Прости меня, грешную

Эта ночь выдалась более спокойной. Стресс и пост-травматическое состояние стали постепенно утихать. К тому же, после бессонной ночи и предшествующих ей событий, я настолько вымоталась, что словами описать это трудно. Я испытала много самых разных эмоций. Причём таких буйных, каких, кажется, у меня ещё не было никогда. Сильная жажда мести, просто несравнимая с той, что была в прошлом году, затем слепой страх, далее последовало отчаяние и ощущение, что всё кончено, пустота, а после невыносимая горечь стыда и желание достоино попросить прощения… в принципе, на этом самый кошмар закончился. Дальнейшие чувства казались более приглушёнными. Даже ожидание смерти. ~утро следующего дня~ Меня разбудили агрессивные голоса соседок, которые, судя по всему, чего-то не поделили. Трудно сказать, кого было слышно больше. Все были хороши. Только Джун вроде бы особого участия в разборках не принимала. А крики Кати и Иоши раздавались на весь коридор. — Что ты наделала? Кто мне теперь это отстирает? — Что ты думаешь, вещи заключённых не стирают? Чё ты так бесишься? — Эта вещь не является тюремной формой! Я незаконно одеваю её, чтобы спасти себя от холода! Да и вообще, кровь херово отстирывается, не знаешь что-ли? Услышав слово «кровь» на меня нахлынули неприятные воспоминания. Но я постаралась остраниться от них и выяснить что вообще происходит. Я протёрла сонные глаза и заглянула вниз. Иоши смотрела на свои окровавленные пальцы, а напротив неё стояла Катя, поглядывая то на свою розовую кофту с темно-алым пятном, которую она держала в руках, то на соседку. — Что за шум? — я подала голос. — Она яблоки резать не умеет! Ещё и делает это над моей кофтой! А это — единственный предмет одежды, который остался от моей прошлой жизни! ЗАРАЗА! — ДА БЛЯТЬ! КОГДА ТЫ ПОЙМЁШЬ УЖЕ, ЧТО Я НЕ СПЕЦИАЛЬНО? Наиглупейшая тема для ссоры. Как можно повздорить из-за какого-то пятна на кофте? — Не обращай внимания, Харуки-чан. У них часто такое бывает. Джун тем временем приспокойно сидела на своей кровати, поедая то самое злощастное яблоко, из-за которого соседки нарушили мой сон. И кстати, как это яблоко оказалось у них, если в тюрьме кроме риса ничего не дают? Может родители Кати принесли ей его при встрече, а та его спрятала? — Ясно…- я протянула это со вздохом. После того, как мой покой был нарушен, спать совсем не хотелось. Я собиралась уже спуститься вниз и пойти умываться, сама не зная куда, но тут же вспомнила, что нахожусь в тюрьме, и всё здесь по строгому расписанию. — Кстати… а когда наше официальное время подъёма? — В 7:10, — ответила на мой вопрос Джун, в то время как остальным было не до меня. — Только часами здесь пользоваться запрещено. Нам должны объявить это по громкоговорителю. — Ужас… Я в недоумении почесала голову, размышляя в чём прикол запрета часов. Через некоторое время раздался противный, в какой-то степени манерный голос какой-то женщины средних лет: — Время подъёма! Все идите умываться! Дверь нашей камеры открыли трое мужчин с серьёзными, и даже немного озлобленными лицами. — Давайте, пошевеливайтесь. Они буквально подталкивали нас, чтобы мы не замедлялись. С нами обращались, будто со стадом овец. И то, хорошие пастухи обращаются с ними получше. Вскоре перед моим взором предстали три ржавых унитаза, выстроенные в ряд, безо всяких перегородок. Справа от них располагались немного поржавевшие раковины. Кафельные полы были почерневшими от времени и кое-где разбитыми. Хмурые охранники закрыли за нами дверь и удалились. — И что, мне прямо здесь ссать? , — с недоумением спросила я. — Прямо перед вами? — Привыкай к хуевым условиям, неженка, — Иоши ухмыляясь сняла с себя нижнюю одежду и гордо уселась справлять свои дела. Я рефлекторно отвернулась от неё. Остальные девочки тоже заняли свои «золотые троны». Неужели их действительно ничто не смущало? — М-да… лучше просто обоссаться… — Да успокойся, мы сейчас сходим, потом отвернемся от тебя и ты всё сделаешь. Наверное, это было единственное разумное решение. Возможно, за пять лет заключения я привыкну к такому, но пока что, для меня это просто беспредел. — Пошевеливайтесь! — послышался голос из-за двери. Я справлялась дольше всех, и это не удивительно. Дома, в привычной, и самое главное, ЧИСТОЙ обстановке соображать легче. Девочки уже стояли у выхода, скрестив руки на груди, в ожидании. Я торопилась, всё валилось из моих рук. Их укоризненные взгляды выматывали мою нервную систему. А ворчащие голоса охранников ещё больше. — Ну наконец-то! Улитки быстрее умываются, чем вы! Мужчины повели нас на проверку заключённых, так же небрежно потталкивая. Нет смысла