в углу. Выпрямился, потирая плечо, и только тогда обернулся. — Всё, — сказал он. — Свободны. *************************************** Они шли обратно в сторону Алфеи. Ночь уже опустилась на школу, магические фонари разгоняли темноту, отбрасывая длинные тени на каменные дорожки. Вокруг было тихо — только ветер шелестел листвой да редкие шаги нарушали спокойствие. Студенты уже разошлись, и только они двое двигались по пустынному маршруту. Ривен плёлся сзади, засунув одну руку в карман, а другой держа вейп. Он затягивался, выпуская облачка сладковатого дыма в прохладный воздух. Стефани шла впереди, иногда оглядываясь, и каждый раз видела его хмурое лицо, подсвеченное снизу тусклым огоньком устройства. — Ривен, — сказала она, не оборачиваясь, — ты скоро умрёшь. Лёгкие откажут. — Ага, — усмехнулся он, выпуская дым. — А у тебя голос сядет от нотаций. Прям слышу, как ты тут распинаешься. Стефани фыркнула, досадливо мотнув головой, и, не сдержавшись, добавила сквозь зубы: — Знаешь, Ривен, может, тогда к Скаю поселят нормального соседа. Который не будет таким грубым, циничным и вечно недовольным. Чтобы хоть кто-то в этой комнате дышал спокойно. Он закатил глаза, даже не глядя на неё — просто к небу, словно умоляя о терпении. — Ну конечно, — процедил он с преувеличенным пониманием. — Ты же у нас… ты только о прекрасных принцах и переживаешь. Как я мог забыть? Ты только о них волнуешься, куда уж нам, простым смертным. — Не передёргивай, — огрызнулась она, останавливаясь и разворачиваясь к нему. — Я просто хочу, чтобы ты иногда молчал. Хотя бы пять минут. — А я хочу, чтобы ты иногда не ныла, — парировал он, не сбавляя шага, и прошёл мимо, чуть не задев её плечом. — Но, видимо, ни у кого из нас ничего не выйдет. — Я не ною, — огрызнулась Стефани, резко оборачиваясь. — Это ты слишком… слишком бесишь меня. Самым своим существованием. — Ой, как мило ты сказала это, — он прижал руку к груди, изображая испуг. — А что ж ты тогда не тренируешься со своим милым, прекрасным Скаем, а? Или он сейчас милуется со Стеллой? Или может, у вас вообще никаких тренировок не было? Только нежные обнимашки и чаи с печеньками? Стефани вспыхнула. — Я не знаю, где он, и это не моё дело. Но он слишком переживает о моём состоянии после того, как мы выбрались из леса. Уже несколько дней перерыв. Боится навредить. Ривен усмехнулся, сделал глубокую затяжку и, медленно выдохнув, направил облако дыма прямо ей в лицо. Стефани закашлялась, замахала руками, пытаясь разогнать вонючую дымку. — Ты… идиот! — прохрипела она, вытирая глаза. — Ну прости, — лениво протянул он, даже не думая извиняться. — Так о чём я? Ах да, о тренировках. Боится он… Скай тебя жалеет, видимо слишком уже ты охмурила его?. Хочешь тренировки? Пошли..Посмотрим, на что ты способна. Или боишься? А? Или ты такая смелая только со Скаем, который будет тебе поддаваться? Может, у вас вообще не тренировки проходят, а что-то другое? — он многозначительно поднял бровь. — Хватит! — процедила Стефани, сжимая кулаки. Ривен свернул к тренировочной площадке — открытому пространству с матами и стойками. Схватил со скамьи две деревянные палки, взвесил одну в руке и, не глядя, кинул её в Стефани. Та едва успела выставить руки — палка больно ударила по пальцам, выскользнула, повисла, но она сжала её в последний момент. — Неплохо, — усмехнулся Ривен, — хотя держишь её, как кочергу. Давай, покажи, чему тебя учил твой принц. — Он не мой принц, — огрызнулась она, выходя в центр. — Тем лучше для него, — Ривен встал напротив, легко крутя палку. — Начинай. Ривен вышел на центр площадки, крутанув палку в руке. Свет от ближайшего фонаря падал на его лицо, делая тени резче, а глаза — почти чёрными. Он остановился напротив Стефани, чуть склонив голову набок, и усмехнулся. — Давай так, — сказал он, понижая