Королева Крика II

Кала всегда была такой. Обижалась в ответ на чужие обиды. Ей не были понятны претензии Джея. Девушка считала, что друг — местами просто чокнутый старовер. И именно поэтому осуждает ее стремление стать известной моделью, ее тягу к западу. Тем более — связь со звездой. Бхат ведь, скорее всего, полагал, что она, и правда, сошлась с Воробьевым лишь из-за его статуса, но это не было правдой. Кала была дамой горделивой и ни за что не стала бы подкладывать себя под мужчину ради денег и славы. Просто так получилось само. Да, она изначально желала заинтересовать Алексея, чтобы тот проникся к ней симпатией и помог в шоу. Но она недооценила его. Она и подумать не могла, какой он замечательный на самом деле, полагая, что он — такой же, как и все знаменитости. Что он тоже захочет «похайпить» на романе с участницей проекта, ведь такое хорошо продавалось — Луна и Тимур тому доказательство. На деле же… Наступила суббота. День, в который Чопра пересечется с Джеем. День рождения его матери. Она, действительно, была обижена на него из-за его предрассудков, но сердцем чувствовала, что скучает. Что он ей нужен. И пусть он постоянно твердил всякий бред про Шиву, Шакти и прочее — он был ее самым близким человеком. Ближе, чем родители. Мама и папа любили Калу, но она не могла во всем им открыться. Не могла излить душу. Они бы не поняли. Бхат тоже мало ее понимал, но он старался и делал это куда лучше, чем другие. Рашми Бхат была очень приятной женщиной. Сегодня ей исполнялось ровно пятьдесят — очень важный юбилей. Ее муж, Камал, напротив — был очень строг. Кала знала, что отец растил Джея по всем индийским канонам, желая сохранить в сыне брахманское наследие. И пусть здесь, в России, они и жили как все, работали как все, они оставались истинными бенгальцами. У них всегда было достаточно денег, чтобы посещать Калькутту каждый год, чего не было у семьи Чопры. Бхаты предлагали свою финансовую помощь, но родители Калы просто не смогли бы ее принять. И Кала была этому рада — она совершенно не горела желанием видеть перенаселенную страну третьего мира. Но нельзя сказать, что ее ненависть к индийской культуре была стопроцентной. Иногда случались дни-исключения. Такие, как юбилей Рашми Бхат. Сам день рождения проходил в индийском ресторане, главный зал которого Камал снял специально для жены и ее гостей на весь день. «Дарбарс» на Проспекте Мира. Конечно, Кала уже сто раз бывала здесь, но в праздники привычные места всегда кажутся куда более особенными. Акцент в интерьере был сделан на фиолетовые и золотые оттенки, а из окна открывался вид на город. Вдалеке мерцали огоньки Делового центра. Долго выбирая между сальвар-камизом и сари, Чопра все же остановилась на втором. Черное, со вставками, расшитыми золотыми нитями — это сари было бесподобно. Темные тона преобладали. Кала находила этот вариант более изящным, чем привычные для Индии яркие краски. Дополнил образ достаточно броский макияж с тёмным акцентом на губах. — Ты замечательно выглядишь, дорогая, — с тёплой улыбкой похвалила Рашми Калу, проводя рукой по дорогой ткани ее рукава. — Как жаль, что ты стала редкой гостьей в нашем доме. — Работа, — с ответной улыбкой Чопра пожала плечами. — Да что уж там, — смешно фыркнула именинница. — Даже Джэйдев стал нечасто нас навещать. Скоро совсем нас забудете. Своих предков. Вырастите новое поколение, ничего не имеющего общего с нашими прародителями, кроме чудесных генов индийской красоты. И почему Кале показалось, что Рашми имела в виду их с Джеем общих детей? Она никогда не любила это сводничество. Она выросла рядом со своим другом. На пять лет старше, он был ее напарником по преступлениям, защитником, духовным наставником. Старшим братом. Самой близкой душой на свете, но чтобы романтика.. Никогда. — Всякое бывает, — все же выдавила из себя Кала, чтобы не огорчать женщину. На горизонте замаячила высокая фигура младшего Бхата, облаченного в серо-черное мужское сари. Ему всегда шли холодные и темные тона. Чопра вновь улыбнулась Рашми, кивнула и, выбравшись из ее хватки, двинулась навстречу Джею. Внутри девушка все ещё пыхтела и злилась, но она уже понимала, что не сможет делать это вечно. Ей нужен ее лучший друг. Был и будет всегда. Остановилась Кала буквально в паре шагов от Джея, переключая тем самым его внимание на себя. Она робко улыбнулась. Очень робко. — Ты говорил, что злость и обида — низменные чувства, засоряющие карму, — вместо приветствия начала она. — Может, мне уже пора что-то делать со своей свалкой в душе? Тяжелый, но тихий выдох. — Я скучаю. Его матушка была женщиной, которая всюду несла с собой