томить вас, читателей, рассказом о том, как это проходило, поэтому идём дальше. Завтрак. Хуже чем в тот день, я наверное никогда не ела. В смотровое окно просунули тарелку с непонятной серой массой. Я потрогала её ложкой и поняла, что это такой рис. Нет, я не имею ничего против нашего национального блюда, но на этот раз оно выглядило просто не съедобно. Но голод заставил меня хоть немного попробовать этот кусок дерьма. Он был абсолютно не солёный и какой-то мокрый. Я с трудом проглотила это и меня чуть не стошнило. Доесть я, естественно, не смогла, поэтому осталась голодная. Дальше, у нас было свободное время. Долгожданное свободное время. Когда тебя не поторапливают, не подталкивают и не обзывают. Нам разрешили выйти на небольшую территорию, находящуюся за зданием тюрьмы и огражденную забором с колючей проволокой. Погода была вполне приятная, хоть и пасмурная. Дул лёгкий прохладный ветерок, и в то же время холодно не было. Но у меня не было никакого желания наслаждаться погодой, я была морально уничтожена предшествующими событиями и образом жизни в тюрьме. А это ещё только полдень. — Фух блять… Как вы живёте в такой обстановке? — Привыкли уже, — монотонно отозвалась Иоши. — И ты привыкнешь, правда, не сразу. — Мне тоже было трудно привыкать, — Катя присоединилась к диалогу. — Моя семья никогда не была бедной, у меня всегда были лучшие условия, и такой резкий контраст, конечно же, меня потряс. — Не удивительно… Мы присели на железную скамейку, одиноко стоящую на краю площадки. Да, там были и другие сидения, но все они были далеко от неё и заняты другими заключёнными. Большинство из них были взрослыми мужиками, с виду чуть старше 40-ка. Кое-где проглядывались и женщины. От некоторых компаний слышались возмущённые крики, а кто-то просто приспокойно читал книгу, не обращая внимания на происходящее. После очередной проверки в четыре часа дня, мы все вернулись в камеру. Точнее, нас туда затолкали. Трое охранников молча закрыли нас на ключ и удалились. Я обессиленно рухнула на свою жёсткую постель. Я была вымотана после такого омерзительного дня. — Харуки-чан, не страдай. Привыкнешь скоро, да и вообще, ищи что-то положительное. Как удаётся Кате быть на позитиве в таких суровых условиях? Я только фыркнула в её сторону и уткнулась лицом вниз. Будь там подушка, я бы уткнулась в неё, но в тюрьме такого не бывает. Живот урчал от голода. Я весь день ничего не ела, за исключением столовой ложки той непонятной субстанции, которую выдают за рис. Кроме него, здесь ничего нет в меню. Только иностранцам разрешают поесть хлеба, но я не из них, поэтому мне такого не светит. В девять вечера объявили отбой. Во всех коридорах выключился свет и я со своими новыми подругами оказалась в ночном мраке. За маленьким окошком, прикрытым решёткой, уже мерцали первые звёзды. Часть неба, та что невысоко над горизонтом, приобрела сиренево-розовые оттенки. На фоне них темнели синие облака, слегка прикрытые чёрными ветками деревьев, которые безмятежно колыхались на ветру. Наглядевшись на красивый пейзаж, я приняла горизонтальное положение и, закрыв глаза, погрузилась в свои мысли. Я не успела вспомнить все дерьмовые моменты своей жизни, тк меня быстро прервали. Может это даже и к лучшему. — Харуки-чан, — прошептала Катя. — Чего такое? — Ты голодная наверное. Не ела весь день. — Есть такое, — мой живот сразу же проурчал в подтверждение моим словам. — Держи кусок хлеба. Прости, что сразу не отдала. — Ничего страшного, спасибо большое. Я очень обрадовалась долгожданной адекватной еде. Это был обычный ржаной хлеб, немного суховатый, но не мне его судить. Лучшей еды в этой тюрьме нет. Доев кусок, я вновь легла. Вокруг стояла гробовая тишина. Иоши, от которой отобрали телефон злые охранники, тоже легла спать, хотя в прошлую ночь уснула последняя. В полутьме серые обшарпанные стены казались ещё мрачнее. Такое ощущение, что я была совсем одна, где-то на кладбище. Нормальных людей такое угнетает, но а в моей груди появилось какое-то чувство умиротворения и я расслабилась. Через некоторое время послышались шаги. Наверное охрана решила проверить не нарушаем ли мы правила. Я на всякий случай затаила дыхание, хотя и без того смиренно лежала в постели. Шаги становились всё громче, но вскоре прекратились. Наверное, охранник остановился перед нашей камерой. Вдруг, он тихо, даже как-то стеснительно, постучал по решётке. Я открыла глаза и увидела странную тень, совсем не похожую на мужчину лет 30-45. Худое телосложение, средний рост, пушистая копна волос. В темноте было не понять какого они цвета. Я вздрогнула и замерла. Подобные силуэты в полумраке всегда