голос, будто они заключали сделку. — Если ты хоть раз сможешь меня задеть или хотя бы коснуться палкой, я выполню любое твоё желание. Абсолютно любое. Стефани нахмурилась, не веря своим ушам. — А если не смогу? — спросила она подозрительно. — Тогда желание исполняешь ты, — он пожал плечами. — может отправляю тебя спать. Или спать со мной? — Ты серьёзно? — она сжала палку крепче. — Что, страшно, Стефани? — он сделал шаг вперёд, сокращая расстояние. — Боишься, что твой любовничек ничему тебя не научил? Тогда, может, я стану твоим учителем? Я думаю, мы поладим. Со мной можно и грубо, и жёстко, и в любых местах — не скрываться . Стефани почувствовала, как внутри закипает злость. Он специально провоцирует. Хочет, чтобы она сорвалась. Чтобы доказать, что она слабая, беспомощная, ни на что не годная. Но в глубине души шевельнулся страх: а вдруг он прав? Вдруг она и правда ничего не умеет? — Хватит, — выдохнула она, поднимая палку. — Замолчи. Серьёзно, ты несёшь какую-то ересь. Она резко шагнула вперёд и ударила — не целясь, не думая, просто выплескивая всё раздражение. Палка со свистом рассекла воздух и с глухим стуком прилетела Ривену по предплечью. Он дёрнулся, зашипел, отступил на шаг, потирая ушибленное место. — Ну ты и… — начал он, но она перебила. — Я сказала, заткнись! — голос её дрожал, но в нём слышалась сталь. — Давай уже тренироваться, без твоих дурацких пари и подколов. Он помолчал секунду, потирая руку, потом усмехнулся — уже не зло, а как-то устало ***************************************** Они стояли друг напротив друга на тренировочном поле. Ночь, тишина, только редкие фонари отбрасывали жёлтые пятна света на землю. Ривен крутил палку в руке — легко, играючи, будто она была продолжением его тела. Стефани сжимала свою обеими руками, пальцы побелели. — Так и будешь стоять и на меня любоваться, а? — усмехнулся он, наклоняя голову. — Или может, хочешь уже ударить? — Да пошёл ты, — выдохнула она и рванула вперёд. Она бежала неловко, палка дрожала в руках, но она вложила в удар всю злость — за день, за его колкости, за эту дурацкую уборку, за яблоко, которое сбило её с толку. Ривен легко выставил блок, перехватив палку двумя руками. Дерево глухо стукнуло о дерево, и её атака рассыпалась, не причинив вреда. Он даже не шелохнулся. — О, это всё? — он смотрел на неё сверху вниз, и в глазах его горело торжество. — Бедная маленькая глупышка Стефани. Только и может, что посылать всех и бить как злобная сучка. — Заткнись! — закричала она, дёргая палку назад. Она замахнулась снова — теперь целя в бок, в его левый, незащищённый бок. Ривен отступил, уворачиваясь, и палка рассекла воздух, не задев его. — Медленно, — хмыкнул он. Он сам занёс оружие, целя в неё, но Стефани успела отпрыгнуть — только чтобы тут же получить удар с другой стороны, который она не заметила. Тяжёлая деревяшка со свистом прилетела ей прямо в правый бок. Она охнула, отшатнулась, хватаясь рукой за ушибленное место. Это было то самое — старая рана, которую она получила, когда катилась по земле в лесу, спасаясь от Сожжённого. Ветки полоснули по коже, оставив длинный багровый след, который всё ещё болел, даже когда она просто дышала. А теперь Ривен попал прямо туда. Боль прострелила от поясницы до рёбер, и Стефани замерла на секунду, сжав зубы, чтобы не вскрикнуть. Ривен на мгновение замер. Его палка застыла в воздухе, глаза расширились — он увидел, как она побледнела, как её рука вцепилась в бок, как она сжала губы, чтобы не застонать. Вспышка понимания: он ударил слишком сильно. Туда, где она была уязвима. Но холодное выражение быстро вернулось на его лицо. — Обидел я бедную Стефани? — спросил он, и голос его сочился притворной жалостью. — Как грустно. Пойдёшь жаловаться Даулинг? Расскажешь, какой я злой? Стефани выпрямилась, сжимая палку обеими