свет и мир. Не удивительно, что его строгий отец любил ее столь крепко. Джей также относился к своей матери со всем почтением. Потому, невзирая на работу и не самое радужное настроение, он отмел все в сторону и самозабвенно готовился к празднику. Цветы и благовония, специи и яркие ткани — все, как дома, все, как в Индии, которую парень любил не меньше, чем свою мать. Это место сейчас для Джея стало целительным. Потому, что он нуждался в том, чтобы мир в его душе восстановился после их ссоры с Калой. Иногда ему казалось, что его сводит с ума ее непокорство, и раздражался слишком сильно для человека, который хочет познать равновесие в своей душе. Иногда же — оно угнетало его до последней грани, которая отделает печаль от исступления. Почему, Кала? Почему ты бежишь от своей дхармы? Почему бежишь от меня? Порой ему было больно настолько, что Бхат хотел разом отсечь все. Просто, чтобы не думать о дурном. Не смущать себя. Его матушка встречала гостей сама. Джей же занимался тем, что так хорошо умел — фотографировал. Память. Вот что несло в себе это искусство. Память, которая не истлеет и не забудется, ведь пленку можно проявить снова, равно как и множить цифровые копии. Тем не менее Джей сразу же бросил это занятие, когда в поле его зрения попала Кала. Она все-таки пришла! Пока девушка разговаривала с его матерью, Бхат держался в стороне, но как только она отошла от Рашми и приблизилась к нему, парень невольно вздрогнул. Он даже не нашел, что сказать. Говорила она. О том, что он был прав, говоря о карме. О том, что она хотела помириться с ним. Удивительно. Может быть ее русский актер решил не связываться с ней, и поэтому… Забавно. — Я тоже очень сильно скучал. Она просто не представляет насколько. — Нужно жить днем, который несёт в себе свет, — Джей улыбнулся, — Ты чудесно выглядишь. Парень протянул девушке руку. — Побудем сегодня вместе? Чопра была так счастлива в последние дни. И прощение лучшего друга сделало ее ещё счастливее. Ей очень хотелось разобраться с этим вопросом, поэтому она тут же широко улыбнулась в ответ на его жест. Взялась за протянутую руку и кивнула. От Джея, как и всегда, пахло смесью терпкой корицы и нежного жасмина — аромат отлично отражал его суть. Всегда одухотворенный, он видится Кале в то же время и ранимым. Она любила моменты, в которые друг показывал ей и свою мягкую сторону. Как сейчас. Ребята отошли в сторону, к одному из свободных маленьких столиков и присели. Их ждали за главным столом, где и расположились их семьи, но Кале хотелось побыть с Бхатом наедине. Однако, она не знала, стоит ли ему рассказывать о своих отношениях с Лешей. Вернее — она пока не знала, приняли ли они с Воробьевым официальный статус. Ведь можно заниматься сексом, проводить вместе время и переписываться и без этого. Наверное, стоит пока умолчать. Как-то избегать этой темы. Не хотелось портить праздник Рашми. — Как твоя работа? — поинтересовалась девушка. Она знала, что недавно Джей попал в команду фотографов российской версии журнала «Vogue». Он и раньше снимал для модного глянца, но это достижение казалось Кале особенно значимым. Находиться рядом с Калой было чудесно. Едва только они с ней помирились, как Джей сразу же почувствовал себя легче. Будто бы до этого его внутренности сжимали раскаленные тиски. Это было похоже на бесконечную муку. Это и было бесконечной мукой. Но пришла она, и все изменилось. Стало по-другому — быть может не так, как раньше, но по крайней мере Бхат ощущал себя перерожденным. Теперь они присели рядом, и казалось, что ничего не случилось — все как всегда. Джей рисовал в своей голове пленительные картины — они не в Москве, а в Калькутте, и это не день рождения его матери, а их с Калой свадьба. Довольно-таки жалко. — Мне нравится. Пока что, но ты ведь знаешь, что я мечтаю о другом. О семье, о покое. О семье с Калой. — Я недавно отснял несколько фотосессий и решил дать себе отдых. На самом деле, это больше выматывает, чем дает удовольствие. Возможно, это не твое призвание, Джей Бхат? Официант поднёс им по порции тонгбы. Этот традиционный алкогольный напиток подавался деревянной чаше и был очень горячим, практически кипятком, но крепость его составлять всего около восьми градусов. Идеально, чтобы согреться и не напиться вдрызг. Кала принялась осторожно попивать его через соломинку. Сегодня был хороший день. По крайней мере — пока. Алкоголь расслаблял мышцы, расслаблял сознание. Но было кое-что, что мучило девушку. Ее сны про Кали. Ей и раньше снилось что-то подобное, особенно после подобных выдержанных во всех индийских традициях мероприятий, но в последнее время сны