немного пугали меня. Тем более в таком жутковатом месте, как тюрьма. — Харуки-чан, это ты?.. — еле слышно прошептало существо. Несколько секунд я не могла ничего ответить, тк находилась в состоянии оцепенения. Возможно меня ожидает очередная паническая атака. Нечего было увлекаться хоррорами в своё время. После этого периода меня стало гораздо легче напугать. — Т-ты… ты кто? — я наконец нашла в себе силы ответить. — Не узнаёшь что-ли? Мы не виделись всего два дня. Этот женский голос казался приятным и… знакомым. До боли знакомым… Моя душа немного заныла от воспоминаний о возлюбленной. — А-акира-чан? — робко, но с надеждой в голосе произнесла я. — Ну а кто ж ещё? Я спустилась по стремянке вниз, подошла к решётке и взялась за неё руками. Теперь я совсем не боялась этого тёмного силуэта, напротив, мне хотелось его сжать в объятиях со всей силы, и страстно зацеловать. Но железная преграда, к сожалению, разделяла нас, не позволяя этого сделать. — Ты как сюда попала? — Я разузнала у мамки, в какую тюрьму тебя определили и сбежала из дома. — А как же охрана? Как ты прошла через неё? — Ну, сначала говорила что-то по типу: «я дочь сотрудницы агентства по делам несовершеннолетних Исикавы Елены, поэтому Вы обязаны меня пропустить», но это не прокатило. Дальше, я сделала вид, что ухожу и, когда они отвернулись, пробежала на своей максимальной скорости прямо за их спинами. Мне удалось скрыться, но всё равно, меня могут найти в любой момент. Пока этого не произошло, я разделю этот миг с тобой. Я в недоумении хлопала глазами, вглядываясь в её затемненное лицо. Неужели, она проделала это всё, чтобы повидаться со мной? Она всё-таки делает шаги навстречу не из жалости? Просто иначе ей было бы тупо лень проходить через это всё. — Акира-чан… я… я… э… — язык не слушался меня, — в общем… спасибо. Огромное спасибо! Здесь такие ужасные условия! Туалеты без перегородок, умывальник ржавый и грязный, еда несъедобная, охранники злые. Да, соседки попались вполне дружелюбные, и это наверное единственный плюс. — Бедная… — Исикава сделала паузу в несколько секунд. — Я постараюсь вытащить тебя от сюда. — Как ты это сделаешь? — Не забывай, кем моя мама работает. В темноте трудно что-либо разглядеть, но мне показалось, что она подмигнула. Я положила свою руку на её руку, которой она держалась за решётку. — Хорошо… я буду ждать. Она переложила свою руку на мою, скрестив несколько своих пальцев с моими. — Я постараюсь оправдать твои ожидания. Готова поспорить, что моя возлюбленная как всегда подарила меня ослепительной улыбкой, но во мраке её было не разглядеть. Я скромно улыбнулась ей в ответ, хотя на самом деле, хотелось рыдать в голос. Меня переполняли эмоции, не поддающиеся словесному описанию, и в голове назрел вопрос: «Может всё-таки наши чувства взаимны?» — Кстати, в прокуратуру я тоже пыталась пробраться, но, к сожалению, безуспешно… Ладно, я завтра поговорю с мамой, и попытаюсь её убедить что-то сделать. — Спасибо… ты лучшая. Люблю тебя. Маленькие слезинки стали выступать из моих глаз и скатываться по щекам. — Я тебя тоже. Сердце замерло. Она сказала «тоже», или я ослышалась? Рот приоткрылся от недоумения и я ещё сильнее выпучила глаза. Трудно было поверить своим ушам. Может всё, что произошло за последние два с половиной дня — это сон, и я скоро проснусь? К превеликому сожалению, этот чудесный романтичный миг прервали крики: — АХ ВОТ ТЫ ГДЕ! Двоя охранников с фонариками подбежали к моей возлюбленной и схватили её под руки. Она не стала сопротивляться им, понимая, что сейчас в этом нет надобности. — Ещё встретимся, — эти слова она произнесла на последок и тот час же её вытолкали из коридора. С другой стороны подошёл ещё один охранник и гаркнул на меня: — Ложись быстро! Днём спать мы тебе не дадим! Я, немного испугавшись его злобного тона, попятилась назад и полезла в кровать. И тот скрылся с поля зрения. — Ах, какие страсти, какие страсти… — послышался саркастичный шёпот Кати. — Да блин, ты что не спишь? Не могу сказать точно, но возможно я покраснела на тот момент. — Так-то и я не сплю, — отозвалась Иоши. — И я, — подхватила Джун. — Вы что, подслушивали нас всё это время? — А как же, — тон у Кати не поменялся. — Будь мой телефон при мне, я бы видео сняла, — Иоши тоже будто бы насмехалась надо мной. — Или хотя бы звук записала. — Да идите вы! Я, нахмурившись, отвернулась носом к стене. Этой ночью мне было не уснуть. Данная информация слишком уж шокирующая. Неужели она действительно любит меня? Когда наши чувства стали взаимными? Я даже предположить такого не могла! И всё же, я не заслуживаю любви от столь идеальной девушки…