руками — теперь уже не для атаки, а чтобы не упасть. Боль пульсировала, но она не сдавалась. — Ты… — прошипела она, и в глазах её горел огонь. — Никуда я не пойду. Она снова рванула вперёд, не раздумывая, не целясь — просто желая ударить, задеть хоть чем-то. Палка полетела вниз, целя в его ноги. Ривен отпрыгнул, едва успев убрать ступни, и, потеряв равновесие на секунду, выругался сквозь зубы. — Сумасшедшая, — выдохнул он, отходя на безопасное расстояние. Стефани тяжело дышала, стоя на дрожащих ногах. В боку ныло, в глазах темнело, но она улыбнулась — зло, с вызовом. — А ты думал, я сдамся? — сказала она. Он промолчал, только крепче сжал палку. В его взгляде смешалось удивление и что-то ещё — чему она не решалась дать имя. Кажется, он не ожидал, что она продолжит. Но она продолжала. И это бесило его. И, возможно, немного привлекало. Это была довольно-забавная игра. Для Ривена, по крайней мере. Он видел, как Стефани пытается — серьёзно пытается, вкладывая в каждый удар всю свою злость и отчаяние. Но двигалась она медленно, словно в густом сиропе. Её лицо морщилось каждый раз, когда он попадал палкой по больным местам — по боку, где подсохшая рана от веток, по плечу, которое она ушибла при падении. Она часто останавливалась, тяжело дыша, и он замечал, как её губа, разбитая и припухшая, снова начала кровоточить — видимо, от напряжения. И в какой-то момент Ривен понял, что ему становится её жалко. Господи, какое ужасное, липкое чувство. Она стояла перед ним — вся мокрая, пот стекал по лицу, волосы прилипли ко лбу, и она то и дело пыталась заправить их за уши, но пряди выпадали снова и снова. Она задыхалась, но не сдавалась. И это его одновременно бесило и забавляло. Он знал, что все в Алфее удивлены. Он думал, что она оклемается через день — снова будет хамить, делать пакости, лезть в его дела. Но она не восстанавливалась. Ни мази, ни зелья, ни волшебные растворы — ничто из того, что мигом поставило бы на ноги любого другого студента, на ней не работало. Его ногу, например, вылечили за несколько часов. А она — ничего. Слухи об этом разлетелись по школе. Шептались о странной фее, которую не берёт алфейская магия. *************************************** ❗от лица ривена❗(1 день назад ❗) Я остался в кабинете один. Препод слинял ещё полчаса назад, студенты разбежались, а я так и сидел, тупо уставившись в телефон. Даже не заметил, как все вышли. Ну и чёрт с ними. Достал вейп, затянулся — расслабиться после этого долбанного дня. Листал ленту, смотрел на чужие рожи, чужие улыбки, чужие счастливые фото. Скукотища. Потом пальцы сами наткнулись на какой-то странный аккаунт. Я узнал её сразу — по дурацкой фотке, где она стоит, запрокинув голову, и улыбается. На заднем плане Терра и Аиша. Стефани. Господи, какой бред. Что она там выставляет? Я зашёл на её страницу. Листал, и чем дальше, тем больше офигевал. Вот она с каким-то странным разноцветным котом? Господи каких цветов там только нет, и белый, серый, немного рыжего и коричневого. Зверь смотрит в объектив так, будто я ему должен деньги. Вот она сама — на фоне гор, море, каньоны. Наверное, Мелодия. Пара фоток какой-то галереи, размытые картины… Кого это вообще волнует? А вот оранжерея. Она держит в руках какой-то цветок — странный, похожий на репей, — и смотрит в камеру. Улыбается так неловко, будто её заставили. Ее длинные немного волнистые пряди лезут на лицо, а она пытается их заправить. Забавно. Нелепо. Я листал дальше. Зачем? Сам не знаю. Просто не мог остановиться. Она фоткала этот мох, эти долбаные цветы, какого-то жука на листке. Идиотизм. Но я смотрел. И в какой-то момент поймал себя на мысли, что на её лице совсем нет этой фальши, которая бесит в других. Она выглядит… настоящей. Даже когда дурачится. — Идиотка, — прошептал я, выпуская дым. Дверь кабинета