набирали все более тревожные обороты. С кем ещё их обсудить, если не с потомком индуистских священнослужителей? — Знаешь, — призналась Чопра. — Мне в последнее время очень часто снятся очень похожие друг на друга сны. Про Махадеви Кали. Что особенно примечательно — сны повторялись на этой неделе именно тогда, когда она спала с Алексеем. Словно собственное подсознание пыталось что-то подсказать ей. Джей сделал глоток воды с мятой. Он почувствовал, как по его позвоночнику пробежала дрожь от ее слов. — Это может быть знаком свыше, — молодой человек нахмурился. — Тебе так не кажется? Богиня тобой недовольна. Это плохо, дорогая. Джей давно так ее не называл. — Опять ты о своем, — Кала закатила глаза, но абсолютно беззлобно, и затем продолжила с улыбкой: — Она о чем-то таком мне и говорила. Звала меня грешницей. Но Чопра не воспринимала это особенно всерьез. Сны — проекции нашего подсознания. И не более того. А Кала столько наслушалась от Бхата о том, как она неправильно живет, что теперь вот и полезли детские воспоминания. Ведь вместо сказок мама частенько на ночь читала ей тантры. Ужасное воспитание для ребёнка. — Вот видишь? Значит то, что говорит богиня, правда. Не стоит ее недооценивать. В голосе Джея звучит беспокойство. Ему, действительно, не наплевать на сон Калы, ведь он многое значит. Она даже не представляет насколько. Но Чопра легкомысленна. Она думает, что жизнь в ее руках, тогда как на самом деле — на все воля богов. И не девушке спорить с ними. Во всем виновата эта страна. И те люди, которые окружают Калу. Она должна была родиться в Индии, впитать с молоком матери все то, что приемлемо для индийской девушки, а что нет. Она должна была стать его женой, а вместо этого… Чопра продолжает попивать тонгбу и косится на стакан с водой в руках друга. Ухмыляется и забирает его, отставляя на дальний конец стола. — Тебе бы тоже не помешало выпить чего-то покрепче мяты. Давай — что плохого случится? Разгневаешь богов? Она пристально смотрит на Джея, продолжая уговаривать. — Это же праздник, ну! Мне кажется, с возрастом ты становишься более нудным, — Кала смеется. — Вспомни, как мы с тобой напились на мое совершеннолетие. Джей грустно улыбается на слова Калы. Качает головой. Все это не правильно. Так не должно быть. — Это было очень давно, Кала. Очень давно, и я не должен был вести себя так. И тебе тоже я не советую. Пить, есть священных животных — грех, который нас разрушает. Но… С другой стороны… — Впрочем, мне сложно отказать тебе. Бхат улыбается и тянется за своей порцией тонгбы. Ничего страшного не случится, конечно. Но в тот раз они действительно напились вместе. А сейчас они просто держатся рядом — существенное различие. — За что выпьем? — Во-о-от, — радостно тянет Чопра, приподнимая свою чашу с напитком. — Выпьем за нас с тобой, конечно. Партнёры по преступлениям навечно. Кала рассмеялась, поняв, что ее слова даже сами собой срифмовались. — И за твою маму. — За нас и маму. На слова тоста Джей улыбается, но улыбка выходит какой-то грустной. Что Кала имеет ввиду? Ему хотелось услышать совершенно не то, что она сказала. Однако Бхат не стал акцентировать внимание на словах Чопры. Он все же надеется, что придет время и она поймёт. Обязательно поймёт его, в пока… Парень и девушка чокнулись деревянными чашами. Она сделала несколько больших глотков горячего алкоголя и еле слышно смешно фыркнула. На празднике можно позволить себе расслабиться. Собравшиеся гости, похоже, быти того же мнения, потому что вскоре музыка зазвучала громче. В это самое мгновение Кала даже внезапным образом не испытывала привычного пренебрежения по отношению к индийской культуре. Она резво поднялась на ноги, чуть качнувшись, и протянула Бхату руку. — Пойдем потанцуем? Кала с детства умела исполнять разные стили классических танцев, к которым относились и ритуальные «марги», символизирующие духовное освобождение, и более развлекательные «деси». Один день все же можно посвятить своей родине, если это важно для Джея. — Пошли. Она сейчас рядом с ним — Джей чувствует аромат ее духов, а когда Чопра поворачивает к нему голову, он ощущает то, что она близко, всем своим существом. Для него сейчас это — счастье. Они начинают свой танец, и с каким-то затаенным восторгом Бхат замечает, как на них смотрят, как восхищаются ими. В нем нет заносчивости и желания покрасоваться. Дело в другом. Ему бесконечно приятно, что их считают парой, пусть даже в действительности это не так. Хоть где-то его мечта исполнилась. В чужих глазах. — Знаешь, Кала, — шепчет Джей на ухо Чопре. — Я люблю тебя. Должно быть, тонгба развязала ему язык окончательно.

Тем временем...

Моцарт бегал из комнаты в комнату, и его коготки стучали по полу. Обычно он делал это сразу после завтрака или обеда, но иногда и так просто. Сейчас был как раз такой случай. Алексею даже в голову не пришло останавливать его — пусть его любимец порезвится. Он разрешал своей собаке буквально все — неудивительно, что Моцарт был таким избалованным. Очень избалованным. Сам же Воробьев сидел сейчас за синтезатором, пытаясь наиграть песню, которую он разучивал вот уже несколько дней. Ему нравились эта песня и выступление, в котором он должен был участвовать, но сейчас она производила на молодого человека тягостное впечатление. Казалась какой-то гнетущей и раздражающей.

Feelings I can't fight.

Но почему? Для этого причин даже не было.

Why does my heart cry?

Пытаясь отвлечься, Алексей занялся другими записями. А потом раздался телефонный звонок. Ему подумалось, что звонит Кала. Но едва он прикоснулся к телефону, как звонок оборвался, зато пришло сообщение. «Ты глупый мальчик. Думаешь, у тебя все под контролем?» А потом ещё одно. «Ты скоро сдохнешь». Ничего нового, но все это вместе — настроение от песни, текст и тон сообщений заставили Воробьева сильно задрожать. Он поспешил на кухню, чтобы выпить воды. Отдышаться.

You don't care if it's wrong or if it is right.

Может быть, стоит написать Кале? Они могут сегодня снова провести время вместе — посмотреть кино, например. Даже сходить куда-нибудь. Да, было бы идеально. И Алексей берет телефон, игнорируя тот факт, что всего минуту назад его по нему терроризировали сообщениями. «Привет! Я очень соскучился. Давай встретимся сегодня?» А потом Воробьев, чуть помедлив, отправил ещё одно сообщение: «Я… Я тебя люблю». Уже давно было пора сказать ей это. Едва ли не с первого раза. Не потому, что он такой скороспелый, а потому, что это чувство, что поселилось в его душе, так и называется.