скрипнула. Я поднял голову. Беатрикс. Она вошла медленно, вальяжно, будто знала, что я здесь, и не сомневалась, что я буду ждать. Туфли на высоких каблуках — чёрные, лакированные, — цокали по полу. Короткая чёрная юбка, белая с бежевым отливом блузка, сверху — чёрная жилетка, облегающая фигуру. Волосы собраны в идеальный хвост — ни одного выбившегося волоска. Она выглядела безупречно. Как всегда. Это всегда поражало меня в ней: она никогда не ошибалась, никогда не выглядела нелепо, её речь была грамотной, объективной, она знала, что делала и говорила. Будто помешанная на правильности. Но при этом она могла быть вульгарной, развязной, пошлой — когда требовалось. Наверное, поэтому у неё была популярность в школе. Её уважали или боялись. Я не понимал этого. Да и не хотел. — Я знала, что ты здесь будешь, — сказала она, усмехнувшись. — Ну, видимо, я стал таким предсказуемым, — буркнул я, снова уткнувшись в телефон. Она подошла ближе. Я почувствовал её запах — сладкий, приторный, чужой. Она наклонилась, заглядывая в экран. — Что ты там рассматриваешь? — Ничего, — ответил я, но телефон не убрал. А потом она просто села ко мне на колени. Раз — и уже на месте, развернулась, и её лицо оказалось в сантиметре от моего. Я замер. Поднял глаза. Бросил телефон на стол. Она улыбнулась — той самой улыбкой, которая обычно означала, что она что-то задумала. Её пальцы легли мне на плечи, начали медленно массировать. — Что ты там такого интересного смотрел, а? — спросила она, и в голосе сквозила ленивая насмешка. — Неважно, — буркнул я. Её взгляд метнулся к телефону на столе, потом снова ко мне. — Оу, — протянула она. — Смотришь на нашу милую героиню Стефани? Кстати, забавно, что она следила за нами в лесу. Слишком любопытная стала, суёт нос, куда не надо. Ты же это знаешь. — Ты хочешь поговорить о Стефани? — спросил я, скривившись. — Ну, на самом деле, есть такая маленькая часть, — она наклонилась ближе, её дыхание коснулось моей щеки. Её пальцы скользнули по моим плечам, массируя, спустились к груди. Я не двигался. — Ты какой-то нервный сегодня, Ривен, — прошептала она. — Расслабься. — Я расслаблен, — соврал я. Она не поверила. Её пальцы скользнули по моей шее, и я вздрогнул. Не от удовольствия — от неожиданности. И от того, что перед глазами всё ещё стояла та фотка. — Беатрикс, — сказал я, — чего ты хочешь? — Почему, может, я хочу тебя здесь, в кабинете, — ответила она, и в её глазах блеснула знакомая хищная искра. — Не думал, что это будет слишком интересно и спонтанно? Её руки скользнули под мою футболку, пальцы заскользили по животу. Я прищурился, глядя на неё. Она всегда получала то, чего хотела. Любыми способами. Она начала медленно поглаживать меня, и я не мог отрицать — мне это нравилось. Её ногти прошлись по груди, спускаясь ниже, к торсу. Я закрыл глаза, чувствуя, как её пальцы добираются до ремня на моих брюках. Они замерли у пряжки. Я открыл глаза, посмотрел на неё. — Чего же ты? На этом всё закончишь? — спросил я, и в голосе сквозила усмешка. Она лишь улыбнулась, и резким движением расстегнула пряжку. Я прикрыл глаза, предвкушая, что секс в кабинете будет довольно полезен. Но она не спешила. Вместо этого наклонилась к моей шее, и я почувствовал поцелуй — влажный, тягучий. Потом её губы зашевелились у самого уха: — Кажется, слишком уж часто и много Стефани и её компашка лезут к нам в дела. Тебе не кажется? Они какие-то странные. Я не открывал глаз. Чувствовал, как её прохладные руки забираются под нижнее бельё. — Да, — выдохнул я. — Что ты хочешь этим сказать? — Мне нужна от тебя одна услуга, Ривен, — прошептала она, и её пальцы сжали меня там, заставив дыхание сбиться. — Мне нужно, чтобы ты как-то внедрился в группу к Стефани. Чтобы следил, что они делают, куда ходят. Она говорила, целуя мою шею, покусывая, и её