***

Они кружатся в танце, по большей части вальсируя, но иногда и разбавляют его каранами — переходами из классических индийских танцев, описанных в Натьяшастре. Собравшиеся гости восхищаются молодой парой, как и их родители. Рашми и Камал Бхат, Вимала и Амар Чопра. Они всегда верили, что породнятся. Выдумали себе это ещё тогда, когда маленькому Джею было пять, а Кала и вовсе только родилась. А дети-то, и правда, очень быстро сдружились. Будучи совсем малышкой, Кала уже знала, что всегда будет находиться под защитой Джэйдева. Его шепот заставляет девушку вздрогнуть и рассмеяться. — Щекотно же, — она чуть дёрнулась, но не отстранилась. — Пыхтишь мне в ухо. И лишь потом до нее доходит смысл его слов, но воспринимает Кала их совершенно в ином ключе. Он же ей как брат. — И я тоже тебя люблю, глупый. Всегда любила и буду. Чопра редко признавалась людям в подобном. Ей часто было очень сложно и неловко делиться своими эмоциями, как-либо выражать их. Она полагала, что, будучи человеком шоу-бизнеса, она должна быть холодной и недоступной. Но с Джеем можно не быть такой. Бхат улыбается. Но его улыбка снова грустна. Ничего в ней нет веселого или даже просто нежного. Ведь на его признание Кала ответила дежурными словами. Она все ещё любит его, как брата. В то время, как он ее — как женщину. Свою женщину. Его сердце сейчас разрывается, распадается на части. Кругом — безысходность. Она сжирает его почти целиком и полностью. И ничего с этим не поделаешь. Совершенно ничего. Их танец завершается, когда Кала прокручивается под рукой Бхата, а затем, вместе с окончанием игравшей на фоне песни, сталкивается своей грудью с его. От выпитого алкоголя и активных телодвижений у нее на щечках проступил легкий румянец. Чопра тяжело дышит куда-то Джею в подбородок, а люди вокруг начинают хлопать им в благодарность за зрелищный танец. — Может, сбежим ненадолго? Танец заканчивается. Джей скользит взглядом по лицам гостей и родителей — его и ее, а затем слега сжимает руку Калы. Она слегка раскраснелась и выглядела совершенно очаровательно. Но что ему до этого? Когда чувство к ней будет вырвано из его груди навечно? Между тем, Бхат позволяет девушке увести себя в бар ресторана. Там они присаживаются за стойку. — Мне кажется, что ты сегодня выглядишь слишком возбужденной. Что-то случилось? Ему не очень то хочется слышать ответ. — Нет-нет, — поспешно покачала головой девушка. — Просто хорошее настроение. Я рада, что мы с тобой помирились. Конечно, Кала соврала. Не хочет снова ссориться. — А как твоя работа? Тебя все устраивает? Ради этой работы ты продала весь свой род и богов. Бхат не спрашивает Калу, что та будет пить — просто заказывает обоим шотландский виски «Aristocrat» — с индийскими травами, так, что пойдет. Он улыбается, когда снова смотрит в лицо Кале. — Решил напиться? — удивилась она, услышав, что заказал Джей. И лишь потом ответила на его вопрос. — Да, у меня в «Маске» большой прогресс. Готовлюсь сейчас к третьему выпуску и сразу говорю — это будет огонь. И все же ее очень удивил его выбор в плане алкоголя. Кала думала, что они и дальше будут пить что-то полегче, но тут вдруг — виски. Может быть, у Чопры и был довольно низкий эмоциональный интеллект, но вдруг у нее в голове все же что-то щелкнуло. Когда бармен поставил два стакана на стойку, девушка тут же вцепилась в свою порцию и за одно мгновение осушила ее до дна. Его признание в любви. Нет, Бхат и раньше говорил ей подобные слова, но его странное поведение… Он казался поникшим. Его обычно очень теплые глаза совершенно не светились. Неужели всему виной — она? И как она могла быть так долго слепа? Теперь уже Кала странно косилась на друга, силясь понять, что чувствует сама. Одно дело — когда вас сватают друг другу родители. Совсем другое — когда у кого-то, и правда, возникают чувства. Ее бросило в жар. Чопра вдруг взглянула на Джея совершенно с иной стороны. Он был красивым парнем с наивными щенячьими глазами. Вздрогнув, она жестом попросила бармена налить ей ещё. — Можно.. можно, я задам тебе вопрос? Кала даже переменилась в лице. — За что ты меня любишь? И главное — разве я это заслужила?

После этого звонка и сообщения Алексей не знал куда себя деть. Его сердце стучало, как бешеное. К тому же он очень нервничал, когда отправил сообщение Кале. Не потому, что его расстроил сам факт, а потому, что он боялся ее ответа. Очень боялся. За то время, пока они с девушкой пробыли вместе, он очень привязался. Настолько сильно, что даже сейчас чувствовал ужасный дискомфорт, когда ее не было рядом. Сводящий с ума. Он выпил ещё воды. Посмотрел на экран телефона — она даже не прочитала сообщения. «Если что — я могу заехать за тобой на такси. В любое время». Когда Алексей нервничал, он становился очень настойчивым. И конечно же это раздражало. Вот только Воробьев не замечал этого. «Кала?»

— Кала, можешь думать, что угодно обо мне, но я рад, — отозвался Бхат, выпивая залпом виски, которое ему подал бармен. Повторить. Обязательно повторить. Он чувствовал себя невыносимо пусто и одиноко. Словно всю радость разом выкачали. Отвратительное ощущение.

Врагу не пожалеешь быть объятым этим странным, нервозным чувством, которое заставляло руки Алексея дрожать. Он прошелся по комнате и ещё раз, и ещё. В голове вдруг начал всплывать текст сообщения неизвестного. А что если … Это связано с Калой? А что если она не отвечает, потому, что не одна? Он ведь никогда об этом не думал. Зато подумал теперь. «Кала, хочешь, я приеду?» Но она молчала.

Молча смотрела на него, когда он пил. Неужели догадывается? Очень правильно, только ему не легче от этого. Вся его жизнь вертелась вокруг нее, а что ему делать, когда она сама вырывала из него живые куски? — За то, что за все эти годы ты стала частью меня. За то, что я не могу без тебя жить, Кала.

«И я не хочу думать, что моя жизнь опустеет, если тебя не будет. Сама мысль о том, что ты будешь с кем-то, а я без тебя, вызывает у меня ужас» Алексей в своем странном порыве строчил, как сумасшедший. Бросил только тогда, когда Моцарт потребовал его гулять. Хозяин явно начал сходить с ума.

Чопра сидела и пялилась на друга, испытывая острый приступ несвойственной ей тревожности. Она же не ослышалась? Он любит ее? По-настоящему любит, а не так, как они привыкли с детства? Кала смотрела в его осоловелые глаза, когда вдруг в сумочке адским образом затрезвонил телефон. Сыпалось сообщение за сообщением. Она побоялась смотреть сейчас — ведь Джей мог посчитать это банальной грубостью. Они вели слишком личный и важный разговор. Но Кала словно онемела. Схватила новый стакан с виски, вновь махнула его залпом. Айфон буквально разрывался. — Извини, — раздраженно сказала она Бхату, выуживая гаджет из сумки. И тогда девушка обомлела ещё сильнее. Прочитав все сообщения от Воробьева, Кала поняла, что все, чего ей сейчас хочется — где-нибудь спрятаться, чтобы никто ее не трогал. Ее чувства смешались. Чопра не знала, что она чувствует к Джею теперь. Он был ее самым родным человеком, и страх потерять его затмевал собой все. Но в то же время — по сообщениям Леши можно было сделать вывод, что мужчина не в себе. Кала знала его слишком недолгое время, чтобы сказать с уверенностью, норма для него подобное поведение или нет. Но со стороны это казалось пугающим. Даже жутким. И вот — она сидела и смотрела то на Бхата, то на экран телефона. К горлу подступал ком, а к нервам — паническая атака. Хотелось завопить им обоим: «оставьте меня в покое!». — Мне нехорошо, — ее голос дрогнул. Кала слезла с барного стула и сильно пошатнулась, но не позволила Джею помочь себе, остановив его жестом руки. Нельзя быть жестокой с ним сейчас. Да и с Воробьевым, блять, тоже. — Мы обязательно вернёмся к этому разговору, когда я не буду так пьяна, хорошо? — она старалась взять себя в руки и звучать деликатно. — Передавай маме ещё раз мои поздравления. И с этими словами девушка умчалась в гардероб. Быстро надела на себя шубку, вышла на улицу. Вернее — едва не выкатилась, запутавшись ногами в полах сари. У нее более не получалось сохранять спокойствие. Кала задышала часто-часто, облокотившись о фонарный столб. Что ей делать? Что, черт возьми, ей делать?