руки продолжали своё дело. Я открыл глаза. Её лицо было рядом — идеальное, спокойное, словно она не только что расстёгивала мои штаны, а обсуждала погоду. — Ты серьёзно? — спросил я. — Мне нужно знать, что они задумали, — шептала она между поцелуями. — Сможешь? — А тебе зачем это надо? Неужели помешалась на Стефани? — Меньше вопросов — больше дела, — ответила Беатрикс, поправляя его воротник. — Справишься? При этом сжала мой член с такой силой, что я зажмурился и закусил губу. Это было хорошо, слишком хорошо. Она умеет это делать и не только рукой. — А что мне за это будет? — спросил я, глядя ей в глаза. Сам не понял, как мы оказались на столе — я схватил её, посадил на край, а она, не говоря ни слова, начала расстёгивать мою рубашку. Всё было как обычно: её запах, её руки, её губы на моей шее. Я закрыл глаза, чтобы не видеть этот идеальный хвост, эту безупречную блузку, которая через минуту полетит на пол. Но в какой-то момент, когда она уже избавилась от юбки, а я расстегнул ширинку, в голове мелькнуло другое лицо. Ее слегка волнистые пряди, прилипшие ко лбу. Разбитая губа, которую она закусывала, чтобы не застонать от боли, ее высокомерная и наглая ухмылка, ее милый и до ужаса раздирающий взгляд. Янтарно зеленых глаз. Дурацкий разноцветный свитер, в котором она выглядела как чучело. Маленькая, мелкая, вредная, везде мешающаяся девчонка, которая только и делает, что пытается всех защитить. Стефани. Хотя кого я обманываю? Она и меня спасла тогда в лесу. От этого сумасшедшего Сожжённого. Чего я вообще не ожидал, и сколько бы ни пытался после этого язвить, я понимал: мы с ней могли там и умереть, если бы у неё не появилась эта дурацкая сила. Какого чёрта? Почему я думаю о ней сейчас, когда Беатрикс уже подставляет бёдра, а мои пальцы сжимают её талию? Я стиснул Беатрикс сильнее, чтобы заглушить эту дурацкую картинку. Ей понравилось — она прикусила губу и выгнулась. Но мысль не уходила. Стефани лежит в медпункте, или уже в комнате, или чёрт знает где. Кровоточащая губа, мокрая от пота, задыхающаяся, но не сдающаяся. «С какого хрена я вообще о ней думаю? — пронеслось в голове, пока я входил в Беатрикс, чувствуя, как её внутренние мышцы сжимаются. — Идиотка, которая только и умеет, что лезть в чужие дела». Она застонала, и я задвигал быстрее, одновременно злясь на себя и на Стефани. Зачем Беатрикс нужна эта девчонка? Зачем следить за ней? Почему эта выскочка вызывает столько интереса у Беактрикс? — Ты сегодня какой-то грубый, — прошептала Беатрикс, царапая мне спину. Я не ответил. Смотрел на её лицо, но видел другую . И я поймал себя на мысли, что до сих пор не понимаю, кто она такая. Одно было понятно: она явно нацелилась на Ская. Но Ривен понимал, что за это её можно ненавидеть, и в то же время... он чувствовал что-то ещё. Я вспомнил, как не приходил к ней после того, как принёс в медпункт. Был у неё всего один раз вечером — пьяный, взбудораженный, когда хотел тронуть её опять, коснуться её губ, её щеки. И сам не понимал, почему я этого хотел. Теперь, когда случайно увидел её со Скаем в комнате — как он заботится о ней, мажет мазью, — я просто больше не хотел туда приходить. Ей есть кому жалеть, да и вообще, почему я должен жалеть эту маленькую вредную девчонку? — Хватит, — сказал я себе под нос, с силой толкнув Беатрикс на стол. Она охнула, но не возразила. Всё закончилось быстро. Я отстранился, застегнул штаны. Беатрикс поправила блузку, одёрнула юбку. — Не забудь, о чём мы говорили, — сказала она, поправляя волосы. — Следи за ней. — Помню, — буркнул я, не глядя. Она чмокнула меня в щёку и выскользнула за дверь. Я остался один, прислонившись к стене. В кабинете пахло сексом и её духами. И всё равно в голове стояла не она, а та, с разбитой губой и дурацким яблоком в руке. — Идиотка, — прошептал я в пустоту.